Горячая зона

Когда они вышли из душевой в коридор, Лешка хотел было прошмыгнуть по стеночке до комнаты своего мужика, но не тут то было! Два огромных, сцепившихся зека преградили ему путь. Бизон ухватил Шмеля за грудки и яростно встряхнул. — Зачем нажрался, кореш, скажи мне? — глухо рычал он сквозь зубы. — Подождать немного не мог? Сегодня день такой ответственный! Падла! — Да, так, типа анастезия, ебт, — пьяно усмехаясь, изрек Сергей и мрачно уточнил. — Для души. Ты думаешь, все это так легко? После этого объяснения, смысл которого был понятен лишь им одним, Бизон неловко, тяжело пыхтя, оттолкнул своего сламщика от себя. — Я и выпил-то совсем немного, — сбивчиво, простодушно разводя руками, продолжал оправдываться Шмель. — Просто на голодный желудок шибануло. Сейчас все выветрится, не беспокойся, пахан! — Сколько он выпил? — Сашка резко развернулся к перепуганному Юки. — Грамм триста, — пролепетал тот. — Но он закусывал хлебом! Бизон перевел тяжелый взгляд на Шмеля, а потом вдруг рыкнул на Лешку, продолжавшего все это время вжиматься в стенку: — И что ты стоишь тут с заголенной сракой? Бегом одеваться, мать твою! Быстро! Лешка рванул по коридору и, задыхаясь, ворвался в их комнату. Там он напялил на себя первые попавшиеся под руку чистые шмотки, которые, благодаря покровительству авторитета, не успели разворовать из его вещевого мешка, поспешно, на ходу, застегивая пуговицы, и вскоре выскочил назад. — Идемте! — провозгласил Сашка. — С ума с вами со всеми сойдешь! И так волос на седой голове уже не осталось! Он двинулся к выходу первым, далее следовал Юки, безуспешно пытающийся поддержать под локоть своего, пьяного в хлам и прилипавшего к стенам сожителя, а за ними мелко семенил шокированный происходящим Лешка. В таком порядке они и прибыли в библиотеку, где уже собралось почти все население их небольшой общины. Мужики, в ожидании революционеров и новоявленного пахана, непринужденно расселись, кто на скамьях, кто на стульях, кто просто на полу. Петухи и опущенные скромно стояли у стен. Старший петух Семыч, дернув за рукава Юки и Лешку, затянул их туда же, а Сашка со Шмелем прошли к центральному столу. Мимоходом, учитывая, что Шмель в данный момент оказался неадекватен, Бизон со значением кивнул Сифону. Авторитетный мужчина тут же выскочил вперед из общей толпы и охотно взял инициативу в свои руки. — Внимание! — сипло гаркнул он, и все присутствующие тут же замолкли. — Первый пункт повестки дня. Поверка! Я называю имя, а присутствующий поднимает руку!!! Тот, кого я не замечу, считается отсутствующим, со всеми из этого вытекающими! Зеки заметно напряглись и включили свое внимание целиком и полностью. Никому не хотелось попасть в отсутствующие со всеми вытекающими, поэтому перекличка прошла довольно бодро. — Отсутствуют Барон, Лом, Висельник и сбежавший, видимо с ними, Пит, — сообщил Сифон, торжественно вручая Бизону листок со списком. — Вот, держи, пахан. Тот выхватил у него бумажку, небрежно запихал ее в карман и зычно провозгласил: — Все в курсе, что я убил Хана? Не слышу??? Зеки дружно отозвались и замерли в ожидании продолжения. — С этого момента власть на острове в моих руках, — спокойно и с достоинством продолжил авторитет. — Может, у кого имеются возражения? Брови его грозно взмыли вверх, но, судя по наступившей тишине, веских возражений ни у кого не имелось. — Тогда объявляю назначения, — предельно лаконично продолжал Бизон, властно набычившись. И в этот момент Лешка невольно восхитился его мощной фигурой и даже, где-то в глубине души, сполна прочувствовал счастье от того, что этот мужчина принадлежал ему и именно его наделил своим особенным вниманием. — Итак. Особых перемен нет. Смотрящим зоны по-прежнему остается известный всем нам Сифон. Правда, заведующим складом назначен будет Кривой. Ответственным за всю кухню — Огурец. Кстати, кухня даже в летнее время будет работать каждый день и, кроме хлеба, подавать еще и какой-нибудь гарнир. Хватит уже зимой жрать нам прогорклую крупу. Будем летом употреблять относительно свежую. Также, с этого дня, я решил все припасы в виде излишков пойманной и заготовленной впрок рыбы вносить в общак, на зиму в запас. Кто из мужиков откажется это делать — отлучается от ежедневной кухни и остается на одном хлебе, в том числе, и в зимнее время. — Коммунизьм, значить, наступил??? — выкрикнул кто-то, явно из бывших сторонников Сэма. — А если вдруг катер не придет? Чем народ тогда кормить будешь, пахан? — Поймаем тогда и зарежем Пита. Да и ты сам вроде тоже не худой! — добродушно рассмеялся Сашка, стараясь свести самый острый вопрос в шутку. И позитивно настроенная часть поселян тоже ответила громогласным хохотом. Но, на самом деле, всех без исключения зеков интересовало совсем другое. — Когда стволы будут раздавать? — истерично заорал кто-то из задних рядов. — Ведь все знают, Бизоныч, что ты бункер вскрыл!!! — Бункера не было, — спокойно, стараясь казаться добродушным, ответил Бизон. — Рыл я однажды ловушку на леммингов, и, представьте, вдруг ямку раскопал, а в ней — ящик и с пяток пистолетов. Вот и все. — Да ладно! — недоверчиво заорали вдруг мужики и возбужденно повскакивали со своих мест. — Вранье это, Бизоныч! Давай нам стволы, и будем захватывать катер! Даешь Норвегию! — Все эти песты уже строго распределены, — сдержанно, но внушительно в ответ заявил авторитет. — Считайте. Один у меня, второй у нашего авторитета Шмеля. Третий выдал смотрящему зоной Сифону. Или же кто-то против этого? Громогласный рев несколько примолк. Почему-то против Шмеля никто идти не хотел. — Четвертый, — продолжал Бизон, — будет немедленно закреплен за Кривым. И пятый я намерен отдать Студенту… — Пидорасу??? — вновь негодующе всколыхнулось всеобщее собрание, да так, что задрожали стены. — Ты дашь ствол — пидорасу??? — Право мое, — невозмутимо ответил Бизон. — Студент остался единственным врачом в зоне. Заболит у кого зуб или жопа, каждый из вас поползет в больничку. А там, глядишь, начнутся наезды, что он, типа, опущенный. В плане самозащиты я решил начислить нашему единственному доку пест. Если кто против, то может сразу мимо больнички ползти на кладбище. Зеки после этой тирады немного погалдели между собой и настороженно примолкли. — И еще, — сурово добавил пахан. — Завтра возле столовой будет вывешен листок периодичной газеты, который будет теперь издаваться каждую неделю. Так. Слушайте, уже хватит орать. Местная газета будет выходить четыре раза в месяц и вывешиваться на стене, с левой стороны, у входа в столовую. Делают ее Китаец и Студент. А теперь слушаем еще более внимательно! Кто сорвет ее — лишается и пайка из столовой, и медицинской помощи. Без всякой жалости! И мужики вновь приглушенно вспухли возмущением и загалдели. Виданное ли дело, чтобы опущенные стены в зоне разукрашивали, чтобы на них все смотрели!!! — А не смотрите, бля! — вдруг восстал из пьяного пепла Шмель. — Никто вас не заставляет. Морду отвернул и тихонечко прошел в столовку за своим куском! А кто похерит работу моего маруси, пусть считает себя мертвецом! Путем предупреждаю, так, падлы, оно и будет! Сифон, тихо чертыхнувшись, бросился к пьяному Шмелю, пытаясь его урезонить и осадить. Однако, даже после этого заявления, мужики не успокаивались, продолжая возбужденно галдеть. — Даешь листовку! — орали сторонники Бизона. — Бизя, бля, ты оголубил всю зону! — надрывалась в крике вторая половина. — Даешь мужикам стволы! Один, наиболее лютый зек, сжав кулаки, попер прямо по головам собравшихся к центру помещения, где находился Бизон. И тут авторитет понял, что должен решиться сейчас на самые действенные и крайние меры. Он выхватил пистолет, ранее прикрытый полой куртки, из-за пояса и, с хладнокровной меткостью, пальнул прямо в грудь зарвавшемуся не в меру мужику. Тот, захлебнувшись своей собственной кровью и закатив глаза, рухнул на спину. Среди собравшейся толпы поднялась паника. Сторонники старой власти, давя и сшибая с ног друг друга, бросились к выходу. Спустя несколько минут в библиотечке остались лишь только безоговорочные приверженцы Бизона. — И, еще один момент, — невозмутимо произнес мужчина, будто бы не случилось ничего особенного и труп тут на полу не валялся. — Нашим старшим петухом зоны, по-прежнему, так и остается Семыч. Кто-нибудь против? Среди оставшихся, разумеется, против никто не был. Семыча все уважали за расторопность, острый не по годам ум и умение ловко вести любые дела. — А что будем делать с этим предателем, Питом, который ударился в бега вместе с Бароном? — спросил Семыч. — Не задавай глупых вопросов! — вновь подал голос Шмель. — Естественно, убьем и сожрем! Сто, бля, кило отборного мяса и сала! И он шумно сглотнул слюну. Мужики, с омерзением отплевываясь, вскоре тоже заспешили к выходу из библиотечки. Остались Сифон, Кривой и Семыч, в ожидании дальнейших распоряжений своего пахана. — С самого утра идем на облаву, — безоговорочно распорядился Бизон. — Барона и его сторонников следует немедленно убить. — Да я б хоть щас пошел, — Шмель нетерпеливо притопнул, — валить козлов! — Да уймись, свербит, что-ли, у тебя в одном месте? — Да вот, почему-то свербит, представь себе, — сверкнул на него глазами Шмель. — Барон сейчас там у озера, на заимке Хана, чтоб он в аду сгорел, рыбку жрет и раны зализывает. Нам это не на руку. — Подождем до завтра, — твердо кивнул Сашка, — Нужно всем поесть и отоспаться. Идемте. И мужик размашистым шагом направился к выходу из библиотечки. Алексей, на ватных ногах, словно зомби, через силу загребая ногами, тащился за Сашкой, даже не представляя свою дальнейшую судьбу. Что теперь будет с ним? Пистолет вроде пообещали, так ведь еще не выдали! Да он и не умел из него стрелять! Куда же теперь ему идти? В больничку, где продолжала витать тень покойного доктора Лектора? Леха почувствовал даже, как у него от волнения застучали зубы, таким он в данный момент ощутил себя беспомощным. Почувствовав его смятение, Юки приблизился к нему, вложил свою руку в его ладонь и крепко сжал. — Один не останешься, — шепнул он. — В случае чего, смотри, лучше с Сашкой ночуй, если он пригласит. Ну, а если что у вас не выйдет, то я сейчас Шмеля своего уложу, и вместе тогда в больничку пойдем, газету доделывать, только стукни мне в дверь. Алексей благодарно ему кивнул и тоже ответил легким рукопожатием. Они взошли на второй этаж общежития. Алексей, тем временем, заметно поотстал, продолжая цепляться за руку Китайца, словно за последнюю соломинку. На данный момент он был готов и вовсе провалиться сквозь землю. У самого входа в свою комнату пахан вдруг встрепенулся. — Марусь? Леш? Ты где? Лешка растерялся, но Юки подпихнул его вперед ладонью, ближе к мужику. — Здесь я, — пролепетал Студент. — А что? — Ко мне пойдешь? — А если кто вдруг за ночь подохнет? — пьяно усмехнулся Шмель. — Да и хуй с ним, — сердито отозвался Бизон. — Ты только, Христа ради, больше не пей ни капли. Леш, идем. Сашка буквально заволок юношу к себе в комнату и неожиданно обрушился на него шквалом неистовых поцелуев. — Не надо, — вдруг всерьез воспротивился Лешка, пытаясь оттолкнуть от себя не в меру разгоряченного мужчину. — Я не могу больше! И так все болит. — А я ведь не за этим, — низким голосом ответил Бизон. — Я… Всего лишь поцеловать хотел, а спать можешь ложиться на полу, отдельно. — Но, ведь, Шмель прав, ночью могут появиться пациенты! — беспомощно продолжал бормотать Алексей, в безуспешных попытках уклониться от жарких и страстных ласк мужика. — Разве, нет?  — Ничего, подождут, — рыкнул Сашка, опрокидывая парня на матрас и укладываясь рядом. После Бизон ловко приспустил с бедер юноши его брюки и смачно присосался к его члену. — Что ты делаешь??? — испуганно воспротивился Лешка, впиваясь пальцами в его плечи. — Не надо! Я боюсь!!! — Дай же мне! — простонал Бизон. — И замолчи, не ори на всю общагу. Алексей застыл, пребывая в полном ужасе. Еще этого ему не хватало! А если тот возьмет, с дуру, и вдруг откусит? Некоторое время он безуспешно пытался бороться со своими желаниями, а потом понял, что, увы, вариантов не осталось — пришлось невольно терпеть и отдаться. А что же делать, если член вдруг принялся заглатывать столь дьявольский и беспощадный насос? Только качать вверх бедрами и стараться как можно скорее кончить, в самую глубь мощной и жадной глотки! И Лешка сладостно выдохнул, изливаясь прямо в рот Бизону, который все это время сжимал ладонями его ягодицы, привлекая бедра юноши к себе, как можно ближе к своим страждущим губам. — Больше сегодня не лезь ко мне, — слабым голосом простонал Лешка, лениво переворачиваясь спиной к мужчине. — Хватит. Я больше не могу… — Хорошо, — жарко шепнул ему на ухо Бизон. — Даю слово, что никогда против твоего согласия на тебя не полезу. Но… Я же умею, у меня получилось? — Да, — невольно, тихо рассмеялся Студент. — Даже слишком получилось. Будешь смеяться, но мне даже понравилось… — Запомни! — с этими словами мужчина игриво куснул юношу за мочку уха, прижимаясь к его шее своей колючей, суточной щетиной. — Никому, ни под каким предлогом, никогда не говори, как и в какой форме у нас происходит интим. Это запретная тема. Ты меня понял? И в интонациях голоса авторитета прозвучала вроде легкая, но вполне ощутимая угроза. — Да, Саш, я понимаю, — тут же переполошился Алексей, и приподнялся на локте, чтобы плотнее прижаться к его теплому телу. — Я не тупой, никому в жизни ничего не скажу! — Даже Юки? — многозначно ухмыльнулся ему Бизон. — Ты смотри лучше сам своему Шмелю не расскажи, — запальчиво пробормотал Лешка и уткнулся лицом мужику в грудь. Потом они копошились, пытаясь удобнее пристроиться друг к другу. Было тесновато, конечно, парень мог переместиться на пол на свой матрас, но в комнате было достаточно прохладно, не хотелось ночью замерзнуть. Хоть и смертельно усталый, но перевозбужденный событиями сегодняшнего дня, Лешка никак не мог уснуть, а потом спросил шепотом: — Саш, ты спишь? — Нет еще. А что? — Да я вот думаю. Знаешь, не нужен мне пест, отдай его кому-нибудь другому. Грохнут меня из-за него, я чувствую, и даже выстрелить не успею. Обойдусь ножом, если кто вдруг полезет. Отмени свое решение. Ведь врач — мирная профессия, по идее я не должен быть вооружен, сам подумай. — Резонно, — согласно хмыкнул Бизон. — Мысль у тебя работает в верном направлении. Утром я подумаю об этом. Слушай, если тебе тесно, то, может, я на пол пойду? — Нет, нет, — затряс головой Студент, — все хорошо. — Завтра добуду тебе койку, поставим здесь вторую. — Ты же сказал, что я в больнице буду жить? — Не всегда, а лишь когда пациенты появятся. И, пока на зоне все не утряслось и мою власть окончательно не приняли, лучше тебе при мне постоянно находиться. Они еще немного пошептались, а потом все же сладко задремали, крепко стискивая друг друга в объятиях. Но в этой зоне не было покоя. Спустя пару часов они оба проснулись от того, что кто-то дробно, но настойчиво стучал в дверь. — Ебать в рот, — сердито потирая глаза, сонно пробормотал Бизон, присаживаясь на краю койки. — Кто там прется, ебт? — Парашка наш пропал! — робко пропищал из-за двери старший петух Семыч. — Пропал сразу же после собрания. Я-то, старый дурак, подумал, что он, может, как обычно, на вольные хлеба откинулся. Но, уже три часа ночи — так и нет его! А ведь паренек вроде подписался в маруси к Кривому! Тот рвет и мечет, мы с ним весь поселок уже обегали! — Так хуй ебаный Кривой за своей дырой не смотрит! — с досадой выдал Бизон. — Ночь ведь уже, Сем. Завтра пойдем в сопки и поищем. Подумай, кому он нужен? Ебется небось, как обычно, с кем-нибудь в кустах, шлюхерский выползыш! С тяжким вздохом старший петух удалился. Лешка вновь тревожно задремал. Теперь к его общему взбудораженному состоянию еще добавилось и беспокойство за Парашку. Нутром чувствовал он, что паренек пропал совсем неспроста — ведь точно беда приключилась! Вскоре, уже на рассвете, в дверь опять постучали. На этот раз Сашка не проснулся, и Студент поднялся сам. — Кто там? — опасливо поинтересовался он. — Это я, Юки. Поднимайся, Леш, надо срочно газету доделать. Слышал, что Бизон со Шмелем сказали? Сегодня мы должны уже ее у столовки вывесить. Пошли в больничку, я уже собрал все. — Да, сейчас! Алексей быстро оделся и, наспех ополоснув лицо водой из ведра, выскочил в коридор. Юки выглядел не выспавшимся и изможденным, глаза запавшие, шея вся в засосах. — Еле уложил вчера Шмеля, черти бы его побрали, — не без обожания в голосе пояснил свой внешний вид Юки. — А вы как? — Нормально, — загадочно улыбнулся в ответ Лешка, помятуя просьбу Бизона даже Юки ничего не говорить о том, как они развлекаются. Парни вышли на улицу в утреннюю прохладу и отправились в больничку. Наступил новый день. И оба они, пребывая в невероятной тревоге, не знали, что он всем им принесет.