Дом-убийца: жизнь после

Тейт: «Говорят, мир меняет людей. А еще говорят, что люди меняют мир. Вечный вопрос о курице и яйце. С кого же начинаются все перемены? Я задумался над этим, потому что и сам хочу измениться. Хочу быть тем, кто держит слово и не приносит боль любимым. Красота… Она живет в нас или заложена?! Хочу быть красив внутренне, чтобы она гордилась мной. Я ничего не смыслю в красоте, наверное. С чего она начинается? С человека, который красив изначально и лишь украшает мир своим добром? Но ведь он не может быть красив от рождения? Младенцы мне, если честно, не нравятся, они пищат и похожи на злобные комочки боли и разочарования, как будто они в возмущении, кто так рано посмел их достать из тела матери? Стало быть, нет, мир делает нас такими, какими мы есть, по крайней мере, по началу? Мир, мама (не хочу о ней думать), окружающие люди… Формируясь под их воздействием, мы становимся либо злыми либо добрыми, либо уродливыми либо прекрасными. Значит, мы не виноваты? Всему виной лотерея жизни: родился в хорошей семье – и ты спасен? Нет! Не думаю, что всё определено. В какой-то момент мы сами становимся творцами. Кому-то доставляет удовольствие приносить радость всем вокруг (счастливые люди, мне бы таким родиться). А кто-то душит лягушек, обзывает одноклассников, подставляет и оговаривает… Твари! Где середина? И главное, как давно я к ним присоединился, а может быть, стал еще хуже, если доставил боль тому, кого обещал оберегать от всякой боли?! Ладно, предположим, всё начинается не с меня, не с вас, ни с Вайолет… Мир, который изначально был бы красив принес бы счастье любому. А значит, рождаясь на какой-то его стороне (удачной или менее удачной), мы выбрали не ту карту из колоды. У нас уже меньше шансов стать хорошим! Но ведь красивым это место тоже сделала не одна природа… До тебя, до меня там (и везде) обитали люди, какими бы они ни были, они либо осквернили это место либо постарались облагородить. Я мало разбираюсь в красоте… В ней вообще хрен разберешься. Я знаю одно: Вайолет красива, хотя сама этого и не замечает. Ступая по этому мрачному, мерзкому месту, она делает его лучше и красивее. Увы, быть красивым внутри, когда тебя постоянно уродуют, видимо, невозможно. Так как же мне стать хорошим? Стать достойным ее? Если мир превращается в мерзостный сосуд, наполненный в большинстве своем людьми, которые недостойны жить в нем, но продолжают по инерции, разве стоит это оставлять без внимания? Разве не поэтому (осознанно или нет, какая разница) я схватил дробовик и устроил небольшую чистку? Ах! Этот дом не страшен. Страшными его делаем мы. Мы захламляем эту землю и этот дом. И страшен даже не он сам, дом: не здание, не кирпичи и другие стройматериалы. Страшным делает его навозная куча отбросов человечества, что в нем поселилась (не считая мою светлую нежную Вайолет, она попала сюда случайно, как луч света пробивает тьму порой, того захотело мироздание: оно погубило ее, чтобы дать надежду и радость этому месту). Возможно, этих монстров тоже слепил злой мир, отправляя маячить по планете, но ведь этот дом не виноват, что всех их, как магнит, привлекла его душа и незапятнанность? Они (Мы) пришли, опорочили его и разрастаемся, подобно чуме, паразитируем, паразитируем. Высасываем соки из тех, кого так любим. А что еще нам остается? Мы уже не справились с ролью хороших людей, нас уже не простят. Вайолет меня не простит… Зачем же быть хорошим? Наверное, так в свое время рассуждали и другие призраки этого дома, потерявшие свою мотивацию. Мы (люди) – худшее, что Он создал, поэтому он так и возненавидел нас. Нет, ему не завистно, что мы смертны, а он вечен, Ему стыдно, он что-то напортачил с нами, если Он (тот самый Бог), о котором столько пишут, вообще существовал. На его месте я бы давно уже прикончил себя, ну, сколько можно ждать? Он не откликнулся на столько просьб». Стук. Стук. Стук. Стук. Мяч гуляет по комнате. Тейт старается не умереть со скуки, играя с Бо. Его внутренний ураган мыслей возвращается к игре. «Борегару никогда не надоест этот мяч и эта игра. Иногда он устает, но всякий раз мы возвращаемся к мячу. И он радуется, точно ребенок, словно впервые видит этот чертов мяч. Как, должно быть, славно быть Бо – нужно для счастья так мало, даже жизни не нужно! Просто играй себе и играй». Тейт сменил положение, задержав в руке мяч. Теперь он вновь сидит прямо (не наклоняясь вперед, как делал раньше, чтобы смотреть в лицо брату). «Эта игра ему не надоест, потому что он глупый, глупый и добрый… В этом и заключается истинная суть света и добра. Если бы мир населяли одни Борегары, мир был бы прекрасней, чем улыбка Джоконды. Хотя, фу, не люблю ее. Плохое сравнение. Ее все любят, просто потому что модно ее любить. Просто мир был бы идеально чист и чудесен. Разве другой человек, человек, который находится в своем уме, способен так преданно любить весь мир и беззаветно ждать возвращения мячика, верить, что тебя не обманут, и мяч вернется?! Разве другой человек был бы так несказанно рад ждать повторения ежедневного однообразного ритуала, которым ограничили бы его существование? Да он бы ползал на коленях и молил прислать ему хоть какое-нибудь занятие еще. Жадный народец эти умники! Любое другое создание, нет, именно любой другой человек (ведь кошка, собака и иной зверь не прикидываются, не лгут, не предают любимых) на его месте, уразумевший, насколько же он попал, на потолок бы лез, выл бы от горя. Значит, ум всегда клеймо? Всегда ли? Вайолет умна, но это не сделало ее чертовым психопатом. Я запутался… Но она несчастлива… Точно… Она часто о том говорила… Пока я дурил ей мозги, по выражению Бена, фу, он идиот и действительно считает, что я дурил Ей мозги? На свои бы посмотрел, мистер Всезнайка! Ладно… О чем это я?» Стук. Стук. Стук. «Игра… Борегар. Радость. Да, он самый счастливый в доме… Только цссс, это наш секрет, брат, ладно, я никому не скажу. Знаю, они устроят тебе веселую жизнь просто из зависти, что не могут быть такими же беззаботными! Ты глуп, но я люблю тебя, если социопаты умеют любить…Рычишь? Рычи! Мне нравится, когда ты рычишь… Ты у меня тот еще воинственный лев, отлично покусал отца-бандита, вот-вот… Я ведь использовал тебя в тот день, да… Манипулятор и лжец, я солгал и попросил тебя бегать за Хьюго, чтобы ему было несладко… Он просто выбесил меня. Да знаю, если бы я даже вслух это сказал, ты бы всё равно меня не понял и простил (даже не обиделся бы), но вокруг столько лишних ушей… Никто не должен знать, что я думаю. Никто. А я думаю, счастье в глупости, глупости и доброте. Когда твое сердце полно доброты, ты можешь напороться на вилы и ножи этого мира, они поранят тебя, и если ты умен, ты озлобишься, возмутившись… К счастью, ты не умен, Бо! Почему же я не родился таким добрым, как ты? О! Я завидую, правда… Тогда Вайолет, наверняка бы, уже давно простила меня… Да что там! Ей не на что было бы злиться, такие добряки никогда не приносят много проблем, по крайней мере, нарочно… Я не обидел бы ее!» Восторг в душе сменился горечью. «Она не полюбила бы меня таким… Но это… Бог с ним. Не важно! Наверное, так было бы правильно… Я бы охранял ее и, пускай неосознанно (потому что был бы примитивно глуп, глуп хуже, чем ребенок), интуитивно я бы чувствовал, что в ней одной мое спасение и счастье. И наверное, одаренный такой простой и милой недалекостью, я никогда бы не догадался о самом грустном, что она меня не любит, а лишь жалеет. Умное сердце… Умеет ли оно вообще так чисто и правильно любить, не мучая и мучаясь само, как любят глупые и добрые сердца, как любишь ты, мой дорогой Бо…Любишь весь мир, который над тобой бы смеялся или, того хуже, боялся бы тебя. А может, и то и другое. Будь я таким же славным, как ты, я всегда бы улыбался, мать гордилась бы таким сыном, о нет, прости, она ведь и тобой не гордится… Но я бы ее тоже любил, как этот мяч, потому что она приходила бы иногда ко мне и говорила что-то непонятное, целовала в лоб, плакала и уходила. И это было бы самой жестокой загадкой для моего недоразвитого ума, но переразвитого сердца… Я любил бы весь мир, даже этого ненавистного мне беспозвоночного Ларри Харви, который согласился тебя убить, чтобы угодить ей. Я бы, возможно, даже его любил, фу… Ну, просто потому что в моем сердце не было бы места тьме… Тьма… Вайолет говорила, что тьма – это я. Но если я – это тьма, значит, в других ее попросту нет? Это не так, дорогая моя Вайолет. Я видел и в других людях тьму, и они не были мне родственниками. Я видел столько тьмы, что чуть ли не ослеп от ее переизбытка. Но что впустило ее в меня? Получается, мой собственный разум меня подвел? Если бы я был добр и глуп, тьма не смогла бы достучаться до моего сердца, верно? Я никогда бы не причинил столько боли тебе, Вай, а значит, ты была бы теперь жива, свободна и счастлива… О какая заманчивая мысль, все мы мечтаем переиграть некоторые события жизни, я бы поменял всю жизнь, чтобы ты не умерла и стала счастлива. А может быть, ты осталась бы со мной, глупым и добрым, в этом доме из чувства жалости… И я не имел бы возможности прогнать тебя и сказать, что так не надо, не надо жертвовать свою жизнь мне, я недостоин! А может, я стал бы достоин твоего вечного пребывания рядом? Хммм, я даже не подумал о том, как бы я выглядел из себя…» Стук. Стук. Стук. Борегар еще раз счастливо рыкнул. Тейт дотянулся до его щек и почесал за ухом. Бо нравились такие нежности. «Уродство Бо, о котором иногда шепчутся другие духи, вещь весьма субъективная!» - размышлял Тейт, всматриваясь в глаза брата. «Он просто выглядит нестандартно, не вмещается в тесный шаблон ограниченной своими идеалами толпы. Для меня он, пожалуй, красив. Красив – конечно, слово громкое. И красота бывает разной. Вайолет по-другому красива. Но когда я смотрю на него, мне не хочется вновь достать дробовик, нанюхаться чего-нибудь и устроить большой беспредел. Вот уж кто никогда не бесил меня, так это Бо… Он и сам не понимает, что те люди, которые его так боятся, на самом деле, боятся самих себя. Их внутренние страхи, комплексы, ограниченность и стереотипы мешают им проникнуть в специфику его красоты или просто взглянуть на него во второй раз, без жутких воплей… Нетипичная внешность (признаю), недоразвитый ум (что оказалось неплохо) и чистая добрая душа… Бо, не в той семье ты родился, здесь всегда приветствовалось лишь внешнее и напускное. Тобой должны были вдохновляться поэты и художники, они бы разглядели, какое ты чудо, Бо! Мать, как ни старалась тебя полюбить, всё тщетно. Она не видит душу… Даже мою черную страшную душу тоже не видит. Ты для нее некрасив – стало быть, всё, шансов нет. Пора решить проблему, вперед, марионетка-Ларри… Эдли тоже считали некрасивой и глупой, но это другое, глупой? Серьезно? Женщине нельзя внушать такие мысли (особенно про красоту), если она достаточно умна, чтобы понять, что вы можете быть правы, и существуют каноны, в которые она не вписалась… Это уничтожит добро внутри нее. Моя дорогая Эдли не дожила до такого дня… Мать задушила твою красоту…» Тейт сглотнул, образовавшийся комок в груди рос вместе с ненавистью и болью. Он винил в смерти сестры Констанс, а кого еще?! «Сделала ту дурацкую маску красотки. Напялила на тебя, хотя Вайолет сделала тебе макияж, и ты была такой счастливой… Откуда я это знаю? Да, действительно откуда? Может быть, моя тьма гуляет по дому отдельно от меня как соглядатай? Зачем ты надела то лицо женщины, якобы красивой, оно смотрелось будто намордник… Ладно! Ты не виновата. Это всё мать. Она отравила твои мысли уверенностью, что ты некрасива… Сама пускай носила бы тот намордник. Меньше людей бы пострадало от ее красоты! Да что она знала о тебе, Эдли? Она и полюбила-то тебя только после смерти! Она ничего не знала о твоей чистой душе, которую очернила страданиями. Всему виной ее зависть, ведь ты всегда была мне дороже, чем она!» Стук. Стук. Стук. Бо отпрыгнул в сторону, словно шарахнулся от страшной тени. Тейт принял это на собственный счет. «Правильно, беги, Бо! Я страшный человек, был им, теперь я страшный злой мертвец! Мне не дали шанса вначале: я родился умным в семье, где мучили тех, кто не мог за себя постоять. Тогда я обозлился и за тебя и за Эдли, считая, что смогу быть для Вас защитником, но из меня вышел ужасный защитник… Никого я не спас от Констанс». Борегар расшумелся, внизу творилось нечто странное, что пугало его. Глаза навыкате. Мяч отбросил. - Тише, тише, Бо! Тише! Не балуйся! Ведь внизу другие призраки! – вслух напомнил Тейт. Отброшенный мячик одиноко скатился… «Понятно, придется его искать по всему дому. Хейден раньше иногда в такие моменты забирала мяч и прятала. Если поначалу это немного бесило, то потом я даже привык, до того было скучно, одиноко, что я и сам начал сбрасывать мяч иногда, чтобы она его тиснула и где-то припрятала. Хоть какое-то развлечение для моего злого и жадного ума. Игра никогда не стала бы чем-то настоящим, это даже близко не заигрывание, как считала МакКлейн, вновь обманывая себя. Я ей ничего не обещал. Похоже, ее просто тянет на мерзавцев: Бен, я… Лучше бы остановилась на Трэвисе. Ах да, она же его убила, это как-то неправильно! В любом случае, игры прекратились…» Flashback «Так вот ты какой, новый друг Вайолет!» - Лэнгдон ходил вокруг постели, Хармон попросила родителей приютить у себя парня. Вивьен спала в кресле, Бен куда-то ушел, ночами он любил спать в кабинете, если жена уставала… На кровати лежал высокий красивый брюнет. «Еще один гость, уж не Вайолет ли пришла меня прогнать? Охраняет своего дружка?!» Нет. «Из тьмы ночи вышла стройная девушка с ножом, ее глаза блестели, как мои. Хейден. Пришла убить этого красавчика, чтобы кому-то еще было плохо. Темная необузданная сила приказывает мне быть грубым, прогонять страх, если он есть. Я и сам понятия не имею, на что она меня двинет в следующий раз. Но нет, убить его Хейден я не позволю». - Стой! – рука Лэнгдона легла на руку МакКлейн. – Ты этого не сделаешь! - Это еще почему? – зло прошипела Хейден. Ей хотелось быть кровожадной и приносить боль, лишь потому, что самой было то пусто, то больно. Ей ничего не обещали, но она ведь и сама придумала много всего, что ей могли пообещать те отношения с Хармоном. - Иначе я расскажу Бену… - Что я его люблю, о, он знает! – тихо рассмеялась Хейден. Ее жертва перевернулась на другой бок. - Что ты плакала… - «неожиданно выдал я, сам не знаю, откуда это знаю. Но МакКлейн умолкла и будто бы стала меньше, я ее уничтожил этой угрозой, уничтожил, а значит, разозлил. Больше не будет игр в мяч. А жаль…» Она сглотнула и стыдливо истаяла. Больше игр и не было. *** *** *** Особняк Моттов напоминал скорее громадный дворец, нежели дом. «Даже президент, наверное, живет скромнее!» - про себя ухмыльнулся Кайл Спенсер, выходя из машины. «Здесь, должно быть, работает много слуг, садовников, шоферов и прочего персонала», - только успел подумать Кайл, как рядом с ним (словно из ниоткуда) нарисовался мужичок с длинными волосами и притворно милой улыбочкой и предложил офицеру полиции сдать ключи. - Мне как-то спокойнее, когда они у меня. – Честно ответил юноша. - Но машину тут ставить нельзя, сэр, - настаивал улыбчивый господин во фраке. – Позвольте, я ее хотя бы отгоню? - Вы не представились, - напомнил Кайл. - Вы тоже, - парировал мужчина. «А он хорош, - оценил полицейский, добавляя тоже про себя, - хорошо бы вписался в любой фильм ужасов!» - Офицер Кайл Спенсер. Я предупреждал о своем визите миссис Мотт через ее служанку, Дору. - Очень приятно, - фальшиво улыбнулся мужчина, всё еще ожидая ключи, - зовите меня Сполдинг. - Сполдинг, а чисто теоретически, где тогда можно ставить машины? – недоверчиво оглядывая слугу Моттов, уточнил агент Спенсер. Признаться честно, Кайл был уверен, что обладал недурным чутьем на извращенцев, они, конечно, редко оказываются настолько опасными преступниками, чаще просто психически ненормальными, но долгая жизнь с матушкой научила его видеть некий изъян в людях. Или ему так, по крайней мере, казалось. Было в этом господине нечто сильно неприятное, отталкивающее, что Кайлу захотелось бы продезинфицировать ладонь, если бы секунду назад пришлось бы пожать руку дворецкому или кем там работал этот мужчина. - Вот здесь. – Провожал полицейского куда-то влево загадочный мужчина, - а потом еще налево, еще налево. - А гаража, значит, внутри этих хором нет? – задал риторический вопрос офицер полиции. Сполдинг приторно улыбнулся, слегка качнув волосами: - Нет, сэр. Гаражи исключительно забиты машинами господина Денди Мотта. Боюсь, поставить туда Ваше средство передвижения будет неправильно… «Неправильно», - всё крутил последнее слово того жуткого человека в голове Кайл. – «Вот именно. Что-то неправильное есть в тебе, Сполдинг!» Когда машина была удачно припаркована возле столба «парковка для гостей», агент Спенсер задумался, что в подобном доме было бы очень удобно убивать жертв, будь он маньяком. Сначала заставляешь гостя парковать автомобиль за тридевять земель от дома, затем нападаешь на жертву, и даже если ей посчастливится сбежать от тебя и покинуть дом-лабиринт размером с маленький городок, то до своего автомобиля она вряд ли добежит. Садишься в один из своих автомобилей и вкатываешь в асфальт очередного беглеца. «Фу! Работа в полиции и впрямь меня меняет в не лучшую сторону, - задумался Кайл, выходя из машины и пряча ключи в левый карман брюк, - левый. На всякий случай, я положил ключи в левый карман. Всё будет хорошо, я коп, а копов не убивают… Надо спросить полное имя этого жуткого господина, Сполдинга, может, на него тоже что-нибудь найдется, на некрофила того отдаленно похож, которого мы месяц назад схватили с Беном. Иногда от Файма всё-таки толк есть. Вот в данный момент он как раз таки очень даже толково прикрывает меня. Крикет Марло – испытание не для слабонервных!» *** - Быстрее, мама, Вы меня убиваете! – подгонял Глорию Денди, помогая прикрывать свеже вырытую могилу искусственным газоном, - Сообщили, что к нам едет полиция только час назад… Может быть, Вы всё-таки разлюбили меня и решили вот так вот отделаться? Так и вижу себя в тюрьме… Одинокий, красивый, не понятый… На глаза молодого человека было больно смотреть: такие печальные, голубые, сверкающие от боли еще не свершенных великих дел. - Ах, Денди, любимый, ты разбиваешь мне сердце, - немолодая крашеная блондинка с глуповатым выражением лица остановилась и с трудом выпрямила спину, чтобы убедиться, что ее мальчик не плачет. - Копайте, мама! Что Вы встали? Думаете, Сполдинг будет вечно его развлекать? - Не развлекать, а отвлекать, Денди, - сияя от счастья, Глория добавила последний штрих и украсила газон небольшой статуей дельфина. Красиво же смотрится! - Уродство! – топнув ногой, отвернулся от матери Денди. – И Вы всё время меня поправляете, как будто бы я сам не знаю! Что бы она ни делала, для Денди это было уродством. Вообще, в целом можно было сказать, что вкусы у юноши были весьма специфическими. Сполдинга было не видать, зато к парочке подошел молодой человек в серо-синей форме. Парень снял фуражку и поздоровался с Глорией. Денди всё еще пребывал в дурном распоряжении духа. Ему не нравилось, что приезд полицейского разрушил его планы сходить в гости к другу и немного поболтать с девушкой, которая с ним не разговаривает, или поиздеваться над пленным мальцом. Это было интереснее, чем проводить время здесь: с мамой, которая любит его недостаточно сильно, и парнем, лицо которого заставляет пальцы Денди непроизвольно сжиматься в кулаки. Словно они с Глорией всё еще пребывали в проклятом Джупитере, и прикола ради, парень-лобстер, Джимми Дарлинг, покрасил волосы в блонд и явился поиздеваться над ними. Офицер представился по всей форме и объяснил, насчет какого дела, собственно, пожаловал. То ли Дора ничего не поняла из звонка Кайла, то ли нарочно запугивала Глорию, что "ее сынка, наконец, обнаружили, и к ним домой едет не просто полицейский, а настоящий Уэсли Снайпс* в погонах. Такого даже Денди не удастся завалить". Глория жутко переживала, но как только услышала слова об августе и пропаже Итана Брэйкса, растаяла и расслабилась. «Фу! Ее золотого мальчика не отнимут у нее. По крайней мере, не сейчас, когда она так не готова с ним проститься…» - О! Помню-помню, мы с Денди гуляли по парку, - счастливо всплеснула руками Глория, словно это было одним из самых светлых воспоминаний ее жизни. - Того мальчика же забили колотушкой, - напомнил Денди, - ты что, туподум? Или тебе в полиции ничего не рассказывают? Они там кого-то даже поймали! - Денди, дорогой, некрасиво грубить следователю! – в шоке миссис Мотт покраснела. Оставаться естественной с виду всегда было для Глории невыполнимой задачей. «Но, возможно, молодой офицер еще слишком неопытен и не заметит моего испуга?» - молила Бога Глория. - Ну, какой из него следователь, матушка, ну я Вас умоляю, - брезгливо фыркнул красавчик-брюнет, оценивающе оглядывая Кайла с ног до головы. – Сколько тебе лет? Цвет лица Глории из красного стал теперь бледно-розовым. Кайл собирался ответить, но глянув на Глорию, подумал, что у женщины, кажется, вот-вот случится удар. Она неловко улыбалась, стараясь сгладить назревающий конфликт. Сегодня она уже сильно переутомилась, чтобы копать новые могилы, тем более, ну… «Чем Денди не угодил такой славный мальчик? Он ведь совершено не задирает моего ангелочка!» Женщина прокашлялась и поправила смешную шляпку на голове, предлагая агенту Спенсеру пройти в дом: - Ах, простите, офицер, Денди сегодня не в духе! Я же сама некрасиво поступаю, держу Вас на пороге. Проходите в дом, пожалуйста, проходите. Я велю Доре приготовить Вам яблочный сидр. - Нет, благодарю, - быстро ответил агент Спенсер. - Ну, я…я… Я, как мать, понимаю боль потери ребенка. - Ты ребенка не теряла! – напомнил ее сын. - Денди, не надо, не при гостях, я хочу во всех подробностях рассказать о том дне, когда мы с Денди повстречали тех детишек… - Детишек? – уточнил Кайл. Глория моргнула и затаила дыхание, ее взгляд был похож на взгляд золотой рыбки, которая только что перезагрузила свою память и, хоть убей, не помнит, что говорила секунду назад. - Да… детишки, детишки, в парке мы встретили разных детишек, - уклончиво старалась выпутаться миссис Мотт. Денди, откровенно говоря, запретил ей под страхом, что вырежет язык кому-нибудь из слуг в наказание, говорить что-либо о его новом друге, клоуне Твисти. «Мы близки, как братья. Отнимешь его у меня – и ничем пустоту будет уже не заполнить!» - два дня назад миссис Мотт проследила за сыном и хотела сообщить о двух пленниках в лесу, чтобы Твисти арестовали, и он больше дурно не влиял на ее мальчика. В доме она улучила момент, чтобы отвести Дена в сторону и пригладить прядку на его идеально красивой головке. - Денди, милый, расчешись, не видишь, к нам ведь пришел гость? - Мама! - истерично ударил ножкой молодой человек, - неужели и перед этим гостем Вы заставите меня прихорашиваться? Надеюсь, за него Вы меня не будете сватать?! Лицо женщины исказила печаль, а может быть, испуг… - Ах, Денди, как же ты не поймешь, моя отрада, что быть причесанным просто хороший тон. И неважно, какие гости тебя к этому обязывают. Дора была чернокожей служанкой с вечно недовольным и слегка пофигистичным видом. «Она могла бы много чего рассказать об этой семейке!» - один раз встретившись взглядом с женщиной, сразу догадался Кайл. - Дора, неси печенье, что мне напекла! – приказал Денди, общими усилиями офицера Спенсера всё же заставили сесть за стол и согласиться хотя бы на сок. – И ему тоже неси! «Мой мальчик такой щедрый! - читалось счастье на лице матери. – Хотя он кушает реже, чем у него случаются нервные срывы. Надо бы как-то рассказать про тот случай с клоуном побыстрей!» Беда была в том, что миссис Мотт совершенно не помнила, какое вранье сочинила в прошлый раз, когда давала первые показания. - Дора, скорее! – нетерпеливо бил пальцами по столу Денди, завешавшись огромной салфеткой с изображением себя любимого по центру. – Если стареешь, так и скажи. Тогда мы тебя уволим и наймем твою дочь, Реджи. Она, конечно, толстая и неповоротливая, зато молодая!» «У меня нет турбо ускорителя или крыльев, кретин!» - было написано на лице афроамериканки. «Увы, возможности поговорить с ней наедине не будет!» – догадался Кайл, мысленно добавляя семейство Мотт и их дворецкого Сполдинга в свой длинный список проблем, которые подождут решения, в отличие от пропавшего Арчибальда, который может быть еще чудом жив. - Слушайте, если Вы не хотите помогать следствию, я могу просто поговорить только с Вашей матерью, - серьезно обратился к Дену Кайл. - Вы меня обижаете, офицер, - предупредил Денди. «А людей, которые меня обижают, ожидает кровь и земля!» - добавил про себя мистер Мотт, довольно покачивая головой и поглощая долгожданное печенье. - Не желал Вас задеть. Итак, Вы помните что-нибудь из того дня? Денди закатил глаза: - Я не старушка, чтобы всё забыть. Вот, маменька всё уже поперепутала. Там был один мальчик. Итак, как его там… - Брэйкс, - напомнил Кайл. - Вот и он поправляет меня мама! – неожиданно взбесился Денди, ударив кулаками по столу. Кайл непроизвольно нащупал в кармане оружие. «Всё в порядке, это просто … очень странные богачи!» - успокаивал себя агент Спенсер. - Денди, душа моя, сделай маме приятное, скушай яичко! – вместо ответа умоляюще посмотрела на сына Глория. Нельзя было вызывать столько подозрений. - Мама, Вы на меня давите! Я свободное дитя природы! Не буду я есть Ваши позорные яйца! - Это ты зря! – злобно выплыла из соседней комнаты злополучная Дора, - мои яйца всем яйцам яйца! Женщина явно хотела потом присовокупить что-нибудь вроде «Жри, давай», но в очередной раз сдержалась. - Вот в таких условиях мне приходится жить! Мне! АРТИСТУ! – теперь ища внимания и сочувствия хотя бы у этого противного копа, чуть ли не плакал Денди. Мама искала возможности поймать его взгляд и виновато вылупляла глаза. Что? Что она сделала не так? Как исправить положение? - Ох, скромный Вы какой-то для полицейского, - неожиданно сменил тему Денди, словно какой-то переключатель внутри парня сработал. - Скромность украшает любого человека, милый. – поспешила вставить свои мудрые наставления Глория. - Я само совершенство! Куда уже лучше? Этот мир слишком жадный. Пусть он лопнет от жадности, если столько ему от меня надо! Кайл повторил свой вопрос: - Мистер Мотт, Вы помните что-то из того дня? - Я не буду с ним говорить, он слишком похож на того типа, которого я ненавижу, мама, так как там звали того типа, которого я ненавижу? – отодвигая стул, Денди выглядел крайне уверенным. Кто заставит его говорить? Он хороший друг, он не выдаст планы единственного друга, разум которого настолько же болен, как его разум. Прохаживаясь по комнате, он чувствовал себя эдаким героем-бунтарем и ковбоем, который своих друзей не предает. - Я не помню, Денди, - икнула Глория, прикрывая рот ладонью в кружевной перчатке. - Мама, ну Вы, как всегда, обо мне заботитесь на все сто! – передразнил ее Денди. Кайл решил подождать, когда перебранка закончится. Но этого можно было ждать хоть до нового пришествия Христа. Поэтому Кайл вздохнул и вступил в их диалог: - Я вынужден спросить, в документах значится, что Ваша семья долгое время проживала в Джупитере. Это так? - Я говорил, федералы за нами следят! – одними губами процедил матери Денди, обходя противника сзади и всегда готовый нанести удар. Мама лишь отрицательно мотала головой. Она была беспомощна и вряд ли могла остановить причуды любимого Денди. *** - Нет, мы не знаем никакого Джимми Дарлинга, правда, мой сладкий? – спустя какое-то время Кайл копнул глубже. У него определенно было чутье. - Да, конечно, мы знаем этого урода с клешнями вместо рук. – Капризно замахал ладонями сын, возражая словам матери. Зачем что-то скрывать, если в этот раз он не убивал? Глория, на всякий случай, привыкла всё отрицать, сама уже путаясь в паутине лжи, которой овеяла себя и сына. А вдруг это Денди убил Джимми Дарлинга, но маме не рассказал. - Это же - как раз тот урод, который увел у меня близняшек! А что с ним? Его убили? Я хочу знать всё в подробностях! *** *** *** - Спасибо, спасибо, что Вы так скоро откликнулись на мою просьбу и приехали, - рассыпалась в бесконечных благодарностях миссис Лоу, пожимая руку молодой блондинке, ожидающей, когда ее пригласят в дом. – Проходите, проходите, Шелби, еще раз спасибо, что согласились присмотреть за детьми! - Нет проблем, - радостно переступила порог миссис Миллер, готовясь взять на себя роль няни. На самом деле, она работала инструктором йоги, но клиентов у нее было мало, и золовка вечно промывала мозги мужу, что его дорогая женушка – безработная. Надо же быть такой злой сукой! «На месте Мэйсона я бы подала на развод гораздо раньше», - хитро прищурившись, молодая блондиночка осматривала дом. «А здесь довольно мило, правда, всё не по фэн-шую, но Бог с ним… Хозяйка больно мила, что она там трещит?!» Работа няни казалась Шелби наиболее подходящей для своего темперамента и нетрудной. - Вообще я неплохо лажу с детьми, - разуваясь, зачем-то уточнила женщина, - У сестры моего мужа есть дочь, Флора, так мы постоянно играем вместе. Небольшая ложь во благо. «Пусть эта женщина успокоится, не съем же я ее малюток». - Торопитесь на работу? – миссис Миллер была весьма любопытна и болтлива. Она любила лезть не в свое дело, но старалась, чтобы другие люди ни за что не поняли ее нездорового интереса и приняли его за глупость и наивность. Алекс выглядит неважно: всю ночь не могла уснуть. Она ничего не сказала мужу, будучи уверенная, что Джон всё равно солжет. «Салли, я должна сама выяснить, кто такая эта Салли, и почему он поставил пароль на телефон в виде ее имени!» - Да-да, - растерянно ответила миссис Лоу, растягивая каждую букву, ей дали два дня отгула, чтобы она ухаживала за больной дочерью. А она предпочла сбросить детей на няню и заняться мужем, которого могла вот-вот потерять. «Я кошмарная мать!» - целуя Холдена в щеку, Алекс глазами искала Скарлетт. - Холден, где твоя сестра? - Она лежит в постели, слушает музыку, отказывается вставать, - пробубнил мальчик, стараясь оценить, насколько внимательную няню подкинула ему судьба. К примеру, заметит ли Шелби его отсутствие, если он тайком на часок буквально сбегает в гости к Норе? Нора говорила, что ей очень скучно жить в таком большом и темном доме. «Может быть, не ехать?» - на секунду миссис Лоу действительно сильно забеспокоилась по поводу дочери, но выгонять только что приглашенную няню было как-то некорректно, да и другого шанса пролить свет на свой брак могло уже не подвернуться. Мысль о жизни в сомнении, изменяет ли Джон, как часто он ей врет, разрушительной силой вытолкнула все прочие мысли из головы миссис Лоу. Нет, она не упустит Элиаса Каннингема в единственный день, когда он приезжает с лекциями в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса. Этот человек будет вынужден рассказать ей всю правду… Только вот, как его заставить?! Алекс пока не знала, но была уверена, что придумает, чем надавить на этого человека. Он единственный на тех поминках не желал лгать, но был вынужден. - Это Шелби, дорогой, - склонившись к сыну, миссис Лоу протянула Холдену старый отцовский телефон, лично у Холдена пока телефона не было. Точнее, был, им со Скарлетт купили один на двоих, но сестра считала себя более взрослой, и телефоном распоряжалась она. - Держи, если что-то случится, позвонишь мне или папе. Папа на быстром наборе, просто нажмешь единицу, а потом на кнопку «звонить», всё понял? - Не волнуйтесь, ничего страшного не случится, - пообещала миссис Миллер. Алекс сжалась, она даже толком была не уверена в новой няне, можно ли оставлять ей детей. Джон бы ни за что этого не одобрил. - Так, еще одно, - сообщила Алекс, немного краснея, - если будет звонить муж, у нас есть стационарный телефон, он… Как бы, он не в курсе, что мне понадобилось срочно отлучиться. Скажите ему… Нет, просто если позвонит, скажите, что всё хорошо, и я вышла на минутку. Алекс так часто меняла варианты, что нужно сказать в итоге Джону, что миссис Миллер поняла одно: муж у нее строгий, если позвонит, желательно его игнорить, а позвонит снова – надо написать смс, что всё хорошо, и она была в душе. В волнении, Алекс ступила за порог, но потом вновь вернулась и предупредила Шелби: - Мой муж работает в полиции, он всегда на шаг впереди, я просто хочу, чтобы дома был порядок! Эти слова прозвучали не совсем как угроза, но Миллер от удивления чуть не поперхнулась собственной слюной. - Корошо…- получилось выговорить вместо «Хорошо». Садясь в такси, миссис Лоу выглянула в окно. Наверху стояла Скарлетт, она демонстративно задернула шторы, чтобы матери было ее не видно. «Ничего, она просто растет», - попыталась мысленно успокоить себя Алекс. Дрожь по всему телу. Сердце требовало, чтобы ее дети во всем винили Джона, ведь это он ведет двойные игры, завирается и крутит роман с какой-то проституткой. «Да, именно, эта Салли похожа на женщину легкого поведения!» - со злобой подумала Алекс. Машина такси скрылась за поворотом. Ее взглядом провожал высокий грузный мужчина в клоунском костюме, держа в руках серый мешок с кровавым дном. *** *** *** «Боже мой, сколько можно копаться? Эта женщина никогда не приберется на своем столе!» - Билли Дин напрасно теряла время, просиживая свои стильные белые брюки в очереди к лейтенанту Кэтчу. Ей приходилось следить за деятельностью секретарши начальника отдела убийств. – «Успокойся, мужик! Ничего она не найдет! Она просто делает вид, что ищет всякие сложные документы, которые тебе нужны. Видала я таких! Озлоблена на весь мир за то, что бухает без просыпу. Но разве мир виноват, что у нее непроходимая жажда?» Чернокожий мужчина высокого роста нервно гладил лысую голову, ожидая, что Ли Харрис, подобно волшебнику из страны Оз, в ближайшие несколько секунд щелкнет пальцами, и мир станет чуть-чуть лучше: хотя бы найдутся потерянные документы, что пропали с его стола. На самом деле, Люк Моррис был так зол отчасти еще и потому, что какой-то урод из убойного отдела с утра пораньше умудрился сломать кофе-машину. Последняя радость жизни померкла, как и вера в сверх способности Ли. Она, похоже, тоже читала сказку Лаймена Баума** и решила действовать по канону. - Вы ко мне? – мучения Билли Дин закончились. Из кабинета выглянуло уставшее лицо лейтенанта. И пускай, на первый взгляд, мужчина был похож на равнодушного сухаря, наша внешность часто бывает обманчива. Мистер Кэтч оказался милым и галантным мужчиной. Он предложил гостье сесть и извинился за долгое ожидание в коридоре. - Так бывает, понимаю. Но я не жалуюсь… – Искренне улыбнулась Адаму женщина. – Я в лифте услышала душераздирающие подробности жизни одного детектива, так что теперь смело могу считать себя счастливым человеком… Мария Джорджи… Ну конечно… Они оба посмеялись. «О! Да этот сухарь умеет улыбаться! Так он даже вроде ничего…» - Вы мне нравитесь, надеюсь, у вас никого не убили? – всё еще сохраняя хороший настрой, уточнил лейтенант. Давно его старое сердце не билось так быстро. «Эта женщина хороша, имеет ли смысл как-нибудь… ну…» - Я медиум, - приятно улыбнулась мисс Ховард. – Билли Дин. Вы могли видеть мое реалити-шоу… Сердце так и упало. «И эту дамочку понесло в предсказательницы. Еще и реалити-шоу, куда катится мир?! А жаль…Она милая!» Замечтавшийся полицейский вернулся с небес на землю. - Адам Кэтч, - он протянул руку женщине, и та ее счастливо пожала, даже понятия не имея, что уже утратила свое обаяние в глазах несчастного разведенного кавалера, с которым мысленно уже выстраивала возможное тесное сотрудничество, легкое кокетство, а там гляди и… Кто знает! - И Вы тоже экстрасенс? Мы работаем с одним человеком, знаете… Собственно, Вы по делу, да? – печально уточнил мужчина, предчувствуя, что его собеседница сейчас же окажется ведьмой, сядет на метлу и начнет навязывать свое общество, а возможно, еще и наличие своего оператора на всех крупных делах… «А потом капитан это одобрит, весело быть капитаном!» Билли Дин почувствовала нотку недоверия в словах лейтенанта, сердечко ёкнуло. «Еще один неверующий! Ну, неудивительно, Билли! Поэтому ты до сих пор и не замужем. Самые лучшие мужчины не способны открыть свое сердце для твоего дара или хотя бы выслушать тебя до конца!» - Со мной связался один мальчик, Итан Брэйкс. Он хочет помочь… Лейтенант закрыл лицо руками. За дверью раздавались недовольные голоса. «Пустите меня к нему, ничего не знаю! Это важнее всяких формальностей!» Кажется, мистер Кэтч был готов впустить сейчас в свой кабинет даже Сатану, лишь бы не слушать о том, как мертвый мальчик хочет раскрыть дело трехмесячной давности. Отчима Брэйкса в свое время чуть не посадили в тюрьму. Журналисты мечтали раздуть из этого дела яркий скандал. Капитану удалось всё замять. «Вот только не говорите, что мальчишку убила мать!» - молили глаза лейтенанта. - Итан был не единственной жертвой, - наклонившись вперед, чтобы иметь более тесный контакт с этим недоверчивым человеком, заявила Билли Дин. Дверь кабинета открылась, и на пороге показалась фигурка маленького старичка в темно-синем костюме с белыми волосами и злыми голубыми глазами. - Что она здесь делает, Мон Шер***?! *** *** *** - Может быть, обнимемся по-братски, старая кошелка?! – надменно-смешливо спросила Хейден, протягивая руку Мойре. – В конце концов, мы в одной могиле маемся! Кстати, давно хотела спросить, почему ты одна из нас стареешь? И это продолжается или уже остановилось? Вдруг через лет 20 ты станешь похожа на мумию, а на тебя по-прежнему будут запрыгивать полоумные мужики?! Фу! Знаешь, лучше не отвечай! А то мне станет неприятно, что мое тело, ну, типа, гниет прямо над твоим! - Озабоченная дрянь! – только бесстрастно ответила Мойра. По ее лицу не было видно, что она испытывает. - Корова! – вдогонку ответила Хейден, унося с собой морковку в качестве трофея. Вайолет не знала, что Донован купил также овощей, это было мило. Теперь Мойра сможет запечь что-нибудь особенное, «жалко только, что мы не почувствуем особого вкуса ее стряпни». - Помочь? – предложила Хармон. - Сама разберусь, - быстро ответила Мойра. Как ни странно, Вай, которой Мойра О’Хара нравилась, очень мало знала об этой женщине: что она любила, была ли влюблена когда-нибудь, хотела ли стать кем-то, ну, помимо горничной, или планировала так и прожить в чужих домах. Одно девушка знала точно: Мойра советовала Вивьен уезжать из этого дома вместе с дочерью, значит, она желала им добра. Какое-то время Мойра молчала, протирая ножи на автомате и думая о своем, она ждала, что скажет ей девочка, задержавшаяся на кухне не для того, чтобы есть. Но потом женщина догадалась, что Хармон мучит тот же вопрос, что и Хейден – почему она стареет. - Я сама не знаю, Вайолет, почему это происходит. Но это так! - Ты хотела, чтобы твои кости нашла полиция, - напомнила Хармон, - думаешь, тогда дом отпустил бы тебя? Мисс О’Хара усмехнулась. - Не думаю, что это место вообще хоть кого-то отпустит. – Она смешно подмигнула Хармон, но затем увидела в глазах девушки слезы и заботливо обняла Вай, отставив недотёртую тарелку в сторону. Это было странно. Вивьен давно не обнимала дочку, всю свою нежность она теперь дарила Джеффри Хармону и частично Бену. Но нежность к Бену была другой, в ней была страсть и желание привязать к себе. Вайолет, по сути, осталась сиротой, от которой иногда требуют ответственного поведения и ласки, если кто-то из родителей вдруг по ней соскучится. «Будь у меня дети, я заботилась бы о них лучше, чем Вивьен и Бен», - задумалась Мойра. Вайолет, кажется, успокоилась, по крайней мере, она очень удивилась ласковой поддержке со стороны Мойры, почти всегда сохраняющей невозмутимый строгий вид. - Не хотела тебя печалить… Нет-нет, дорогая… Просто нужно привыкнуть к этому дому. - Я его ненавижу, - уже без слез ответила Хармон, вытирая лицо ладошками. Скоро следов ее временного фиаско не останется, и никто, кроме Мойры, не узнает, что она плакала. - Если ты не полюбишь это место, оно тебя убьет! – серьезно предупредила девочку мисс О’Хара, вновь возвращаясь к работе. - Я задыхаюсь здесь, Мойра! Как думаешь, может быть, мне тоже начать убираться? Физический труд выбивает лишние мысли из головы, не так ли? - Не знаю, - пожала плечами женщина, поправляя выбившуюся прядь из прически. Будто и действительно не знала ничего о физическом труде… – Я убираюсь не поэтому. Каждый в этом доме находит что-то для себя, чтобы вечная жизнь не казалась вечной и не превратилась в бесконечный хаос. Для меня это забота о доме. Но я не служанка! Ее слова прозвучали довольно строго. И Вайолет опустила взгляд на грязную тарелку в мойке. «Это же моих рук дело», - припомнила Вай. – «Надо бы помыть. Хотя Мойра обычно их всё равно моет. Но тогда почему? Я же ей никто?» - В другой раз, когда будешь кушать, приноси тарелку сразу, жир и грязь со временем въедаются в чистоту с особой силой. Это прозвучало даже философично. Вроде как, быстро убери за собой, и тогда не придется долго мучиться. - Ага, спасибо … Ну, это… Стук. Стук. Стук. По ступенькам пробежал небольшой мячик. «Борегар снова потерял», - догадалась Хармон, машинально поднимая пропажу. Она побежала бы наверх и постаралась не столкнуться с Тейтом, а может, наоборот, столкнуться и вернуть Бо его драгоценный мяч, то особенное «что-то для себя», о котором говорила Мойра, но в дверь позвонили. «Должно быть, я опять не отменила заказ? Вот клуша! Теперь ведь есть Донован. Нужно как-то нежно отшить этого Итана, он, вроде как, даже номерок свой дал, наверняка, ждал, что я позвоню…» Но за дверью стояла Констанс Лэнгдон и маленькая копия Тейта. Вот так встреча! *** *** *** В разум Тейта начало вкрадываться сомнение: может быть, МакКлейн его всё-таки простила, и игра продолжена: мячика Бо было нигде не видно. Он проверил даже в ванной, наткнувшись на плаксу-Глэдис, которая пожирала куриное бедро сырьем, «вот ведь варварство, лишь бы другим не досталось». - Закрой дверь, не видишь, ты меня только расстраиваешь? – тушь размазалась по щекам полной лесбиянки. «Интересно, кто ее так обидел? Нет, не интересно! Браво, прежний «я» вернулся». На секунду Лэнгдон вспомнил, как где-то рядом, а может, даже прямо на этом месте «дал хорошего топора» Бьянке. «Нечего было нападать на Вай!» На втором этаже мяча не оказалось, и Тейт бродил возле спальни родителей Вайолет, где она теперь жила, словно лев в клетке. «А можно ли мне войти без стука?» - такая наивная мысль. Толкнув дверь от себя, Тейт вошел внутрь. Донована здесь не было. И это его порадовало. «Может быть, Вай уже поняла, что живым здесь не место и прогнала паренька? Так-то он нормальный, даже жаль, если этот дом его тоже погубит! Не то, чтобы очень, ведь психопаты не имеют жалости, верно? Нужно было отобрать у той дуры куриное бедро, просто чтобы кто-то еще не получил то, что хочет!» Мысли Лэнгдона прервались. Доска содержала новую подсказку, отчего брови непроизвольно вскочили вверх: «Твой мяч у нее, как и твое сердце». «Поэтично! Смешно будет, если эти записки пишет больной разум Бена Хармона, ну, типа, плетет какую-нибудь ловушку, чтобы вывести меня на чистую воду», - усмехнулся Лэнгдон, пальцами едва прикасаясь к ткани старого кардигана Вайолет. Она недавно его надевала, но тепла вещь не сохранила, «прямо как мы не смогли сохранить нашу любовь»… Тейт сглотнул. Ему хотелось полежать на ее кровати, но на ней недавно лежал Донован, поэтому Лэнгдон воздержался. Во всяком случае, его радовала одна приятная мелочь: «бирюзовая комната наша, и ему туда хода нет». Шум внизу. Лэнгдон поторопился оказаться рядом. Вай отложила мячик Бо в сторону. Дверь открылась. И он услышал до боли знакомый голос матери. - Ах, дорогая Вайолет!» «Змея! Не пускай ее, Вай, она всё испортит!» - злобно стиснув зубы, Лэнгдон продолжил подслушивать их разговор, затаившись «невидимой тенью» на лестнице. Он не хотел, чтобы мать его видела. Констанс попыталась войти в дом, мышцы на лице Тейта напряглись. К счастью, Вай ее не пустила. - Вы не войдете, пока не скажите, что Вам нужно или кто Вам нужен! – предупредила Хармон. «Умничка, Вай! От нее всегда одни беды, пришла ими поделиться!» - тяжко вздохнул Тейт. Кажется, Вайолет услышала его стон или учуяла аромат, как ей это вообще удается? Девушка на секунду оглянулась и посмотрела прямо на него. «Она меня не видит!» - продолжал убеждать себя Лэнгдон. Бонус от того, что ты призрак. Не хочешь быть видимым – не будь! - Это Майкл - твой брат. «Отлично, и этого, значит, сюда привела!» - раздраженно провел руками по лицу Тейт. Констанс начала что-то быстро шептать Вай на ухо. «Не слушай ее!» - возмущенно подумал Лэнгдон, вставая и приближаясь. Но ведь он хотел быть невидимым, верно? - Ты одна мне можешь помочь его убедить, - эту фразу Тейт всё же расслышал, когда подошел совсем близко и резко проявился, заставляя мать подпрыгивать на месте, словно на батуте. «Бойся меня, бойся, ты разрушила мою жизнь! Ты убила тех, кого я любил». Мальчик, стоящий рядом с Констанс, молча разглядывал отца своими умными глазами. - Бен запретил открывать двери, ты не слышала? – холодно и зло спросил Хармон Тейт. Вай вернулась в дом, несмотря на то, что снаружи чувствовала себя более защищенной, чем внутри. «Уж эти его глаза, за что он так? Какая же я до сих пор наивная!» - так и ежилась Хармон, теперь руки, сложенные на груди, ее грели, утратив свое значение «вселять уверенность». Мистер Лоу даже думал вернуться и сделать еще несколько кадров, если бы не услышал плач наверху. «Скарлетт», - с печалью выдохнул мужчина, девочка нуждалась хоть в чьей-то поддержке. Алекс вела себя с мужем отстраненно, и Джон решил, что пришло время выбирать, что для него важнее: семья или загадки. Выбор был очевиден. Мистер Лоу поднялся наверх, чтобы выслушать тревоги Скарлетт. Констанс с Майклом так и стояли за порогом, ожидая, когда Вайолет возьмет себя в руки и пригласит их в дом. - Убирайтесь! – решительно заявил Тейт. Не было похоже, будто он испытывает хоть какие-либо эмоции на тему воссоединения с сыном и матерью. Хармон беспокойно переглядывалась с миссис Лэнгдон. То, что говорила Констанс, было невозможно – «этот мальчик тоже зло, и его место здесь?» Впрочем, и дом привидений раньше казался ей невозможным, верно? Сведения об огромном количестве убийств произвели на Хармон неизгладимое впечатление. «Любопытно, маленький сын уже переплюнул отца? Если это правда, то Билли Дин говорила тоже правду? Майкл, ее брат, Антихрист? Разве у него не должно быть рогов хотя бы, чисто для солидности образа? Фу! Какими стереотипами я мыслю…» - Но нам некуда пойти, Тейт! Я продала дом, - пыталась давить на жалость миссис Лэнгдон. - Ночуйте в бомжатниках, если нет денег… Хотя я почему-то уверен, деньги у тебя есть! Можете остановиться в любой гостинице! Мне нет дела до твоих проблем, Констанс! Это мой мир! Вам нет в нем места! И вообще, чем ты его кормишь, он же за три года вырос, как теленок?! Хотя ладно… Мне всё равно! Заткнись! Мать ничего не успела сказать, так что, «заткнись» почему-то адресовалось мальчику. - Я молчал! - злобно оскалившись, крикнул в лицо отцу Майкл. Его глаза горели, точно два бриллианта, черных бриллианта, если таковые бывают. Раньше цвет глаз у ребенка был, вроде бы, голубой. Неудивительно! С каждым днем он становился всё больше похож на Тейта. - Ладно, моя прелесть, папа пока не в духе, - осторожно начала уговаривать Майкла Констанс. Она стала вдруг такой мягкой и покладистой, что даже Тейту и Вай стало не по себе. – Мы придем позже. Помнишь, я рассказывала тебе про папину болезнь? Они медленно отходили от порога. Вайолет готовилась крепко запереть дверь. Этот мальчик определенно не должен стать вечным призраком этого дома, тогда Доновану и прочим живым людям нельзя будет даже приближаться к ним. - Я не изменю своего решения! – предупредил Лэнгдон, обращаясь, прежде всего, к матери. Констанс умоляющим взором как бы напоминала Хармон, что та обещала помочь убедить Тейта, им это жизненно необходимо. - Я ненавижу тебя, ты еще пожалеешь, что меня не полюбил! – крикнул ребенок. Тейт не стал его дослушивать и растаял посреди гневливой фразы. «Сбежал как трус», - запирая дверь, подумала Вайолет. Хотя от этого мальчика ей было как-то не по себе. Отъезд Майкла успокоил Борегара наверху. «Я не хочу его знать и видеть его не хочу», - всё же размышляя о сыне, решил для себя Тейт. Мячик, который он успел прикарманить внизу, ударился о стену. Бо радостно прорычал. "Снова играть?" Он за! *** *** *** - Один номер для меня и моего сына, - безжизненно облокотившись о стойку администрации, произнесла женщина. Она находилась словно в прострации, поэтому даже не прочитала название гостиницы, в которой собиралась какое-то время пожить. «Вайолет всё исправит, успокоит Тейта, и он примет нас. Он всё поймет. У него душа поэта! Он щедрый мальчик», - теребя кольцо на большом пальце, миссис Лэнгдон уже плакала. Она стала носить кольцо таким образом, когда уехала из Вестчестера, как полагала, навсегда. В память о Тейте. - Неужели такая прекрасная женщина плачет от наших цен? Она уставилась на администратора. Но женщина, стоявшая за стойкой, молчала, пугливо округляя глаза. Голос, который ее позвал, был бархатным и приятным, словно она каким-то чудом выбила себе билет в рай. - Нет, я… - Как Вас зовут? – напрямик спросил мужчина, пока миссис Лэнгдон всё еще сквозь слезы пыталась его разглядеть. - Констанс… Меня зовут Констанс Лэнгдон, - она так устала придумывать имена, лгать и притворяться. Уставившись на своего собеседника во все глаза, Констанс безуспешно ловила воздух ртом, даже Майкл за нее испугался. «Тейт? Господи, ты лишил меня разума за все грехи, и теперь повсюду, во всех людях я буду видеть его лицо, верно?» Мужчина был действительно дьявольски похож на ее сына, но только волосы его были черными в цвет глаз, над губой были аккуратные усики. Такие были в моде в 20-30 годы прошлого века. Элегантный костюм, движения плавные. И вот ее новый знакомый и властелин ее души (ибо он почти копия Тейта, но более чутко отнесся к ее горю) уже рядом, берет ее дрожащую руку в свою ладонь и тянет к губам. «Как мило», - подумала Констанс. - Добро пожаловать в Кортез, душа моя! Я Джеймс Патрик Марч! Я о Вас позабочусь! Сноски: 1. Уэсли Снайпс* – американский актер (темнокожий), который часто играет крутых парней, в том числе, исполнил роль Блэйда (популярный боевик 1998 года) 2. Сказка Лаймена Баума «Удивительный волшебник из страны Оз»** - детская книга о сироте Дороти, которую ураганом относит из Канзаса в волшебную страну. Оз (тот самый волшебник) оказался шарлатаном. Он признался путникам, которые его долго искали, что всё это время был обманщиком, никогда не умел колдовать, да и попал в волшебную страну из Омахи, будучи унесен ветром на воздушном шаре. А город выглядит изумрудным только потому, что все жители носят зелёные очки. Короче говоря, Люк как бы проводит параллель, что Ли Харрис только прикидывается полицейским, как великий и ужасный Оз. 3. Мон Шер* - выражение из французского языка, переводится как «мой дорогой», часто употребляется человеком более взрослым, чтобы обратить на себя внимание более молодого.