Именем резинового цветка

А я продолжаю рассказывать истории-послесловия маленькой семьи Луффи и Робин^^ Первые дни совместной жизни молодые супруги и родители проводили в обстановке постоянного контроля и тотальной слежки со стороны товарищей. Свадьба отгремела, гости уплыли по домам, Санни снялась с якоря – а малыши Усобрук и Зорофренк остались со своей большой семьей, как и было положено деткам капитана. Но самое интересное только начиналось, ибо помимо самих родителей к такому прибавлению нужно было привыкнуть еще и команде. После долгих страданий Санджи по поводу упущенной Робин-чуан и нерожденной маленькой леди, Луффи решил успокоить его, предложив стать крестным отцом малышам. Тот с радостью согласился, ехидно прокомментировав, что уж лучше он, чем вечно спящий пьяный маримо. Наивный Санджи полагал, что крестной матерью будет обворожительная Нами-суан – но просчитался полностью. Бон-чан, подружка невесты, которая и поймала букет, очень хотела видеть, как растут малыши Муги-чана – и родители не стали отказывать другу, которому Луффи был обязан жизнью, а Нами с удовольствием уступила такую важную роль более опытному человеку. Вопль ужаса крестного отца, когда он узнал, с кем он связан по жизни теперь, был слышен далеко за пределами нового мира. Первое время привыкнуть к тому, что Робин и Луффи супруги, не могли никто, включая самого Луффи. Он по-прежнему дурачился, бегал, орал, падал в воду, воровал еду – и только когда слышал недовольный детский плач, вспоминал, что у него дети. От детей его, впрочем, иногда приходилось держать подальше – он пытался играть с ними на высоте, показать им, как бить дозорных, и как стреляет из пушки дядя Усопп. И если Робин воспринимала его чудачества снисходительно – ибо ее дополнительные пары глаз и рук всегда следили за тем, чтобы дети не пострадали, сердца Нами и Санджи не выдерживало. Однажды, увидев, как Луффи подкидывает старшего, сражаясь с морским королем, у Нами сердце екнуло так, что молодой муж Робин два дня валялся в отключке с синяками. В конце концов с него взяли слово, что он не будет подвергать малышей опасности никак и никогда – и он согласился, хотя и припоминал, что дед воспитывал его гораздо строже, и ничего, он жив-здоров да еще и детей сделал. Помимо безопасности малышей Нами и Санджи, а также Брука и Чоппера очень волновал вопрос общей спальни Луффи и Робин. К свадьбе Френки переделал первый этаж, переместив одинокую ныне спаленку Нами повыше, а на ее месте сделал большую супружескую каюту. Огромная кровать с балдахином, изящная колыбель в небольшой комнате рядом, куча цветов – все это выглядело очень нежно и красиво, достойно и Робин, и Луффи – но привыкнуть к тому, что эти двое теперь будут спать вместе, было нелегко всем. Нами первые полгода просыпалась по ночам, ища рукой, куда делась Онее-сама посреди ночи. Санджи обливался слезами, отчаянно ревнуя. Чоппер, который иногда по ночам приходил к Робин с книжкой, если было страшно или не хотелось спать, теперь ходил по палубе, сдерживая себя, чтобы не нарваться на запрещенное зрелище. А хуже всех было Бруку, потому что тот привык будить капитана песней про белый платок счастья по утрам – но ворвавшись однажды утром, увидел ТАКОЕ, от чего у него пошла кровь из носа и пар из глазниц. Сами Робин и Луффи ко всему отнеслись философски – Робин просто помещала цветочные глаза на дверные ручки, чтобы предупредить о появлении накама на горизонте, а Луффи предлагал Бруку и Чопперу спать вместе с ними – кровать большая, от чего парочка деликатно отказывалась. Малыши Усобрук и Зорофренки росли не по дням, а по часам, месяцы летели быстро, казалось, только вчера парочка сопела на руках у Робин, заботясь только о груди матери и пеленках – но вот им уже исполнялось полгода, и забавные малыши с пушком на голове уже пытались сесть в колыбели и улыбались беззубыми ротиками. Мугивары умилялись, когда видели малышей – они оказались безумно похожи на свою очаровательную маму, те же голубые глаза, та же нежная кожа, вот только улыбка была отцовской. Луффи, впрочем, всем заявлял, что сынишки – его копия, а переубеждать его было безумно сложно. Когда у крох резались первые зубки, они по ночам орали так, что вопрос о родстве отпадал сам собой – да и ели они, будь здоров. Робин перевела их на докорм, потому что признавалась Нами, что, если они не начнут есть что-то помимо ее молока, она вскоре исчезнет полностью. В восемь месяцев крошки уже отлично ели и пюре, и кашки, которыми их щедро снабжал крестный. Санджи удивлялся хорошему аппетиту малышей и даже хотел написать Зеффу в письме, что это первые дети, которые способны умять окорок в возрасте восемь месяцев – но вовремя заметил, что во время обеда детей, их отец уж очень внимательно следит за крестным – и все, что плохо лежит на тарелочках, умильно уничтожается папашей. Праздновать годик крошек решили узким кругом в открытом море, только для своих. Усопп очень просил обойтись без всяких опасных личностей – но за день до дня рождения, приплыл на своем пингвине бывший адмирал, а вместе с ним – батюшки! – весь свет Дозора в лице адмирала Коби и вице-адмирала Хелльмеппо, за спинами которых ревел от умиления прадедушка Гарп. У Луффи от такого зрелища едва не случился сердечный приступ – дедулю он опасался по-прежнему – однако Гарп заявил, что он здесь инкогнито, только чтобы поцеловать малышей. Зорофренк и Усобрук тут же были отданы прадеду для знакомства. Тот рассмотрел их, в душе порадовался, что их мать красавица, но вслух гордо заявил, что порода Монки Д взяла свое. Правда, от услышанных имен ему, конечно, стало плохо. Прадед наивно полагал, что Луффи хотя бы одного сынишку назовет в честь любимого дедушки – чтобы утешить его Робин пришлось пообещать, что уж следующего малыша они точно назовут в его честь, от поцелуя красавицы-снохи в лысый лоб, прадед пришел в восторг. Так команда узнала две вещи – первая состояла в том, что Робин, как оказалось, умеет успокоить вице-адмирала за две секунды, а вторая – что помимо Усобрука и Зорофренка им еще предстояло нянчить в будущем и маленького Гарпа. После такой новости Нами срочно решила как можно скорее выйти замуж, а Санджи твердо решил, что называть новых детей Луффи и Робин будет он, ибо какого-нибудь Чопесанджи он не вынесет. Крошки очень быстро росли – колыбель от дяди Френки уже была мала им, и парочка перекочевала на кровать к родителям, из которой родителей они вскоре благополучно вытеснили. После небольшой поездки на недельный курорт на мини-Мерри Нами, Усопп и Зоро с Чоппером, вернувшись на Санни Го, нашли двух полуторагодовалых карапузов спящими на родительской кровати в позе звездочек – Луффи спал прямо на полу, сжимая в одной руке бутылочку, в другой погремушку – ее он, скорее всего, использовал не для детей, а для себя самого, дабы не уснуть. Нами тут же надавала молодому отцу тумаков за то, что дети раскрыты, и техника безопасности не соблюдается, начала-было искать Онее-сама, куда именно дел ее бестолковый муженек. Как оказалось, Робин в это время спала в бывшей детской, откуда они с Луффи убрали ставшую маленькой колыбель, поставили раскладушку и кусок мяса с книгой на полку. Молодые родители по ночам соблюдали вахту – пока малышей развлекал один, другая спокойно читала или дремала, пока крошек кормила или убаюкивала одна, другой съедал окорок и валился с ног от усталости. Оставшиеся помогать родителям Санджи, Брук и Френки валялись по палубе в странных позах – первый устал готовить ночные перекусы для отца, второй охрип от своих колыбельных, а у третьего подрастающие хулиганы сломали датчик колы, починить который у Френки руки не доходили. В конце концов, Нами и Санджи всерьез обеспокоились здоровьем Робин, и было принято решение брать малышей на ночь к себе, дабы уставшая мать могла выспаться и отдохнуть. По понедельникам с крошками ночевал дядя Зоро, от чего у крестного Санджи холодели и руки, и ноги – Зоро спокойно устанавливал переносную новую колыбель, которую дядя Френки-таки сделал сразу после восстановленного датчика колы. Сам дядя Зоро тренировался всю ночь, тихонько рассказывая малышам, если те просыпались или не хотели спать, про строение катаны, историю мечей и обещал Зорофренку однажды отдать свои мечи, дабы тот стал великим мечником. Усобрук в это время презрительно фыркал и кидал свои погремушки в башню из стульев и штанг на правой ноге дяди Зоро. Крестный Санджи в это время дежурил за дверью, готовый вовремя спасти детей от маримо. В среду малышей забирала тетя Нами, и тут весь корабль был спокоен и счастлив – у Нами единственной, кроме родителей, получалось успокоить малышей быстро и надежно, она рисовала карты, баюкала их и пела им песни о мандариновой роще Белльмере-сан. Пришедшие однажды проведать сынишек Луффи и Робин залюбовались картиной, как крошка Зорофренк сопит на пышной груди Нами, посасывая пальчик, пока Усобрук со сосредоточенным видом играет драгоценностями Нами, которые прежде она не доверяла никому. Крестный Санджи, впрочем, тоже не видел тут ничего странного – у Луффи и Робин растут мальчишки, маленькие мужчины, которые, понятное дело, идут по следам Момоносуке, и вполне могут запасть на Нами-суан, когда встанут на ноги. В пятницу крошек забирали дядя Усопп и дядя Чоппер – в эту ночь малышей ждали самые лучшие сказки о приключениях великого героя. Понятное дело, Усобрук тут был главным любимцем и героем вечера – дядя Усопп искренне верил, что имя сыграет свою роль, и его племянник однажды отрастит и нос, и шевелюру, а потом и обманывать научиться не хуже своего почти тезки. Чоппер же в глубине души немножко ревновал малышей – все-таки до их появления главным ребенком Робин считался он сам, но любовь ко всему милому и сладкому брала свое, и он уже мечтал, что следующего малыша обязательно будет воспитывать он сам, сделает из него великого доктора и прочее. Беда была в том, что Усобрук и Зорофренк искренне считали своего дядю Чоппера – не тануки даже – мягкой плюшевой игрушкой, и после ночевки с детьми Чоппер выходил покусанным и уставшим, разрисованным мелками и измазанный детской кашей, как честный потрепанный жизнью воспитатель. И по выходным, сдавая детей, наконец, отдохнувшим родителям, накама тут же начинали в срочном порядке доделывать дела, отсыпаться, рыбачить, дурачиться, набираясь сил и готовясь к следующим ночевкам с мальчишками – впрочем, все дела так или иначе были связаны с ними. Френки практически каждый день обновлял игрушки малышей или делал новые, Зоро читал детский сборник «Бушидо от А до Я», Санджи готовил угощения для Робин-чан, которая будет отдыхать, для Нами-суан, которая будет утомленной и очень сонной после ночевки, ну и для своего капитана, который честно считал, что, если он не сидит с детьми, то он должен съесть что-нибудь. И счастливые дни молодой семьи продолжались, благодаря огромной помощи всех шестерых нянек и одной красотки нянечки, пока однажды, когда мальчишкам исполнилось два года и три месяца, во время ужина, спокойно и сдержанно как и в первый раз, Робин не заявила всем, включая собственного мужа, что ждет ребенка… В следующей главе мы, наконец, узнаем, как родилась Гохана и кого выбрала Нами - Френки или Зоро в борьбе за сердце прекрасного навигатора.