Дом-убийца: жизнь после

«Смыть с себя всё, печаль, тоску, одиночество и этот дом, который никогда больше меня не оставит, и в котором вряд ли я снова смогу ощущать себя свободной или любимой», - думала Вайолет, яростно натирая плечи и живот сиреневой мочалкой, - «по крайней мере, живой, вот уж точно я себя не чувствую! И не должна бы…» Кстати, пришлось обновить шторы в ванной, купить свой шампунь и прочую утварь. Мысль о том, что кто-то еще из призраков, желая вспомнить былые деньки, расслабляется под горячими струями душа, натираясь той же мочалкой, что и она, почему-то однажды застала Вайолет врасплох и даже оскорбила, словно все беды ее сейчас сосредоточились на этой мочалке, гигиене и брезгливом недоверии к мертвым соседям. Такие мелочи в доме она отслеживала и исправляла на ура. Прекрасно понимая и сама, что прячется от главной проблемы, решая маленькие. Тейт. Он больше не разговаривал с нею. Как она и просила. Даже в одной комнате они оказывались, разве что, по случайности и ненадолго. Он всегда уходил первым, виновато понурив голову, а иногда разглядывая ее в поисках каких-либо перемен. А вдруг сейчас? Именно сейчас она скажет – «да ладно, фигня всё это! Оба мы умерли! Кто старое помянет?! Давай, я пойду, изнасилую Констанс, и мы в расчете!» Фу ты, блин! Какие, интересно, еще мысли могут прийти ей в голову, когда впереди их ожидает вечность по соседству?! Вечность не вдвоем. И кстати, Констанс… Она больше не заходит. Отхватила себе здорового ребеночка и куда-то пропала. Ее дом, вроде бы, пустует. Или сдается. Да какая разница, в самом деле?! С тех пор прошло три года, но призраки иначе ощущают время…Вивьен говорила дочери, что каждый день в этом доме пролетает словно час. И счастливый Бен, видимо, разделял ее мнение. Счастливые часов не наблюдают, как говорится. Вайолет сходила с ума от скуки, размышляя, что вероятнее всего, именно так тянется жизнь обычного зэка, приговоренного к пожизненному сроку. Ради хоть каких-либо перемен она купила себе это мыло. Какое-то мудреное, ручной работы, главное, что с нормальным запахом и цветом. Без выпендрежа! Купила, впрочем, слишком громкое слово. До генеральной закупки в Хэллоуин вся семья считала дни. Список необходимых вещей пополнялся то и дело всё новыми записями Вивьен и Бена. Иногда под их размашистыми крупными буквами появлялись мелкие «аккуратные кудрявые головки» – почерк Мойры. Похоже, масштабность родительских планов касательно единственного праздника, когда они могли покинуть дом, потрясала. Они, верно, не вылезут из магазина с самого утра и до обеда. Бегая туда и сюда. Вайолет больше пугал другой момент. Насколько эти планы включали ее наличие. И пускай она сама не знала, как убить время в Хэллоуин, учитывая все обстоятельства, у нее совершенно не было настроения отдавать свой единственный свободный день родителям, которые и без того окружили ее своей заботой после смерти. Мыло немного пахло орехами, по которым Вай недавно заскучала не на шутку, словно теперь источником ее печали был не Тейт, а ограниченный запас средств и выбора в еде. Она сделала заказ, конечно. Спасибо интернет-магазинам и доставке на дом. Интересно, как жили раньше бедные призраки 19-20 веков, когда интернета и в помине не было?! Доставщик, высокий некрасивый парень с большим кадыком и теплой улыбкой, невпопад улыбался, спрашивая ее, ох, неужели здесь все-таки кто-то живет. И другие вопросы. На первый взгляд, наивные и простые. Наверно, понравилась. Потому что его белые кеды так и плясали на месте, чтобы она его пригласила войти. Всё-таки уже не первый заказ он доставляет на порог дома-убийцы. - Нет, Итан, - кажется, его звали Итан, и парень каждый раз об этом не уставал напоминать. – Спасибо за мыло! Душ был единственным удовольствием, в котором Вайолет словно растворяла свои проблемы и злость. В прошлый раз, когда она столкнулась на кухне с Хейден, отцу пришлось чинить два новехоньких стула. И Мойра сетовала, уже скучая по последним жильцам, что теперь, когда дом снова пустует, призракам некуда девать свой гнев. И они направляют его друг на друга. Словно раньше такого не случалось. Немудрено, что Хейден злится. Она и до своей смерти не была паинькой и мало кому нравилась. Хохо, ну разве что Бену? А после смерти так и вовсе превратилась в какого-то секс-маньяка. Разве что, по женщинам еще не пошла! А было бы забавно. «Привет, дорогой, - сказала бы мама, - ну, ты же не обижаешься, правда? Теперь моя очередь изменять!» «Фу, ну и грязные мысли порой лезут в мою голову!» - смывая с себя остатки пены, забеспокоилась Вай. – «Нужна хорошая книга, чтобы не думать о пошлом!» Она потянулась за полотенцем и с ужасом нащупала на нем чью-то руку. «Кошмар! Убийца-маньяк! Стоп! Я уже умерла, бояться нечего! Но и радоваться определенно было нечему! Да и родители всегда дома. Любого маньяка можно напугать до усрачки! Стоп! Неужели табличка на двери «В ванной Чед!» больше никого уже не останавливает? Так, а может это старина Чед, из-за которого отчасти я и сменила всю ванную утварь, просто злится, увидел табличку и теперь хочет знать, кто на самом деле такой гений и взял на вооружение себе такое прелестное алиби?!» - мысли Вай путались и становились одна страшнее другой. Рука под ее рукой определенно была мужской. «Или это большерукая женщина, убитая Тейтом, с которой он меня пока не удосужился познакомить?… Ха-ха! В голове у вас, барышня, как и прежде, один Тейт Лэнгдон! Даже в столь напряженной ситуации». Отнимая свое законное полотенце у незнакомца, Вайолет испытала горечь и злобу. Не потому что купание теперь безнадежно испорчено, и нужно искать новый метод избавления от злобы. А потому, что снова, запретив себе думать о Лэнгдоне, она сорвалась. А их общее увлечение – резать себя – тоже находится в списке запретных вещей, так напоминающих о Тейте. И всему виной кто? Таинственный незнакомец за шторкой, который либо не умеет читать, либо умеет и пришел поглядеть на мокрого Чеда. - Чед, это ты? – на всякий случай спросила Вай, оборачиваясь в бежевую махровую ткань. В ответ на ее вопрос шторка была дерзко сдвинута. И перед девушкой предстал «виновник торжества». Мужчина средних лет, шатен, с аккуратной стрижкой, в светло-голубой рубашке. С хитрецой во взгляде незнакомец рассматривал ее две секунды, словно примерял новый пиджак. - Вы еще кто такой? – вместо того, чтобы устраивать скандал, спросила Вайолет. Любопытство в ней всегда было сильнее гнева. - Ого, крошка! Да ты горяча! – вместо ответа на ее вопрос заявил незнакомец. - Что же ты запахнулась? Сверкая недоброй улыбочкой, мужчина теперь поставил руки в боки, как бы говоря «смотри на меня, вот какой я!» Вылезая из ванной, Вайолет лишний раз подумала, интересно, в этом доме, кроме нас, убивали хоть когда-нибудь интересных, добрых людей, без заморочек, ну так, просто чтобы было с кем пообщаться нормальным призракам?! - Не хотите представляться, ваше дело, но врываться в ванную некрасиво! Вы вообще из живых или мертвых?! – для справки уточнила Вайолет. А то вдруг, пока она мылась, в дом влез очаровательный вор средних лет, в серьезном костюме, в галстуке и пошел мыть руки, ей на радость?! Как бы это ни было нелогично, всякие в мире попадаются придурки. - Конечно, мертв, - с удовольствием отретировался мужчина, - меня зовут Хьюго, детка. Вообще-то, я ожидал увидеть там Хейден, но ты даже лучше! - На табличке было написано, что купается Чед! – напомнила Вай хитрому господину. И только тут до нее дошло, в ее мозгу произошло нечто вроде «эврики!» Хьюго! Хьюго Лэнгдон. Неверный муж миссис Лэнгдон. И почему, интересно, папочка Тейта такой озабоченный тип? В кого бы это, в маму или папу пошел сынок? - Ты давно здесь умерла? Как-то я тебя проглядел! – признался Хьюго, который, очевидно, находился в замешательстве. Ведь прежде он не пропускал ни одной юбки. А тут вышла такая оплошность! Ничего, пусть успокоится! Я не такая и мстить Тейту за его дела с мамой даже не собираюсь. - Эй, я еще маленькая, а для вас большой и не стану! – внезапно для себя самой сморозила глупость Вай. В голову не пришло ничего приличного. Но надо же было хоть что-то ответить гнусному подлецу, который испортил жизнь Мойре, Констанс и предопределил, возможно, участь ее бедного Тейта. Какова, интересно, была бы вероятность, что Тейту сорвет башку, и он пойдет стрелять одноклассников, если бы он рос в нормальной, здоровой семье, где мамаша не убивает папашу, а потом и собственного сына, Бо, руками любовника?! - Ну, ты просто скромница, - неправильно истолковал ее слова мистер Лэнгдон, неожиданно хватая девушку за запястье, - я бы влез на тебя хоть сейчас! И как Вам это понравится?! Вот ведь нахал! Вай резко потянула руку на себя. Но она всё еще была в полотенце и резких движений делать не хотела. Можно было бы, конечно, напомнить Хьюго, что не все девочки ее возраста – хрупкие балерины и не умеют за себя постоять. Но тогда пришлось бы попрощаться с хотя бы мнимой надеждой на то, что в этом доме ее голый зад пока видели не все мертвецы. Кажется, по соседству с их конфликтом (в паре комнат) мелькнули две рыжие головки. Трой и Брайан. Наблюдатели. Ждут, чем дело кончится. Извращенцы! А вдруг и впрямь будет, на что поглазеть. Нет, чтобы благородно помочь даме и всыпать мерзавцу. Дом-убийца - всё-таки кошмарное место для детей их возраста. Никакого тебе воспитания. И беспросветное зависание парней между возрастом, когда надо играть в машинки, и пубертатным периодом, диагноз не лучше, чем у Тейта. - Давай, дорогая, - внезапно прижав к себе Вайолет, стал более настойчив мистер Лэнгдон, похабно оглядывая свою жертву с головы до ног, словно предчувствуя долгий триумф. – Мне еще есть чему тебя поучить! Зажим довольно крепкий для мужчины его комплекции, и рука Хьюго уже нагло спустилась чуть ниже талии. Вайолет как раз приготовилась атаковать мерзавца головой. Вот было бы неожиданно. Когда позади раздался столь знакомый голос. - А меня ты ничему учить не захотел! Мистер Лэнгдон, кажется, опешил, всё еще сжимая свою новую знакомую. А Вайолет была слишком занята, слушая голос Тейта, чтобы высвобождаться из объятий его сексуально одержимого папаши. Ну, когда еще она его услышит снова? «Ох, а я и не думала, как так сильно скучала по его голосу!» - подумала девушка, по коже пробежали мурашки. - Отстань от нее! Она моя! – властно сообщил отцу Тейт. «Моя!» - приятным эхом отозвался дом. И Вайолет на секунду сама оказалась в каком-то ступоре, гадая, так вот чего ей так не хватало?! Он не был похож на того мальчишку, виновато уходившего каждый раз при встрече… Стоп! Стоп! Стоп! Какая еще моя?! И пускай от осознания мысли, что она «его» на душе становилось и теплее, и ярче, и жизнь обретала какой-то смысл даже после того, как ее отняли таблетки, Вайолет всё еще злилась на Тейта. Или просто была слишком упряма, чтобы признать, что обида не так велика, как тоска и одиночество. «О, Тейт, ты был прав, когда говорил, что родителей мне недостаточно! Еще как недостаточно!» Вместо того, чтобы озвучить этот странно запоздалый вывод, Вайолет сама отпихнула старшего Лэнгдона от себя и сердито поправила Тейта, проходя мимо: - Да отстаньте от меня оба, и я не твоя и не чья-то вообще! От смущения Хьюго, кажется, развеялся на месте. Видимо, сыновье-отеческие разговоры не его конек. Тейт же, на этот раз, не стал смиренно уходить и молчать. Ему надоело. «О, слава Богу, что он не уйдет!» - изменяя себе самой в плане игнорирования Тейта, подумала Вай, чувствуя, что он не отстает от нее ни на шаг и тоже движется в сторону кухни. «Черт! Я всё еще мокрая и в полотенце!» - совсем по-девчачьи огорчилась Вайолет. Сколько раз она представляла себе их новый разговор с Тейтом, когда он первый нарушит это невыносимое молчание. И всегда она в этих фантазиях выглядела ну, может, не безупречно, но точно не как мокрая курица! - Кошмар, Вай, так чего же ты хочешь?! Сама уже определись! – его заинтересованный взгляд старался поймать взгляд девушки, но та, похоже, и сама боялась на него посмотреть. У него же глаза – темные омуты, затянет, не успеешь опомниться. И на этот раз решимости его прогнать может не хватить. Да и родителями что-то в этом доме снова даже не пахнет! – Пишешь те слова на доске, «я тебя жду» и всё такое… А теперь опять за свое, как будто мы чужие! – нервно покусывая нижнюю губу, добавил Лэнгдон. - Охохо, - злобно отпрянула от него Вай, наконец, поднимая взгляд, чтобы считать его реакцию с лица – врет или не врет, что еще за послания на доске?! Доска – только наша! Ишь чего вздумал сочинять! – Я смотрю, с головой у кого-то с каждым годом всё хуже и хуже. И когда это я тебе писала? Или ты уже сам написал себе что-то от меня? Потому что раздвоение личности – это грустно даже для психопата. - Так это не ты писала, - запоздало огорчился Лэнгдон, что-то обдумывая и, кажется, пропустив мимо ушей слово «психопат» как уже приевшуюся безобидную кличку. - Лжец! – злобясь, Вайолет распылялась всё сильнее. - Ох, это не твое было послание! А я-то спешил к тебе, дорогая, - темные глаза Тейта расширились от гнева, больше всего его оскорбило обвинение во лжи, а даже не жестокая карикатура, - Что-то очень знакомое, не правда ли?! – продолжала Хармон, не чувствуя меры, - Ах да, из той же оперы… Где… Ох, это не твоя была кроватка, а твоей мамы, упс, я ошибся! Она едва успела договорить последнее слово, как Тейт не сдержался, ворвавшись в ее личное пространство, схватил Вай за шею и приподнял, прижимая к стенке. Всё выше и выше, теперь их головы были на одном уровне. И от взглядов было не сбежать. - Хотела меня помучить, да? Я заслужил, впрочем, я и так уже выжил из ума. Давай, я слушаю! Скажи, что давно накипело! Даже если это не твой почерк, похоже, тебе тоже есть, что мне сказать. Хотя я тебя не трогал… И даже жильцов больше не убивал! - О, Тейт, - она так натурально изобразила на лице боль, что парень слегка ослабил хватку. – Вот это подвиг! Такой прогресс! Это так тяжело никого не убить за три года! Браво! Лэнгдон сжал челюсти и приподнял ее легкое тело еще выше. В любом случае, даже если бы он ненароком перешел грань и задушил ту, что любит, она бы не исчезла из дома насовсем. Как больно слышать от любимого существа такие обидные вещи! Ведь он действительно старается подчинить свою тьму, чтобы у них была хоть какая-то надежда на будущее. - Не надо! – хрипло прошептала Вай. Но было поздно. Его гнев перешел в нечто более знакомое. Страсть. Нарушив свое обещание ее не трогать, ведь ей так лучше, Лэнгдон пустился во все тяжкие. Его руки перехватили ее за талию, а губы жадно впились ей в шею. - Боже мой, Вайолет, прекрати меня бить! Мы же оба хотим просто побыть рядом! Удары сыпались ему на спину один за другим. Но ни один не мог заставить его просто выпустить ее из рук. Отстранившись от стены, они в таком сцепленном состоянии сделали несколько довольно крупных шагов по кухне, больше напоминавших красивый танец, нежели битву. Тейт перехватил ее в воздухе таким образом, что ноги ее теперь оказались у него за спиной. А это наводило на самые грязные мысли. Из-за того, что Вайолет постоянно трепыхалась в его руках, изображая сопротивление, пострадал кухонный стол, мойка, разбилась ваза и две чашки, что стояли на краю стола, – кажется, чашки принадлежали Чеду и Трэвису. Трэвис легко простит знойной парочке подобный разгром. Он свято верит в настоящую любовь, несмотря на свое ветреное поведение и периодические забавы с Хейден. И последнее время вроде как держится общества симпатичной девушки, Марии, убитой Р. Франклином. А вот Чед, Чед вряд ли просто так закроет глаза на это безобразие. «Не думай о Чеде, Хармон, - приказывала себе Вайолет, - через минуту-другую ваше общение точно услышит кто-нибудь из любопытных призраков. Обо всем доложат Бену или маме. И ты с ним попрощаешься навсегда! Тише! Не бей его так сильно! Вдруг он и правда тебя отпустит?!» Сладкие две минуты их сумасшедшего боя истекли. На шум спустился Патрик, видимо, решивший, что в дом пробрались воры, и самые ценные вещи, которые они могут прибрать к рукам, это его бесценная куртка и шляпа с родео, напоминание о самом развратном Хэллоуине без Чеда. - Черт вас подери! Кружка Чеда, - внимательности Патрика в этот момент мог бы позавидовать сам Коломбо. Парочка замерла щека к щеке, ожидая того, что их, видимо, должно теперь сразить наказание пострашнее Патрика. – Вы знаете вообще, сколько этот п@дик потратил денег на уродскую надпись?! Вай спрыгнула на пол. Тейт набрал полную грудь воздуха и неожиданно рассмеялся: - Не думал, что ты сам такое скажешь, ковбой! Вроде как, это же некорректно называть таких, как ты… - Я гомосексуалист! – похоже, чересчур самодовольно заявил Патрик, пока Вайолет отвернулась прочь и пыталась вернуть своему красному лицу привычный оттенок. - Ясно, - приподнявшись на носочках и вновь опускаясь на землю, подытожил Тейт, не желая слушать лекцию Патрика о том, кем же в его системе обзывательств и терминов окажется он сам. Хармон воспользовалась удобным моментом и испарилась в воздухе, пока парни выясняли отношения. На их шумный спор принесло Чеда и Мойру, которая на уровне инстинкта, видимо, чувствовала, где сейчас необходим ее культ чистоты и порядка. - Я же тебе глаза выколю, когда ты уснешь, амиго! – даже со второго этажа был слышен визг Чеда, потерявшего последнее лживое напоминание о святости их брака. - А что ты разеваешь пасть на меня? Думаешь, это Я сделал?! - Ты всю нашу жизнь решил на кусочки порвать, мерзкое животное, но чем же я такое заслужил?! Лэнгдон, похоже, последовал славному примеру своей подружки и вовремя скрылся с места преступления. Достославного Коломбо – Патрика – поймала с поличным на месте преступления докучливо-истеричная мисс Марпл. Финита-ля-комедия. «Надеюсь, истина в этом доме будет похоронена, как и все его жильцы», - мрачно шутило подсознание Вайолет. И напрасно Тейт излазил весь дом в ее поисках. Девочка умела идеально прятаться. - Здравствуй, папочка, как чувствовала, что ты здесь! – умильно прижавшись к отцовскому джемперу, пропела Вай, чувствуя, как ее сквозь дверь буравит возмущенный взгляд Тейта. Ну как так можно? Это же запрещенный прием! У него нет таких же эффективных родителей. Вспомнив о родителях, Лэнгдон неожиданно припомнил недавний актуальный инцидент, который его не на шутку взбесил. Что же, пора поближе познакомиться с отцом, чтобы подобного д@рьма с его девушкой никогда не повторилось. О чем вопрос?! Она всегда будет оставаться его девушкой! И как бы долго она ни пряталась в кабинете Бена, он точно знал, что целую вечность в обществе своей «белой и пушистой» семьи эта девушка просто не выдержит.