Горячая зона

Спустившись на первый этаж общежития, Бизон резким движением достал сигарету и нервно закурил. Сейчас он, как никогда, испытывал острую потребность побыть одному и подумать, целиком погрузившись в себя. Да, он отлично помнил ту страшную зиму, когда у них в поселении от переохлаждения померло за месяц двадцать человек. Январь в ту пору выдался невиданно морозным. Несколько недель подряд держались невероятно сильные холода, сопровождавшиеся, к тому же, ветром, таким пронизывающим, что на улицу не выйти! Тогда зеки в поселении сожгли в своих топках все, что только можно было сжечь — мебель, библиотечные книги, и даже разобрали на бревна несколько подсобных помещений. Промерзшие до льда дрова, с огромным трудом добытые из леса, не горели. Чтобы хоть как-то обогреться, все забились в два единственных, пригодных для подобного случая, помещения. Одно из них являлось кухней, и его оккупировал Хан вместе со своими сламщиками, ведь именно в нем располагалась самая большая из имеющихся во всей зоне печка. Заискивающе заглядывая Бизону в глаза, пахан зоны, Хан, опасаясь, что Сашка может поднять в лагере смуту, предложил было ему присоединиться к ним, но мужчина категорически отказался, так как предпочел остаться вместе с мужиками в их бараке. А вот там было неспокойно. Зеки остервенело ругались и даже дрались за право сидеть, прижавшись спиной к единственной, едва тлеющей печурке. В помещение, вмещающее двадцать человек, народу набилось в разы больше. Тогда впервые в зоне было нарушено правило, что порог мужицкого брака не могут переступать петухи, шестерки и опущенные. Из практических соображений зеки в те лютые морозы забрали к себе наиболее ценных для зоны петухов, включая Семыча, Пашку-Парашку, Манилу и некоторых других, а также Муму и еще несколько опущенных, обслуживающих самих мужиков и кухню. Пользуясь своим влиянием, Бизон составил четкий график, согласно которому все жители барака могли занимать теплые места у печки в центре в порядке строгой очереди, включив в него, разумеется, по справедливости, и самого себя. В те жуткие и тяжелые дни он и думать забыл про Шмеля, озабоченный исключительно собственным выживанием. Но в одну из страшных ночей, когда печурка еле тлела, а самому ему выпало спать у промерзшей стены, на противоположной стороне он приметил Сергея. Надо сказать, что он поглядывал на Шмеля и ранее, уж очень эффектным оказалось появление этого красивого и молодого парня у них на зоне. Многие, разумеется, приметив его еще у причала катера, обрадовались, предвкушая, что обозначился новый петух. Однако, чтение на базаре малявы молодого зека повергло в глубокий шок всех желающих его опустить. Перед ними предстал убийца, рецидивист и грабитель, вот, что она гласила. Однако Хан, уже распустивший в отношении новенького смачные слюни, во всеуслышание выразил свои сомнения. — Еще не факт, что все это так, — заявил он. — Надо будет проверить. — А ты попробуй, проверь, — предостерегающе прищурился Шмель. — Только сразу предупреждаю. Тому, кто попытается ко мне с тыла зайти — не жить. И данное заявление произвело на зеков незабываемое впечатление. Дело вовсе не в том, какие именно слова были произнесены, а каким тоном, ведь Шмель при этом плотоядно, без всякой доли страха, глядя в потолок, мечтательно улыбнулся… И все же Хан, очевидно, воспылавший к Шмелю невероятной похотью, на этом не успокоился и подослал по его душу банду, состоявшую из троих мужиков, подговорив их изнасиловать юношу. Результат схватки оказался плачевным. Безоружный парень умудрился покалечить всех троих, отобрал у них ножи, а одному зубами вырвал кусок живой плоти из шеи, после чего несчастный в невероятных мучениях вскоре скончался от стремительной потери крови. В этот же день Шмель заявился на квартиру к Хану и, яростно сверкая глазами, оповестил: — Ведь я отлично знаю, пахан, с чьей подачи это было подстроено! Поэтому предупреждаю в последний раз, и пока по-хорошему. Кто бы еще ни напал на меня, следующим будешь ты. Смотри ведь, в натуре, глотку перегрызу! И Хан струхнул. Следующим ему быть совершенно не улыбалось, и он оставил парня в покое. Некоторое время зона настороженно приглядывалась к Шмелю, но тот держался невозмутимо, независимо, никого не задирал и ни на что не жаловался, а в столовой съедал все до крошки, что бы ни подавали. Наблюдая за ним, Бизон несколько раз заговаривал с ним, но все время натыкался на непроницаемую стену. Шмель смотрел с недоверием и общаться не желал. И вот тогда, заметив его, почти уже застывшего, с лицом, покрытым инеем, Бизон резко подорвался и бросился к нему. — Ну-ка, — заговорил он, бесцеремонно его расталкивая. — Не спи, Серега. Ща я все сделаю. Стаскивай сапоги и рукавицы. Ватник тоже снимай. — Нах? — сонно, синюшными губами равнодушно промолвил Сергей. Он уже даже не дрожал, а просто умирал. Бизон тогда бесцеремонно сорвал с парня всю лишнюю одежду и, получив доступ к его полуобнаженному телу, достал свою сокровенную бутыль с медицинским спиртом, а после, поливая им себе на ладонь, яростно растер застывшие от холода пальцы Сергея на руках и ногах, его щеки, грудь и поджарый живот, и еще щедро дал ему пару раз глотнуть. Тот, закашлявшись, вроде вернулся к жизни и прерывисто задышал. — Теперь, давай, укладывайся, — сурово сказал Бизон. — Прижимайся ко мне. И без капризов, иначе сдохнешь к утру! Он расположился за спиной парня, сжимая между лодыжек его ледяные ступни и тесно обхватывая за плечи обеими руками. Случайно мужик вжался в бедра юноши своим предательски и совсем не вовремя восставшим членом. — Ничего себе! — восхищенно охнул Шмель, но Бизон тут же отстранился, невнятно пробормотав свои извинения. А на следующие утро из барака вынесли четыре замерзших трупа. Эти люди, не пожелавшие найти себе на ночь пару и не поступившиеся своей гордыней, погибли в одну ночь. И, словно по заказу, температура на улице внезапно поднялась до нуля градусов! * Выжившие зеки, радуясь неожиданному потеплению, счастливо смеялись и даже играли в снежки, не обращая ни малейшего внимания на трупы собратьев, валявшиеся у них под ногами. — А ведь ты жизнь мне спас, — тихо прошептал Шмель, приблизившись к Бизону. — Ты в курсе? — Ничего, это — мелочь, — смущено пробормотал в ответ Бизон. — Все нормально, забудь. — Не забуду. Я теперь — пес верный твой. И никто никогда предательский удар тебе не нанесет. Это я беру на себя. Сашка изумленно обернулся на него, но Шмель уже с самым невозмутимым видом отошел в сторону. И ведь парень сдержал свое слово, ни разу не позволив авторитету в себе усомниться. С тех пор неотступно находился рядом и настороже. Всегда со сдержанным достоинством держался позади. Но после появления на зоне Юки, а затем — Алексея, между ними случился какой-то необъяснимый разлад. Может быть, этому способствовал произошедший между мужчинами тогда, в бункере, спонтанный и страстный секс, когда Шмель сломал все существующие в этом мире шаблоны. Да, они были друг в друга влюблены. Да, это было запретно, ведь Шмель никогда в жизни не смирится ни с ролью петуха, или даже законной маруси. И сам Бизон давно сходил по нему с ума. Но ведь вполне возможно было продолжать держать их интимные отношения в секрете, однако, у более молодого и вспыльчивого Сергея, видимо, из-за ревности и неопределенности, просто не выдержали нервы. Если говорить о том, что Шмель направился единолично разбираться с напавшим на Юки в сопках авторитетом по имени Зверь, то, надо сказать, что все происходило в строгих рамках местных понятий. Персональный петух считался собственностью своего мужика, и даже малейшие заигрывания или же домогательства в его отношении расценивались сравни крысятничеству, то есть воровству у своих, а за подобные действия карали особенно строго. С чужим марусей даже приватно заговаривать было нельзя, не то, что штаны с него стаскивать! Поэтому Шмель, отправившись на разборки со Зверем в одиночку, действовал согласно сложившимся здесь традициям. Иное дело, что случилось все это так не вовремя! Вскоре Бизон, очнувшись от воспоминаний, притушил бычок. Необходимо было серьезно обмозговать еще один момент. В том, что Сергея не убили, Сашка даже не сомневался. Слишком ценный это был кадр, особенно если бывшего врага заполучить в союзники. А вот возможность, что Шмеля пытались переманить, совершенно не исключалась. Но в этом парне мужик был уверен больше, чем в самом себе, и ради его спасения готов был поддержать любой вариант игры. Однако, очень сильно его обеспокоило появление в зоне человека из прошлого Шмеля, этого Мульта, который определенно точно знал, что в нежном возрасте парень крутил роман с покойным криминальным авторитетом — Царем. Порядки на зоне были таковы, что обвинительного слова одного мужика против другого считалось недостаточным. При возникновении подобной спорной и щекотливой ситуации, поступали самым грубым и примитивным образом, а именно — подвергали интимному осмотру обоих. Как осматривали? А очень просто. При всем честном народе обвиняемый в пассивной педерастии, равно, как и его оппонент, были обязаны спустить свои штаны и позволить избранной независимой комиссии пальцем исследовать свой анус. На ум приходило лишь одно. Раз Мульт молчал, значит сам имел рыльце в пушку. Ведь неизвестно, что в жизни этого человека происходило ранее. Сейчас, попав сюда, он вполне удачно пристроился в «быки» к Зверю и пока числился в мужиках. Наверно, были весьма основательные причины у Мульта хранить молчание на счет прошлого Шмеля, чтобы, ненароком, не всплыло его собственное. А если бы такое случилось, то будущему Мульта никто бы не позавидовал. Шмель бы точно не пропал, в любом случае, так под крылом у Бизона и остался. А вот совсем немолодой и вовсе несимпатичный Мульт безоговорочно перешел бы в низший разряд опущенных, и ничего ему бы никогда не светило, кроме как выгребать говно из сортиров и выполнять на зоне всю другую, самую черную и тяжелую работу. Видимо, поэтому Мульт и предпочитал держать язык за зубами. Придя к такому весьма ободряющему выводу, Бизон покинул общежитие и направился в мужицкий барак, где сейчас безраздельно царил вместе со всей своей бандой авторитет, носивший погоняло — Зверь. Проходя мимо библиотечки, Бизон приметил собравшуюся возле нее толпу мужичков, которые, видимо, его поджидая, оживленно загалдели. Но ни Сифона, ни Кривого, ни Огурца среди них не наблюдалось. Итак, именно те люди, на которых он мог сейчас рассчитывать, и которых собственноручно вооружил, его либо предали, либо были уже мертвы. Не приостанавливаясь, Бизон энергичной походкой прошел мимо, подав жест собравшимся, чтобы все желающие следовали за ним. У мужицкого барака его, сверкая щербатой улыбкой, встретил Шаман. — Добро пожаловать, Сашон Бизоныч! — с притворным уважением пропел он. — Какими судьбами? Не иначе, что новые зубы мне принес? — Ага, держи вот, полную коробочку, — мрачно хмыкнул в ответ Бизон и, бесцеремонно отпихнув мужика в сторону плечом, переступил порог барака. И первое, что увидел он, пройдя внутрь, так это лежащий поперек самого входа, изуродованный почти до неузнаваемости труп Сифона… Ни один мускул не дрогнул на лице Бизона. Невероятным усилием воли он сдержал свои эмоции, лишь скрипнул зубами и сжал упрятанные в карманы поношенной куртки, до синевы сжатые, здоровенные кулаки. Стараясь хранить бесстрастное достоинство и ничем не выдать своих чувств, переступив через бездыханное тело бывшего сламщика и, жадно рыская пристальным взглядом по помещению, он тут же узрел в углу связанного по рукам и ногам Сергея, как он и предполагал ранее, живого и с виду вполне здорового. Парня, наверняка, скрутили минимум вдесятером. А вот Кривой и Огурец были явно беспощадно избиты, и, не смея поднять на Сашку глаз, стыдливо жались у стены в другом, противоположном углу. Понятно, что ранее Зверь уже успешно разоружил всех троих, и являлся теперь счастливым обладателем четырех «загулявших» по зоне пистолетов. — Здорово, Зверь! — зычно обратился к мужику Бизон. — Дела, я вижу, у тебя процветают? — Живем потихонечку, с голоду, покамест, как видишь, не дохнем, — стараясь казаться дружелюбным, скороговоркой выпалил Зверь. — Присаживайся ко мне за стол, Саня. Самогоночки? Вареньица черничного? — Спасибо, некогда мне. Я по делу, — мотнул головой Бизон. — Так как именно я на данный момент в этой зоне — пахан, то, пользуясь своим правом, объявляю всеобщий, открытый базар. Зверь, с трудом выдавив из себя кислую улыбку, кивнул в знак согласия. — Слушайте меня, мужики, — спокойно и громогласно продолжал Бизон. — В виду сложившейся ситуации, я добровольно слагаю с себя обязанности пахана и передаю их Зверю. Сам я возглавлять зону больше не желаю. У меня другие интересы появились. Вот, Игорян, держи и подавись. И он выложил на стол перед мужиком свой заряженный пистолет. У Зверя от неожиданности даже челюсть отвисла, аж дар речи потерял! — А… Чтось? Ну, да! — опомнившись, мужик ловко прихватил со стола оружие. — И какие же же интересы у тебя появились, Саша, если не секрет? — Не секрет, — невозмутимо ответил Бизон. — Коль вы все так уверены, что бункер существует, я намерен его найти. Поэтому и ухожу на все это лето жить в сопки. Я весь остров на брюхе проползу, но раскопаю или основной схрон, или же еще найду подобные ящики с оружием. Услышав эти слова, все мужики без исключения, независимо, находились ли они на стороне Зверя или же Бизона, взволнованно зароптали. Сашка вновь украдкой переглянулся с Сергеем. Молодой авторитет продолжал с самым чинным видом спокойно сидеть на полу. Мог же ведь при желании прикинуться покорной овцой, когда прижало! При этом, поймав пристальный взгляд Сашки, Шмель слегка улыбнулся краешком разбитой губы своему сламщику и, словно читая дальнейший ход его мыслей, блеснул глазами и одобрительно кивнул. — Тихо, сволочи! — орал тем временем Зверь, в попытках обуздать перевозбудившуюся общественность. — Так как власть пахана теперь мне принадлежит, то я считаю необходимым сформировать поисковую бригаду. Один, Бизон, ты никуда не пойдешь. Только ответь мне прежде. Отвечаешь ли ты за базар, что действительно до сих пор сам, в одиночку, бункер не чикнул? — Да если бы я чикнул бункер, — оборачиваясь на него, с горестной усмешкой изрек Сашка, — сам посуди, стоял ли бы ты сейчас передо мной? Твои кишки уже давно бы чайки клевали, гнида ты поганая! Все, короче. Формируйте тут какие хотите бригады, а мое личное решение непреклонное. Добуду стволы, захвачу катер и рвану, к ебени матери, под светлым парусом в Норвегию! — Держите его! — в панике заорал Зверь, утирая со лба обильно струившийся, холодный пот. — Не давайте уйти одному! Одному Бизону, так или иначе, уйти никак бы не удалось. Зеки не поддержали идею новоявленного пахана сформировать поисковую бригаду, зато, воспылав мечтой захватить катер и под светлым парусом рвануть в Норвегию, почти все без исключения, столпились вокруг Бизона. — А как же сламщик твой? — взревел вслед Бизону Зверь, вскакивая из-за стола и указывая на связанного Шмеля. — Тебе наплевать на него? — Нету у меня больше сламщиков, я с этого часа сам по себе! — резко бросил ему Сашка. — Ну, народ, не толпись, дайте пройти. У вас теперь новый пахан, вы того и хотели, так живите и радуйтесь, а мне некогда тут с вами. И тут у дверей барака возникла самая настоящая бойня! Зеки стремились как можно быстрее покинуть помещение, чтобы рвануть на склад и захватить хранящиеся там лопаты. В создавшейся сутолоке у Зверя не осталось ни малейшей возможности приостановить вспыхнувшее на зоне волнение, которое однозначно смахивало на реальный бунт! Конечно, он запросто мог бы пустить в ход имеющиеся у него в распоряжении пистолеты. Но основная проблема состояла в том, что патронов в них почти не было! Пустив в расход последние из них и убив нескольких человек, с чем бы он остался? С пустым оружием? Зверь был не настолько глуп, чтобы не сообразить, что мужики после произведенного расстрела тогда бы его просто заживо разорвали! В бессильной ярости, не имея ни малейшего опыта управления зоной и даже отдаленно не предполагая, что можно предпринять в подобных случаях, Зверь, злобно щурясь, наблюдал, как мужики, следуя за Сашкой, стремительным ручейком, один за другим покинули барак. Итак, похоже, Бизон, как был главарем зоны, так им и остался, да еще столь неожиданным заявлением ловко переманил на свою сторону всех тех, кто пребывал в оппозиции!!! Когда все желающие вышли, Зверь, нежданно оказавшийся в абсолютном меньшинстве, перевел недобрый взгляд на Шмеля и отдал оставшимся при нем Шаману и Мульту неоднозначный приказ: — Немедленно тащите его в карантинку, заприте. И, отдельно прошу, уж позаботьтесь, чтобы его там хорошенько отпиздили!