Горячая зона

Алексей и Юки, разумеется, собрались не просто так, бездумно, а всерьез вооружившись ножами, которые им ранее презентовали их мужики. Некоторое время Студент неуверенно вертел нож в руках, а потом принялся весьма неумело устраивать его в рукаве куртки, чтобы скрыть оружие от нежелательных глаз. Кое-как справившись с этой задачей, он спросил у своего сламщика: — Юки, а вот ты смог бы зарезать человека? — Не знаю, — раздраженно ответил Юки, мысли которого были в данный момент заняты совершенно другим — переживаниями за Шмеля. — Я как бы, с некоторых пор, больше по террористическим актам. Дайте мне бомбу, и я взорву весь мир! А… А ты, Леш? — Хоть, как хирург, я отлично знаю, куда нужно ударить, но таким вот образом убивать пока, знаешь ли, никого не приходилось, — уныло отозвался Лешка. — Скорее, я бы сказал так — дайте мне танк, и я передавлю весь мир! Парни невесело рассмеялись, чувствуя при этом, как крепнет их взаимная симпатия, и Китаец решительно распахнул дверь в коридор. Ах, какие же наивные они были! Юноши тут же уперлись носом в огромную фигуру опущенного зека по имени Муму, который, очевидно, приставленный Бизоном, все это время ответственно караулил их у дверей!!! — Му-му! — грозно надвигаясь на них, взревел тот, решительно тыча пальцем в сторону комнаты. Юки и Леха тут же пулей залетели назад и захлопнули дверь перед самым носом глухонемого зека. — Вот так дела! — с досадой вскричал Юки. — Это, значит, пахан наш приказал этому Кваземорде нас охранять! А вернее тебя, ведь всей зоне известно, что Муму сохнет и дохнет именно по тебе, на меня ему наплевать с самой высокой колокольни… Что же теперь делать-то??? — Может быть, — поразмыслив, предложил Студент, — давай попробуем с ним договориться, угостим его чем-нибудь, а потом и попросим нас проводить до места поединка? — Отличная идея! — тут же бурно отреагировал Юки. — Давай поищем под кроватью сгущенку. Думаю, что сей веский аргумент не может не подействовать и обязательно склонит полудурка на нашу сторону. И парни с энтузиазмом принялись копаться в коробках с припасами, пока не обнаружили то, что искали. Банка оказалась со значительно просроченной датой годности, поэтому, скорее всего, засахаренной, но в данный момент это не имело ровно никакого значения. Они быстро открыли ее, а после Юки заявил: — Так, наш план такой. Я распахиваю дверь, а ты предлагаешь своему бешеному псу лакомство и уговариваешь его нас выпустить! Идет? — Идет, — уныло кивнул Лешка, не особенно уверенный в успехе их мероприятия, но иной альтернативы не видел. Так они и сделали. Но старания их не увенчались успехом. Хоть Муму и считался слабоумным, но повел себя вполне находчиво и адекватно. Наклонившись, он проворно выхватил банку с лакомством из рук Студента, а тот, между тем, продолжал нерешительно бормотать свою речь. — Уважаемый… Муму, ведь так вас зовут? — он потер опустевшую руку. — Нас нужно немедленно сопроводить на плац, где сейчас происходит поединок, и собрались все… Надеюсь, что вы нам в этом поспособствуете… За это очень будем вам благодарны. Если вас, конечно, не затруднит… — Му-му!!! — яростно взревел между тем зек, которого совершенно не умилостивила их подачка, оттесняя обоих парней в сторону порога комнаты. — Му-му, — свирепо повторил он более кратко и ясно, что, очевидно, означало отказ. — Пиздец, — резюмировал Юки, когда они вновь оказались за дверью, и упал пятой точкой на свою табуретку. — Заебись, какие дела! Но, известно, что безвыходных ситуаций не бывает. Как говорил нам юный Владимир Ульянов — мы тогда пойдем иным путем! В предчувствии назревающего кровопролития, в котором запросто могли порешить Шмеля, ничто в этом мире не могло удержать Юки здесь, запертым в общежитии! Он рвался наружу, словно одержимый, и поэтому, проворно метнувшись к окну, попытался его раскрыть. Лешка тоже всей душой переживал за то, что же происходило на месте кровавой схватки, но предпочитал помалкивать, полностью отдав инициативу в руки своего гораздо более опытного сламщика. — Блин! — с досадой выкрикнул тот, перестав вырывать раму. — Студя, посмотри! Там — Семыч!!! Алексей тут же прилип к окну и увидел под ним важно расхаживающего старшего петуха. Убедившись, что окна комнаты прочно заколочены гвоздями, Юки, чтобы провести со стариком переговоры, проворно влез на подоконник и, распахнув форточку, высунувшись из нее по грудь, закричал в сторону старика. — Сем, дай нам выйти! — взмолился он. — Так хочется туда… Посуди сам, ведь все наши сейчас там! — Наши, может, и там, да я вот, почему-то, здесь! — негодующим фальцетом взвизгнул старик, гневно сверкнув на них подслеповатыми очами. — Так что засуньтесь назад, пидорасы малолетние! Пахан наш драгоценный и коронованный, сам Сашон Бизонович, сказал мне, что если я вас вдруг не уберегу, то он меня в момент вывернет очком с изнанки наружу! Так что, сидеть на месте, пацаны безмозглые! — Мы совсем не малолетние, — не сдавался Юки. — Нам обоим уже давно за двадцать. Семыч, умоляю, отгони Муму, и дайте нам выйти! Будь же ты человеком! А я, потом, какую захочешь тебе бесплатно картину нарисую! Слово даю! — Моя единственная картина, покойная — и так навсегда в моей голове, и ты ее мне не нарисуешь! — ожесточенно плюнув себе под ноги, в знак презрения талантов Юки, отозвался старший петух. — Так, бляди ебаные, все, уселись, курятник! Я сказал, заткнулись и немедленно назад засунулись! Быстро!!! — Полный кабздец! — беспомощно пояснил Юки Лешке, присаживаясь назад на табурет. — Честно говоря, я такой прыти от Бизона не ожидал. Смотри, ведь мужик бережет тебя, пуще, чем невесту. Точно не сегодня, так завтра выебет! Кстати, ты свой расширитель себе засунул? — Хватит, будто сам ничего не понимаю. Засунул, — напряженно, сдавленным голосом, ответил, Лешка, который в самом деле, с трудом сдерживая причиняемые всем этим неудобства, продолжал все это время украдкой упражняться с бутылочкой. — Ты не поверишь, но я уже час на ней сижу. Почти вся вошла. Юки одобрительно ему кивнул, а потом, не теряя надежды вырваться из комнаты, вновь высунулся за дверь, но тут же чуть не получил ей же по носу. — Му-му! — яростно и предостерегающе взревел опущенный. — Му!!! — Бесполезно, — сник Китаец, отступая от порога. — Что же, друг мой, будем радоваться и восхищаться, как наши мужики о нас трепетно заботятся. Нам, друг мой, ничего не остается, как опять засесть за нашу газету. И они оба снова уткнулись в свои листки. Нервы обоих были напряжены до предела, но изменить что-либо в сложившемся положении, несмотря на все уверения самого Владимира Ильича, способа не было. — Провались оно все! — беззвучно заливаясь слезами, бормотал себе под нос Юки. — Тебе-то что, Лешка. Ты Бизона не любишь. Вы случайно сошлись. А вот я Шмеля моего… Да я… А он. Падла, такой противный!!! — Ну, тишь, — пытался успокоить его Студент. — Я ведь, на самом деле, тоже переживаю. — За свою шкуру! — выкрикнул ему зареванный Юки. — Тебе, нах, наплевать на всех! И на Сашона нашего тоже! Лешка замолк, не зная, что сказать на этот агрессивный выпад в ответ, отлично понимая, что со стороны он выглядел просто приспособленцем и потребителем. Но сейчас был не тот момент, чтобы испытывать муки совести. В обоих парнях играл адреналин, и в то же время они со всей ответственностью старались и далее продолжать начатое дело по выпуску задуманной газеты. И тут вдруг грянул выстрел, одним своим звуком поднявший в воздух всех местных чаек. А за ним, секунд через тридцать — второй! И все. Далее — тишина! — Они сделали это! — побледнев, словно смерть, готовый упасть в обморок, прошелестел Юки. — Они, получается, рассекретились, что стволы в наличии имеются, и даже, выходит, скорее всего, кого-то убили! Надеюсь, что самих Хана и Сэма! Он судорожно выдохнул и вновь схватился за нож, насторожено прислушиваясь. Лешка, тем временем, в надежде разузнать обстановку, вновь выглянул в окно. Семыч, с самым скорбным и удрученным видом, так и слонялся поблизости, бдительно взирая на окна второго этажа здания общежития, где по сей час обосновались любимые маруси главарей зоны. — Сема, почему стреляли? — осведомился у старика Лешка. — Скажи же нам, мы очень сильно переживаем! — А хуй вам, дыркам безмозглым, еще делать, кроме, как переживать! — брюзгливо отозвался старший петух. — Я сам, петухи проклятые, совсем ничего не знаю! Но, погодите, дай бог, если будет жив, сейчас прибежит наш Парашка. Я приказал ему докладывать о всех событиях. Раз он там находился, то все должен рассказать. — Пашка сейчас придет, — доложил Лешка Юки, отпрянув от окна. — Если Шмель мой умрет, то я жить не буду! — простонал Юки, хватаясь тонкими пальцами за свои темные и густые вихры. — Никогда не молился, и в бога не верил, но именно сейчас скажу. Господи, верни мне моего Сергея живым и победителем в этой войне! Они напряженно ждали еще с четверть часа, когда к ним в комнату ворвался раскрасневшийся от возбуждения и пережитых эмоций Пашка-Парашка. — Парни, привет! — ликующе воскликнул он и тут же деловито приступил к повествованию. — Кроч, не ссыте, пацаны. Все путем. Сначала, как тут типа принято, по жребию установили, что Бизон должен сразиться на кулачках с Сэмом. Признаться, мы все значительно распереживались. Ведь сраный нигер начал лупить его изо всей дури по корпусу, словно бешеный, ну, а наш пахан ведь, как известно, боксировать совсем не умеет, и все это время ставил лишь защитные блоки. А вторая очередь у него предполагалась, тоже по жребию — одиночный поединок за власть с самим Ханом, и уже на ножичках. И тут… Пацаны мои, вы просто не представляете… Когда Сэм основательно покрыл его ударами и расслабился, пахан наш нанес со всей дури ему сокрушительный удар кулаками сверху, по башке, сложив пальцы обеих рук замочком… Всего один… И все, Сэм потерял сознание… Выслушав это, Лешка и Юки разом придвинулись к сидящему на полу Парашке, желая узнать гораздо больше подробностей. — А дальше., — победоносно произнес Пашка, торжествующе на них взирая, — было еще круче! Бизон наш схватил бесчувственного Сэма за ворот и швырнул вниз с самого того обрыва, который на краю плаца! Тот и разбился, представьте, совсем, нах! В лепешку!!! А потом… Пахан достал вдруг из штанов настоящий пест и выстрелил прямо в голову Хану! Пацаны! Представьте, тот и воздуха глотнуть не успел, чтобы удивиться, рухнул, словно подкошенный. А Бизя наш, после этого, чертила такой неугомонный, еще пальнул второй раз, прямо под ноги тем, кто стоял на стороне Хана, и спрашивает у всех: ну, кто, типа, теперь законный пахан зоны? Тут, пацаны мои, представьте, все мужики и бросились бежать в рассыпную, кто куда! Паника, в общем, произошла! — И, что же дальше? — спросил Юки, напряженный, словно струна. — Говори, не тяни, чем дело кончилось? — Да ничем! — горячо воскликнул Пашка. — Говорю тебе, все мужики, держась за задницы свои, в панике разбежались. На плацу остались лишь безоговорочные сторонники Бизона, да и те, сразу смекнув, что пахан наш, стало быть, вскрыл бункер, начали возмущаться и галдеть, требовать, чтобы и им немедленно выдали стволы! Тут я тоже, под общий шумок, и сделал оттуда ноги… Смысла оставаться на месте больше не было, ведь ствол мне точно, как ни умоляй, не дадут. Все трое удрученно замолчали. Понятно было, что Сашка-Бизон не намерен был пускать в ход оружие сверх необходимого. Оставалось лишь надеяться, что все же он не упустит из рук власть и сумеет поставить на место разбушевавшееся, обезумевшее от страха стадо зеков. — А я же сам тогда не понял, куда ушли вдвоем, Шмель с Бизоном, когда мы с озера возвращались, — ненароком брякнул Парашка. — Уж подумал, грешным делом, не переебнуться ли случайно, тайно ото всех… А потом дошло, до придурка, так вот оно в чем дело! Мужики, значится, оружейный бункер открыли! Туда, выходит, они и ходили!!! — Ты просто потрясающе проницателен! — энергично кивнул ему Юки. — Значит, нам остается только ждать? Отлично. Самогонку будете? — Я только за! — радостно кивнул Пашка, всегда готовый выпить на халяву, тем более, за радостные вести. Юки извлек большую бутыль и разлил смертельно удушливое пойло по подвернувшимся под руку чашкам и стаканам. Потом они еще некоторое время пили и прислушивались к крикам и воплям, доносившимся до них со всех концов острова, где, очевидно, происходили массовые беспорядки, убийства и драки. Тем временем, флакончик, который Лешка еще ранее засунул себе в зад, до такой степени его достал, что он, украдкой от своих приятелей, вытащил его, испытав при этом неимоверное облегчение. Конечно, он в полной степени осознавал всю ответственность момента и предусматривал вероятность того, что в ближайшее время Бизон напьется и неминуемо его изнасилует. События-то в зоне происходили совсем нешуточные, и оголенные нервы мужика, естественно, находились на своем пределе! Поэтому и приходилось вынуждено терзать себя вот этим предметом, чтобы оказаться хоть частично готовым к предстоящему ему испытанию! Он вздрогнул всем телом, когда к ним в комнату ввалился Бизон в неизменном сопровождении своего сламщика — Шмеля. Мужики были радостно возбуждены. Полупьяный Шмель бурно заключил в объятия бросившегося ему со счастливым воплем на шею Юки-Китайца. Сашка-Бизон, тоже, без сомнения, совсем нетрезвый, продолжал стоять поодаль от Студента, с самым застенчивым видом, словно не решаясь к нему приблизиться… Но, как он смотрел!!! Лешка неожиданно понял, что половину жизни можно было отдать лишь за один вот такой просящий взгляд, и уже никто и никогда в целом мире на него так не посмотрит! Он слегка отодвинулся в сторону и приглашающим жестом попросил авторитета присесть рядом с собой. — Я теперь — пахан зоны! — тихо сообщил ему Сашка. — Если тебе это, конечно, интересно. — Не надо так, — резко отозвался Студент. — Я переживал, в самом деле, но нам, сам знаешь, почему, не дали выйти из этого здания. Ты ведь обложил нас охраной со всех сторон! Поздравляю тебя с победой. Юноша всего подобного дико стеснялся и не знал, куда деваться от внимания и привязанности этого огромного мужчины, что было ему совсем непривычно. Его вроде и тянуло к нему, и, одновременно, он испытывал дикий страх перед их отношениями. Они оба, тем временем, имели возможность наблюдать, насколько пылким и естественным образом обсуждали прямо при них свои дела и отношения без конца целующиеся и обнимающиеся Шмель с Юки. — Я приказал Муму принести нам воды из озера, — дрогнувшим голосом сказал Сашка. — Мне бы помыться и побриться не мешало. Составишь компанию? — А куда мне деваться? — нервно повел плечами Лешка. — Ты мне один раз уже составил компанию, когда я мылся, так я на всю жизнь это запомнил. — В этот раз будет по-иному. И я тебе расскажу еще кое-что, о чем пока никто не знает, без посторонних ушей. Так что, не бойся. Идет? — Идет! — после некоторой паузы решился Лешка-Студент.