Горячая зона

После того, как вооруженный отряд во главе со Шмелем покинул бункер, вокруг наступила необычно звенящая тишина. Лешка, у которого ноги подкосились, рухнул на пол рядом с Юки. Он чувствовал, что от всего пережитого его покинули последние силы, и лишь через несколько минут обратил внимание на то, что Китайчик судорожно корчился на полу, давясь рыданиями. — Юки, успокойся, все ведь будет хорошо! — попытался обнадежить его Медик. — Ничего уже никогда не будет хорошо, — в истерике скулил паренек, зажимая себе рот, чтобы из бункера наружу не вырвался лишний звук. — Леша, ты не понимаешь. Я ведь только что двоих убил! Ножом! Зарезал! Я… Я стал настоящим убийцей!!! — И ты над этим слезы льешь? — цинично хмыкнул Алексей. — Ты и так убийца, иначе бы здесь не оказался. Мы здесь все убийцы, вольные или невольные. Зато ты жизнь своему любимому человеку спас. Ведь именно так было дело, как я понял из разговоров? Расскажи подробнее, я хочу знать. Что ж, док есть док, при необходимости он должен был выступать и в качестве психотерапевта, особенно для своего лучшего друга. А Юки, хоть и сбивчиво, но вполне подробно поведал ему, как все именно происходило, и опять заплакал, заново переживая все случившееся. — Вот смотри, — выслушав своего сламщика и приобняв его за плечи, проговорил Лешка. — Нет худа без добра. Да, убил ты тех двоих уродов! Но случилось так, что в одиночку сумел завалить враждебных нашему пахану авторитетов, которые рвали у него власть! Подумай, ты, петух, совсем молодой еще, а сделал это! И Шмелю спас жизнь, и не нужно тебе объяснять, что это значит как для Бизона, так и для тебя самого! Забили бы сторонники Зверя его до смерти, поступи ты по-другому! А так, мужик на своих ногах воевать пошел. Сейчас они Зверя, оказавшегося в полном одиночестве, захватят, и зона, считай, наша. И будешь ты в глазах всех поселенцев настоящим героем. Авторитеты теперь тебя коронуют, и это не шутка. Шмель будет благодарить тебя по гроб жизни, уж точно. — Да ну, — безнадежно махнул рукой Юки. — Шмель только говорить горазд. На самом деле, представь, насколько я уязвил его самолюбие, тем что сам он не смог вырваться, а петух его освободил! Напротив, до конца дней моих он будет теперь при каждом удобном случае на мне отыгрываться. — Ну, а что же сам Сашка тогда не спас его? — резонно возразил Лешка. — В любом случае, Юк, ты тут стал большой человек, а не просто художник, рисующий порнографические картинки. — Ты лучше скажи, что с моим Серегой? — шмыгнул носом Китаец. — Господи, у меня уже все рукава промокли от слез. Как он? Алексей на момент задумался над тем, что же именно сказать. Правду о том, что Шмель вполне мог лишиться сознания от болевого шока, парнишке говорить было ни в коем случае нельзя. Однако, Шмелю повезло — молодой авторитет обладал несокрушимым здоровьем, да и спирта выпил изрядное количество, а алкоголь, как известно, в данном случае — весьма добротная подпитка адреналина. — С ним будет все в порядке, — невозмутимо отозвался Медик. — Порезы на лице — полная ерунда, на нем заживут как на собаке, даже и следа не останется. Выбито несколько зубов и десны кровоточат. Но от подобного еще никто не умирал. Я еще, вроде бы, обнаружил сломанные ребра, но такие травмы мужчины, как правило, переносят без лечения. Потом туго перебинтую, и все. Не беспокойся, здоров как боевой слон твой Шмель! — Да? — Юки просиял на друга затертыми докрасна глазами. — Правда? — Даже не сомневайся, — твердо заверил Лешка. — Сейчас, часок-другой, и все закончится. Бизон вновь возьмет власть в зоне. И, заметь, благодаря тебе! И Алексей, в искреннем порыве, привлек Юки к себе. Парнишка некоторое время еще всхлипывал, а потом затих. А в это время из угла, где лежал связанный Манила, раздался сдавленный стон. — О, черт! — встрепенулся Алексей. — Вот же неубиваемый, гад! — Да, — встрепенулся Юки, — а как, простите, этот пидорас здесь оказался? Тут уж настала очередь Лешки поведать другу свою страшную историю, о том, как на него напали, и он едва не лишился своих драгоценных причиндалов. — Короче, Глист, непонятно, почему, но спас меня, — завершил он свой рассказ. — Странно, — недоумевал Юки. — Глист же — преданный раб Манилы, это всем известно, и так было уже много лет! — Видать, имеется у этого опущенного башка на плечах. Когда все закончится, буду Саше рекомендовать в старшие петухи именно его. А что? За боевые заслуги! А Манилу заставим говно черпать из сортиров. Его же, сволочь, и жрать будет! — Лучше бы пидораса этого добить! — осторожно высказал свое мнение Юки. — В самом деле, от греха подальше. — Нет, — решительно отказал Медик, поднимаясь на ноги. — Скажу тебе честно, что я больше никогда ни в какой революции или войне не участвую и убивать никого не собираюсь. Вот, чем, скажи, закончилась моя единственная героическая выходка? Толком — ничем! Сашке пользы не принесла. Так вот, я, как врач, буду отныне заниматься одним лишь делом — лечить. И все. В это время неугомонный и на редкость живучий Манила застонал из своего угла еще громче и пронзительнее. — Не собираешься же ты и его на ноги поднять? — искренне возмутился Юки. — После всего того, что он едва с тобой не сотворил? — Я просто посмотрю, — со сдержанным достоинством сказал Лешка. — А что дальше с ним будет — пахан Сашон Бизоныч потом решит, или лично сам, или на базаре, как уж захочет. Порез от мужика своего мне все равно не скрыть, я же с ним сплю, так что правда неминуемо откроется. — Тебе, наверно, самому нужна помощь? — продолжал волноваться Юки. — Пока терплю. Заштопать себя я сейчас не смогу, а кровотечение, вроде, прекратилось. Я в порядке. Высказавшись, Лешка настороженно приблизился к извивающемуся Маниле. — Помоги-ка вытащить его на середину, — попросил он сламщика. — Вот, Юк, держи пест. Если придурок вздумает орать, то сразу вышиби ему мозги! Пистолет, который Юки приставил к виску петуха, не был заряжен, но Манила не мог об этом знать. Склонившись над раненным, Лешка заметил, что лицо зека уже посинело от удушья, настолько старательно ему заткнули рот Муму и Семыч. Медик вытащил изо рта страдальца кляп, и Манила тут же, хрипящим шепотом, взмолился: — Лешенька, умоляю, спаси! Я же не со зла! Зверь приказал следить за тобой и выпытать, где бункер, я и пошел! А что я сделать мог? Он грозил убить меня! — Ты мог бы принять сторону законного пахана — нашего Сашона Бизоныча, как Глист, — сдержанно, ледяным тоном произнес Леха. — Верно? — Да, верно… — плаксиво заныл Манила. — Но Зверь обещал сделать меня старшим петухом! — А теперь я сделаю тебя старшим говноедом, собака ты такая, — ласково отозвался Алексей. — Пощади, спаси, — продолжал молить Манила. — Рабом твоим буду до конца своих дней. Не дай Бизону меня убить! — Будешь, конечно же, — зловеще хмыкнул Лешка, — даже не сомневайся. Только если жизнь себе сохранишь. И рабом тебе придется состоять уж точно не при мне, а, скорее всего, при Муму и Глисте. Я теперь в лепешку разобьюсь, но сделаю тебя в зоне самым последним опущенным. Ты судьбе Пита еще сто раз позавидуешь! Ведь тот при кухне живет, тарелочки вылизывает. А ты порог кухни, тварь, больше ни разу в жизни не переступишь! Голос Лешки дрожал от гнева, но, несмотря на это, его ловкие и гибкие пальцы уже ощупывали голову петуха. Медик разорвал остатки футболки, которую ранее снял Юки, и связал лоскутки в единую повязку. Потом юноша промокнул спиртом рану на голове у Манилы и аккуратно ее перебинтовал. — Спасибо! — заливаясь слезами, стонал Манила. Он даже потянулся губами, чтобы чмокнуть Лешку в ладонь, но тот брезгливо отдернул руку. — Тьфу, он еще и обделался! — поморщившись от резкого, отвратного запаха мочи, отвернулся Алексей. — Да и хуй с ним, — высказался Юки, всем своим тоном демонстрируя неодобрение тому, что Лешка взялся помогать их общему врагу. — Прибить бы его, воблядь, да и делов! — Тебе пора бы уже остановиться, маньяк-убийца! — предостерегающе улыбнулся другу Лешка. — А то, глядишь, разошелся не в меру. Такими темпами ты скоро всех тут перебьешь и один останешься! Юки пристыженно замолк. — Леш, еще одно, — никак не успокаивался Манила. — Ноги затекли, я их не чувствую. Уж больно сильно Муму и Семыч мне их перетянули! Прошу, ослабь веревку! — А подушечку тебе под жопу не подложить? — язвительно взорвался Юки. — А ху-ху не хо-хо, драная ты блядь? Манила вновь залился слезами и униженно скорчился. Лешка, с усилием преодолевая отвращение от бьющего в ноздри острого запаха испражнений, наклонился и несколько ослабил путы на лодыжках петуха. Тот, пробормотав слова благодарности, пристроился в более удобную позу и затих. — Может, подрочить тебе еще? — истекая ядом, не унимался Юки. — Сука! Ты на кого посмел поднять руку? — Хватит уже! — прервал его Алексей. — Помоги мне лучше, лампу подержи. Ты сам не ранен? — Спасибо, что спросил! — нервно отозвался Китаец. — Нет, вот я пока еще не ранен. Лешка, не обращая внимание на негодование сламщика, наконец нашел время, чтобы заняться собой. Он, при тусклом свете керосинки, промыл все тем же спиртом свой порез в паху и, на ощупь сомкнув края рассеченной кожи, склеил их бактерицидным пластырем. — Шрам, конечно, останется, но, думаю, что обойдется без последствий, — удовлетворенно пробормотал он. — Юки, я за сегодняшний веселый денек точно стал натуральным блондином! — Знаешь, и я, наверно, тоже! — тихо, несколько присмирев, отозвался Юки. — С тобой точно все в порядке? — Да. Теперь нам остается только ждать. И, словно в ответ на их напряженное ожидание, где-то там, вдалеке, раздались короткие автоматные очереди. — Это же мой Шмель стреляет! Должно быть, у самого озера, — каким-то непостижимом образом сразу распознал Юки, блаженно прикрыв глаза. — Леш, ведь ты это тоже слышишь? — Да! Конечно, это он, — не считая нужным спорить, согласился Медик. И сламщики, на данный момент уладив все текущие проблемы, присели на один ящик, дружно сделав для снятия стресса по несколько глотков спирта из дежурной бутылки, запив его по очереди просроченным лимонадом, и тесно обнялись. Манила, замерший на полу в позе эмбриона, вроде, больше не подавал никаких признаков жизни. Или реально сдох, или же действительно хватило ума, чтобы затаиться. Некоторое время парни сидели, сжимая друг друга в объятиях и содрогаясь от страха, тем более, что звуки выстрелов становились ближе и ближе! — Я ничего с тобой не боюсь, — шепнул Лешка на ухо Юки. — Я уверен, что ты, в случае чего, всех врагов наших перережешь! — Да и я тоже не боюсь. Кого не перережу, ты потом их залечишь до смерти, — шутливо ответил ему Юки. И они вновь притиснулись друг к другу как можно более крепче, дрожа от нетерпения и ожидая скорейшей развязки кровопролития. Их сердца бились так гулко, что, казалось, стук их отдавался через бронированные стены бункера. А потом люк наверху распахнулся, и по отвесной лестнице к ним вниз, подвисая на здоровой левой руке и поджимая за спину больную, правую, ловко соскользнул Шмель. На его почерневшее от побоев, обезображенное лицо было просто страшно смотреть. А еще более потрясало то, что Сергей, при всем при этом, еще и улыбался! — Юки! — требовательно воскликнул он, озираясь в полутьме и призывая к себе своего ненаглядного. — Юкошка мой! Ты где? И Китаец мигом подскочил с ящика и бросился в его объятия. — Нету у тебя теперь погоняла, — целуя его в губы, торжественно оповестил юношу Шмель. — Ты можешь сам себе новое избрать, какое захочешь! На самом деле, это был большой знак признания заслуг, данной привилегией в особой зоне на острове удостаивались лишь безоговорочные авторитеты, в правах которых зона не сомневалась. — Мне главное, чтобы ты любил меня, и поправился скорее! — ответил паренек, припав на грудь к своему мужику, и не без доли иронии добавил. — А к погонялу своему я уже давно привык. Те, кто любят меня — называют Китайцем, а те, кто не очень — косоглазой сукой. Так что, боюсь, выбор у меня не велик. А Лешка продолжал сидеть в углу, в сиротливом ожидании, отлично понимая, что сам он уж точно ничего не сделал полезного для зоны, разве что только подверг себя неоправданной опасности… Захочет ли видеть его Сашка? Всем сердцем парень стремился к нему, и от обиды и досады на самого себя даже жгло глаза. Наконец, когда торжествующий Шмель на пару с Юки покинули бункер, вниз спустился Бизон. Тяжело дыша, он горделиво, выпрямившись во весь рост, предстал перед юношей, а потом, склонив голову, присел перед ним. — Леша? — пробасил настороженно. — Ты цел? Все закончилось. Идем скорее наверх. — Идем, — внезапно растрогавшись, прошелестел Алексей и ласкающим жестом провел ладонью по бритой голове мужчины. — Все кончилось, в самом деле? Мы победили? — Да, — с улыбкой кивнул ему Бизон. — У нас все получилось. Зона снова моя. То есть, наша. И Лешка по железному трапу выбрался вслед за ним на белый свет и зажмурился от бьющего в веки, яркого, уже заходящего за горизонт солнца. На поляне возле бункера, кроме Шмеля и Юки, он узрел целыми и невредимыми Огурца, Кривого, Семыча и своего верного раба — Муму. А позади них стояла еще, как ему показалось, огромная толпа народа, которая одобрительно загалдела, приветствуя появление пахана и его маруси восторженными возгласами. Лешка сразу приметил, что среди них имелись раненые. — Всем разойтись! — громогласно распорядился Сашка. — Сначала идите в столовую за хлебом, а потом — по своим баракам. А завтра — большой базар соберем. Вот тогда все, зараз, обсудим и новые назначения сделаем. И попрошу всех без исключения сдать огнестрелы — воевать нам больше не с кем! Одобрительно переговариваясь между собой, приближенные Бизона, в том числе и Шмель, сдали ему имеющиеся в наличии пистолеты и автоматы, а потом без всяких споров, отступили в поселение, где каждому зеку не терпелось скорее получить свою пайку теплого, испеченного Вахтангом, хлебушка. — А Зверь, что с ним? — обеспокоенно осведомился у Сашки Алексей. — Его уже убили? — Пока нет. В карантинке он, где ему и положено находится. — Знаешь, там, в бункере, Манила остался. И он жив, — наконец, Лешка подсек подходящий момент, чтобы ему в этом признаться. — Твою же медь! — тут же озадачился Саша. — Я думал, что сдох он! Ты же мне так сказал! Муму, Глист, давайте, вытаскивайте из бункера Манилу и тоже в поселок тащите. Там, по ходу, разберемся. Сжав губы и незначительно прихрамывая, следуя за своим любовником, Лешка решил про свою рану Бизону пока ничего не говорить. Маниле, который уже вполне оклемался и оказался в состоянии идти сам, развязали ноги. Он брел, спотыкаясь на каждом шагу, без перерыва трясся и всхлипывал. — Только не убивай, пахан, — бормотал он. — Только не убивай! Молодой ведь я еще совсем! — Заткнись, уебок! — свирепо гаркнул на него Сашка, а потом обратился к Медику. — Что произошло у вас? Он хоть не причинил тебе вреда? Я вижу, что ты ему голову перевязал? Нах? — Все в порядке, он вполне раскаялся, — невозмутимо ответил Лешка. — А почему хромаешь? — от бдительного ока Бизона не укрылся данный факт. — Ерунда, случайно ногу подвернул, — отвертелся Лешка. Бизон недоверчиво посмотрел на него, а потом перевел вопрошающий взгляд на Юки. Тот скорчил презрительную и гадливую гримасу, выражающую, что в его глазах жизнь Манилы совсем ничего не стоила. — Шмель, что скажешь? — хмуро спросил пахан. — Молодой пидорас всегда пригодится, — равнодушно отозвался Сергей. — Он ведь, говорят, многим мужикам дает… Юки на это возмущенно охнул и пробормотал себе под нос страшное ругательство. Вскоре они добрались до общежития. Манилу сразу отпустили на все четыре стороны, развязав ему руки, но тот не уходил, а приблизился к Лешке, преданно заглядывая ему в глаза. — Не дай бог ты сделаешь что-нибудь Глисту, — прошептал ему Медик. — Тогда это будет твой последний час. А теперь иди в барак, смени свои вонючие обтруханные штаны и, после всех мужиков, я перевяжу тебя в больничке. Ясно? — Да, да, спасибо, спасибо тебе, Лешенька! — счастливый и не верящий, что жив остался, подобострастно поблагодарил Медика петух, и его как ветром сдуло. — У тебя, я вижу, новый сламщик появился? — ехидно шепнул ему Юки. — Поздравляю, блять, с отличным выбором! Какие вы все, однако, добрые! Меня едва не вырвало. — Успокойся, Юк, — в свою очередь, так же, шепотом, ответил Алексей. — Так надо. Если Пит, который убивал Пашу нашего, жив, то почему же Манилу надо убить? Опомнись! А мне бы он ничего не сделал, я по глазам его это видел. Просто рука его случайно дрогнула, когда на него Глист набросился. Манила — парень неплохой, но крайне, как я понял, трусливый. Теперь меня уважать и бояться будет. А лишняя смерть сейчас нам ни к чему. Вопрос о судьбе Зверя решился тоже быстро. Злосчастного мужика после недолгих переговоров безоговорочно было решено казнить. Этот приговор взялся исполнить Шмель. Со смешанными чувствами Алексей наблюдал, как зека выволокли из карантинки во двор и поставили перед Шмелем на колени. Зверь плакал, словно ребенок, так тоскливо и надрывно, что у парня невольно от жалости сжалось сердце. — Саня, пощади, — умолял он. — Под тобой ходить буду до конца своих дней! Саня, не убивай, ведь мы столько пережили здесь с тобой вместе за все эти годы! Я и в борьбе против Хана тебя всегда поддерживал! Саня… Бизон, мрачно нахмурившись, отрицательно покачал головой и, сжав кулаки, повернулся к обреченному спиной. — За Сифона! — громко сказал Сашка. — Не убей ты его, Игорь, я, может быть, еще бы и подумал. А так… Выходит, сам себя ты приговорил. Режь, Серега! И Шмель, ухватив зека за волосы и откинув его голову назад, безжалостно полоснул ножом мужику по мощной, заплывшей жиром шее. Дергаясь в предсмертных конвульсиях, окровавленное тело завалилось на бок… Итак, очередная революция на зоне завершилась полной победой Бизона. Выжившие зеки уже вовсю праздновали это знаменательное событие, а Алексей-Медик направился в свою больничку, понимая, что его рабочий день, по сути, только начался.