Горячая зона

— Черт, да где они там? — психовал Бизон, нервно расхаживая по комнате из угла в угол. — Стучал туда полчаса назад, так Шмель, зараза, меня нахуй послал. Теперь вот жди, когда Юк нарыдается над могилой Пашки, потом вернется, потом эти бляди натрахаются и про нас вспомнят! А я жрать хочу, как сука, аж кишки сводит! — Честно говоря, я бы тоже позавтракал, — невольно сглотнул слюну Лешка. Он полулежал на кровати пахана и осторожно, чтобы не засадить занозу в десну, пожевывал кусочек молодой еловой веточки. Так как зубной пасты в зоне и в помине не водилось, все зеки, которые не опустились и блюли чистоту своего тела, пользовались для очищения полости рта и свежести дыхания вот таким своеобразным способом. К нему, от нужды, и Лешка пристрастился. — А, к черту! — воскликнул Сашка и опустился на табуретку перед столом. — Айда, Леха, хавать. Будем мы ждать, пока эти суки там наебутся. Медик в повторном приглашении не нуждался, тут же подскочил и охотно вонзил зубы в кусок хрустящего и безвкусного хлеба, запивая мелкими глотками слегка подслащенного чифира. — А правда, что ты и Шмель, — с набитым ртом, пользуясь тем, что они в кое-то веки оказались наедине, поинтересовался он, отлично понимая при этом, насколько рисковал, — любовники? Услышав это, Бизон подавился коркой и закашлялся. — Ебт! — только и мог пораженно вымолвить он. — Да кто тебе сказал такое? — Да никто! Я что, слепой, не вижу, как Сергей тебя глазами пожирает? А что вы вчера на рыбацкой заимке творили? Забыл? — Лешка, не забивай себе голову. Отношения между мужчинами могут быть разными. И дружба разная бывает. Ну прислонился он ко мне, и что? Мы с ним не чужие! Тут мороз два года назад зимой был под минус сорок. Марусь у нас тогда не имелось, так спали мы с ним вместе. Не подыхать же! Мы очень близки с Серегой, и я очень ценю эти отношения. Но мы не любовники. Леша, — Бизон снизил тон до доверительного шепота, — ты пойми, мы больше, чем любовники. Он правая рука моя, мой тыл, мои глаза. — А кто тогда я? — задал риторический вопрос Алексей. — Дыра для слива? — А ты… — мужик неожиданно заулыбался. — Ты моя крышесносная болезнь… И подметив, с каким обожанием Бизон на него смотрит, Лешка вдруг ощутил растекающуюся по телу эйфорию. Черт, он тоже хотел бы быть для него и тылом, и правой рукой! И уж постарается доказать, что это может, как только удобный случай подвернется! — Хорошо, — коротко кивнул Медик. — Я в ваши отношения тогда больше не лезу. Просто я опасаюсь ревности с его стороны. Если Шмель меня возненавидит, то мне крышка. — Нет ни ненависти, ни ревности, — заверил пахан. — Он все отлично понимает. Хочешь шоколадку? — Нет, — Лешка гордо отвернулся, а потом насторожился. — Саш, послушай, там шум какой-то на этаже. Будто кто-то стучит и кричит! — Да, действительно! — Сашка встрепенулся и вскочил, весь подобравшись и проверяя за поясом наличие пистолета. — Идем-ка! Они вышли в коридор и дошли до комнаты Шмеля, в дверь которой пахан гулко и требовательно постучал. — Есть там кто? — гаркнул он. — Саша! — взмолился Юки. — Шмель меня запер, а сам куда-то ушел! Как бы беды не вышло! Тут такое случилось! Зверь в сопках на меня напал, а я от него вырвался и убежал! Сделай что-нибудь! — Погоди! — сурово отозвался Бизон и достал из кармана связку ключей, на которой болтался, в том числе, и запасной ключ от комнаты сламщика. Через несколько секунд Бизон и Медик проникли внутрь и уже сидели возле рыдающего Юки, который сбивчиво пересказал им все, что с ним произошло. Бизон сидел, изменившись в лице, словно помертвев. В голове его крутились страшные мысли. И ведь никто не сообщил ему ничего, хотя, наверняка, вся зона была в курсе! Где сейчас Сифон, Огурец, Кривой, которых он вооружил, рассчитывая на их поддержку? Неужели перешли на сторону оппозиции? Получалось, он остался один? В это время в дверь стукнули, она приоткрылась, и на пороге возник тщедушный и сгорбленный старший петух Семыч. В последние дни старик сильно сдал, все никак не мог смириться со смертью своего сламщика, Пашки-Парашки, которого почитал за сынка. Он постоянно плакал, почти не вставал с постели и совсем перестал выполнять свои обязанности. Бизон подумывал, чтобы отправить Семыча на покой, а на его место назначить кого-то другого, но все никак не мог выбрать достойную кандидатуру. Единственный претендент на эту должность, рабочий петух, достаточно еще молодой и крепкий, имеющий погоняло Манила, ему не очень нравился за склочный нрав и склонность к интригам. Манила вечно стравливал между собой своих любовников, вымогал презенты и подсерал всем без исключения. Бизон уважительно кивнул старику и, поддерживая его, трясущегося, под локоть, усадил на стул, понимая, что старый петух принес важные вести. Что же, выходило, один Семыч на его стороне со всей зоны и остался? — Шмель, возмущенный тем, что Зверь домогался Китайца, пошел в мужицкий барак. Потом там несколько выстрелов раздались, и все, тишина, — часто и слезливо моргая, прошамкал старший петух. — Сламщик твой, Саша, так из него и не вышел. Кто жив, а кто мертв, мне не известно. Плохи дела, пахан. Поигрывая желваками, Бизон смотрел перед собой в одну точку, а потом вдруг с ожесточенной руганью обрушился на Юки: — Я вот говорил тебе, что нечего шататься по острову? Говорил? И какого черта ты этого бешеного упыря выпустил одного на разборки? Удержать не мог или меня позвать? Падла ты ебаная!!! — А вы, можно подумать, будто нас за людей считаете? — в свою очередь бойко парировал Юки: — Прислушиваетесь к нам? Как бы я, интересно, мог его удержать? Шмель творит, что хочет, равно, как и ты сам, Саша! Спасибо, что он хоть не отдубасил меня под горячую руку! У вас, пахан, дела мужицкие, а у нас с Лехой — петушиные. А то, что я на кладбище пошел, так отпросился, и он сказал мне — иди куда хочешь. Вот. — Наверно, просто сонный был, не понял, о чем речь, — вставил Семыч и вопрошающе уставился на Бизона. — Пойду, — Сашка поднялся, вздыхая и набираясь мужества. — Шмеля надо вызволять. Вряд ли они его убили. Наверняка, другой у них интерес. Сема, родной, я вас тут закрою, и паси парней. Ни под каким, слышишь, ни под каким предлогом комнату не покидайте! Смотри, под твою ответственность! Под неодобрительными взглядами всех троих Бизон покинул комнату и надежно запер дверь на ключ. — Что в зоне творится? — с этими словами Лешка, едва Бизон исчез, бросился к Семычу. — Где все сподвижники пахана, на чьей сейчас стороне? — Не знаю, — удрученно ответил старик. — Но, когда шел сюда, видел, что некоторые мужики роптали и возле библиотечки собирались. Сейчас Сашон Бизоныч встретится с ними и переговорит. Решат что-нибудь, стало быть… Лешка, хоть и вздохнул с облегчением, но не расслабился, мозг его все равно не переставал лихорадочно работать. — Если все удачно закончится и мы все к утру останемся живы, то приходи, Семыч, ко мне в больничку, я подлечу тебя, — рассеянно бросил он старику. — А сейчас, как хочешь, мне нужно быстрее отсюда выбраться. Дверь ломать не будем, я через окно попробую. С этими словами Лешка вскочил и принялся копаться в вещах Шмеля, чтобы придумать, из чего соорудить веревку для спуска из окна на улицу. — А куда это ты собрался? — залопотал Семыч, суетливо взмахивая тощими руками. — Цыц! На месте сидеть, я сказал! Ты слышал, что велел пахан? Даже не мечтай, я тебя не выпущу, ни через дверь, ни через окно! — Сема, ради бога, не мешайся! Он распахнул окошко, а потом принялся связывать между собой за углы две простыни и большое полотенце. Комната находилась на втором этаже, было не слишком высоко, и он полагал, что полученной длины ему вполне хватит, чтобы безопасно спуститься вниз. Для прочности юноша смочил узлы водой и затянул еще туже. — Я с тобой пойду! — жадно наблюдая за его действиями, вымолвил Юки. — Сидеть, щенки безмозглые! — заметался между ними Семыч. — Что вы удумали, сраные бестии? Я за вас перед паханом своей шкурой отвечаю! — Сема, уйди от греха, — сквозь зубы сдержанно пробормотал Алексей, привязывая один край простыни к находящейся прямо под окном батарее. — Так ты меня возьмешь? — в порыве метнулся к нему Юки. — Возьми, умоляю! Я так переживаю за Шмеля, что сердце кровью обливается. — А ты разве сегодня еще на нагулялся? — отпихнул его локтем Медик, сосредоточенно хмурясь и прикидывая, большое ли расстояние осталось от края простыни до земли. — По-моему — с лихвой! — И ты тоже считаешь меня во всем виноватым? — со слезами в голосе выкрикнул ему Юки. — Совсем нет! — с досадой отмахнулся от него Лешка. — Во всем виноват, разумеется, Александр Сергеевич Пушкин! Все, я пошел, не мешайте мне! — Да храни тебя Господь! — самым трагическим тоном изрек Семыч. — Ты… Куда идешь? Туда? — Да, туда! А куда же? Шмеля, наверно, захватили в заложники, если еще не грохнули, а при Саше лишь один пистолет с пятью патронами. Более не теряя драгоценного времени и стараясь лишний раз не смотреть вниз, Алексей ловко спустился по простыням со второго этажа и вполне удачно спрыгнул на землю. Едва он успел оглядеться и махнуть зареванному Юки, чтобы тот закрыл окно, как перед ним, словно из-под земли, возник Муму! Надо сказать, что появление подобной охраны совершенно не входило в планы юноши, так как он задумал выбраться из поселка окольными путями и никем не замеченный, а присутствие огромного зека неминуемо привлекло бы к ним внимание! — Нет! Не ходи за мной! — приглушенно прикрикнул Медик на опущенного. Ежесекундно оборачиваясь на него, Лешка направился к кустарнику, намереваясь в нем укрыться, но двухметрового роста зек, тяжело ступая, продолжал следовать за ним. Алексею пришлось вновь остановиться. Убедившись, что никто пока их не видит, он властно прикрикнул, надеясь, что смысл его слов дойдет до слабоумного: — Нельзя! Стоять! Дома! Он понимал, что обращался к Муму, словно к собаке, но выбора не было. Ему необходимо было срочно отделаться от незадачливого охранника и провернуть задуманное, а именно — достигнуть бункера и взять оттуда несколько гранат. А они там были, он отлично это помнил. Сто или двести штук, сколько точно, он не знал, но то, что несколько ящиков — запомнил наверняка. Разумеется, Лешка испытывал досаду по поводу того, что Бизон, имея в запасе значительный арсенал, как следует не вооружился, но этому имелось объяснение. Ведь чем больше в руки поселян попало бы оружия, тем сильнее была вероятность возникновения в зоне стихийной и кровавой бойни, которую пахан и пытался предотвратить. Однако, в данной ситуации, Медик не собирался отсиживаться в стороне. Бизон не мог сейчас пойти в бункер, за ним наверняка следили. Что произошло со Шмелем — совсем неизвестно. Лешка не сомневался, что выслеживать могли и его, поэтому пытался отогнать от себя массивного и видного Муму, чтобы пробраться к бункеру незамеченным. Взять бы оттуда хотя бы пару гранат! В том, что он сможет как следует бросить гранату, парень не сомневался, ведь в школе на физкультуре он делал это неплохо. А вот стрелять, увы, совсем не умел. И все равно, он был полон решимости поддержать Бизона и даже, если получится, вызволить из западни Сергея. Подобные мысли его приятно возбуждали, и он уже готов был почивать на лаврах, как спаситель всей зоны и самых авторитетных в ней лиц! Когда он думал о том, как будут благодарить его прилюдно на собрании, при всех мужиках, Бизон и Шмель, внутри у него начинало приятно щекотать. Поэтому он был полон решимости осуществить свой план до конца. — Дома! Фу! — в очередной раз прикрикнул он на опущенного, нетерпеливо притоптывая ногой. Муму жалобно заскулил, заплакал и присел на землю, раскачиваясь и обхватив голову руками. Лешка удовлетворенно кивнул и, пригнувшись, рванул по кустам, взяв нужный курс, благо ориентиры были примечательные. Он отлично помнил, как добраться до рыбацкой заимки Сашки, где, примерно на середине пути, находилось корявое деревце, а если свернуть от него левее, то прямо там, за большим острым камнем, в зарослях валежника и располагался вход в заветное подземелье. Драпал, надо сказать, он ударно, так быстро, как никогда в жизни! И сейчас ничто и никто не могло его остановить. Слава богу, что на пути никто так и не попался! Вскоре он достиг желаемой цели. Вот он, нужный камень, а вот и сами кусты. Лешка бросился в них и принялся шарить руками в глубоком и влажном мху, а потом беспорядочно заметался, ползая на четвереньках. Входа в бункер не было! Его не было!!! Не понимая, как такое могло произойти, Лешка не сдавался и, не веря глазам своим, продолжал с ослиным упорством нарезать круги вокруг камня. Да быть такого просто не могло! Куда же подевался заветный люк? Не мог же он вот так просто, словно в сказке, исчезнуть сам по себе!!! И в это время на него вдруг навалились два зека, быстро скрутили, грубо сломив всякое сопротивление, и бросили на землю. Медик сразу же узнал их. Это были Манила и Глист. В последнее время Манила рассекал по зоне гордым петухом. Еще бы! Все достойные соперники, стоящие у него на пути к власти, за короткий срок выбыли из строя. А ведь в свое время старший петух Семыч, Пашка-Парашка и местная «королева зоны» — Пит, значительно отравляли ему существование. Ну, и где они все сейчас? Семыч, ясно, что дышал на ладан, доживая последние деньки. Парашку забили до смерти, а Пита опустили ниже плинтуса. Он теперь только и делал, что таскал на кухню дрова да воду, и его никто даже даром трахать не хотел. Манила, зек лет тридцати с небольшим, предпочитал статус свободного петуха, а не маруси, узрев в данном положении гораздо больше выгоды. Он любил щеголевато одеваться, неизменно носил на шее выцветший от многократных стирок пионерский галстук и считал, что его совсем не портит полное отсутствие зубов. В общем, он уже мнил себя без пяти минут старшим петухом, поэтому и держался с присущей своему статусу борзостью. Что касается зека, носившего погоняло Глист, то оно говорило само за себя. Это был омерзительного вида тип, ужасающе неряшливый, уродливый и сгорбленный, на лице его сверкали крошечные жестокие глазки, а из приоткрытого, зловонного рта постоянно стекала слюна. Промышлял Глист тем, что регулярно чистил общественные сортиры и безоговорочно прислуживал Маниле, при котором давно состоял в качестве безотказного раба. И вот теперь, они, неизвестно откуда взявшиеся, вдвоем навалились на отчаянно брыкающегося Лешку, сковав тяжестью своих тел его движения. Глист ловко набросил на шею парню удавку и основательно придушил, а Манила, мерзко хихикая, стянул с бедер юноши штаны и трусы. — Ах, Медик, Медик, сладкий ты наш педик, — елейным голоском, несколько шепелявя, мурлыкнул Манила. — Ну вот мы с тобой и встретились. Зазвездился ты, сука, как и твой косоглазый дружок. Ничего, Китаец тоже у нас на очереди. Ты не бойся, убивать я тебя не буду. Ведь ты же здесь единственный, типа, доктор. А знаешь, что я сделаю? Я просто сейчас отрежу тебе хуй, вот и все! И Лешка с ужасом ощутил прикосновение к своему паху ледяного и острого, как бритва, широкого лезвия. — Где бункер? — злобно-ледяным тоном спросил у него петух. — Говори же, Лешенька. Попался, голубчик. Придется теперь сказать! Ну, говори же!!! И он, подцепив пенис Лешки, надавил ножом еще сильнее, безжалостно надрезая нежную кожу.