Горячая зона

Алексей в ту ночь спал крепко, как убитый. Он словно отсыпался за весь стресс, который ему пришлось перенести в последнее время. Только когда Бизон растолкал его за плечо, он неохотно приоткрыл глаза. — Вставать будешь? — шепнул ему Сашка, неловко поглаживая юношу по спине. — Если пациенты не вызывали, то можно я еще посплю, — жалобно простонал Леха, натягивая на голову одеяло и отворачиваясь к стене. Ведь именно здесь, под боком у пахана он чувствовал себя в полной безопасности и мог, наконец-то, расслабиться, не вздрагивая с ужасом в полудремоте от каждого звука извне, как это было в больнице. — Да, конечно, валяйся, сколько захочешь, — Бизон, самодовольно хмыкнув, покровительственно хлопнул своего марусю по выступающей через одеяло пятой точке. — А я пока за чифиром и хлебом схожу. Он натянул на себя трусы, штаны и майку. Настроение было просто отличным. Судя по нещадно бьющему из-за темных штор солнцу*, денек намечался просто великолепный. С содроганием мужик вспомнил свое второе лето пребывания здесь, такое дождливое, что ни рыба не водилась, ни лемминги не плодились, и поселяне тогда едва не передохли от голода. Все зависело от погоды. Но начало этого летнего сезона выдалось весьма многообещающим, и оставалось только молиться, что так оно будет и дальше. Умываясь и бреясь, Сашка подумывал о том, что не стоило, пожалуй, слишком часто принуждать парня к тому виду спорта, к которому тот оказался не слишком приспособлен. Мужик отлично понимал, что получать какое-либо удовольствие от секса Медику мешала боль, и от осознания этого факта неприятно саднило в душе. Интересно, как у Шмеля тогда вышло столь лихо на него насадиться? Ведь даже бровью не повел! На данную загадку пахан не находил пока ответа. Все равно он был очень доволен тем, что вчера ему подфартило удачно присунуть, и паренек все это мужественно вытерпел. Закончив утренний туалет и прихватив с собой чайник, Бизон бодро ступил в коридор общаги, где сразу же увидел Китайца, который вышел из комнаты Сергея. — Шмель встал? — Лешка встал? Это они одновременно спросили друг у друга и рассмеялись. — Сережа спит, как убитый, — счастливо сияя глазами, сообщил Юки мужчине. — А я вот решил на кладбище к Паше сбегать. — И надо же оно тебе? — нахмурился Сашка. — Какая нужда в этом, не пойму? Не девять же дней, и не сорок. У нас здесь не принято лишний раз туда ходить. Плохая, говорят, примета. — Пашка мне уже которую ночь снится, — часто и растроганно заморгал в ответ длиннющими ресницами Китаец. — Сахарочка все просит. Вот, я развел в воде сахар, налью в стаканчик и поставлю ему на могилу. — Любил, конечно, Парашка, сахарочек, — дрогнувшим голосом отозвался Бизон. — Но, чтобы так поступали, я впервые слышу. Другое дело, если бы спирт или брагу… Так, погоди, а Шмель разрешил тебе идти на кладбище? Юки оживленно кивнул. — Хорошо, тогда пойдем. Я немного тебя провожу. А вообще, зря ты один шатаешься. Может, подождешь, пока Алексей встанет? Тогда сходите вместе с Муму. Неспокойно ведь на зоне, и ты сам это знаешь. — На зоне всегда беспокойно, — затараторил Китаец. — Но меня, я уверен, никто не тронет. Пусть Лешка отсыпается, он и так устает. Они вместе вышли из общежития. Погода только радовала. На низком синем небе ни единого облачка, полный штиль, да еще и солнышко ощутимо припекало с самого раннего утра. Бизон провел Юки через весь поселок к ближайшей крутой сопке. До кладбища оставалось около километра пути по хорошей, уже протоптанной мужиками тропе. — Ну, все, беги, да не задерживайся, — напутствовал паренька Сашка. — Одна нога там, а другая здесь. Я сейчас возьму на кухне хавчик, подниму Шмеля, и ждем тебя к завтраку. Смотри, без тебя за стол не сядем! — Ага! Я быстро! — радостно кивнул ему Юки и поспешил вверх по тропинке. Бизон некоторое время смотрел Китайцу вслед, думая о том, какой же забавный и талантливый этот паренек. Странно, но ведь Юки запросто мог быть сейчас его марусей… Однако, мужик не испытывал к нему ни малейшего сексуального влечения, уж больно тот был мелкий и субтильный, и чем-то напоминал Сашке ребенка. Совсем иное дело — статный, гибкий и высокий Лешка, по чьему телу есть, где разгуляться ладонью! Убедившись лишний раз в правильности своего выбора, пахан повернул назад в сторону столовой, попутно размышляя о возникших на зоне проблемах, а именно о сформировавшейся ячейке, которая собиралась ему противостоять. Итак, похоже, что иного варианта не оставалось. Зверя, Шамана и Мульта в ближайшее время необходимо было убить. Бизон решил не церемониться, а просто забрать из бункера два автомата и на пару со Шмелем перестрелять всю новоявленную банду. Эти мысли его значительно успокоили, и он, с добродушной улыбкой, продолжил свой путь. А Юки в это время бежал по тропинке наверх. По дороге он приметил странную фигуру незнакомого ему зека, медленно бредущего навстречу. Китаец немного притормозил и насторожился. Зек, согнувшись чуть не до самой земли, тащил на спине огромную вязанку дров, да еще нес в руках сразу два ведра с водой. Когда они сблизились, паренек со страхом признал в нем Пита, бывшего петуха покойного пахана Хана. Но, как же тот изменился! Чрезмерно отощавший, почерневший лицом, молодой опущенный обливался потом и с огромным трудом волок в поселение свою непосильную ношу. Китаец невольно содрогнулся от жалости и чуть было не предложил ему свою помощь, уступая ему дорогу, однако, вовремя захлопнул рот, вспомнив о том, сколько неприятностей доставил ему Пит в первые дни пребывания в этом месте. Да и чем, собственно, в такой ситуации можно было помочь? Юки глубоко сомневался, что осилил бы донести отсюда до поселка даже одно единственное ведро воды! С сочувствием проводив взглядом петушка, он, так и не произнеся ни слова, отвернулся и направился дальше. Вскоре по дороге ему попались два мужика, по виду сламщика, которые, после удачного ночного промысла, весело между собой переговариваясь, до предела нагруженные леммингами и рыбой, держали курс в поселение. — Наше почтение, Китаец! — хором поприветствовали мужики гораздо раньше, чем парень успел с ними поздороваться, и с невозмутимым видом прошествовали мимо. — О, да, здравствуйте! — пролепетал им вслед Юки. А после он задумчиво застыл на тропе. Да уж, пожалуй, что в этой зоне он, волею судьбы, оказался не иначе, как возведенным в ранг святых, и опасаться здесь теперь точно нечего! Получалось, что даже солидные мужики с ним, вопреки всем правилам, сами здоровались первыми! Эти мысли паренька весьма приободрили, и он, пребывая в полной эйфории, поспешно отправился дальше. Миновав крутую сопку, Юки вышел на плато, предшествующее тому месту, где располагалось кладбище. Воображение рисовало ему чудесный день. Столько же нужно было успеть сегодня сделать! Продолжить свежий номер газеты, завершить несколько платных заказов, а еще он задумал взяться за серию икон. Пусть никто и никогда их не смог бы здесь освятить, но в этом забытом богом краю должно же, по идее, существовать хоть единственное святое место, где можно было бы их разместить! Юки подумывал подбить Бизона и Шмеля, чтобы они разрешили разобрать завал в небольшой кладовке при библиотеке и организовать там нечто вроде часовни. Погрузившись в собственные мечты, Китаец неуклонно приближался к кладбищу. Вот, уже показались большие каменные валуны, воздвигнутые на могилах. Неожиданно солнце заслонила чья-то тень. — Опаньки! — широко раздвинув руки и надвигаясь на хрупкую фигурку, вскричал нападающий. — Тебя-то я и жду! Добро пожаловать! Юки, особенно не раздумывая, мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов и рванулся обратно к тропинке. Однако противник невероятным образом умудрился его настигнуть и ухватить за ворот куртки. Паренек быстро освободился из хватки, но споткнулся о корень, выступающий из земли, и упал, а сильные пальцы чужака уже сомкнулись вокруг его лодыжки. — Ко мне иди, сучка! — взревел Зверь, подтягивая парня на себя. — Ты просил карандаши и ручки? Сейчас тебе целый фломастер, блять, будет! Мужик схватил Китайца за шиворот и бесцеремонно поволок в кусты. — Моим станешь, сука косоглазая, — похотливо приговаривал при этом Зверь. — Думал, отвертишься? А, нет, нихера! Я твоего Шмеля на хую вертел вместе в этим рогатым скотом, Бизоном. Обоих их выебу, а тебя в первую очередь! Надо сказать, что Юки, хоть и перепугался смертельно, но все равно не растерялся. — Пусти! — сразу же начал, как можно более сексуально, постанывать он. — Ах! Я и сам пойду! Ах-ах! Мужик затащил свою жертву в первую попавшуюся на пути поросль, слегка поддал пареньку кулаком в челюсть и рывком стянул с него штаны и исподнее. — Ой, осторожнее, — униженно заскулил Юки. — Там у меня в кармане — бутылочка со спиртом! Несу ее на могилку. Она плохо закрыта… — Спирт? — жадно повел ноздрями Зверь. — Реально? Вот это номер! Спирт — это хорошо! И мужик, швырнув юношу себе под ноги и прижимая ступней к земле, смачно облизав пересохшие губы, принялся обшаривать карманы его штанов. Юки, тем временем, самым небрежным и расслабленным жестом закинул руки за голову, слегка, призывно, раздвинув коленки. Ножа при себе он не носил, так как, по мнению Шмеля, был совершенно неприспособленным к рукопашному бою. Зато в рукаве его, на самый отчаянный случай, было припрятано шило… Китаец незаметным жестом его извлек, а потом, воспользовавшись замешательством противника, приподнявшись, безжалостно вонзил острие Зверю в ступню, пробив кирзовый сапог. Страшный вопль, который издал незадачливый мужик, наверное, услышал весь остров! А Юки, подорвавшись с места, побежал назад, в поселок. И лишь много позже он осознал, что несся совершенно голозадый, оставив свои штаны в тех самых, злосчастных кустах! Он так и бежал, пока не очутился в объятиях своего заботливого возлюбленного, который, как раз, в волнении его высматривая и нервно покуривая, поджидал паренька на пороге «гостиницы». — Что с тобой? — пораженно ахнул Шмель. — Юк, какого хуя ты носишься по зоне без… Совсем, блять, без ничего!!! Это что, нах, за дела? И Сергей, бесцеремонно ухватив марусю, поволок его домой. А там, когда он швырнул рыдающего Китайца на койку, наступило время окончательных разборок. — Как ты без трусов оказался? — рычал Шмель, в приступе безумной ревности смыкая пальцы на шее у Юки, встряхнув парня. — Говори, сука! — Зверь напал на меня. Хотел изнасиловать. Но я вырвался и даже ранил его… — Напал? Вырвался? — бледный, словно смерть, наступая на него, в бешенстве орал Серега. — Да на тебе ни единого синяка нету! Мне сказали только, да я это и сам видел, что ты бежал через все наше поселение без штанов! — Я отбился! — оглушающе кричал в ответ Китаец. — Ты что, глухой? Я соблазнил его выпивкой, а потом ударил шилом в ногу! — Конечно, — недоверчиво прищурился Шмель, явно нежелавший внимать никаким аргументам. — Так я тебе, падле, и поверил. Если бы мужик действительно напал, то хуй бы ты вырвался! Юки, дрожа тщедушным телом, чтобы скрыть свою наготу, забрался под одеяло. Зубы его отбивали мелкую судорожную дробь. И юноша в очередной раз осознал, что боялся своего любовника! Он с ужасом взирал на Шмеля и жалко прижимался к стенке, не понимая, в чем же именно виноват. Впрочем, Сергей обратил на это внимание, и ярость его поутихла. Он присел на койку рядом и виновато свесил голову. — Я сейчас умру! — торжественно оповестил он. — Это получается, что Зверь, скотина, напал на тебя и хотел выебать? «Дошло наконец-то!» — с облегчением вздохнул про себя Китаец, а вслух произнес как можно более жалобно: — Так, а я тебе про что? Только, Шмель, умоляю, успокойся! Не совершай необдуманных поступков! — Я? — изумился тот, оборачиваясь на любовника. — Я??? Да никогда! Рывком молодой авторитет достал из-под стола литровую бутыль самогонки и сделал из нее несколько больших глотков. Юки с испугом взирал на него, не смея возразить ни слова. Запив спиртное водой, Шмель отставил бутылку и поднялся на ноги со словами: — Кроч, Юкос. Сам понимаешь, что я это блядство так не оставлю. Чтобы какая-то мразь да на мое покушалась! Завтракайте тут без меня. Бизону скажешь, что я… В сортир пошел. — А куда ты? — запаниковал Китаец, суетливо выбираясь из-под одеяла. — Сереж! Ты куда? Но дверь захлопнулась у него перед носом. Юки подергал за ручку, слушая, как в замке пару раз провернулся ключ, а потом, не зная, что же ему теперь делать и как предотвратить надвигающуюся беду, упал ничком на кровать.