Горячая зона

Появившийся на пороге комнаты Бизон, да еще и не заставший в ней своего драгоценного Лешку, заставил Юки и Семыча пережить крайне скверную минуту. Мрачным взглядом, нахмурив кустистые брови, пахан обрыскал все углы и задал им вполне предсказуемый вопрос: — Медик мой где, отвечайте немедленно, суки вы драные? — Дык… Ушел Леха наш через окошко, — неуверенно прошамкал Семыч, когда молчание уже затянулось до неприличия. — Ебать… — только и мог бессильно выдохнуть Сашка. Конечно, мужик тот час смекнул, что Алексей, без всякого сомнения, рванул в бункер, решив выставить себя этаким героем-одиночкой. Но, как известно, нет худа без добра! Некоторое время Сашка бесстрастно смотрел перед собой, стараясь не выдать петухам свои эмоции и мысли. Однако, нужно было что-то решать, и немедленно. — Дела наши очень плохи, — наконец заговорил он, обращаясь большей частью к Юки. — Люди Зверя сейчас уволокли Шмеля в карантинку. На данный момент, как я понял, внутри там с ним находится Шаман, а возле дверей стоят сам Зверь и еще урод этот, Мульт. Они все трое пистолетами вооружены. Я, чтобы избежать преждевременного конфликта, свой пест им ранее сдал. Когда проходил сейчас мимо карантинки — внутри, как будто, тихо было. Но это ни о чем не говорит. Шмеля можно избивать как угодно, он из гордости и звука не издаст. В общем, срочно вызволять мужика нужно! — Скажи, что делать? — дрожащим голоском, едва сдерживая слезы, спросил Юки. — Ключ у меня от карантинки есть, — медленно, раздумывая, проговорил Бизон. — В свое время для меня его заика Гога спиздил у Хана. Не думаю, что кто-нибудь про это знает. У Хана остался дубликат, потом он перешел к Сифону, а от Сифона вышло так, что к Зверю. Вот он, этот мой ключ! Юк, короче, слушай внимательно. Сам бог велел нам им теперь воспользоваться! Главное, грамотно продумать, как все провернуть… Давайте так порешим. Я пойду вниз первым. Вы оба последуете за мной, и будете топать на лестнице, чтобы создать видимость, будто ходит много людей. Я спущусь, подойду к Зверю с Мультом и приглашу их выйти на улицу, будто бы на приватный базар, типа по поводу бункера. Ты, Юки, тем временем, отопрешь ключом карантинку, проникнешь внутрь, неожиданно нападешь и убьешь ножом Шамана. После чего освободишь Шмеля и отдашь ему свой нож. И не забудьте также с трупа пистолет забрать! — Нет, Саня, — неожиданно прервал мужчину Семыч, — не так. Лучше я прокрадусь в карантинку и Шамана убью. А у Юки нашего рука может дрогнуть… Ведь совсем непривычный к подобным делам наш пацанчик! А я уже убивал, и не раз! И, чтобы выглядеть в глазах пахана внушительнее и сильнее, старик как можно более солиднее приосанился, стараясь выпрямить сгорбленную спину, и сжал кулаки. И Бизон неожиданно взглянул на него совсем иными глазами, признаться, что не без доли уважения и восхищения! А старший петух продолжал: — Если же что вдруг случится со мной, то потеря небольшая, все равно я уже одной ногой в могиле, эту зиму точно не переживу. А Юки… Его, согласись, поберечь бы надо… Мысли лихорадочно крутились у Сашки в голове, и он принял решение. — Идет, Сема. Сделаем тогда, как ты сказал. Но и ты уж побереги себя, дорогой мой, не подведи. И сам выживи, и Серегу моего спаси! — Но… — сквозь слезы воспротивился Юки. — Но, почему? Я ведь тоже могу, не сомневайся во мне, Саша! — Решено, — железно отрезал Бизон. — Слушайся старших, селедка! Далее, план следующий. Сема, убив Шамана, ты освобождаешь Шмеля. Потом вы быстро возвращаетесь в эту комнату, после чего покидаете ее, как сделал Лешка ранее, через окно. И держите курс на бункер, я надеюсь, что Медик уже там. Оказавшись в бункере, основательно вооружитесь, в том числе, в расчете на меня, и отправляйтесь на мою рыбацкую заимку. Туда и я вскоре подойду. Там мы распределим между нами имеющиеся боеприпасы и всю оппозицию Зверя без труда перебьем. Вопросы есть? Ни у кого вопросов не возникло. Учитывая, что Юки весь дрожал, шмыгал носом и утирал рукавом без перерыва льющиеся слезы, Бизон пришел к выводу, что послать вызволять Шмеля именно Семыча представлялось самым правильным решением. Старик, хоть тщедушный и сгорбленный, однако по-прежнему сберегал ледяное хладнокровие. Поэтому, более ни секунды не сомневаясь, Бизон протянул Семычу ключ от карантинки. Старший петух ловко выхватил его и спрятал во внутренний карман своей поношенной телогрейки. Вскоре они покинули комнату. Бизон спустился первый, а Семыч и Юки, усиленно топая ногами, принялись ходить вверх и вниз по лестнице, создавая видимость суеты, что делало невозможным провести приватный разговор между Бизоном и Зверем на первом этаже перед дверями карантинки. Вот только дело пошло совсем не так, как они ожидали. Для базара с Бизоном на улицу вышел один лишь Зверь, а Мульт остался дежурить на доверенном посту. Семыч быстро смекнул, что вся операция по сути провалилась. Он в ужасе застыл, а потом медленным жестом передал ключ Юки, ободряюще кивнув ему. — Давай! Это твой час! Ты уж не подведи, хлопчик. Иди. Да будет с тобой удача! Храни тебя господь! Юки судорожно сглотнул, выхватил ключ из сухопарой старческой ладони и, придав себе независимый вид, неспешной походкой, слегка повиливая бедрами, ступил на вестибюль первого этажа. Так и есть! Мульт стоял на стреме, а самого Зверя не было, он базарил на улице, отвлеченный Бизоном. Под подозрительным взглядом Мульта Юки прошествовал мимо и присел на широкий подоконник. — Что это ты обтираешься тут, падла косоглазая? — недоверчиво вызверился на него Мульт. — Жизнь не дорога? Вали отсюдова, нах, пока я тебе кишки из жопы не вырвал! — Я просто держусь поближе к тем паханам, у которых есть пистолеты, — флегматично пояснил в ответ Юки, располагаясь на подоконнике с большим удобством. На краткое мгновенье они замолчали, но этого было вполне достаточно, чтобы Юки умудрился создать между собой и уродливым мужиком нечто вроде иллюзии интимной ауры. Самым беззастенчивым образом юноша уставился на ширинку Мульта, буквально прожигая ее взглядом. — Че надо тебе, говори, нах? — ощущая беспокойство, пробормотал озадаченный мужик. Юки же, не теряя времени, прилагал все усилия, чтобы заклевавшая рыбка не сорвалась с крючка. Он ласкающим жестом, вроде бы машинально, провел ладонями по внутренней стороне своих бедер и, как бы случайно, слегка облизнул губы. Мульт зачарованно глазел на него, признаться, абсолютно ничего не понимая. — Мне кажется, — нараспев, томно потягиваясь, мурлыкнул Юки, — что я здорово промахнулся с выбором мужика. Ведь для меня главное вовсе не смазливое личико, а то, что у него в штанах. Не знаю, дошли ли до тебя слухи, Мульт, но будто бы прибыла с воли весть, что Шмелек-то наш — петушок, оказался! — И кто это пиздит? — недоверчиво прищурил свой единственный здоровый глаз Мульт. — Так зеки про это базарят! — жеманно поведя плечиком, прошелестел Юки. — Представь, в какой я оказался ситуации? Типа пидорас под петухом! Знаешь, Мульт, я ведь себя не на помойке нашел, чтобы терпеть подобный позор. Понятно, что у вас, мужиков, свои заботы, но у меня имеются теперь свои. Посижу пока здесь. Может, меня кто из более достойных заметит… Сердце паренька, тем временем, билось словно сумасшедшее. Он молил лишь об одном, чтобы Бизон смог увлечь разговором Зверя настолько, чтобы дать ему время обольстить этого урода. Но, вроде, все удалось. Мульт, воровато оглядевшись по сторонам и будто бы желая сообщить что-то крайне важное, сделал шаг в сторону подоконника, на котором в весьма фривольной позе расположился Юки. Один шаг. Потом второй. Юки не отрывал взгляд от ширинки мужика. На миг лишь он позволил себе приподнять взор, слегка улыбнулся и вновь облизнул губы. Третий шаг. Уже совсем рядом… — А ты знаешь, так оно и есть, — с этими словами Мульт приблизился к парню почти вплотную. — Мне известна одна очень большая тайна этого Шме… И тут Юки, ни теряя ни секунды, выхватил нож и безжалостно вонзил его с правой руки в левый бок мужика. Мышцы, пронзенные стальным лезвием, выдавили наружу полоску темной крови. Слабо охнув, Мульт, с конвульсивной дрожью, мешком осел на пол. Удар оказался удачным, поразив жертву в самое сердце. Не теряя ни секунды, Юки соскользнул со своего места и мигом обыскал умирающего, изъяв из-за пояса штанов его пистолет. От волнения юноша ничего не чувствовал и далее действовал, будто во сне. Он бесшумно, твердой рукой, вставил заветный ключ в замок двери и провернул его. Убив одного человека, как известно, не составит труда убить и второго. Неожиданно напав сзади, Юки молниеносно бросился на спину Шаману, который в это время увлеченно избивал ногами связанного Шмеля, и обхватив его ногами за торс, а руками за горло, нанес меткий, прицельный удар ножом в жирную шею. На хлынувшую фонтаном кровь паренек не обратил внимания. Когда мужик в предсмертных корчах рухнул ему под ноги, Юки хладнокровно добил его несколькими беспорядочными ударами ножа в спину. И лишь после этого он метнулся к Шмелю. Горестно и приглушенно охая, он разрезал веревки, обвивающие руки и ноги своего возлюбленного, а потом упал ему на грудь. — Тихо! — яростно шепнул ему Шмель окровавленными губами, отталкивая от себя парнишку. — Бля, Юк, не время сейчас миловаться! Потом благодарить тебя за это буду. По гроб жизни я обязан тебе теперь! — Тогда уходим, — едва сдерживая рыдания, пробормотал паренек. — Скорее, наверх! С ужасом он наблюдал за тем, как избитый Шмель поднимался на ноги. Все лицо молодого авторитета было залито кровью и по сути представляло собой сплошное месиво. Правая рука его висела безвольной, перебитой плетью. Застонав, Сергей схватился за ребра и согнулся, а потом, значительно прихрамывая, с трудом прошелся по камере. — Что они сделали с тобой? — в ужасе спросил Юки, но так и не получил ответа. От шока и горя он уже не мог контролировать себя, но Сергей, поддав своему любовнику здоровой рукой значительно ускорение, вытолкал его из карантинки. — Возьми вот пистолет, — опомнился вдруг Юки, протянув ему один из двух добытых стволов. — Я просто глазам своим не верю, — отозвался Шмель. В порыве благодарности он, на миг привлек юношу к себе и прикоснулся к его лбу своими шершавыми и окровавленными губами. — Короную тебя здесь потом! На самом деле, бля буду, Юк! Еще несколько мгновений, и они, никем не замеченные, уже оказались в комнате, где их поджидал Семыч. Старик от счастья даже прослезился, тиская Юки в объятиях. — Конечно, самое время концы друг другу сосать, — недовольно поглядывая на них, нервничал Шмель. — Скорее говорите, какие Саша дал инструкции? Что теперь делать нужно? — Он сказал, чтобы мы все шли в бункер и максимально там вооружились, а потом встретились с ним на рыбацкой заимке, — утирая слезы радости, прошамкал Семыч. — Так и айда! — теряя терпение, психанул Шмель. — Нечего тут время терять. — А как же ты будешь спускаться из окна? — вновь готовый разрыдаться, засуетился Юки, — Сережа, ведь у тебя, кажется, рука сломана! — Да и хуй-то с ней, — небрежно отмахнулся Шмель. — Я запросто спрыгну. Всего-то — второй этаж! Не таких волов ебали! — Действительно, осталось тебе только ноги переломать, — в знак протеста отважился было вякнуть Китаец. Шмель не удостоил своего любовника ответом. Не дожидаясь никакой поддержки, он ступил на подоконник и прыгнул вниз… Неизвестно, как бы произошло приземление Шмеля, если бы его не поддержал неизвестно откуда появившийся под окнами Муму. Он, при падении авторитета, вовремя подстраховал его, подхватил за торс и аккуратно подставил на ноги. После этого, традиционным способом, по связанным простыням, из окна спустились Юки и Семыч. Вскоре четверо, располагая на всю группу несколькими ножами и двумя заряженными пистолетами, без всяких проблем, особенно не скрываясь, успешно добрались до бункера. Вот уж правду говорят, что наглость города берет! Либо просто повезло им, что они не повстречали никого на пути, так как Бизон предусмотрительно увел весь народ подальше в сопки от основной тропы и поселения. А в это время Лешка, обливающийся потом от нахлынувшего на него ужаса из-за того, что Манила оказался жив, и не имеющий понятия, как теперь с ним поступить, окончательно поседел до самых корней своих волос, когда люк бункера вдруг распахнулся и через него вломилась и скатилась вниз целая толпа народа! Ничего себе! Секретное место! Да это не иначе, как проходной двор! Забившись в угол, противоположный тому, где находился полумертвый и стонущий Манила, Алексей с великим облегчением признал в пришельцах своих — Шмеля, Юки, Семыча и Муму! Мгновенно просканировав взглядом всех прибывших и четко выделив среди них наиболее сильного, Лешка, почти бессознательно, метнулся к тому, кто считался глухонемым и слабоумным. — Муму! Скорее! Там, в том углу, раненый Манила, но он стонет. Необходимо срочно надежно связать его и заткнуть ему рот! Опущенный коротко кивнул в знак согласия и бросился в указанную сторону. Тем временем Юки, сдавленно причитая, опустился на колени перед неумолимо терявшим силы Шмелем. На лицо молодого авторитета было просто страшно смотреть. В результате избиения, которому тот недавно подвергся, веки его заплыли тяжелыми гематомами, и из-за этого тот, выходило, все больше, с каждой минутой, терял зрение! — Нет, только не это, — в бессильной ярости стонал Шмель, извиваясь. — Блять, только не сейчас! Я же могу ходить и вполне стрелять с левой! Я нужен сейчас нашему пахану! Медик, или как там тебя! Леха! Сделай же, блять, что-нибудь! — Здесь я, — растерянно отозвался Алексей. — Но, что же я могу сделать? — Режь! — рыкнул на него Сергей. — Что? — не понял Лешка. — Что — режь? — Глаза, блять, режь, — приглушенно захрипел Шмель. — Нож есть? Вскрывай, нах, скорее пузыри! Семыч, который уже помог Муму как следует связать и обездвижить Манилу, шустро подоспел к замешкавшемуся Лешке. — Надо ножик над огнем прокалить и надрезать опухоли, — торопливо подсказал он. — Если сейчас из гематом выдавить дурную кровь, то на несколько часов это поможет. Никогда, признаться, в своей жизни Лешка еще не испытывал подобного кошмара. Он смочил тряпицу, оторванную от футболки Юки, спиртом, предоставленным Семычем, а самый острый из имеющихся у них в наличии ножей прокалил над пламенем тускло горящей керосиновой лампы. И юноша был уверен, что, как бы ни сложилась его судьба, он никогда не забудет именно эту операцию, когда он, без всякой анестезии, наживую резал веки молодого парня, почти своего ровесника, а тот, обливаясь ледяным потом, скрежеща зубами, буквально чуть ли их не ломая друг о друга, беззвучно все терпел. И все во имя того, чтобы остаться мужчиной и поддержать того единственного человека, которому он был бесконечно предан… По запястьям Алексея обильно стекала кровь, но он продолжал осторожно надавливать на заплывшие гематомами глазницы до тех пор, пока струйки не окрасились в алый цвет. После этого Лешка аккуратно протер еще раз все порезы спиртом и дал его глотнуть из бутылки Сергею. — Отлично, — отколачивая дробь зубами, отозвался Шмель. — Зачет тебе, Медик. Легкая у тебя рука. Я… Почти ничего и не почувствовал! Бледный, словно смерть, он попытался встать, но не смог, опять привалился спиной к стене. Юки же все это время пролежал в почти полной отключке на руках у Семыча. Он не мог перенести вида зверских пыток над своим возлюбленным, и был близок к тому, чтобы лишиться чувств. Наконец, дело было сделано. Шмель оклемался после операции и вполне сносно пришел в себя. — Семыч, ты можешь из автомата стрелять? — спросил Шмель, через некоторое время, уже более твердо поднимаясь на ноги. — Да я из чего угодно выстрелю! — с готовностью отозвался старик. — Хоть огнем из жопы! Во мне не сомневайся, Серега! — Тогда за дело! У меня, видишь ли, к сожалению, сейчас лишь одна рабочая рука. Короче, ты разбираешь Калаш, я его смазываю, а ты потом собираешь. — Я тоже могу что-то делать! — слабо пискнул со своей стороны Юки. — Не сомневаюсь, — снисходительно усмехнулся Шмель. — Но лучше прибереги свои лягушачьи лапки, и ко мне под руку, лишний раз, от греха, сейчас не попадайся! Некоторое время в бункере стояла оглушительная тишина. Слышались лишь стук и лязг перебираемого железа. Семыч, словно обретя вторую молодость, сосредоточенно и уверенно разбирал и собирал автоматы. За час они в паре со Шмелем привели в боевую готовность четыре единицы этого грозного оружия. Один из них Шмель забрал себе, второй закинул на плечо, храня для Бизона, третий отдал Семычу. А четвертый, после недолго раздумья, вручил в руки слабоумного опущенного — Муму.