Горячая зона

Поговорить наедине Саше и Алексею не удалось, так как почти в этот же миг к ним на ужин заявились Шмель и Юки. Бизон открыл им дверь, пригласил к столу и знаком велел Лешке разложить по тарелкам вареную лапшу, к которой прилагались тушеные лемминги, а для тех, кто их не захочет, имелась вазочка с сахаром. Шмель, без всяких церемоний, тут же придвинул к себе сковородку с «мясом» и шумно захрустел косточками. Китаец и Медик дружно посыпали вермишель сахаром, а вот Бизон почти ничего не ел и с самым вялым видом ковырялся в своей тарелке. — Сейчас Сифон придет, — скороговоркой, которой ничуть не мешал набитый рот, проговорил Сергей. — Как мне сегодня сообщили наши шестерки, будет требовать стволы и какие-то уступки. А ты что сник, Сань? Ждал от этой блядской жизни чего-то другого? Я вот уже давно привык никому не доверять! Хер с ним, с Сифоном, он все равно не жилец, глядишь, загнется со дня на день! — Не ожидал я от него, если честно, — удрученно пробормотал пахан. — Мы ведь с ним здесь за все эти годы столько пережили, сламщиками долгое время были… — На Зоне есть только один человек, который тебя никогда не предаст! — не без смущения выпалив это, Шмель поднял преданный взгляд на Сашку, и даже перестал жевать. — Не будем уж называть его имя. — Наверно, это я! — ловко вкрутил в их беседу Алексей. — Ебт! — пораженно выдохнул Шмель, совершенно офонарев от подобной наглости. — Леха, ты… — Тихо, вы! — грозно рявкнул на них Бизон, и обратился к молодому авторитету. — Хавай давай, пока лапша горячая. На самом деле, я переживаю не за то, что меня Сифон предал, а за то, что на их стороне оказались два заряженных пистолета! И ведь Зверь, такая падла, сидел до поры до времени тише воды, ниже травы, а как Мультик, то бишь Гном, или, как там его, объявился, так борзо голову и приподнял. Сламщики они теперь. Как ты думаешь, как скоро Гном, который теперь Мульт, может растрезвонить по зоне то, за что ты переживаешь? Ведь пока он молчит. — Не знаю, — нервно отозвался Шмель, отбрасывая от себя вилку и резким движением отодвигая почти опустошенную сковородку. — По-любому я должен его убить раньше, чем это произойдет. На моей стороне тот факт, что Гном полагает, что я его не узнал. Не знаю, где и при каких обстоятельствах он морду изуродовал, но, скажу я тебе — ожоги его только красят. Жаль, что ослеп он всего лишь на один глаз, а не сразу на оба. В общем, пока он дышит, я нормально ни спать, ни есть не могу. — Не пизди уж. Жрешь ты, братец, на прежнем уровне, — шутливо подталкивая парня кулаком в плечо, изрек Бизон. — Похоже, никакие волнения на твой аппетит не повлияли. Ты хоть представляешь, Серега, во что меня втянул? Ведь, кроме политических разборок, еще и твой авторитет теперь оказался под сомнением! Мало приключений у тебя до Зоны было, так и здесь ты приебался ко мне со своей любовью! Тут Юки громко поперхнулся, закашлялся и резко потянулся за стаканом воды. — Вон пошел, — яростно рыкнул на него Шмель, — раз уже наелся! Юк, честное слово, твои подъебы мне сейчас совсем ни к чему! После побазарим. Алексей, в знак солидарности с изгнанным Юки, тоже поднялся и наспех сложил в стопку грязные одноразовые тарелки. Как бы между делом, Бизон провел ему подушечками пальцев по запястью, показывая, что ни злости, ни обид по отношению к нему не испытывал. В это время в дверь гулко постучали, и мужчины одновременно вскочили, ухватившись за пистолеты. — Кого принесло? — с угрожающими нотками в голосе спросил Бизон, весь подобравшись и набычившись. — Дык, это я, Сифон, сам же приглашал. И еще, если ты не против, Огурец со мной. Немного помедлив, пахан распахнул дверь. Приподняв раскрытые ладони в знак своих мирных намерений, зеки опасливо ступили в комнату. — На базар, — коротко сообщил Сифон. — Опусти пест, Бизоныч. Обтереть надо кое-какие вопросы. — Я не против, — кивнул ему пахан. При этом он подал знак Шмелю, чтобы тот тоже убрал оружие, и кивком пригласил мужчин пройти в комнату. — Садитесь. Так о чем базар будет? Алексей, тем временем, пользуясь своим привилегированным положением, примостился на краю широкой, приятно пахнущей свежим постельным бельем койки пахана. Покидать своего любовника сегодня, как бы не сложился вечер, он ни под каким предлогом не собирался, полный решимости провести с ним ночь. Они давно не были вместе, и так хотелось поддержать Сашку, чтобы уделить ему хоть толику внимания. Да и сам Медик, признаться, уже изнемогал, соскучившись по грубоватым ласкам мужчины, да так, что все тело его скручивало в спазмах, а основательно подготовленная к любовном соитию и растянутая бутылочкой задница сладострастно пульсировала где-то изнутри… Он ухватился за медицинский справочник и сделал вид, что читал, не переставая внимательно прислушиваться к разговору. Юки же, в свою очередь, достаточно удобно разместился на кровати Лехи, достал свой дежурный блокнот и принялся в нем что-то рисовать, по сути занимаясь тем же самым — старался не пропустить ни слова из того, что говорили мужчины. С особенным волнением он, краем глаза, следил за поведением своего обожаемого и непредсказуемого любовника. — Пахан, — обратился к Бизону Сифон, присаживаясь за стол и болезненно морщась, прикладывая руку к груди. — Совсем еще недавно все мужики нашей зоны были в восторге, когда ты пришел к власти, свергнув многим ненавистного Хана и его черномазого сламщика Сэма. И начало твоего правления было многообещающим. Мы охотно, по твоему распоряжению, принялись сдавать на кухню излишки продуктов. Вахтанг с помощником и по сей час не успевают варить из леммингов тушенку, засаливать впрок рыбу, и даже себе в помощь потребовали еще мужика. Также, газета, которую выпускает Китаец, кстати, нам тоже очень пришлась по душе. И все эти твои начинания в поселении никто не забыл, засчитывая их в безусловные плюсы. Но… Сифон, стоило отметить, имел полное право вещать от имени мужиков поселения, так как являлся смотрящим зоны, поэтому и Бизон, и Шмель внимательно его слушали. — Я сам это знаю. И в чем же тогда дело? — хмуро рыкнул Бизон. — Давай, Сифон, переходи к основному, ебт, не тяни! Какое еще, блять, «но»? — Основные претензии в том, что ты, как сейчас все говорят, оголубил зону, Сашон. Испокон веков везде и всегда было так, что многие авторитеты имели собственных петушков. Хоть я, лично, и не разделяю подобных увлечений, но вполне способен понимать их значение и смысл. И, совершенно бесспорно, что статус маруси гораздо выше, чем статус свободного петуха или опущенного, данный факт не подлежит ни малейшему сомнению, тем более, если маруся, к тому же, полезен для зоны. С этими словами Сифон коротко и уважительно кивнул в сторону Юки и, сдавленно хрипя, продолжал: — Я, честно признаюсь, восхищаюсь талантами Китайца. Заказывал уже у него игральные карты и просто картинки. Поэтому отлично понимаю, что Юки — большая удача и находка для нашей зоны. Однако, согласись, что недопустимо сажать мужиков и петухов на одну лавку! Это уже конкретный беспредел получается! Поэтому Зона против тебя и взбунтовалась. Пойми, что я не предавал, Саша. Я здесь лишь затем, чтобы донести до тебя общее мнение. — Может быть, — злобно хмурясь, ответил Бизон, — зона взбунтовалась, все же, из-за того, что прошел слух о найденном бункере, а я не раздал всем желающим пистолеты, автоматы и минометы? — И это тоже, — кивнул старик. — Разумеется, мужики возмущаются, что оружие было выдано не всем, а лишь избранным. — Так вот! — решительно расправил необъятные на вид плечи Сашка. — Внимательно слушай и записывай. Никакого бункера, во-первых, нет. Я просто рыл ямку для ловли леммингов и случайно откопал ящик, в котором находились несколько пистолетов. Их и раздал тем людям, которых считал своими сподвижниками, в том числе — и тебе. Во-вторых. Я никогда и никому не позволю заявляться к Медику в больницу и крыть его пятиэтажными хуями. Надеюсь, мне не надо дополнительно объяснять, почему? И не только потому, что он делит со мной койку, а потому, что это единственный, на данный момент, в Зоне док, который может залечить рану или правильно назначить таблетку. — Но случай сегодняшний с Шаманом — это же… Просто слов нет! — заметно волнуясь, негодующе перебил его Сифон. — Вся Зона взволновалась по этому поводу. Ведь ты, по сути дела, ни за что и ни про что этого мужика, хоть символически, но опустил! — Раз пахан Шамана опустил, значит, для этого имелся веский повод, — развалившись на своем стуле и при этом лениво потягиваясь, блаженно мурлыкнул Шмель, а потом вдруг грациозно вскочил на ноги и грозным видом надвинулся на старого зека. — Не слишком ли переживаешь за зону, уважаемый ты наш? Может, пора тебе начать переживать за собственную шкуру? Ведь посуди сам, Сифон, ты уже еле дышишь. А скрути тебя инфаркт или паралич, подумай, куда ты попадешь и в чьей власти окажешься, продажная ты сволочь? — Не продавался я, — заметно струхнув и пряча глаза, пробормотал Сифон, — просто выполняю свои обязанности смотрящего Зоны и добросовестно передаю пахану, что в ней творится. — Что ты на все это скажешь? — сурово сдвинув брови, бросил Бизон Огурцу. — А что сказать? — почтительно приподнимаясь на стуле и кланяясь, сбивчиво заговорил Огурец. — Я всегда, в натуре, на стороне справедливой и ныне действующей власти! Раз на кухне хавчик теперь на зиму заготавливается, то мне плевать, на каких стульях петухи сидят! А газетка, признаться, зачетная. Очень зачетная газетка! И молодой док, на самом деле, это большое счастье для нашей зоны! Ведь всем известно, что Лектор в последнее время совсем рехнулся, на все забил и подсел на карточные игры. Пахан, я в нашего уважаемого дока, Алексея, верю! А если нужно пестик сдать, так вот он. Держите. Пожалуйста! И мужик со стуком выложил на стол пистолет, который тут же ловко, многозначительно перемигнувшись с Бизоном, прихватил себе в карман Шмель. — Кривой почему на этот базар нe явился? — мрачно осведомился после Бизон. — Так он, как бы, вовсе сейчас не в фаворе! Боится тебя, вот и не явился… — угрюмо пояснил Сифон. — Мужики гнобят его за смерть нашего Паши. Но Кривой передавал, что и сам сильно расстроен, а на похороны тогда не пришел, потому что крепко с горя запил. Но, Сашон Бизоныч, он просил передать, что петушиные стулья его тоже не волнуют, и он вполне толерантный. — Ну, а твоя толерантность, как смотрящего зоны, насколько далеко простирается? — поскрипывая зубами, поинтересовался у мужика Сашка. — И не хочешь ли ты пистолетик сдать, раз назад ко мне переметнулся? В это время Шмель шустро подскочил к пожилому мужику и приложил к его горлу нож. Сифон захрипел и задергался, в тщетных попытках вывернуться, но потом, под напором острого клинка, неминуемо сник. — Все, все, Сашон, — проскрипел зубами он. — Я понял. Твою сторону держу, как и было ранее. Шмель, черт, перо убери! Зверь пест у меня отобрал, бля буду! — У тебя отобрал, а у Огурца нет? — настороженно осведомился Сашка. — Мне удалось скрыть от той банды, что оружие имел, и я припрятал его, — коротко пояснил Огурец. — Серега, хватит, остановись! — Шмель, отойди, — приказал Бизон. Злобно ухмыляясь, Сергей отнял от шеи зека нож и, демонстрируя крайнее нежелание оставить смотрящему жизнь, отступил к стене. — И это все? — спросил у мужиков Бизон. — Если нет, то говорите скорее, закругляться пора, поздно уже. Отдыхать хочу. — Нет, не все, — негодующе продолжил неугомонный старик, потирая жилистую шею. — Шаман передавал, что намерен за нанесенное ему оскорбление вызвать на поединок Шмеля. Он, конечно, хотел бы разобраться лично с тобой, Бизон, но, как известно, пахана может вызывать только претендент на его место. А Шаман, разумеется, так высоко не метит. — Да неужели? Так вот, никакого поединка не будет. Я выплачу Шаману компенсацию, а Медик вставит ему взамен утраченных новые зубы. Ведь так, Леша? — Я??? — резко выпал из прострации Алексей. — Я? Но… У меня ведь нет… — Неважно, — перебил его пахан, свирепо сверкнув в его сторону глазами. — Придумай что-нибудь, мля! — А… Ну да! — прошептал шокированный Алексей, совершенно не представляя, как и из чего он будет мастерить Шаману новые зубы, не имея для этого ни условий, ни инструментов, да и никакого подходящего материала! Вот уж точно, ломать, как известно — не строить. Но, повинуясь велению своего мужика, он быстро смекнул, что Бизону и Шмелю необходима только отсрочка поединка! Поэтому он оперативно сориентировался и заявил: — А, ну, да! Без проблем. Запросто! Сделаю еще лучше, чем было! — Так, тогда базар окончен, — громогласно оповестил всех Бизон. — Подводим итоги. Зубы Шаману будут вставлены, и я выплачу ему компенсацию теми продуктами, которые он заявит. Оружия, что хотите со мной делайте — на зоне больше нет. В ящике, который я случайно обнаружил, находилось всего несколько пистолетов и еще около пятидесяти патронов. Петушиный вопрос будет решен на общем базаре и в интересах зоны. Я понимаю, что поселян взволновала необычная ситуация, в ходе которой у нас вдруг значительными персонами оказались не только мужики, а еще и маруси — Алексей-Медик, в качестве единственного врача, и Юки-Китаец, он же всем известный художник и журналист. И мне понятно, что зеки наши к подобным вещам не привыкли. Этот вопрос мы решим. Так, теперь с тобой, Сифон. Тебя я пока с должности смотрящего зоны не снимаю. Надеюсь, что ты не окажешься окончательной падлой, и пест, выданный тебе, в нужный час окажется на моей стороне, только постарайся его у Зверя конфисковать или выкрасть. Огурец, ты по-прежнему — заведующий складом, и, вот, кстати, оружие свое забери. Шмель, отдай ему. В общем, я верю в твою порядочность. Кривой пусть на днях на приватный базар ко мне придет. С ним отдельно решим. Далее… Излишки продуктов продолжаем сдавать на кухню. Излишки канцтоваров пусть заинтересованные в выпуске газеты мужики передают через моего сламщика Шмеля для Юки-Китайца. И еще. Любой другой, кто посмеет заявиться в больничку с неуважительными словами в адрес Медика, будет навечно занесен в черный список смертников без всякого снисхождения! А теперь — выметайтесь отсюда, все до единого, нах! Дайте отдохнуть. После этого громогласного заявления пахана, не имея более никаких вопросов, мужчины, суетливо толкаясь, покинули комнату. Самым последним вышел Сергей, прихватив за руку и утаскивая за собой Юки. Счастливо просияв взглядом, молодой авторитет обернулся на пахана. Уж он-то больше, чем кто-либо другой, понимал, чем вызвана эта отмена его поединка с Шаманом, под тем мнимым предлогом, что пострадавшему мужику будет выплачена компенсация и невозможным образом вставлены зубы! Безусловно, Сашка давал ему фору, в расчете на то, что у Мультика-Гнома, под влиянием последних событий, сдадут нервы, и он, видя, как щедро пахан раздает компенсации, сам вскоре заявится к пахану, без стеснения выдвинув свои требования за молчание о бурном прошлом Шмеля, что и позволит им его без лишнего шума убить! Выпроводив гостей, Сашка приоткрыл окно, чтобы проветрить и, глубоко затягиваясь, закурил, присев на край подоконника. Алексей, расположившись на кровати и скрестив ноги, внутренне трепеща, взирал на мощную фигуру и широченную спину мужчины, не зная, чего теперь ожидать. Наконец, после затянувшейся паузы, Бизон обернулся на него. — Все нормально, Леш, расслабься. К тебе — без всяких претензий. Ты правильно повел себя сегодня с Шаманом. Нечто подобное я от тебя ожидал, и был к этому готов. Сделав очередную затяжку, он звонким щелчком отправил окурок в окно. — Все, — выдохнул. — Забыли обо всем до утра. Иначе с ума можно сойти. Мужчина прикрыл окно, медленно ступил к кровати и опустился возле нее на колени, смиренно уложив на одеяло огромные, словно лопаты, руки. — Ты у меня останешься? — застенчиво, приглушенным басом, спросил он у парня. — Я? — вздрогнул Алексей, инстинктивно придвинувшись к стенке, но тут же взял себя в руки. — Да, конечно! Я за этим и пришел. — Так, и за чем же именно ты пришел? — перешел на игривый тон Сашка. Лешка чутко уловил изменение его настроения и охотно отозвался. — Чтобы остаться, Саш. — А что мне будет можно? — прищурившись, осведомился пахан. — Все! — прямо глядя ему в глаза, заверил юноша. Бизон, тихо и довольно рассмеявшись, поднялся и, повернувшись к парню спиной, принялся быстро раздеваться. Однако, Лешка оказался гораздо проворнее. За пару секунд он стянул с себя штаны вместе с трусами и футболку и быстро юркнул под одеяло. В общем, когда Сашка обернулся, Алексей лежал уже в постели полностью готовый. — Ну, и скорость! — невольно поразился пахан. — Кстати, я ведь поговорить с тобой хотел… — О чем? — тихо прошелестел Медик. — О нас. Слушай, Леш. Если тебе наши отношения в тягость, и я тебя напрягаю, то я… — Потом поговорим! — поспешно перебил его Медик. — Иди же ко мне… И юноша, словно повинуясь неведомой магии, приподнявшись навстречу, вроде бы совсем невесомо, но, между тем, властно, обхватил мужика за шею рукой. Бизон, совершенно зачарованный, тут же поддавшись на неожиданную ласку, всем телом потянулся к нему и нырнул под одеяло. Ласкающим жестом он провел горячей ладонью по бедру Лешки, который, дрожа от возбуждения, сразу же повернулся к нему спиной, вжимаясь своими ягодицами в его бедра. — О, черт! — задыхаясь, срывающимся от возбуждения шепотом, прохрипел Сашка, прощупывая и бесцеремонно разминая пальцами упругую дырку в заднице у любовника. Смазав головку своего члена, он некоторое время безуспешно пытался пристроиться, но, щадя своего партнера, не преуспел в том, чтобы овладеть им. Наконец, Алексею надоела эта бессмысленная и дико возбуждающая возня, и он ткнул острым локтем мужчину под ребра. — Я встану, Саш, отодвинься… Бизон тут же отпрянул в сторону, предоставляя юноше некоторый простор. Алексей приподнял бедра, и, опираясь на локти, прогибаясь в пояснице, максимально раздвинул свои дрожащие от возбуждения и страха коленки, безропотно подставляя мужчине зад. Сашка, зачарованно и приглушенно ахнув, трепетно покрыл невесомыми и быстрыми поцелуями всю его спину, от шеи до самого копчика, а потом пристроился к ягодицам гораздо более успешно и надавил в самое очко, ритмичными движениями проталкиваясь вглубь. Сполна прочувствовав распирающее кишки давление, Лешка невольно взвыл от тупой боли и, сжатый железными мускулами мужика, беспомощно заметался по постели. Хоть он предварительно и растягивался, все равно его накрыла просто нереальная боль. Но сорваться с огромного гарпуна пахана ему не удалось. Бизон щадящими движениями нажал на шею юноши, слегка вдавливая его лицо в подушку и, сосредоточенно пыхтя, ускоряя при этом движения бедрами, постепенно вдалбливался глубже и глубже, неуклонно достигая цели. — Леш, лежи, не рыпайся! — ожесточенно прикрикнул он на парня, когда тот в очередной раз, давясь приглушенными воплями, беспорядочно взбрыкнул ногами и попытался зажать задницу, в тщетных попытках избежать более глубокого проникновения. В это время в стенку возле их кровати со внешней стороны несколько раз гулко постучали. Очевидно, это соседи справедливо призывали к тишине в ночное время. В ответ Бизон с такой неистовой силой долбанул об нее кулаком, что раздался треск несущей панели, а с потолка на пол с грохотом обрушился кусок штукатурки. И в этот момент пахан проник вглубь парня еще на пару сантиметров и, издав сдавленный стон, скрипя зубами, внезапно вынул елду и бурно кончил, орошая Лешину поясницу перламутровыми, мутными каплями. — Блять! — болезненно скорчившись, застонал Алексей, пожалуй, выругавшись матом впервые в жизни. — Са-а-а-ша, это просто невозможно терпеть! Так больно… — Я знаю, — коротко отрезал Бизон, отворачиваясь и присаживаясь на край койки. Вытащив из-под подушки чистое полотенце, он небрежно швырнул его юноше. Тот обтер им сначала свое залитое слезами лицо, а потом липкие от спермы бедра. Душу его одновременно раздирали и чувство обиды, и досады, и непонятной надежды. И было что-то еще, пока не совсем осознанное. — Я, в самом деле, стараюсь к тебе приспособиться, — наконец, с трудом восстановив дыхание, с упреком выдавил из себя парень. — И я даже знаю, почему ты это делаешь, — скептически хмыкнул в ответ Саша. — Я не знаю, что знаешь ты, но я знаю то, что знаю я. — Леша! — Сашка пронзил его пристальным взглядом. — Прекрати ломать комедию. Все, хорош уже, в самом деле! Ты сам сказал, что потом поговорим обо всем. Но сейчас я сильно устал, малыш. Можно я к тебе лягу? — О, да! — Алексей отодвинулся, освобождая место для своего любовника. Бизон быстро приник влажным лбом к его плечу и вскоре затих. Лешка ласково поглаживал его тонкими пальцами по выбритой голове. Он уже успел обследовать свой зад и убедился, что крови не было. Это означало, что его не порвали, а то, что мужчина не спустил в него, говорило еще о том, что и инфекция не могла возникнуть. Все это, в совокупности своей, вообще-то, красноречиво свидетельствовало о крайне бережном отношении к нему со стороны любовника и о знании всех нюансов в весьма щекотливых вопросах. Так он и продолжал ласкать голову и плечи Бизона, убаюкивая, успокаивая его, и одновременно едва сдерживая накипающие на глаза, жгучие слезы. И плакал он вовсе не о том, что потерял, а о том, что пока еще не сумел обрести.