Горячая зона

До этого дня Алексей даже понятия не имел, что у них в общежитии располагался, так называемый, хозяйственный блок — достаточно большое подсобное помещение, где можно было стирать и мыться. В нем под стеной стройным рядом установили несколько стиральных машинок старого образца, совершенно сейчас бесполезных ввиду абсолютного отсутствия электричества, используемых зеками под обычные тумбочки, а также имелись душевые кабинки. Последние, как и стиральные машинки, являлись элементом декорации, так как водопровод тут не работал с того самого момента, как была организована сама зона. Однако, какой-то умелец соорудил здесь печурку, труба которой вела в дырку в стене. На ней можно было вполне успешно в любое время года подогреть воду, а в имевшихся в большом изобилии тазиках и корытах, стоявших на полу, с относительным комфортом постираться и помыться, а после просушить постиранное на натянутых под потолком веревках. Правда, авторитеты предпочитали совершать все гигиенические процедуры у себя в комнатах, пренебрегая подобными местами общественного пользования, но сейчас Сашка почему-то привел Студента именно сюда. Наверно, для того, чтобы пообщаться без посторонних, при закрытых дверях, чтобы о сути их разговора не узнали ни Шмель, ни Юки, что было весьма удивительно. Бизон плотно прикрыл за ними дверь и защелкнул задвижку. Вообще, все, что в зоне было связано с омовениями и стиркой, требовало от обычных зеков значительных усилий. Ведь любое ведро воды нужно было для начала принести с озера, а ведь даже летом этот путь был совсем неблизким. Плюс, еще подогреть ее, для чего требовались дрова. У иного мужика, бывало, уходил целый день, чтобы натаскать из леса дров, потом воды, перестирать свои вещички, да еще и самому помыться с ног до головы! Поэтому некоторые зеки запускали себя, не мылись и не стирались месяцами, особенно в зимний период. Авторитетам, правда, с этим было значительно легче, их ведь постоянно обслуживали маруси, или же, за небольшие подачки, опущенные «общинные» петухи. Сейчас полные ведра для них принес безотказный и навеки присохший к Лешке верный Муму. Бизон коротко пояснил Студенту, что здесь любая капля воды, тем боле горячей, имела вес золота, и, в связи с этим, ее никогда не выливали напрасно просто на пол. Сначала в ней было принято мыться самому, а потом в ней же стирали одежду и все остальное. С мылом, как оказалось, тоже наличествовала полнейшая катастрофа. Ведь это был именно тот предмет, в котором зона испытывала самую острую необходимость. Однако авторитеты, подобные Бизону, все же имели мыло, хотя и жестко его экономили. Впрочем, как уже приметил Лешка, здесь экономили абсолютно все — от головки серной спички до мизерной крошки хлеба, и изобилие, в котором он до сих пор пребывал, было связано исключительно с расточительной, в период сватовства, щедростью Сашки. Тем временем, Бизон, самым непринужденным образом, разоблачился догола. Алексей зачаровано смотрел, как, в очередной раз, перед ним обнажилось тело этого немолодого уже мужчины, а сам, к стыду своему, застыл, словно каменное изваяние, не в состоянии даже пошевелиться. — Ты, это, — грубовато, заметно смущаясь, и от этого избегая его прямого взгляда, произнес авторитет. — Леш, короче, давай, заканчивай. Все прошло, не съем ведь я тебя! Мы теперь перед всей этой зоной — законные супруги, а сейчас просто происходит самый обычный бытовой момент. Привыкать постепенно к этому надо, пацан мой. Так что, раздевайся, будем мыться и стираться. Не бойся! Едва совладав с охватившей его дрожью, Лешка быстро разделся, замочил всю свою одежду в тазике и робко подступил к Сашке. А потом они, действительно, весьма энергично мылись и стирались, по очереди щедро поливая друг друга горячей водой из ковшика. Лешка даже на время забыл, что они совсем голые, ведь все происходило почти как в обычной бане. Бизон не поворачивался к нему и, как будто бы, не проявлял никакого особенного интереса. После этого они тщательно отжали свои вещи и, аккуратно их расправив, развесили на протянутые под потолком веревки. — А в чем же я пойду в комнату? — внезапно растерялся Лешка. — Я же не взял смену ни белья, ни одежды! И ты ведь тоже! — Голыми пойдем, в одних полотенцах, — невозмутимо ответил ему Сашка. — Все нормально, здесь так принято. Многие зеки, знаешь ли, совсем не имеют дополнительной смены одежды, ходят круглый год в одном и том же комплекте. Поскольку я весьма демократичен, то стараюсь внешне ничем не отличаться от других мужиков. А сейчас, когда на острове все чрезмерно возбуждены, нам ни к чему привлекать к себе излишнее внимание разнообразными нарядами. — Ты же вроде хотел сказать мне что-то, — робко напомнил ему Лешка. — Обещал! — Да, — Бизон сумрачно нахмурился. — У меня две новости, и обе для тебя уж слишком хорошие. Садись вот сюда, ко мне, и слушай. Опустившись на скамью под узким оконцем, забранным в решетку, авторитет жестом пригласил сесть рядом с собой Студента. Лешка сразу, по первому зову, ринулся к нему и примостился, почти вплотную, прижавшись к мощному бедру мужчины. Тот мельком взглянул на него, гораздо более, чем просто удивленно, и низким тембром произнес: — Леш, я понимаю всю ситуацию, что я сам по сути тебе навязался. Я много думал об этом и пришел к выводу, что, раз пока ты не хочешь, то ничего между нами и не будет. И вот, что я решил. Ты будешь пока числиться типа моей марусей, ну, а потом, когда полностью здесь сориентируешься, то и сделаешь свой окончательный выбор. Во всяком случае, ни о каких нюансах не беспокойся. Ты, по-прежнему, остаешься под моей защитой и покровительством, и не будешь иметь ни в чем недостатка. Как и иных проблем. Поверь, что я способен доказать тебе, что я не похотливая тварь, а нормальный мужик, вполне владеющий собой! — Отлично! — процедил Лешка в ответ сквозь сомкнутые губы, а потом выпалил с отчаянием и обидой. — А я ведь сутки, как идиот, сидел на этой проклятой бутылке, под тебя растягиваясь! Представь это себе! Каково мне было? А ты, оказывается, уже все без меня решил! Ну, спасибо тебе! — Выходит, что ты зря суетился, — мрачно глядя перед собой, с упертым достоинством, внушительно приосанившись, ответил Бизон. — Говорю же — беспокоиться тебе не о чем. Мое покровительство останется при тебе нерушимым. Для всех мы будем являться законными сламщиками и супругами. Но мне, на самом деле, безумно стыдно из-за всего того, что я тогда пару-тройку раз над тобой сотворил! Клянусь, что эта срамота больше никогда не повторится! — И это — все? — ледяным тоном переспросил у него Лешка, которого, между тем, бил безудержный озноб от неудовлетворенной страсти и внезапной нахлынувшей обиды. — Нет. Не все. Самое главное, что я хотел тебе сказать, — продолжал Бизон, продолжая сверлить взглядом все ту же стенку. — Леш… Ох. Даже не знаю, как сообщить тебе, но ты должен узнать эту новость раньше других. Короче, после поединка с покойными авторитетами, мы со Шмелем направились в больничку, чтобы там сразу же порешить и раненого Парашкой Барона, чтобы тот зря не мучился. Но, когда добрались туда, то обнаружили, что Барона в нашем местном стационаре нет! Лектор, получается, настолько старательно и основательно подлечил его, что тот дал деру, сбежал с парой своих оставшихся сторонников в самые сопки, в неизвестном нам направлении! У Шмеля в тот момент не выдержали нервы, и он, скажу тебе прямо, убил Лектора. Просто, чтобы не разводить лишнюю грязь, взял и аккуратно свернул ему шею… И все! — Что? — пребывая в полном шоке, вытаращил на него глаза Алексей. — Как… Ты говоришь, Шмель убил нашего доктора? — Да, — флегматично отозвался Бизон, пытаясь тем временем украдкой усмирить под полотенцем собственный восставший член, который, между тем, совершенно не желал ему подчиняться. — Взял вот и убил… Говорю же тебе! Должен еще пояснить, что мы со Шмелем давно были недовольны этим нашим, так сказать, врачом. Даже, если опустить его прошлое, когда он убивал молодых женщин, ради того, чтобы потом жрать их плоть, у меня к нему накопилась своя уйма иных претензий. Самым непонятным образом почему-то именно мои сторонники не получали никакой анестезии даже при самых сложных операциях, тогда как фавориты Хана имели в больничке все самое лучшее. И, потом, Лектор неоднократно подставлял меня на публичных экспертизах в случаях смертей зеков, как это, например, произошло в тот последний раз, когда погиб наш несчастный заика Гога. В общем, Лектор постоянно и методично, все эти годы, вел против меня нечестную игру. Потому, когда мы заявились в больничку и не обнаружили в ней Барона, судьба Лектора была предрешена. Собственно, ничего другого мы и не ожидали. Шмель просто в два счета свернул голову чрезмерно оборзевшему и зажравшемуся старикану. И я уверен, что никто на острове рыдать по нему не будет! Выслушав его речь, Лешка сразу забыл про все свои личные проблемы. Он, округлив глаза, вытаращился на мужчину, просто не веря в то, что старый док был мертв! Подобный факт все никак не желал оседать в его сознании! — Как же так! — в замешательстве пробормотал он. — Ведь он же учил меня! Вроде, совсем неплохой был человек! — За тем исключением, что был убийцей и людоедом, — цинично усмехнулся в ответ авторитет. — Зато сам теперь всему научишься. Ведь ты понимаешь, к чему весь этот базар. Леш, ты остался единственным и неприкосновенным врачом на зоне! Цени, что мы для тебя сегодня сделали. Больничка теперь полностью твоя! — Я ценю это, — с трудом выдавил из себя юноша, до конца не понимая, как же теперь ему справляться с возникшей ситуацией и, без всяких надлежащих инструментов и знаний, самому лечить покалеченных и раненых людей… Ему было и жутко, и, одновременно, лихорадило интригой, равно, так же, как и новыми, весьма с виду радужными и манящими за собой перспективами… — В общем, — невозмутимо повел присыпаной сединой бровью Бизон, — раз ты теперь являешься нашим единственным доком, то обязан круглосуточно находиться в больничке. — А ты, похоже, и рад этому, — вяло, пытаясь осмыслить всю суть произошедших перемен, отозвался Студент. — Я вполне понял, Саша, то, что ты хотел до меня донести. А теперь и ты попытайся понять и услышать меня. Говорю тебе внятно еще раз, что сейчас, сегодня, я растянулся примерно до твоего размера. Думаешь, я буду повторять это каждый божий день? Или же ты уже вдоволь наигрался? Мутными от страсти зрачками Бизон взглянул на миг Лешке в глаза, а потом рывком пересадил к себе на твердые, будто дубовые, бедра. Тот охнул, ощутив, как раз под собой, именно то, что вызывающе выпирало и давило ровно между его ягодиц. — Я сам попытаюсь, — хрипловато, срывающимся голосом, произнес юноша. — А ты сиди спокойно. Он, с некоторым усилием, ладонями нажал мужику на коленки, удерживая их в одном положении, а потом, быстро растерев у себя в паху мыльную воду, приладился и осторожно насел на самый край члена. Бизон с силой сжал челюсти, чтобы не заорать от нахлынувших эмоций, да так, что даже зубами заскрипел. Пальцами рук он вцепился в сиденье скамьи и запрокинул голову. Мужчине неимоверно хотелось хорошенько подмахнуть бедрами, чтобы еще глубже проникнуть в эту тугую и горячую дырку, но он, невероятным усилием воли, сдерживался. — Больно-то, как, — сдавленно простонал Студент, словно перед ним извиняясь и приподнимаясь выше, почти соскальзывая. — Давай! — рыкнул Бизон. — Потерпи уж совсем немного. Уже почти все! И Лешка, преодолевая боль, вновь осторожно принялся медленно насаживаться сверху, не переставая при этом плавно двигаться навстречу, не забывая придерживать его ноги, и не позволяя этой огромной елде стремительно проникнуть глубоко внутрь и все там порвать. Мужчина стонал и извивался, а Студент невольно восторгался этим зрелищем и постепенно опускался все ниже, ускоряя свои движения. Лешка был несколько обеспокоен самим финалом, но, когда тот наступил, сперва совсем ничего не почувствовал. Лишь когда теплые струи внезапно увлажнили именно то место, которое наболело до самых огненных искр, а Бизон, находящийся в его руках, внезапно выгнулся в спине и шумно втянул в себя воздух, он ощутил, что все закончилось, и испытал глубокое сожаление от того, что некоторая скованность не позволила ему самому вдоволь насладиться этим моментом. Ведь только сейчас, по-настоящему, он почувствовал, что, как следует возбудился, и сама попка его должным образом расслабилась. — Ебать, — растерянно пробормотал Бизон. — Леш… С меня шоколадка… Удивил меня, так удивил… В самом деле! Разочарованный Лешка разомкнул пересохшие от жажды губы, чтобы сказать Сашону что-нибудь весьма едкое, но так и застыл, когда все помещение вдруг содрогнулось от гулкого грохота в дверь! Они оба мигом слетели со скамьи, и Бизон бессознательно оттеснил Студентика мощным корпусом ближе к окну, инстинктивно прикрывая собой. — Какая лярва сюда ломится? — яростно гаркнул мужчина. — Заебись! — раздался звонкий и задиристый голос Шмеля. — Вдоволь наебались? А ничего, что собрание общее уже началось в ранее назначенный час в библиотечке, и почти все мужики уже там? Кто должен выйти к ним? Кто тут пахан? — Охуенно, — смирено и коротко бросил Бизон Лешке. — Вот этот финт, действительно — заебись. Шмель мой, похоже, нажрался, как падаль. Обычно, будучи трезвым, он и в половину так не матерится. Леш, нам надо спешить. Забегай сейчас в нашу комнату, скорее одевайся, и — вперед. Ведь на общем собрании у нас обязаны присутствовать все живые. В общем, жду тебя на крыльце!