Горячая зона

— А что у Паши было в той секретной коробке, про которую ты упоминал? — как бы невзначай, поинтересовался Юки, склонившись над четвертинкой ватмана, на которой он старательно вырисовывал наметки очередного номера газеты. Дело происходило в больничке. Юки-Китаец приспособился работать здесь, особенно в те дни, когда, как сегодня, не было пациентов. Алексей не имел возражений, ведь за болтовней они достаточно интересно проводили время. При этом юный док занимался своими делами. Закончив составлять реестр лекарств, он решил завести на всех зеков персональные медицинские карточки, как и полагалось в настоящей больнице. Для этого ему понадобилось получить доступ к личным малявам — что он сделал легко при содействии Бизона — списав с них имена-фамилии, возраст зеков, их группы крови и уже имеющиеся заболевания. Разорвав на страницы несколько небольших, не носящих для Юки особой ценности блокнотов, он, таким образом, создал на каждого заключенного личное медицинское дело. Теперь, когда какой-либо зек обращался к нему за медицинской помощью, он, прежде всего, с самым важным видом, разыскивал в специально отведенной коробке его карточку, а уже потом начинал разговор. Все эти манипуляции, которыми ранее пренебрегал доктор Лектор, безусловно, добавляли ему веса. Лешка уже навел в своей больнице идеальный порядок и изнывал от безделья, порой даже радуясь появлению очередного пациента. Хоть какая-то, да работа! К вопросу сламщика он отнесся, слегка нахмурившись. Он не мог забыть свой визит в петушиный барак, где, в сопровождении Семыча, побывал затем, чтобы честно распорядиться Пашиным наследством, удрученно вспоминая при этом, как его там встретили все опущенные, в полном составе, алчно блестя голодными глазами, в надежде хоть что-то урвать от покойника. И не малейшего сожаления по поводу смерти сотоварища! Кстати, погибший Парашка, по местным меркам, считался достаточно состоятельным человеком, так много вещичек у него накопилось. По законам этой зоны все продукты его автоматически отошли в общак. Одежду Лешка распределил между петухами, педантично стараясь не обделить любого из них. Два шерстяных одеяла он отдал Муму, а всю остальную постель — старшему петуху Семычу. Посуду, ведра и тазики парнишка тоже справедливо распределил между всеми поселенцами петушиного барака, чтобы не заслужить ничьей враждебности. Вот и все. Был человек, его мечты, его душа, его смех, слезы и надежды, и ничего не стало. Сломали, растоптали, забили. Просто так, от злобы и ради потехи! Алексей лишь однажды, мельком, заглянул в ту коробку, убедившись, что в ней находился с виду никому ненужный мусор, а потом, в суете, и подзабыл про нее. И позже у него не нашлось ни единой свободной минутки, чтобы более тщательно исследовать ее содержимое, поэтому сейчас, хоть и нахмурившись, он благодарно взглянул на Юки и охотно кивнул: — Хорошо! Давай поглядим! Пустой флакон из-под дорогих духов. Несколько десятков бережно расправленных и сложенных в стопку оберток от шоколадных конфет. Черно-белая фотография моложавой женщины, очевидно, матери Паши. Три потрепанных блокнота. В одном, по всей видимости, парень какое-то время пытался вести дневник, в другом — несуразные писать стихи, а в третьем вел учет своим свиданиям. Медное кольцо, похожее на обручальное, слегка со временем позеленевшее, упрятанное в спичечный коробок. Несколько любовных записок с полустертым текстом. Большая жестянка с пуговицами, иголками и нитками. А вот это было настоящее сокровище! Лешка уже знал, что в лагере швейные иглы так же высоко ценились, как и спички. — Давай, пожалуй, возьмем вот это, — предложил он. — Я думаю, что Паша хотел, чтобы мы пользовались чем-то из его вещей. Юки кивнул, а потом опустился на стул и по-девчачьи залился слезами. — Звери! — стонал он, буквально загибаясь от внутренней боли. — Ни за что ведь парня насмерть забили! Суки, блять! Так жалко!!! Леш, завтра пойдем к нему на могилу? — Если больных не будет, то сходим, — кивнул ему Алексей. — Сам знаешь, что теперь я сам себе не принадлежу. Он бережно сложил все штучки назад в коробку и надежно прибрал ее на дальнюю верхнюю полку одного из своих медицинских шкафчиков. Кстати, после гибели Пашки мужики выразили свое явное недоверие Кривому. Главным образом, многих из них возмутило, что тот даже на похороны своего бывшего любовника не явился! Сашка-Бизон снял Кривого с должности начальника склада, поставив взамен Огурца, и полностью теперь игнорировал, не разговаривал с ним и даже не здоровался. В общем, у Кривого наступили черные времена. Хоть, по-прежнему, он и числился авторитетным мужиком, однако, ни малейшего прежнего уважения к нему уже никто не проявлял. В это время на крыльце больнички раздался топот, дверь распахнулась и в помещение вломился всклоченный мужик лет пятидесяти, еще достаточно крепкий, который, болезненно морщась, держался ладонью за раздувшуюся щеку. — Что, бля, за номер? — свирепо гаркнул он. — Какого хуя ваш Муму меня не пропускает? Или хотите, чтобы я его на перо насадил? — Это фейс-контроль, — усмехнулся Алексей, приподнимаясь ему навстречу. — Ведите себя, уважаемый, потише. Ведь здесь все-таки больница. — И, что? — вызверился в ответ мужик. — Еще скажи мне, что, нах, тут сам хуев храм божий! Вырви немедленно, блять, пидорасина, мне зуб! Болит так, что сил нету, всю ночь не спал. — Назовите, пожалуйста, мне свои фамилию, имя и погоняло, — сдержанно проглотив оскорбление, как можно более вежливее, попросил его Лешка. — Я должен найти вашу карточку. — Иди ты нах со своей карточкой! — продолжал орать мужик. — Вырви мне это гребаный зуб, говорю я тебе, и все!!! — Это Шаман, один из сламщиков Зверя, — тихо подсказал Алексею Юки, который, поскольку прибыл на остров на месяц раньше, всех зеков уже знал гораздо лучше. — Присаживайтесь, — дружелюбным тоном кивнул Лешка мужчине, а сам быстро разыскал его формуляр. Тот взгромоздил свою пятую точку на табурет и выжидающе уставился на молодого дока. — На что жалуетесь? — флегматично, ровным голосом задал ему вопрос Алексей. — Что??? — Шаман, словно ошпаренный кипятком, подлетел с табурета и заметался по комнате. — Ты, блять, глухой что-ли, пидорас, или издеваешься? Зуб вырви, говорю тебе, коренной, всю щеку разнесло. — Сядьте ровно и приготовьте ротовую полость для осмотра, — все еще не теряя самообладания, отозвался Лешка. Мужик вновь взгромоздился на табурет и с шумным вздохом напряженно замер. — Укол только сделай, и перчатки надень, — зловеще предупредил он. — Если без них до меня дотронешься, ей-ей, башку оторву и в жопу запихаю. Понял, петушина сраная? Юки наблюдал за всем этим, побледневший, словно смерть, в глубине души дивясь выдержанности своего сламщика. — Я имею основания полагать, что ваш зуб в лечении не нуждается! — неожиданно заявил Алексей мужику. — Убирайтесь. Я оказывать вам помощь не буду. — Что??? Шаман просто оторопел от подобной наглости! Он вновь поднялся с табурета и принялся с самым угрожающим видом надвигаться на Лешку, выставив вперед перед собой мощные, волосатые руки, словно собираясь задушить. — Вон, говорю, пошел отсюда! — тихо продолжал Алексей. — И чтобы ноги здесь твоей никогда больше не было. Заношу тебя в черный список! Отныне любая медицинская помощь для тебя закрыта. До смертоубийства и рукопашной дело все же не дошло. Памятуя о том, что Медик — маруся самого пахана, Шаман притормозил примерно в шаге от него. При этом, надо признаться, Юки уже сто раз облился от ужаса холодным потом, а вот на лице Алексея, напротив, не дрогнул даже ни единый мускул. — Да… Да ты… Хорошо! — в бессильной злобе зарычал Шаман. — Да ты знаешь, кто я тут? Сейчас узнаешь, петушиное ты дерьмо! И он пулей вылетел из больнички, взяв курс за угол, в направлении входа в общежитие. Юки и Лешка переглянулись, одновременно бросились к окну и прилипли к стеклу. — Пиздец, — изрек Китаец, вытирая лоб, — Ну, ты и даешь, Леха! Что же теперь будет? Может, зря ты так? Надел бы перчатки и с уколом выдернул… — Ну уж нет! — ожесточенно прищурившись, качнул головой Алексей. — Это не мой клиент. Пусть себе здесь другую больничку поищет. Урод! Они оба рухнули на свои места за столом в ожидании дальнейшего развития событий, которое, впрочем, не затянулось. Примерно через четверть часа появились Бизон, Шмель и Сифон. Двое первых бесцеремонно волокли Шамана, лицо которого было окровавлено, и швырнули его на пол. После этого все три мужика навалились на несчастную и сопротивляющуюся жертву, удерживая ее за руки, ноги и голову. — Рви ему зубы, Леха, — решительно приказал Бизон. — Найди тот, что болит, и выдери еще до кучи два верхних резца. Быстро!!! Алексей, поняв, что он своим поведением спровоцировал нешуточный конфликт, мигом подорвался, схватил инструмент и занялся «лечением». Пять минут, и все было кончено. Таким образом, Шаман, без всякого наркоза, исходя пронзительными воплями, лишился сразу трех зубов — одного больного коренного и двух здоровых резцов! Отплевываясь кровью и изрыгая самые страшные проклятия, уливаясь кровавыми слюнями и горькими слезами, мужик, с трудом вырвавшись от своих истязателей, на четвереньках добрался до выхода и дал деру. Своим увесистым пинком ускорения ему придал загибающийся от смеха Шмель. Бизон, впрочем, тоже смеялся. Одной рукой он привлек Лешку к себе и с обожанием чмокнул юношу в лоб. — Молодец, сумел постоять за себя, — шепнул он. — А эта падла, признаться, давно своей борзостью меня порядком достал! — Убить надо будет этого Шамана, — задорно вставил Шмель. — Тварь ведь какая! На кого посмел хвост поднимать? — Чтобы убить, надо будет еще со Зверем это дело обговорить, — негодующе, явно не одобряя все произошедшее, просипел Сифон. — Ведь Шаман — его сламщик! — Самому Зверю, такими темпами, тоже не долго жить осталось, — свирепо осклабился в ответ Сергей. — Ведь он на моего Юки, сволота такая, драная, глаз, похоже, положил! А я совершенно не намерен этот финт терпеть! Лешка аккуратно погрузил окровавленные щипцы в миску, где плавали другие грязные инструменты. Ноги у него подкосились, и он присел на край стула. — Если вы не против, то я приватно хотел бы с Медиком переговорить, — произнес Шмель, заметно снизив тон и обращаясь конкретно к Бизону. — И о чем же? — мрачно хмыкнул Сашка в ответ. — Ладно, только недолго. Пошел я тогда на кухню, сварю лапшу. Шмель, Сифон, слышите? Приходите сегодня к нам, вместе поужинаем. Леш, особенно тебя жду… Разумеется, по законам зоны, ни один авторитет сам себе не мог ни стирать, ни готовить еду, так как это было абсолютное не комильфо. Во всех подобных делах, считалось, что ему обязаны прислуживать назначенные на особые должности петухи. Но существовало одно допущение, именно для тех, кто сожительствовали семьей. А именно, что авторитет, имеющий свою законную марусю, мог заниматься любой бытовой работой, так как это считалось сугубо личным делом этой пары. Этим правом, надо сказать, Сашка, не без удовольствия, вовсю и пользовался, стараясь помогать Алексею, в чем только мог. Пахан покинул помещение больнички, прихватив с собой заодно Сифона и Юки. Тем временем, Алексей испытал крайнее замешательство. Вышло так, что он впервые остался со Шмелем наедине. Он весь взмок и значительно переволновался под пристальным и насмешливым взглядом этого молодого, такого сильного, красивого и неординарного в своем поведении, мужчины. — Буду рад помощи твоей просить, — тихо, едва слышно, одними губами прошелестел Шмель. — Зубик тебе нужно вырвать? — нашел в себе силы со слабой улыбкой отшутиться Леха. — Не-е-е-ет, милый. Все гораздо сложнее. Нужно будет просто кое-кого убить. — Так ты же, вроде, по этим делам специалист! — Лешка вскинул изумленный взгляд на Сергея. — Или же что-то пошло не так, и я ошибаюсь? Сергей заливисто рассмеялся, а потом оскалил белоснежные, без единого изъяна, зубы. — С прибытием последнего катера на этой зоне многое, что пошло не так. Видишь ли, если ты еще не в курсе, к нам доставили одного мужика, слепого на один глаз, с обожженным лицом. Местное погоняло — Мультик, но в реале я долгое время его знал, как Гнома. Безошибочно вычислил, хоть и изменилась его внешность, падлу эту, по голосу и походке. Так вот, случайно вышло так, что он знает про меня некоторые неприглядные вещи, в огласке которых я совершенно не заинтересован. Я, конечно, надеюсь его завалить с первого раза, но и ты тут, если что, сильно над ним не старайся. В общем, нужно, чтобы этот человек умер! — Я все понял, — твердо произнес Алексей. — Но и ты, тогда… — Тогда, что? — нервно встрепенулся Шмель, оборачиваясь на него через плечо. — Прекращай тогда пахана нашего компрометировать! Это никого не доведет до добра, Сергей. Не разрушай всеобщую сламу. Не рой себе и другим могилу! — сам поражаясь своей храбрости, выпалил Медик. Загадочно улыбнувшись ему, Шмель, уже подошедший к дверям, небрежно бросил на ходу: — А ты сегодня молодцом был. Просто красавчик. После того, как наши петухи, по велению пахана, забили свои седушки в стульях, так и следует держать эту зону. Но, только, учти, что я вовсе не один из вас. Запомни это раз и навсегда. То, что есть между мной и Сашкой, такое даже никому никогда и не снилось! Короче, ужинать сегодня придешь? Недоброжелательно нахмурившись, Алексей медленно кивнул. На самом деле, он так сильно соскучился по Сашке, что аж челюсти при мысли о том мужике сводило! — Ночевать у него останешься? — иронично прищурившись, продолжал, в своей обычной манере, насмехаться над ним Шмель. — Обязательно, — с показной беспечностью отозвался Медик. — С удовольствием! За этим ужином скоро и увидимся. Но, надеюсь, что вы с Юки у нас надолго не задержитесь. Лешка некоторое время враждебно смотрел вслед удаляющемуся Сергею через окно, твердо решил сегодня, даже если придется, что в ущерб своим прямым обязанностям, посетить Сашку, остаться с ним на ночь, основательно, как полагалось, мужику дать, и по всем текущим вопросам с ним, между делом, серьезно посоветоваться. Оставшись один, Алексей некоторое время приводил себя в порядок — весь с головы до ног вымылся и переоделся во все чистое. Одновременно парня неистово терзала совесть. Ведь он сам в последние дней десять совсем не виделся с паханом наедине и ровным счетом ничего для него не делал! А все потому, что шли бесконечным косяком больные, среди которых находилось немало симулянтов, и он пытался навести в больничке, так неожиданно перешедшей в его безраздельное пользование, идеальные порядок и учет! С наступлением вечернего времени, Медик, вздрагивая от волнения и одновременного предвкушения, направился в общежитие. Поднявшись на второй этаж, он стукнул в дверь их общей с Сашей комнаты. Она мгновенно распахнулась, и высоченный, плечистый Бизон склонил перед ним свою бритую голову. — Я очень рад тебе, — смущенно пробормотал Сашка. — Уж подумал было, что ты совсем от меня отрекся. Мужик почтительно прикоснулся к пояснице юноши ладонью и этим жестом проводил его в комнату, где был уже накрыт ужин. Лешка, сгорая от стыда, присел на краешек кровати, не смея прикоснуться к еде, лишь метал виноватые взгляды в сторону Саши. — Я так сожалею, — наконец, решился он нарушить молчание. — Но впредь обещаю тебе, что будет все по-иному. — Поживем-увидим, — печально усмехнулся в ответ Бизон, проводя широкой ладонью по своему коротко стриженному затылку. — Черт, побрил вчера башку, теперь почему-то все от затылка до шеи чешется! Да, расскажи скорее, о чем с тобой Шмель сейчас базарил? — Просил о помощи, сказал, что нужно убить Мультика, — не собираясь скрывать от него правду, напрямую выпалил Лешка. Некоторое время пахан, напряженно пыхтя, словно все в уме основательно взвешивая, взирал прямо перед собой, а после долгих раздумий, вымолвил: — И мне Шмель без конца твердит то же самое. Чтож… Раз нужно, значит нужно. Но, дело в том, что зона, после прочтения малявы Мультика, безропотно возвела его в авторитеты. И он уже успел сплотить вокруг себя определенную группировку. Так что, убить его будет, похоже, совсем не просто. — У вас со Шмелем стволы есть, а у него нет, — так тихо, что почти безмолвно, прошлестел ему в ухо Алексей. — Увы, стволы, как оказалось, и у них есть. Как я сейчас узнал, на сторону Мультика перешли Огурец и… Сифон. А у этих двоих имеется оружие. — Да ты что? — юноша пораженно приподнял взгляд на присевшего рядом мужчину, непроизвольно при этом обнимая его рукой за спину и поглаживая по пояснице. — Да, — кивнул Бизон, и при этом скорбная морщинка пронзила его лоб. — Туда же Зверь с Шаманом и другими своими сламщиками, похоже, уже надежно примкнул. Так что, как ни крути, неважные наши дела, Леша!