Дом-убийца: жизнь после

Flashback - Две пачки сигарет, солнечные очки, жвачку «Fruit» и большую пачку «Lays», пожалуйста, - произнес парень в кепке. Добрые карие глаза осматривали другие товары за спиной продавца, но вряд ли у Джимми Дарлинга хватило бы средств купить конфет или еще что-нибудь в дорогу. Много денег ушло на бензин. Они бежали из Флориды, в основном, из-за неприятностей, которые могли случиться с Мэг… И это бесило, ведь бегство не выход! Мэг сказала, что солнце сильно бьет ей в глаза, поэтому нужны были очки. И еще сказала, что во рту у него воняет, как из канализации. Стало быть, целоваться с ним она не станет, пока проблема не будет решена. И в бой вступает жвачка! Сигареты тоже для его принцессы, хотя какая она принцесса?! Только так, рисуется. Но что Джимми Дарлинг ценил в своей подруге и уважал, Мэгги решилась открыть ему правду о себе, какой бы горькой она ни была, лишь ему одному: ну, или часть правды. Она рассказала о том, что зовут ее не Эсмеральда, что у нее нет никакого дара, что родилась она на улице и родителей своих не помнит. Что много воровала и обидела в свое время хороших людей. Сказала, что в Джупитер приехал человек, который ее пугает, и что даже Джимми неподвластно защитить ее от этого «урода»: он всегда ее находит, но если они сбегут вместе, всё может получиться. Джимми ненавидел бегство. Для него это не было решением проблем. Бросать маму Джим никак не хотел, но они довольно крупно поссорились, и, будучи человеком эмоциональным, Джимми психанул и наговорил Этель много-много неприятных слов, он совсем так не думает. «Нужно потом обязательно ей позвонить, сказать, что всё отлично, что я ее люблю, извиниться!» - размышлял парень, всё еще ожидая, что продавец примет его деньги и даст товар. - В другой раз, сынок! – мотнул головой в сторону его рук лысый парень за прилавком. Ах да, Дарлинг забыл надеть злополучные перчатки, скрывавшие его дефект. Продавец с бейджем «Роберт» не хотел проблем, а от уродов бывают одни проблемы. - Жвачки что ли жаль, отец? – передразнил Роба Джимми. Мужчина снял биту с крючка и встал в боевую позицию. – Козел! – хмыкнул себе под нос Джим, едва слышно, но и этого было достаточно. - А ну повтори! – оскалившись, предложил мужчина. Дарлинг не был трусом, но бита – это как-то уже чересчур, поэтому для начала Джим попытался вернуться к стадии переговоров: - Да что я тебе сделал, говорю! Жалко жвачки? - Ты козлом меня обозвал, уродец! – для эффекта мужчина рассек воздух битой и вновь вернулся в боевую позицию. Джимми не пришлось принимать бой, хотя теперь ему самому хотелось выбить биту из этих татуированных рук самодовольного кретина и взбить хорошенько наглую рожу Роберта. Из-за спины молодого человека выплыл мужчина лет 45, чуть пониже ростом, среднего телосложения в черной сутане с добрыми карими глазами и ненавязчиво предложил: - А хотите, уважаемый мистер продавец, я куплю то же самое, что только что перечислил мой дорогой друг и добавлю к этому хорошую дневную молитву о Вашем здоровье? Роберт-продавец так и опешил. Святой отец? Его что взял в плен этот урод со сросшимися пальцами? - Это не шутка? – глупо поджимая губы и выкатывая глаза, уточнил недоверчивый блюститель порядка в магазине. - Нет, ничуть, этот молодой человек спас меня от верной смерти, и я бы хотел отплатить ему добром за добро! – радостно поделился с Робертом своими намерениями Грейсон Джекил. - Ну… Ладно… Вы поосторожней там, святой отец! От таких только беды жди! Дарлинг заиграл желваками, но ничего не сказал. - О! Я более чем уверен в своей защищенности, меня бережет сам Господь! – весело заверил продавца проповедник, расплачиваясь деньгами Джима, ведь своих у него не осталось. Свои отправились в Вашингтон на поезде Palmetto. – Благодарю за беспокойство, мой друг… *** *** *** - Да-да, это мой мальчик, - шмыгала носом Этель Дарлинг, ее отговаривали от того, чтобы прийти на опознание. Достаточно было генетической экспертизы ДНК, сравнить анализ матери и сына, но для этого пришлось бы ждать результатов. Этель не могла ждать, ее не остановил даже страшный факт того, что (по словам чернокожего следователя) жертве отрубили голову. Мог бы сам Джимми когда-нибудь предположить, что его назовут жертвой? Он мечтал быть героем, солдатом, спасать людей, но эти люди были недостойны того, чтобы их спасали. «Глядите, что они сотворили с моим мальчиком!» Содрогаясь всем телом, Этель уткнулась носом в грудь своей довольно необычной подруги, Дезире. Доктор всё никак не мог отвести взгляда от бороды мисс Дарлинг, понимая, что это нетактично, но ничего не мог с собой поделать. Мать Джима несильно на него обращала внимания, ее больше шокировала девушка на входе в морг, которая требовала от Этель невозможного: - Ой, ясно, нет, Вы, стойте! - Я? – Этель тогда даже удивилась. Интересно, она же и бахилы надела, на всякий случай. «Дезире, где Дезире, которая спасет меня от этой молодой жестокой особы?» Вообще Этель была сильным человеком, которая сама часто была опорой для других, но убийство единственного сына подкосило женщину. Она даже прекратила пить: алкоголь больше не мог унять боли. - Да, Вы! – привстала со своего стула злобная блондинка. - Перестаньте дурачиться, снимайте накладную бороду, это Вам не Хэллоуин! Проявите, в конце концов, сочувствие к тем, кто близких потерял! - Я, возможно, сына потеряла, - попыталась устыдить незнакомку Этель, склоняясь к стеклянному окошку, что их разъединяло. Девица и не думала пропускать женщину внутрь. - И бороду спьяну напялила, да? – зло ощерилась на мисс Дарлинг блондинка. «Да что я ей сделала?!» Нужно было видеть лицо Дезире, когда Этель пересказывала ей обвинения со стороны глупой девчонки на фейс-контроле. - О, дорогая, мы тут всё разнесем в клочья! – пообещала Дезире, - не будь я Дезире Дюпри! Она у меня попляшет! Как там ее звали? - Мэдисон, Мэдисон, вроде бы, на бейджике было написано… - Отлично, у нее и имя закидонистое! – довольно хмыкнула афроамериканка, тряся бедрами и предвкушая сладостную месть в виде увольнения и клейма на репутации, может, даже журналистов не грех подключить, если… - Вот сейчас… Дезире осеклась. Она хотела сказать «вот сейчас опознаем Джимми, и поднимем всю их контору! Устроим этой девочке хорошую жизнь!» Но ведь это самая тяжкая часть их путешествия: опознание Джима. Дай Бог, это окажется не он. Но шансов было мало. Когда Этель сообщили тревожную новость, она упала в обморок, а Дезире перехватила трубку и начала выяснять, кто нашел тело, и есть ли в списке подозреваемых Эсмеральда Ротшильд, скользкая дрянь, которая уговорила Дарлинга бежать… Может, это был коварный план? Увы! Девочку она обвинила зря. И теперь, когда Этель стало немного легче, Дюпри настаивала на том, что та самая Мэдисон очень уж похожа на Эсмеральду. Возможно, следует и на другое тело посмотреть? А вдруг девчонка воскресла из мертвых или инсценировала свою смерть? - Нет, нет, не надо, я больше не вынесу, - после опознания Джимми Этель попросила подругу отвезти ее в номер отеля, где они остановились. Ей было нехорошо, но Дезире настаивала, что в это место они больше не вернутся. - По-моему, всё в этом Кортезе ненастоящее, включая женщину за стойкой администрации, так бы и глянула ей под юбку, уверена, что там она мужик! - Ты слишком жестока к ней, - настаивала Этель, пока подруга вела ее под руку обратно к машине и слегка обмахивала небольшим бордовым веером. В этот раз обошлось даже без обмороков. «Она держится, как кремень», - с гордостью подметила Дюпри, стараясь всё также менять тему, чтобы Этель как можно дольше не думала о Джиме, которого больше нет. - О да, не просто мужик, а мужик, чем-то напоминающий нашего благодетеля Стэнли, который вскружил голову Эльзе… Что скажешь, может, они уже в единое создание сплелись? М? И это он там зашифровался за стойкой, просто платье одолжил у своей звездочки? Этель еле заметно улыбнулась, но потом решила, что это слишком рано, и возможно, она как раз улыбалась или заставляла улыбаться зрителей в тот ужасный миг, когда какой-то душегуб мучил ее мальчика, жег ему кисти, душил и отрубал голову… «О, Боже! Придется рассказать Деллу. Надеюсь, Дезире возьмет этот груз на себя!» Этель и Дезире объединяли сразу две общие напасти: первая – генетическая мутация, которая у женщин проявилась по-разному, а вторая – Венделл Толедо, но о нем немного позже… Дезире была известна в народе как так называемая «трехгрудая женщина гермафродит», это можно было скрыть под одеждой, но Дюпри своего тела особо не стеснялась и снискала довольно большую популярность в интернете. Несколько озабоченных подростков даже сделали ей интернет-предложение руки и сердца, считая, что вся радость жизни кроется в грудях Дезире. Удачи им с дальнейшими поисками! Мисс Дарлинг, напротив, не могла долго прятать ущерб, который нанесла ее внешности природа – борода, так или иначе, даже побрившись, эта женщина не чувствовала себя частью нормального общества. Борода всё равно продолжала расти, и вечно с ней бороться было невозможно. Этель нашла способ легкого заработка в шоу мадам Эльзы, куда позже присоединилась и ее нынешняя подруга, Дезире Дюпри. Что же касается Делла Толедо: этот мужчина красной нитью протянулся сквозь судьбы обеих дам. Этель он разбил сердце, оставив с непризнанным сыном на руках, Дезире приходился неверным мужем и вечно где-то пропадал. «Мерзавец Делл», как называли его Дюпри и Дарлинг, прекрасно знал, что Джимми рос без отца, но даже при встрече с сыном не проявил и доли сочувствия, взъелся на парня, чем еще больше оттолкнул Джимми Дарлинга от труппы. Джим сразу догадался, что Толедо его отец, крабьи клешни передавались в семействе Толедо уже не одно поколение, каким-то чудом миновав Делла, который, пожалуй, из всей семьи их больше всего заслужил. Будучи крепким увальнем, Делл стал силачом, выступал на сценах различных цирков и, наверное, однажды стал бы очень знаменит и уважаем, если бы не дикий нрав… Делл часто дрался с разными людьми, стоило им только сказать что-нибудь неприятное, однажды, не соразмерив силу удара, мистер Толедо убил одного очень важного человека, у которого было много влиятельных друзей. Отныне Венделлу приходилось ездить по стране, особо нигде не задерживаясь. Дезире, влюбленная в него как девчонка, согласилась на кочевой образ жизни, который вскоре возненавидела. А что ей еще оставалось? В молодости Дюпри была уверена, что никто не полюбит ее так, как Делл, а на более слабую любовь она не могла согласиться. Кто же знал, что он украдет у нее шесть лет жизни! Этель поддержала Дюпри, несмотря на то, что «черная львица» увела у нее мужа, Делл никому никогда не принадлежал. Он не умел отдавать себя женщинам. Когда у Дезире случился выкидыш, Толедо даже не узнал, его не было рядом. Этель стала для нее надеждой и опорой: она отвела бывшую соперницу к своему лечащему врачу. Таких докторов нужно клонировать и расселять по всей планете. Доктор Бонхам не закатывал глаза, не пугался уродств, а вел себя крайне тактично, как с другими пациентами, обычными людьми. Он сказал, что Дезире никогда не была гермафродитом, как таковым, ее мужские признаки – физическая патология, которую легко можно устранить косметической операцией в его частной клинике в Лос-Анджелесе. И тогда она сможет иметь детей. «Она станет полноценной женщиной», - вот какие мысли одолевали «черную львицу», которая всегда мечтала быть нормальной. Толедо не разделял ее радости. И Дезире подала на развод. Они с Этель как раз собирались в Лос-Анджелес к чудотворному доктору Бонхаму. - Ты должна успеть к Джеффри, пусть он сделает тебя красавицей, хотя ты и так хороша, - умоляла подругу Этель, даже не зная, что ради нее Дезире уже перенесла операцию на четыре дня позже. - Успокойся, родная, я не оставлю тебя одну! Вот заберем вещи из этого адового места, похороним Джимми по-человечески, и ты мне будешь очень нужна, слышишь? Очень! Дюпри намеренно хотела навязать свое общество Этель: когда теряешь смысл жизни, нужно ухватиться хоть за что-то. Пускай даже это жестоко звучит, но Джимми Дарлинг сейчас убивал свою мать гораздо изощреннее того, чем предыдущую часть жизни это делал его отец, Венделл. *** *** *** - Тейт! – почему-то шепотом звала его Вайолет, а вдруг Бен или Вивьен услышат, где-то ведь они пропадают… Она заглянула на чердак, где, вероятнее всего, надеялась обнаружить Лэнгдона. После прихода Констанс прошел час, она дала ему время остыть. Лэнгдон и без того был не в ладах с головой, а теперь, под влиянием новой встречи с матерью и неудачного знакомства со своим сыном, наверняка, был опаснее обычного. «Хорошо, что Донован пошел искать свою наркоту, - грешным делом подумала Хармон. - Так у него, пожалуй, больше шансов остаться в живых!» Как ни странно, Тейта наверху не было, хотя она и шла на звук игры в мяч. На стуле (напротив Борегара) сидел Хьюго. - Хьюго? – выражение лица девушки трудно было описать. Пожалуй, она маленько охренела от увиденного. - Он заставляет меня играть с сыном. Я его боюсь! – пожаловался мужчина, задерживая в руках мяч. И было не понять, кого из двух своих сыновей Хьюго боялся больше. Бо громко рыкнул на отца, и мяч вновь полетел ему в руки. «Похоже, в семье Лэнгдонов веселые времена наступили» - подумала Вай, - «Вы еще внука своего не видели!» - Хорошо, а Тейт-то где? – уточнила Хармон. Вдруг Хьюго в курсе? - Не знаю, но кажется, он повсюду, - дрогнув, признался мужчина. «Так вот Вы какой, мистер Трусливые штанишки!» - усмехнулась Вай, запирая дверь чердака и возвращаясь на второй этаж, - «а при первой нашей встрече строили из себя мачо!» На кухне Лэнгдона тоже не оказалось. И пускай Хармон догадывалась, где он, туда спускаться хотелось меньше всего, поэтому она для надежности решила сперва проверить все остальные места, где Тейта нет. Мама и Бен тусовались в бирюзовой комнате, читая сказку Джеффри Хармону. «Вот нафига?» - задумалась Вайолет, - «он же типа совсем маленький, не улавливает сюжета!» - но потом забила и не стала им мешать. Чед и Патрик вместе с компанией других мятежных духов, которые не желали сдаваться во власть диктатора Бена, украшали дом изнутри заранее. «Вот ведь фигня! Хорошо, что не снаружи», - решила про себя Хармон, приветливо махнула Трэвису и Лорейн, которые присутствовали там, исключительно чтобы девочки (Анжела и Маргарет) получили от Варвика цветные мелки, которые он обещал за помощь с украшением. «Вымогатель! Запряг детишек!» Близнецы выражали свой протест еще ярче: без всякого стыда играли на улице в чехарду*. Их было всего двое, тем забавнее был тот факт, что Трой постоянно уличал брата в жульничестве и заставлял вновь становиться «козлом отпущения», через которого резво перепрыгивал. Брайан уже скучал по более сговорчивому и честному приятелю, Холу, который давненько что-то не заходил. Тогда можно было бы мучить его с братом на пару. Вообще, почему в игру не включить тех девчонок, дочерей Харви? Но Трой почему-то был уверен в том, что влияние девочек на мужской ум тлетворно. Вот тебе на! Хейден курила на лужайке и, когда увидела Вай, развернулась к окну лицом и показала девушке двойной фак (такой, ну, крест на крест). «Мило!» – подумала Хармон, ответив МакКлейн тем же добром, Мойры не было на кухне, и это было грустно. «Где же она пропадает? Надеюсь, не плачет из-за того, что Хьюго объявился в доме. Всем же бывает тяжело!» Вайолет не нравился Хьюго. Мало того, что Лэнгдон-старший оказался козлом и трусом, он также не умел брать ответственность за свои дела и не научился этому мастерству даже после собственной гибели. «Ох!» - вздыхая, Вайолет закрыла дверь последней комнаты, которая не являлась подвалом. В ванной рыдала, сжавшись в позе эмбриона, Глэдис, прижимая к груди куриную кость. Вайолет даже стало как-то неудобно, что она нарушила ее покой. Все призраки по-разному справляются с мыслью о своей гибели, снова и снова проходя через ее осознание. Но поддерживать студентку со специфическими наклонностями Хармон не спешила. Всё-таки жалость могут истолковать неправильно, а ей не нужен второй Итан-воздыхатель, тем более, в лице Глэдис, которая никуда не исчезнет со временем. «Нужно будет сказать Марии, чтобы пожалела подругу, если увижу ее». Дверь в подвал была открыта, и Хармон решила спуститься туда, а не появиться, оттягивая волнительную встречу с Тейтом. «Что же я ему скажу, когда найду его? А может, он только посмеется в ответ и скажет, что не собирается прощать Констанс, ведь я его не простила?! Жизнь жестока, и все дела… А может, я вообще не увижу его, и он давно уже ходит за мной по пятам, невидимый взору, ожидая, когда я устану искать?» Нора и Чарльз о чем-то шептались, тихо ругаясь, но встретившись взглядом с Хармон, моментально растворились в воздухе. «Эти двое что-то темнят в последние дни», - заметила Вайолет, подходя к тому месту, где когда-то Инфантата жутко напугала ее и оцарапала Лию. «Здесь, на этом стуле, сидел Тейт, на нем была черная футболка с надписью “Normal people scare me”». Иногда девушка завидовала тем самым нормальным людям, о которых шла речь. Она никогда не была вполне нормальной, чтобы избежать этого дома. «Но у Донована, наверное, шансы пока есть… Или уже нет? Как вообще понять выражение «нормальный человек»? Кто это – нормальный человек? «Нормальный» в смысле «скучный»? Который похож на своего соседа, как копия, мечтает о том же, о чем среднестатистический житель его возраста? Знаю ли я таких?» Она слишком углубилась в свои мысли, поэтому не заметила, как Тейт возник у нее за спиной и уже полминуты с жадностью вдыхал аромат ее волос. - Милый шампунь… - шепнул Лэнгдон, наклонившись прямо у нее над ухом. Вайолет вздрогнула, как если бы он ее укусил, и моментально развернулась к парню лицом. - Ты ко мне, верно? – самодовольно улыбнулся Тейт, выуживая из кармана тот древний леденец и протягивая вперед в качестве жеста доброй воли, - держи! Покорми своего питомца! Кстати, где он? - Пошел за наркотой, - ничуть не сомневаясь, выпалила Хармон, скрещивая руки на груди, чтобы они прекратили болтаться вдоль туловища без дела и выдавать ее тревогу. Донован выползал из дома так таинственно, тиснул любимый торшер Мойры и еще две ложки с красивым узором, тем самым раскрыв секрет своей прошлой прибыли. Он вовсе никого не грабил, ну… для той закупки в магазине. Разве что, слегка обворовал мертвецов дома, в котором временно квартировался. - Ох! Мне бы захватил! – счастливо улыбнулся Тейт. – Что же ты нас с ним не свела ради такого дела?! - У тебя и так в голове одна дурь, - смело выдала Вай. «Так, осторожно, Хармон, ты переходишь черту. Ты ведь на переговоры с ним пришла, а не ссориться!» - Ясно, - незаинтересованно протянул Тейт, уронил чупа-чупс и растворился в воздухе. - Нет! – только с досадой схватила воздух руками Хармон. Неужели придется начинать всё сначала?! Но он только играл, возник у нее за спиной и ущипнул за талию. - Испугалась, что я уйду, да? «Ведет себя будто пьяный подросток» - отдышавшись, сдунула волосы, упавшие на лицо Вайолет. На самом деле, он ее будто проверял: насколько ей нужен этот разговор, уйдет ли она, если он станет позволять себе фривольности. Хармон состроила недовольную мордашку и уточнила: - То, что я здесь… - Никто не знает, - закончил ее фразу Тейт. – Ах нет, точнее будет сказать: всем поср@ть! Он довольно щелкнул пальцами над ее ушами и принялся обходить Хармон кругами, будто зверь свою добычу. - Теперь примерно понимаешь мое положение? «Это он по поводу того, что «всем поср@ть»? – задумалась Вайолет, - или уже перешел сам к разговору о матери?» - Давай, Вайолет, не томи! Говори, зачем пожаловала, или может быть, всё гораздо проще, и ты сама не знаешь? У меня есть несколько привлекательных идей, как бы мы могли провести с тобой этот вечер! - Во-первых, - предупредила Хармон, - я не буду с тобой проводить этот вечер. - Неужели? – остановился на месте Лэнгдон и грустно отогнул губу, - а если тебя Констанс попросит… на ушко? Он смешно изобразил жалостливое лицо матери и сложил руки, как для молитвы: - Ну же, Вайолет, «ты одна мне можешь помочь его убедить»! Хармон взрыхлила пыль на полу носками своих конверсов. Она не знала ни одного достойного аргумента, способного убедить Тейта простить Констанс или хотя бы позволить ей умереть здесь, а не снаружи. Ни одного достойного аргумента! Но кто сказал, что в ход нельзя пускать все остальные? - Я буду тебе должна! Надо было видеть, как расширились зрачки Тейта, кажется, темнее его глаза уже быть не могут, но вот чудо произошло. Сама тьма смотрела сейчас на нее из глаз любимого парня. Лэнгдон быстро облизнул губы, шатнулся на месте, сглотнул и шагнул к ней, чтобы его голос был слышен только ей. - И ты будешь снова моей? Хармон хотелось ответить «да», а потом свалить всю вину на Констанс, вроде как, «ай-яй-яй, женщина, из-за Вас мне пришлось вернуться к Тейту, которого я не собиралась прощать!» «Но это жестоко даже для меня!» - решила Вайолет. Время, пока она молчала, показалось для Лэнгдона вечностью. «А вдруг да? Вдруг да? Вдруг да? Заткнись! Заткнись! Заткнись! Она не станет твоей, просто чтобы тут жил ее брат и твоя лживая мать! А вдруг да? Вдруг…» - Нет, - коротко ответила Хармон. И груз вины словно упал с ее плеч. - Ну… - протянул Лэнгдон, всё еще не отходя от ее лица и пряча свои глаза под челкой, - я смогу попросить тебя, о чем захочу, да? «Торгуется, всё ясно». - Нет, Тейт. Я не буду твоей девушкой, не буду с тобой спать, не буду больше говорить с тобой, как раньше, но буду тебе должна. - Тогда какой мне толк от твоего долга?! – внезапно заорал ей прямо в лицо Лэнгдон. Вайолет вся съежилась. Она боялась, что безумие в Лэнгдоне возьмет верх, и он ее ударит, а может, еще чего хуже… «Дрожишь будто листок на ветру. Ждешь, что я на тебя накинусь?! И я хотел бы тебя захватить в плен и больше не отпускать, но еще больше хочу, чтобы ты сама меня об этом попросила». Тейт успокоился, или по крайней мере, постарался казаться спокойным. Он отошел от Хармон на несколько шагов и присел на тот самый стул, о котором она недавно вспоминала. - Ладно, говори, что ей там надо! Чем она запудрила тебе мозги? Ты же ее тоже не любишь, надеюсь, потому что если ты не любишь только меня, это… - он, вроде бы, забыл, что хотел сказать, поэтому добавил, качнувшись на стуле и тоже сложив руки на груди для солидности, - Это хреновая новость! «Я не не люблю тебя», - Вайолет промолчала, нельзя было давать ему ложные надежды. - Еще до того, как мы расстались, - начала Хармон. Начало было не очень. Лицо Тейта так напряглось, будто он усердно соображал, как мог пропустить хитроумные интриги матери, если они начались еще тогда. - Билли Дин… - О, - только недовольно озвучил упоминание о медиуме Тейт. Одно время он даже подозревал, что это не Варвик рассказал Вайолет о том, что он и есть «насильник в латексе», а Билли Дин Ховард с ее всезнающим даром. - Билли Дин рассказала, что … «Бла-бла-бла», - было написано на лице у Тейта, - «может, ближе к теме, пока я снова не сошел с ума?!» - Непорочное зачатие… - У нее было непорочное зачатие?! – Тейт захохотал в голос. К счастью, другие призраки наверху смотрели телик, чтобы бойкотировать программу тишины Бена Хармона и этого не слышали, а то мигом бы слетелись сюда послушать про непорочное зачатие Билли Дин. - Господи, Тейт, успокойся, я тебе рассказать всё пытаюсь, - даже покраснела Хармон. Их взгляды вновь встретились. Ее он тоже насмешил идеей про непорочное зачатие от Билли Дин, что пыталась скрыть Вайолет, но лицо ее выдавало. Лэнгдон довольно улыбнулся, уткнулся локтем в колено и на кисть водрузил свой подбородок. Пафосная поза, как будто говорящая «я весь во внимании…» - Нет, она говорила, что Иисус появился от непорочного зачатия, ну.. это… типа… - Ты блестящий оратор, Хармон! Тебе бы выступать с лекциями в университете, - всё же подколол девушку Тейт. Она в волнении закусила губу, и его фантазии вырвались на свободу. «Нет, только не сейчас… Она же мне рассказывает про мерзкие планы Констанс! Уймись, тело!» - Спасибо, я подумаю об этом, - саркастично ответила Вай, - так вот, если Дьявол бы тоже захотел сына, он бы вдоволь навеселился… - Очень содержательно! – согласился Тейт. – Только к чему бы это? - К тому, что непорочность, как я поняла, заключается в том, что отец его дух, а отец Майкла – ты, ты тоже призрак, не телесное создание, но только… Только… - Полное тьмы? – смешно передразнил ее выражение лица Лэнгдон. - Нет… - Да, точно. Я и есть тьма! – согласился Лэнгдон, недовольно покачивая головой… - И вся эта история с тобой и моей… мамой, - Вайолет осеклась. Кровь прильнула к голове, ее трясло от злобы. Тейт молчал, стараясь не ухудшить свое положение еще сильней. – Она произвела на свет ребенка от внетелесного создания. На этот счет существовало мнение, которое оказалось правдой, что ребенок призрака явится на землю, чтобы разрушать и убивать. - Разрушать и убивать? – с любопытством уточнил Лэнгдон, - типа как Халк** или Зеленый Гоблин***? - Святое дерьмо! Тейт, хватит придуриваться! Я сказала, что твой сын Антихрист, а ты меня парадируешь?! - Прямо Антихрист? Нет, ты пока не сказала. Это уже интересно. Мальчик многого достиг. Наверное, зря я так с ним грубо, верно? Он за это не подожжет пару городов? Спичек, надеюсь, хватит, а то, что я за родитель, который не беспокоится о ребеночке? Вайолет хотела его слегка проучить и пнула стул сбоку, как оказалось, не рассчитав сил. «Эк я его!» - успела подумать Хармон. Стул с грохотом упал. Но Тейт на пол не приземлился, вовремя дематериализовавшись и появившись рядом со своим противником. - Так ты драться со мной вздумала? Страшно было подумать, какие фантазии вызвала ее невинная выходка в больном разуме Лэнгдона, поэтому Вай поспешила оправдаться: - Да нет, это я… так, случайно… - Если ты так случайно нокаутируешь противника, - глядя на стул с соболезнованием, провокационно улыбнулся Тейт, - что же ждет меня, если ты реально меня задумаешь побить?! Уф! Страшно! Для виду Тейт даже отступил от Хармон на шаг, оглядываясь в поисках подмоги. - Ладно тебе… - Хорошо, не буду, профессор Хармон Ли Ван Айкидо! Боюсь, твой метод мотивации студентов нравится мне чуть меньше, чем метод твоего отца: пропустил пару – ложись в койку! Лицо Вайолет исказило недоумение, но Тейт подумал, что задел за живое, поэтому бегло пожал плечами и предупредил: - Если мне за этот комментарий достанется как стулу, предпочитаю порку! - Сам себя избивай, извращенец! – толкнула его в грудь Вайолет. Лэнгдон вновь стоял с ней рядом и продолжал интересоваться, что нужно Констанс. - Итак, мой сын – дьявол во плоти. Убивает людей. Скучно…Можем мы перейти к той части, где ты убеждаешь меня в чем-то, а моя ведьма-мать зачем-то жаждет попасть к нам в гости… Кстати, уверен, если она здесь жить собралась, не я один буду против. Мойра, к примеру, ты ведь с ней дружна? Хармон настороженно бросила взгляд на Тейта из-под ресниц. Он вообще когда-нибудь отдыхает или всё время патрулирует дом? «А может быть, он видел, как я плакала или даже рядом стоял, когда мы обнимались с Мойрой?» - в страхе подумала Вай. Ей не хотелось, чтобы Тейт считал ее слабой или трусливой. «Тогда он меня разлюбит!» - почему-то вбила себе в голову Хармон. А еще меньше ей хотелось, чтобы он разлюбил… Эгоистично? Да! Но не должна же она одна по нему мучиться. - Она хочет, чтобы Он здесь жил, точнее, чтобы он здесь умер. Тейт округлил глаза, даже его удивил такой поворот событий. - Слушай, он много убивал, - постаралась быть более убедительной, чем обычно, Хармон, постоянно думая теперь почему-то, что оратор из нее и правда хреновый, никто ее не слушает. – Убивал людей, которых даже не знал, просто ради забавы. - Чем бы дитя ни тешилось, - улыбнулся Тейт, не показывая, что на самом деле чувствует или думает: «Этот мальчик такой, потому что я его отец. Я заразен. Я зараза! Я само зло, которое приносит один негатив!» - Констанс долгое время помогала ему заметать следы, - продолжала Вай. «Ага, - так и представлял себе Лэнгдон. – Строила из себя заботливую мамочку!» - Они вместе убили многих. И она поняла, что это не прекратится. Она не успела рассказать, что именно или кто именно ее в этом убедил, - призналась Хармон, добавив про себя – «ты ей помешал, или при ребенке нельзя было этого шептать, вдруг еще услышит?» - То есть она строила из себя в очередной раз лучшую мамашу года, - перебил Хармон Тейт. Лицо его, бледное и злое, не выражало никаких эмоций, когда он говорил про мать. – А потом, как и всегда в ее случае, слилась. Ей надоело. Она приехала сюда, кавалера подчищать за ней грешки уже нет, поэтому… Она собирается убить мальчика здесь и сама? Это ты хочешь сказать? Вайолет еще что-то скрывала. Ее глаза уставились в пол, словно ей было стыдно выдавить из себя какую-то просьбу. - Что еще? – выжидающе уточнил Лэнгдон, подходя ближе. Хармон сжала пальцы правой руки в кулак, больно врезаясь ногтями в плоть. «Так мне и надо, так мне и надо за то, что сейчас скажу!» - Ты должен убить его, Тейт. Ты его создал, знаю, это неправильно, но… Пусть лучше это сделаешь ты! «Всё правильно, - продолжала уверять себя Хармон, - я всё делаю правильно. Констанс может передумать, она всё-таки слишком многих детей потеряла. Ей может не хватить духу, мальчик сбежит, и мир утонет в реках крови. Антихрист – это тебе не мальчик из соседского дома. Антихрист – проблема посерьезнее, чем тьма внутри Тейта, которая окончательно победит, уничтожив в нем всё хорошее, если он убьет собственного ребенка. «Да что же я такое говорю?! - опомнилась Вай. – Нельзя так! Точно! Нельзя! Если в нем ничего не останется, он погибнет в этом доме, превратится в безразличного Чарльза Монтгомери, который больше никогда не сможет вернуться к свету. Он будет потерян. Мой Тейт!» «Ребенок доверится только ему. Это будет неожиданно», - говорила другая Вайолет, ответственная за судьбу мира, - Констанс в последний миг всё равно передумает. Она никогда не убивала своих детей собственными руками!» Лэнгдон определенно двинулся к ней не для того, чтобы по голове погладить. Дикий страх сковал всё тело. - Нельзя причинять боль любимым! – зачем-то напомнила Вайолет, неловко запинаясь о стул позади себя. Она знала, что Тейт думает также, ведь это были его слова. Тем не менее, его взгляд был таким злым, что она пятилась к стене, взглядом разыскивая спасительную лестницу. Ну, где же она? Была же где-то? Неужели она всё-таки сказала эти слова?! - Нельзя, - согласился Тейт, возникая уже у нее за спиной и придерживая за плечи. Преимущество призраков: окажешься там, где хочется. – Но ведь все так делают, правда?! Все причиняют вред любимым людям?! «Он спрашивает или утверждает? Я же могу исчезнуть тоже, когда захочу. А я хочу? Нет! Мы недоговорили! Нельзя!» - Это сделает меня еще большим чудовищем, ты ведь догадываешься? Хармон прокашлялась. Бежать было некуда, может быть, пришла пора исчезнуть, а потом как бы невзначай вернуться к этому разговору еще раз?! - Она или ты? – коротко спросил Тейт. И было глупо уточнять, она и сама поняла, в какую сторону он клонит. Хотелось вновь всё свалить на Констанс, но он поймет, если она солжет. Он сам мастер мухлевать, увиливать и лгать, поэтому Вайолет словно язык проглотила. Как быть?! - Она или ты? Кто хочет, чтобы я его убил? – повторил свой вопрос Лэнгдон. - Она только сказала, что не уверена, что сможет, - постаравшись не дышать, Хармон так и впечаталась в стену позади себя. Тейт перекрыл ей выход, но всегда можно было раствориться… если хочешь этого. - Ты хочешь, чтобы я убил этого ребенка? Для тебя я сделаю что угодно. Просто скажи! Его голос лился словно песня, западая в душу. «О чем он говорит? Разве я хочу, чтобы ему стало еще более погано, чем сейчас?» Глаза Вайолет блестели от слез, но плакать было нельзя, как и нельзя идти на попятную. Констанс точно не сможет убить свое дитя. Оно уже почти копия Тейта! А что будет через день или два? - Скажи! – требовал Лэнгдон. Он просил слишком многого, если она осудит дитя на смерть, это будет и на ее совести тоже. Он смотрел так страстно, словно если она согласится это произнести, то впустит в свое сердце немного тьмы, и они уже никогда не разлучатся. - Да, это моя идея. Я прошу тебя об этом, зная, как для тебя это будет тяжело. - Спасибо, - быстро ответил Тейт. «Что? Точнее! Какова хрена он меня благодарит?» - было написано на лице у Хармон. - Просто я скучаю по тем временам, когда ты мне доверяла, - не кривя душой, ответил Тейт. Ему больше нечего было добавить. И его искренность подкупала. Так хотелось обнять его крепко-крепко, чтобы он никогда не грустил и ни в коем случае не сомневался в ее чувствах, но было нельзя. Или она надумала, что так поступать нельзя. Глупая гордыня или нежелание сдаться и проиграть. Еще один миг они смотрели друг на друга, словно завороженные, и неизвестно что бы произошло дальше, ведь разговор был исчерпан, когда наверху послышался шум. Кто-то быстро забежал в дом – а скорее всего, забежали в дом несколько человек. «Воры?» - изумилась своей догадке Вай. «Если это мать решила зайцем пробежать…» - злобно матерился про себя Тейт. Оба исчезли, чтобы посмотреть правде в глаза. *** *** *** Элиас Каннингем хотел прежде отказаться от предложения выступить в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса с лекциями о пропавшей колонии в Роаноке. Он давно уже не преподавал, предпочитая научную работу работе со студентами. Впрочем, оказалось не так-то сложно вновь «поставить ногу в стремя». Одна афроамериканка с довольно сильным темпераментом постоянно перебивала его посреди фраз и напоминала: - Так, меня зовут Реджина Росс, юрфак****. Четвертый курс. Тра-та-та, что там надо еще сказать… У меня такой вопрос, профессор. Ну, если даже они все разом исчезли… И тому подобные вопросы, касающиеся того, куда смотрели ответственные лица… - В 1587 году в Северной Каролине, на острове Роанок при входе в Албемарлский залив по поручению сэра Уолтера Рейли, который получил королевскую привилегию от Елизаветы I, Джоном Уайтом была основана английская колония. – Голос Элиаса был завораживающе загадочным, у мужчины определенно был дар рассказывать страшилки. - Эта колония должна была стать первой постоянной колонией Англии па восточном побережье Северной Америки, но судьба распорядилась иначе. Летом 85 года двоюродный брат того самого Рейли, Ричард Гренвилл, уже пытался основать колонию там же… - но выводов нужных ребята не сделали! - Комментарий Реджи Росс себе под нос прозвучал довольно громко, к тому же, в аудитории было хорошее эхо. - Нехорошее место, бросьте эту затею, парни! Некоторые студенты (весельчаки) тихонько смеялись. Профессор бросил негодующий взгляд в аудиторию, но быстро догадался, что студентка не замолчит, если ее попросить о тишине. Это просто эмоции! Лучше игнорировать ее, может, она устанет его передразнивать?! - На остров высадили сотню человек, - Мол, живите, обживайтесь! - комментировала Реджи. - а сам Грэнвилл в конце августа 1585 уехал… - Сбежал в дорогую Англию, где всё включено! Иногда Реджина говорила прямо с ним, и некоторые студенты предпочитали слушать ее, более юмористически яркую, версию событий. Вот из-за таких студентов Элиас Каннингем в итоге и выбрал научную работу, там тебя никто не перебьет и не сделает посмешищем. - пообещав вернуться к Пасхе на следующий год… - усердно продолжал свой рассказ Элиас. - Ну, хорош же мужчина! К Пасхе всё-таки вернется! – Реджи было не остановить, но она и не думала, что сильно мешает старику-лектору. - Колонисты, среди которых был Джон Уайт, художник-картограф экспедиции, под предводительством местного губернатора, Ралфа Лейпа, исследовали местность, искали… - чем тут можно поживиться, что добывать можно… - объясняла всё на пальцах тем самым весельчакам веселая негритянка. - но вскоре, судя по всему, - не отрывая взгляда от мисс Росс, продолжал Элиас. - наткнулись на злых индейцев, и еду добывать стало ох как непросто! Ни тебе шоколадных батончиков, ни даже английского чаю! Эко их занесло не в то место! - Кхм! – профессор прокашлялся. «Ну, надо же так обнаглеть?» - Отчаявшись дождаться Гренвилла, - который отлично проводил время в Англии, ребята... А в версии профессора "ребята" всё еще были "поселенцами", поэтому… - поселенцы воспользовались предложением сэра Фрэнсиса Дрэйка вернуться домой, в Англию, который в июне 86 года - внезапно свалился им на голову, - конечно, комментарий Реджи. - после налетов на испанские колонии в Новом Свете. - Казалось бы, вот оно счастье! ДОМООООЙ! – Реджи показала парням фак в знак того, что домой никто не доберется. Арчи, один из парней показал негритянке на часы, та подсказала, что пара кончится через 15 минут. И Арчи вернулся к разглядыванию голых баб в «Плейбое». - Но две недели спустя, - старался держаться спокойно профессор. - уже поздновато, - усмехнулась противная уже всей его душе негритянка. - на Роанок возвращается с припасами и 15 новыми жильцами Гренвилл - всеми любимый - подмигивая своей подружке с другого ряда, мисс Росс, кажется, была сильно довольна своим рассказом. - Он оставил и этих людей, кто бы сомневался, до прибытия англичан. - И вот в июле 1587 года колонисты во главе с Джоном Уайтом (тем самым, что спасся), - невзирая на говнюка-Гренвилла, - добавила Росс, - возвращаются. 15 человек, оставленных на верную погибель, конечно, не встречали их с распростертыми объятиями. Еще чего! - Но, что странно, - еще раз кашлянул профессор, на этот раз не специально, в горле першило, - обнаружены были останки только одного колониста. – Видимо, этого факта всезнайка-Росс не знала, она повернула свою толстую мордашку и удивленно уставилась на учителя. - Все укрепления разрушены, - Победно заявил Элиас, - некоторые дома заросли плющом, некоторые остались целы. Уайт героически предлагал двигаться дальше, но ему помешал старший капитан экспедиции, Симон Фернандес. - Этот мужчина нам тоже скоро понравится. – Похоже, что Реджи всё-таки знала эту историю не хуже профессора (на зубок) и сама мечтала вести лекцию. - Он заявил, что высаживает колонистов на Роаноке, а сам едет на самом лучшем из 3х кораблей домой, в Англию! - чай пить. – Теперь уже предположил один из последователей рассказа Реджины. И веселая негритянка «дала ему пять», добавив: - И снова ребята оказались в заднице! Садить-то уже поздно, не сезон, и местные индейцы их не любили. Действительно, приперлись тут какие-то. Индейцы вообще ретировались оттуда поскорей, вот кто оказался сообразителен. - И вот уже Джон, - сухо продолжал Элиас, - как местный губернатор, сам оставил поселение из 100 мужчин, женщин и детей, отбывая в Англию за новыми припасами на 1 из 2х оставшихся кораблей. - Хоть что-то этот мужик уяснил, - гордо поделилась с товарищами Реджи, как будто сама приложила к тому руку, - оставаться здесь нельзя. Место жуткое! - Перед отплытием Джон, кстати, стал дедушкой, - добавил Элиас, - у его дочери (Элинор) родилась дочка, которую назвали Вирджинией. Это был первый ребенок, родившийся на территории поселенцев Северной Америки. - Внучка? Не, не слышал, поеду в Англию пить чай. – Не унимался подражатель Реджины. «Господи, их уже двое!» - проанализировал проблему мистер Каннингем. Арчи громко простонал, даже не скрывая, чем развлекается на лекции. - Молодой человек! – резко обратил на него внимание мужчина. Арчи вынул правую руку из штанов и, подобно преступникам, продемонстрировал руки над головой. Мол, оружия у него нет. - Позвольте я продолжу? Арчи пожал плечами, опустив руки на парту, но потом устроил небольшой переполох, вытерев свою ладонь о соседку спереди. Та повернулась и ударила его учебником по башке. Впрочем, урон, нанесенный юношей, был гораздо больше. Ее опозорили. Девушка выбежала прочь. А профессор, уткнувшийся в свои бумаги, случайно или нарочно не заметил данного инцидента. - После его побега, тьфу, отъезда – Элиас и сам уже перенимал привычки афроамериканки и сбивался, - колонисты перебрались на север, оставив на острове группу из 25 мужчин, которые по возвращении Уайта указали ему путь к новому поселению, воспользовавшись третьим кораблем. В 1590 к острову Роанок подошел корабль «Хоупвелл» вместе с долгожданным губернатором Уайтом. Две шлюпки отправились к берегу, - кстати, опять не без проблем, - заметила Реджи. - Одна из них (с «Мунлайта», второго корабля) была перевернута прибойной волной, и капитан с шестью матросами утонули… - вот ведь беда. Капитан и матросы, задумайтесь! Крепкие малые, которые вряд ли не умели плавать… - попытался держать марку подражатель Реджины, но его шутка оказалась несмешной, и остальные просто издали звук «ууу…» в знак того, чтобы он заткнулся. - Итак, оставшиеся ребя… люди (скорее поправил себя профессор) с другой шлюпки была поражены не менее, обнаружив, что поселок пуст. - Долго шли! – хмыкнула Реджина Росс. - Что еще более странно, были обнаружены два одинаковых послания: на дереве у ворот и на дереве у дороги, ведущей к причалу. Колонисты или кто-то иной вырезали слово «кроатон», причем, на первом дереве слово было выведено полностью, а на втором, будто кто-то не дал дописать, всего три буквы: «кро». Перед отъездом Уайта колонисты договаривались, что если будут вынуждены покинуть Роанок, оставят на видном месте знак, объясняющий, куда они направились, а в случае опасности добавить к этому знаку крест. Крестов на деревьях обнаружено не было. Это могло означать, что они по собственной воле перебрались на Кроатон, остров, находящийся в 80 км южнее и населенный дружественными индейцами, которых еще не достали англичане. Губернатор желал немедленно это проверить, но погода резко испортилась, и корабль сорвался с якоря. Его начало сносить в открытое море. - Опять же, к чему бы это? Точняк, порча какая-нибудь! – Реджи верила в сглаз, колдовство и проклятия. - Из-за этого Уайт так и не преодолел короткого расстояния до Кроатона, и оба корабля взяли курс на Англию. – Продолжил Элиас. - Ну конечно, куда еще ехать, когда всё так погано? Чаю попить! – всё-таки попробовал реабилитироваться подражатель Реджины. Ребята, вроде бы, его одобрили. Всем нравилась тема про чай и таких предсказуемых англичан. - Осенью они вернулись в Плимут, а 117 мужчин, женщин и детей, которых бросили на Роаноке, превратились в загадку истории: их больше никто никогда не видел… - Каннингем устало выдохнул, больше ему не придется слушать громкий шепот афроамериканки, комментирующей все его слова. - И с тех их прозвали «исчезнувшей колонией». – О, как он ошибался! Рука Реджины взлетела вверх, как только аплодисменты студентов прекратились. Элиас даже не успел разрешить студентке встать и озвучить свой вопрос, как Реджина вскочила сама и возмущенно напала на бедолагу-Джона Уайта: - То есть этот козел, пардоньте, Джон, не вернулся за женой, дочерью и внучкой? – воинственно в очередной раз перебила профессора полная негритянка. – Ээ, Реджина Росс, юрфак. - Да мы все уже тебя запомнили! Забыть не можем! – наконец, не выдержала ее соседка, блондинка с точеной фигуркой и презрительным взглядом. Та самая Мэдисон, студентка меда, которая подрабатывала в морге и этим утром чуть не лишилась работы из-за жалобы Дезире Дюпре за грубое обращение с Этель. Видимо, Реджина была не из тех, кто спускает едкие комментарии всяких куколок. - Смотрите, кто заговорил, барби Монтгомери. Иди лучше, обними своего лучшего друга-унитаза, я видела, как ты сегодня умяла гамбургер, не боишься, что завтра задница по швам треснет? - Ой, ну кто бы говорил?! – серьезно рискнула Мэдисон. Реджи была не в ее весовой категории. - Это мм.. может подождать до перемены? – не сильно-то знал, как прервать их конфликт профессор Каннингем. - О да! – довольно протянула мисс Росс, прожигая противницу диким взглядом. «Ух, ты даже не знаешь, с кем связалась, дорогая! – думала теперь Реджина, вновь присаживаясь за парту. - Я росла долгое время в особняке Моттов! А эти чокнутые придурки просто в сравнение с тобой никакое не идут!» - Простите, а как Вы думаете, профессор, что с ними стало, с колонией? - спросил высокий миловидный парень в синей рубашке, Люк Рэмси, поднимая вверх руку. Он был не очень-то умен, поэтому любил, когда в конце ужастиков, книг и прочей непонятной фигни черным по белым писали или объясняли, кто кого убил, когда и почему. - Ну, есть разные версии, - уклончиво ответил мистер Каннингем. – Я думал, мы поговорим о них на другой лекции… - Эй, профессор! – тянула руку вверх невысокая девушка в зеленом платье, у нее были раскосые глаза, но в остальном она выглядела довольно миленько. – А разве сэр Фрэнсис Дрэйк не был пиратом? - Почему же? Был. Как Вас зовут? - Рейчел Бьёрк, третий курс, медики, - быстро ответила леди, слегка краснея. - Так вот, мисс Бьёрк, - мило улыбнулся Элиас, ей подмигивая, - приготовьте небольшое сообщение для завтрашней лекции про Дрэйка, договорились? Мэдисон закатила глаза. «Вечно эта староста Рейчел лижет задницы преподам. И с этим переспит? Трудно определить! Этот может оказаться даже гомиком, таких не сильно-то раскусишь…» Бумаги, лежавшие на столе злополучной Рейчел, взметнулись к потолку. Наверное, сильный ветер из окна. Профессор и еще двое студентов помогли девушке собрать ее лекции и… распечатку книги «Грозовой перевал», которую хитрая Рейчел умудрялась почитывать во время скучных пар. - Я смотрю, сегодня я пользуюсь успехом у наших уважаемых врачей… - Мило подметил профессор. - И юристов, - напомнила Мэдисон, кивая в сторону надувшейся, как злая лягушка, Реджи Росс. - В общем-то всё, - подытожил Элиас. Звонок прозвенел секунду назад. – Если есть вопросы, то, пожалуйста… - Тогда я не понимаю, профессор, - всё-таки не могла успокоиться Реджина, - этот Джон, почему он типа не вернулся искать своих близких? У него же там внучка была, дочь, жена… Мистер Каннингем почесал бровь. Реджина задавала очень правильные, мудрые вопросы, о которых история, увы, умалчивала. - Знаете… - Может быть, Джон не любил свою семью? – спросил другой женский голос. Отыскав глазами женщину в толпе своих студентов, Элиас еще раз неловко улыбнулся. – Простите, что перебиваю. – Добавила Алекс Лоу. Он ее узнал. - Да, быть может, - закусив губу до боли, покачал головой профессор. Вообще-то Алекс говорила и о своем Джоне, в том числе. *** *** *** Иногда Шелби Миллер казалось, что она ненавидит Флору: девочка всегда молчала и плохо шла на контакт, но по сравнению с этими детьми дочь золовки была просто ангелом Божьим. - Куда ты пошел? – чуть не упустила из виду Холдена Шелби. Сразу после ухода мамы мальчик попросился в туалет, чтобы не играть в игру "попереключай по каналам, пока Шелби делает растяжку для йоги". «Дети слишком маленькие и глупые создания, чтобы понять, что наше тело – наш храм!» - часто думала миссис Миллер, и это пугало ее, ведь Мэтт, ее муж, хотел детей. От них сначала будет много мороки: подгузники, крики днем и ночью, стресс, невозможность медитировать, а потом после того, когда юное создание станет хоть отдаленно напоминать сознательного ребенка, придется отдать его на растерзание школе. А современная школа – просто пытка для детей. Это Шелби знала не понаслышке. Там всем правит крутизна, а не ум и желание быть членом команды. Стало быть, как только ребенок повзрослеет и станет тебе нравиться, тебе придется отдать его ненавистной школе, и во всех своих неудачах малыш-первоклассник обвинит строгую маму, которая заставляет ходить в школу. Папа, наверняка, выкрутится и найдет способ, как оставаться в стороне. Мэтт был похож на тех папаш, которые в тайне подкармливают своих чад вредной, но любимой пищей, разрешают забить на домашку и даже прикрывают, если ты прогулял. Получается, роль плохого полицейского придется взять на себя Шелби? «И дети будут меня за это ненавидеть, пока не вырастут. Потом они начнут ненавидеть нас обоих!» «Плохой полицейский… Фу! Ли!» Она вспомнила про золовку и попыталась сквозь силу улыбнуться мальчику, который, очевидно, испугался, что она его поймала и сейчас накажет. - Пойдем в комнату, мне нужна твоя помощь, - ласково позвала Холдена за собой миссис Миллер. Теперь всё было решено. «Мэтт или останется без детей, потому что роды калечат женский организм, а я свой храм разрушать не намерена, или мы усыновим ребеночка идеального возраста, уже ласкового и нуждающегося в моей защите и мудрости!» Холден нехотя поплелся за няней. По телевизору гоняли какой-то бразильский сериал, где единственный безусый актер обнаруживал, что его мертвый отец всё это время был жив и выдавал себя за какого-то там сеньора Рамиреса. Все этому так ненатурально удивлялись, чуть не падая в обморок, что становилось ясно без просмотра предшествующих 200 серий, что Рамирес в сюжете играет не последнюю роль. Ох уж эти бразильские сценаристы! Что Вы курите, когда сочиняете все эти перипетии?! Скарлетт в своей комнате лежала на кровати, растопырив ноги и руки в разные стороны, слушая какую-то заунывную тихую песню и покачивая левой ногой в такт. В целом, она уже немного успокоилась. Даже простила маму за то, что та оставила ее после вчерашнего нервного срыва. Главное, что папа так вовремя приехал за ней в больницу. Она не спала, все только так думали, когда Джон присел на краешек ее кушетки и погладил свою малышку по руке. От него пахло сигаретами, но он не курит, наверное, вызвал такси и спешил к ней через весь огромный город, а в такси могло быть и накурено. Как сладко было притворяться спящей и маленькой, ни о чем не думая и ничего не опасаясь. Папа рядом, а значит, ничего с ней не случится. Довольно часто мистер Лоу обнимал дочь, но он несильно-то любил нежности, а мама так и вовсе лезла со своими чувствами только к брату. Скар показалось, что в дверь позвонили. Приглушив музыку на минимум, любопытная мордашка высунулась в проем. Может, отсюда будет слышно, кто пришел? Вместо тысячи слов ситуацию прояснил дикий крик новой няни, к которой она даже не удосужилась спуститься, а потом глухой удар, прервавший вопль Шелби. «Боже мой! Боже мой, Холден!» - девочка испугалась, что не успеет сказать брату, что давно простила его глупые выходки. На них напали. Сомнений не было. Это всё тот ужасный клоун! Я должна позвонить папе, но сначала спасти Холдена. Вернувшись в комнату, Скарлетт поступила с точностью да наоборот. Ей было страшно спускаться вниз, поэтому девочка схватила розовый телефон дрожащими руками и, набрав единицу, стала ожидать, когда ей ответят. «Аппарат находится вне зоны действия сети», - ответил скучный голос. Мама тоже не брала трубку. «Возможно, я эгоистично профукала жизнь своего брата!» - подумала девочка, но опять же, вместо того, чтобы ринуться спасать Холдена вниз, внезапно для себя самой нырнула под кровать, на которой минуту назад так безмятежно лежала и слушала песню Beatles – The Wishing Book. «Книга желаний». Какой контраст! Из расслабленного состояния вновь окунуться в панику, которая была знакома ей по многочисленным снам и одному августовскому дню в парке. Вот только теперь кошмар творится взаправду, и дело обстоит намного хуже. Клоун пришел за нею! Чьи-то тяжелые шаги. В комнату вошел Он. Она узнала его клоунские туфли, которые теперь были не идеально чистыми, а кроваво-грязными. Наверное, убил няню или уже пришел в таких. «Господи, умоляю, дай мне спастись от этого чудовища!» - про себя молилась Скарлетт, - «Просто дай. И я стану послушным ребенком, никогда не буду завидовать Холдену, устраивать сцены родителям…» Клоун подошел к небольшому шкафчику, где висела ее одежда, и резко открыл дверцы. Наверное, он был уверен, что его жертва спряталась там. «Нет, тупица! Я под кроватью», - зло подумала Скар, - прижимаясь к холодной стене и стараясь не дышать. «Холден, наверняка, уже мертв. Так бы он плакал!» - дочь Джона Лоу не сдастся этому громиле сама, пусть ищет, раз уж на то пошло. Зло сцепив зубы, чтобы не стучать ими, пока клоун ходит по ее комнате, Скарлетт старалась придумать выход из ситуации. Еще минуту Твисти расхаживал по ее владениям, скрипя полом. Где же она? Его сладкая девочка? Он не причинит ей зла, он просто заберет ее к себе, и там, по соседству с Арчибальдом, который вечно плачет, Скар будет жить счастливо. Он даже няню подарил этому злому и неблагодарному мальчишке, но Арчи продолжает плакать. Скарлетт была не похожа на других плаксивых детей, может быть, с ней всё получится? Полоумный клоун совершенно забыл, что дети любят прятаться под кроватями – такая классика, но он покинул комнату Скарлетт и печально почопал на первый этаж. Если девочка наверху – никуда она не денется, если внизу – он ее отыщет, а вот если сбежала – очень грустно, очень… Скарлетт слышала каждый скрип ступеньки под его грузным шагом и считала про себя: «1, 2, 3, 4… Вот он уже посредине лестницы, 12,13… Спускается всё ниже. 15…» О нет! Волосы дыбом стали. Мама ей перезванивает. «Боже мой! Боже! Выключись!» Телефон повиновался, но поздно. Девочка и сама догадалась уже, что клоун услышал звонок ее сотового. «Так и знала, что мама станет в итоге моей погибелью», - с горечью подумала маленькая мисс Лоу. Шаги стали более тяжелыми и быстрыми. Захлопнув дверь на металлический засов, она благодарила предыдущих владельцев дома за их нежелание жить с открытыми дверьми. Пускай надолго это и не спасет, это подарило ей несколько дополнительных секунд жизни. Удар топором, и вот она уже сквозь щелку видит ужасную гримасу клоуна. Улыбка явно ненастоящая, не бывает таких жутких громадных зубов, даже страшно представить, какую реальную пасть скрывает такая маска. Еще удар! Скарлетт вскрикнула, отступая к окну. Она успела подвинуть к двери небольшую тумбочку после того, как закрылась, но надолго и этого не хватит. «Я в ловушке!» Девочка понимала, что сейчас не время для звонков, но ей нужно сказать папе, что она ему верит. «Боже, не время, Скарлетт, ты выживешь!» - настаивало сердце, но разум крайне сомневался в ее шансах. Оставался единственный выход: окно. Может быть, она переломает ноги? Но лучше уже умереть от падения, чем от топора. Еще удар. И вдруг в окно с грохотом врезалась деревянная лестница, длинная, не очень прочная, но это точно был не Холден. Да какая разница? Клоун сломает дверь секунд через десять, максимум. Вот его жадная морда уже уставилась на нее во все глаза. Он пыхтит и злится, что кто-то снаружи помогает Скарлетт избежать их новой встречи. - Скорее! – молодой парень с добрыми голубыми глазами протянул ей руку, оказывается, он умеет не только приставлять лестницы, но еще и на них забираться. – Дай руку! Девочка протянула ладошку своему спасителю, незнакомец схватил ее, вытянул из окна, как пушинку, и принялся спешно спускаться вниз. В любом другом случае, Скарлетт старалась бы не смотреть вниз, на землю, но земля была теперь так желанна, а главная угроза оставалась наверху и тянула свои длинные ручищи за ней, немного не дотягиваясь. Ради такого соревнования за девочку Твисти даже топор отставил к подоконнику. Но и Донован был не промах! Он был быстрее и легче. Лестницу у клоуна отбирать не стали. Не до этого, да и спуститься он не сможет, больно толстый. «Просто спрячемся у Вайолет», - радостно подумал парень, оглядываясь назад и благодаря судьбу за то, что сегодня его не арестовали. Он спас эту малышку и еще одного мальчика, который вбежал в дом-убийцу и принялся звать Нору Монтгомери на помощь. Они с Холденом встретились внизу, и Донован обещал, что спасет его сестру, чего бы это ему ни стоило, предварительно (по пути) вызвав 911 и не представившись. - Боже мой, Боже! – он столкнулся в доме сначала с раненой в плечо миссис Шелби, - я умираю, спасите детей! Пожалуйста! – просила женщина. Только на пороге смерти ей вдруг стало всё равно, что роды – это больно, обидно, что она так и не станет матерью. Донован быстро сообразил, что женщина не умрет, рана была не столь глубокой, сколь страшно выглядела. - Да, я за этим и прибежал. Где девочка? – спросил Дон. Шелби закрыла глаза, отключившись. Благо, крик Скарлетт привлек его внимание, и Донован догадался, что спасти ее можно будет только снаружи. Через два дома он видел старую деревянную лестницу, не факт, кстати, что целую, но разум требовал рискнуть. Теперь они бежали рядом, Скарлетт предпочла спрыгнуть на землю, как можно раньше. - Сюда! Сюда! - Там никто не живет! – кричала Доновану Скарлетт, но ее спаситель бежал в дом соседей, так что, девочка предпочла последовать за ним. - Здесь твой брат! Холден ожидал их у двери, и Скарлетт чуть не сошла с ума от радости, когда его увидела. «Боже мой, Боже, спасибо, что спас нас!» Донован резко запер дверь, но клоун всё-таки видел, где они скрылись. Твисти злобно прорычал что-то, перешагивая через бессознательную миссис Миллер и направляясь по лужайке к дому-убийце. За спиной у наркомана-героя появился Тейт, секундой позже со стороны кухни материализовалась Вайолет. Дети были слишком заняты объятиями и слезами, чтобы понять, что так не бывает или не должно бывать. - Спасибо! – обняла Донована за шею шокированная Скарлетт. Он согнулся в три погибели, стараясь понять, откуда сейчас ожидать удара. Вайолет содрогнулась, увидев в окно злобную морду клоуна с топором. «Боже, что делать? Как спасти детей?» - Давай наверх! Все наверх! – быстро приказал Тейт, - я с ним разберусь! Хармон, не веря своим ушам, оглянулась в сторону Лэнгдона. - Не волнуйся, меня не убьют, ты же знаешь! Я слишком хорошенький! Наконец, тишину ночи пронзили полицейские сирены. «Или не я разберусь», - пожал плечами Тейт, готовясь оборонять дом, если эта скотина сюда сунется. А вообще можно познакомить его с Инфантатой и даже ставки сделать, кто кого. Сноски: 1. Чехарда* - игра, в которой играющие по очереди прыгают через своих партнёров, стоящих в согнутом положении; 2. Халк** - герой комиксов, который в приступе ярости превращается в зеленое чудовище и всё крушит; 3. Зеленый Гоблин*** - псевдоним, который носили несколько вымышленных суперзлодеев комиксов, но так как имеются в виду суперзлодеи, то разрушения и хаос – это как раз для зеленого гоблина типично; 4. Юрфак**** - сокращенное название юридического факультета;