Дом-убийца: жизнь после

Flashback - Ты не можешь просто уехать! Алекс молчала весь вечер и всю ночь. Видимо, нервный срыв дочери произвел на женщину более глубокое впечатление, чем лживые выходки мужа. Джон расписался в двух квитанциях и молча протянул жене листок с телефонным номером. - Что это? – уточнила миссис Лоу. - Номер одной мастерской. Закажи колеса на форд, все характеристики автомобиля я тебе оставил, если запутаешься, они на столе. Мы уезжаем. Разве ты не этого хочешь? Брови миссис Лоу сошлись к переносице. Этого ли она хочет? Что? Получается, новый дом, надежды на новое будущее: всё это было зря? Она уволилась напрасно? Напрасно отдала своих пациентов? Напрасно возилась с вещами, переездом? Искала место, где ее примут. Как о ней подумают новые коллеги с работы? Выпросила два оплачиваемых выходных и пропала насовсем? Какое право он имеет так с ней разговаривать? - Если хочешь отсюда уехать, нам понадобится транспорт на ходу, - продолжал рассуждать детектив. – Я делаю это ради семьи, понимаешь? Нельзя здесь оставаться… - Я хочу уехать? – недоумевая, хлопала ресницами Алекс. – Серьезно? Энди привез вещи только вчера! Уже поздно что-то менять. Я устроилась на работу. На меня рассчитывают люди. «Он что делает вид, что ничего не произошло вчера? А как же Салли? И телефон… Я ему не сказала, что обнаружила, но уверена, он в курсе, уверена почти на все сто». Алекс умела себя накручивать. - Наша дочь попала в больницу, Джон! – Постаралась держаться спокойно миссис Лоу, но дрожь в горле выдавала ее с потрохами. – Нельзя так резко всё менять. Ей положен покой! - Здесь покоем и не пахнет, - парировал Джон. Он всегда готов был всё бросить ради благополучия семьи, впрочем, конечно, ему не хотелось бросать работу. Новое дело искренне возмутило детектива. Как оставить всё сейчас, даже не узнав, кто способен на такое?! - Покой, - еще раз повторила миссис Лоу, будто муж ее отказывался слушать. – А ты предлагаешь вновь всё бросить… Кардинальные перемены для ребенка – это стресс. Ты же видел ее вчера? - Я знаю, что с ней было вчера! – холодно глянул в сторону Алекс Джон. Ему казалось, что кому-кому, а ей не стоит поднимать эту тему. - Какая-то скотина оставляет на крыльце эти игрушки, - напомнила Алекс, - лучше разберись с этим! - Я стараюсь, - раздраженно прорычал Джон, он действительно старался не взорваться на месте. Жена за последние несколько суток умудрилась потрепать ему нервы так, словно прошло несколько лет. - Я сказал… Ты с детьми уезжаешь… Я буду позже. А что касается игрушек, знаешь, Скар предупреждала, кто за этим стоит. А ты всё верила Холдену, наш сын постоянно врет. - Интересно, в кого бы это? – съязвила Алекс. - У меня нет времени с тобой спорить, - Джон устало протер глаза. – Всё! Обсуждений не будет! Закажи колеса! Скарлетт боится этого места, - теперь выходил из себя Джон. Что бы он ни сказал, жена воспринимала всё в штыки, словно он ей враг. Неужели еще что-то произошло с приездом Энди Хана? «Что он сказал обо мне? Что за привычка такая: злиться не говоря за что?» - Если играешь роль такого заботливого отца и так боишься этого места, - распалялась Алекс, - то какого же черта ты сам их не закажешь и не останешься дома? - Ооо, - Джон даже боялся, что его демоны вырвутся наружу. Как будто семья проживет на ее скудный заработок педиатра. Кто-то же должен работать! Детей еще кормить надо и одевать, - Хорошо, а что ты мне прикажешь делать? Остаться, никого не предупредив? На меня повесили дело о двойном убийстве, если что. Сегодня я должен допросить важного свидетеля. И все на меня рассчитывают. И это было так. В 10 часов у него была назначена встреча с Эльзой Марс. По телефону Дезире Дюпри предупредила о сложных взаимоотношениях между Джимми Дарлингом и Эльзой. «Эта женщина могла бы отрезать голову и Дьяволу, но выйти чистенькой», - сказала Дезире. И Джон обещал, что лично проконтролирует причастность Эльзы к данному делу. Ночью от его бессонницы всё же был толк. Джон осмотрел окрестности дома и решил, что если они здесь останутся, можно будет кое-где прикрепить камеры слежения и быть всегда в курсе, что дома всё в порядке. - Поживете некоторое время у Роуз. - Мы не поедем к моей матери. - Пока этого клоуна не поймают… - Нет! Никакого! Клоуна! – разделяя каждое слово, миссис Лоу размахивала руками, она была взбешена. И чуть не дала мужу пощечину. Джон поймал ее руку в воздухе и предупредил - Я не хочу ссориться! – Ты снова лжешь. Прикрываешься фантазиями дочери. Может быть, она увидела нечто, что детский мозг не смог идентифицировать… - Это что же такое? – Джон повернулся к жене. Его голубые глаза горели бешенством, словно они были чужие… - Может быть, Бугимена? Может быть, наша дочь видела Бугимена в клоунских штанах? - Не знаю! – зло выдохнула Алекс. Выдашь ему версию про Салли, придется говорить и про телефон, в котором она покопалась. Джон ловок. Придумает новую версию и убедит, что он прав, уничтожив попутно все доказательства своей связи с Маккеной. Раньше Алекс Лоу предпочла бы сладостное неведение, но Джон слишком заигрался в свои секреты. Пора было открыть глаза на правду. Сегодня она сама съездит на встречу с профессором Каннингемом и выяснит, что он скрывает. Этот разговор мог продолжаться бы вечно, но в комнату вбежал Холден. - Я зайду после обеда ненадолго, - пообещал Джон, неловко поцеловал жену в щеку, отстраненно посмотрел на сына, потрепал его по голове и ушел. *** *** *** Flashback - Давай, давай, двигай бедрами! – подгонял растрепанную девицу вперед офицер Робертс. Он был жестким человеком с небольшим умом, десять раз провалил тест на детектива, поэтому, похоже что, ненавидел весь мир, особенно проституток и наркоманов, которых ему ежедневно подкидывали для допросов его коллеги. - Успокойся, шелковый мой, - дерзко ответила женщина с пушистыми белыми волосами в короткой черной юбке, красном топе и в колготках в сеточку. Сверху (несмотря на жаркую погоду) она напялила леопардовое пальто. Ох уж эта Салли Маккена, никогда с ним не расстается! Задержана за приставание к регулировщику. – Будешь так тыкать в меня, я поди забеременею, сына тебе рожу с такой же страшной рожей! Назову Тобиасом, всегда хотела сына по имени Тобиас. «Что она только курит?» - никак не мог взять в толк Энди Робертс, раздраженно рассматривая нахальную девицу. - Давай, без глупостей, лапуля! – злобно прокашлялся мужчина, поправляя ширинку, - я сегодня не в духе. Галантным Энди было точно не назвать. Несмотря на запреты о рукоприкладстве и большую стопку жалоб на агента, единственным его методом допроса оставалось запугивание с применением силы. Маккена кружила между столами, не подчиняясь воле своего непутевого сопровождающего. А вот попробуй - поймай! Робертс пыхтел, как паровоз, стараясь не выдавать, что эта вздорная баба его уже порядком довела. Перед входом в участок мужчина даже легонько пихнул женщину в бок локтем, не сахарная же, не развалится, а вести себя, быть может, будет лучше. Но увы, не с той связался, Салли Маккена не поддавалась обычной логике! Задержанная иногда откровенно хохотала, глядя на него, и мистер Файм, который безрезультатно пытался починить кофе-машину, неожиданно понял, почему. В черных волосах мужчины, которому явно было оказано сопротивление при аресте, виднелось розовое пятно: жвачка. «Твою же мать!» - подумал Бен Файм, предчувствуя во что это может вылиться, если сам Робертс заметит подарочек от арестантки. - Помочь довести ее до камеры? – любезно предложил Бен. Салли даже сцепленными наручниками руками умудрялась навести хаос вокруг себя. Она садилась на разные стулья, прислонялась к стенам, опрокинула на Ли Харрис стаканчик чая, который секретарша Адама Кэтча старалась нести ровно, чтобы не расплескать, в итоге, документы, которые несла Харрис в другой руке, смешались с бумагами, упавшими со столов других работников полиции. Пленная Салли на секунду задержалась перед пустующим столом Кайла Спенсера, пока ее ловили уже трое полисменов, разбила рамку с фотографией, нырнула между столами Люка и Джона, и наконец, была взята под стражу. Бен неплохо предугадывал ее поведение, куда она свернет. Схватив женщину за локоть, мужчина посмотрел в ее карие, безумные глаза: «Глаза – два блюдца: упорота в хлам». Файм и еще один полицейский собирались ее оттащить в камеру, но Салли крепко стояла на ногах. - Это ведь стол Джона? Я хочу видеть Джона, он ведь здесь работает? - А тебе-то какое дело? Кто ты Джону? И главное, какому из Джонов? - Я его девушка! – пафосно заявила женщина, гордо вскинув голову. - Ага, конечно, а я его парень! – передразнил Салли Энди Робертс. Полицейский засмеялся, за что получил удар головой в лоб. Салли попыталась ему отгрызть ухо и требовала разговора с Джоном Лоу, в процессе ее вторичной поимки она опрокинула несколько папок, всё поперепуталось, и полицейский участок начал больше напоминать улей растревоженных незваным гостем пчел. Всё вокруг шумело. Ли подобрала большую кипу бумаг, но снова столкнулась с Маккеной, и та плюнула ей в волосы. Харрис взвыла и ударила Салли по лицу кулаком. Маккена отлетела назад, врезавшись в чей-то стол, и захохотала. Ли оттащили два сержанта. Никто не заметил, как одна из бумаг со стола Люка Морриса таинственно исчезла за поясом юбки за спиной у смутьянки. *** *** *** - Ты одна меня не перебиваешь, - восторженно изливал душу Денди, счастливо улыбаясь своей «немой незнакомке». Может быть, девушка и не была нема, но ни разу при нем не издала и звука. Она даже не плакала, просто покорно ждала представлений, которые устраивал Твисти. Чаще всего, «новый объект желаний» Дена бесчувственно смотрел в потолок, даже не стараясь рассмотреть его лицо, когда он с ней разговаривает. Это немного бесило, ведь Денди гордился своей красотой, пускай бедняжка была чумазой, вся в ссадинах, ее красивые волосы, глаза, губы заставляли его сердце биться быстрее. И как он добьется, позвольте спросить, взаимного влечения от этой снежной королевы, если она его не видит? Вот увидела бы, вмиг бы голову потеряла! Такое лицо и такое тело, не иначе Бог трудился над его созданием дольше, чем над созданием остальных! Увы, дружбой с клоуном Мотт сильно дорожил, отчасти и потому, кстати, что у него теперь проживала его будущая миссис Мотт. Соответственно, нужно было следовать правилам, установленным хозяином логова. Не трогать его игрушки. И еще Твисти запрещал включать свет. По крайней мере, всегда рычал, когда свет включался или Ден только тянулся к переключателю. Эх! Благо, что Денди носил с собой фонарик. Можно было хотя бы разглядывать свою красавицу, сколько душе угодно, чтобы потом ночью фантазировать об их близости. Если честно, Мотт никогда не думал так много о сексе, как в последнюю неделю. Обычно его так радовать могла только мысль об очередном убийстве и принятии ванной в крови врага. Иногда (как вначале и этой встречи) пленница просто сидела или лежала на боку, апатично ковыряя ногтем пол клетки. Ее черное платье порой задиралась, и Денди от вожделения не знал, куда деть свои глаза. Она не верила в то, что ее спасут. По крайней мере, помощи особой не ждала. Жаль было Арчибальда, которого Твисти куда-то увел, клоуну не нравилось, что мальчик постоянно плакал. Зои Бенсон была смелой девушкой. Неделю назад она должна была уехать в Новый Орлеан к бабушке, и это прежде казалось нерадостной перспективой. Теперь она с удовольствием грызла объедки, сосала конфеты, которые приносил Твисти, умывалась при возможности, один раз даже залезла в странную посудину, видимо, заменявшую Твисти тазик, залезла одетой, последнее, что у нее оставалось, это одежда. Девушка надеялась, что или умрет как-нибудь быстро и минимально болезненно или каким-либо чудом сбежит. Жизнь здесь не была похожа на жизнь. О ней, похоже, все забыли, мама почему-то ее не ищет, она всех бросает, как бросила когда-то отца. И полиции типа всё равно… Клоун был абсолютно чокнутым. Отрубил голову ее парню, наверное, теперь уместнее сказать, бывшему парню, Чарли, и носил с собой в мешке для каких-то целей. А хрен их поймёшь этих психов! Не то чтобы Зои сильно любила этого Чарли, просто встречались два месяца, он на нее иногда давил, что хочет чего-то большего, чем просто поцелуи, устраивал сцены, что она его мало любит. А любила ли она его вообще? Просто с ним было весело. Хотел чего-то большего? Вот и получил. Как ни странно, она почти не боялась второго похитителя, который иногда навещал клоуна и трещал без умолку. Денди влюбился в нее с первого взгляда и даже разбавлял скуку своими жалобами на Глорию Мотт. В первый день в логове было даже не так темно, она разглядела, что ее собеседник не похож на чудище, и на том спасибо. Правда, Мотт откровенно признавался ей в своих намерениях, которые немного пугали. Замуж? Нет, замуж она точно не торопится. В тот день Арчибальд громко плакал, ведь стал свидетелем отрубания головы Чарли, Ден пригляделся, что рядом с ним появилась новенькая, и, помнится, сразу заявил: - Она идеальна! Где ты ее нашел? Семь дней прошло. И Мотт надоел ей даже больше жуткого Твисти, который всегда был рядом в процессе его визитов. Мисс Бенсон почему-то была уверена, что этот псих не допустит, чтобы его похотливый напарник, который иногда говорил ей о том, какое будущее их ждет, когда он увезет ее в свой особняк, открыл клетку или даже просунул пальцы внутрь. Клоун где-то пропадал, а вдруг его поймали или убили. Ей и самой было интересно где он, пока Денди не принес печенья от Доры. Настоящий голод сильнее любого страха. Девушка съежилась, доедая последнюю печеньку, внезапно подумав, что перед тем, как забить свинью, ее тоже откармливают хозяева. Лампочка фонарика Мотта светила на нее сверху вниз таким образом, что она не видела своего собеседника, а он ее видел прекрасно. - Жаль, что чайник с пирогами с собой принести не удалось бы без лишних подозрений, любовь моя! – радушно наблюдал за ее завтраком Ден. - Думаю, когда мы поженимся, ты еще не раз удивишься кулинарным способностям Доры. Любуясь пленницей Твисти, Мотт часто сожалел, что нельзя ее потрогать, клоун жестко регулировал это. Но нынешнее отсутствие хозяина логова заставляло Дена терять голову и мечтать о том, чтобы хотя бы попробовать снять тяжелый чуть проржавленный громадный замок с клетки его прекрасной незнакомки. Когда-нибудь он ведь должен впервые ее поцеловать… - Мама будет с нами жить, она не такая противная, как я говорю, - добродушно попытался ободрить Зои Мотт. Нужно было не думать о том, что они здесь одни, и он уже три раза видел, куда Твисти кладет ключ от ее камеры. - Ты не расстраивайся, ссадины заживут. Он такой дикий только поначалу. Мой друг запрещает нам знакомиться поближе, но ты, ты можешь меня не бояться… Правда! Ден так и прилип глазами к задравшемуся подолу ее платья. Зои одернула ткань вниз. Денди не сдержал стон. «Черт! - подумал Мотт, - Это ее оттолкнет!» Мысль о том, что этот придурок здесь один, и у нее появился шанс отсюда выбраться, оглушила Зои, заставляя лихорадочно соображать, как же, как же его заставить открыть клетку. Ну да… Ничего другого, кроме себя, ей предложить было нечего. «Он хочет меня изнасиловать или взять в жены? Что-то как-то всё неоднозначно!» – никак не могла решиться Бенсон. Денди сделал шаг назад, словно почувствовал ее желание обвести его вокруг пальца и сбежать. - Ну, я еще загляну… - Мотт никуда не спешил, просто боялся: Твисти не понравится, что он вошел без приглашения. Зои прокашлялась, и Ден оглянулся. Она манила его пальцем, но всё равно не верилось, что жест адресовался именно ему. «Я? Ты зовешь меня?» - недоумевал Ден, указывая на себя указательным пальцем и поднимая брови. Раньше его вечно равнодушная подруга только слушала его идеально тихо, а теперь собиралась что-то ему сказать… или что-то предложить? Зои дождалась, когда Ден подойдет близко-близко и тоже сделала несколько шагов навстречу, теперь ее силуэт – это чертово платье, облегающее грудь и чуть расклешенное в самом низу, - всё так дразнило его. «Черт! Она… она…» Ден не стал рисковать пропустить такой момент и тоже наклонился ближе к клетке. Его горячие губы коснулись ее сухих, но таких сладких губ. Один короткий поцелуй. Бенсон колотило изнутри. Она была не готова к тому, что последует, если Денди клюнет на ее наживку или, к примеру, так не вовремя вернется клоун и не будет против, просто посторожит их, пока она отдаст свою девственность какому-то одержимому маньяку. - Я сейчас… - не отрывая взгляда от ее красных губ, тихо прошептал Ден. Через пару секунд он уже вернулся с ключом и решительно поправлял шею из стороны в сторону, стараясь немного сбить накопившееся возбуждение. Вдруг это просто первое свидание, и надо будет вести себя прилично? Открыв камеру, к своему счастью, Ден ошибся. Девушка сама бросилась на него, запрыгнув с ногами. «И как у нее вообще хватает сил на такую страсть? Она же почти ничего не ест и сидит черти где в вонючем плену…Моя принцесса сидит в вонючем плену! – возмущенно повторил про себя Денди Мотт. - Нет, я ее определенно сегодня же заберу! Решено!» Новые поцелуи Зои оказались еще более волшебными, чем первый. Под напором ее страсти Ден чуть было не растерялся, но потом расположил свою страстную партнершу на земле, накрыв сверху своим телом, будто щитом. «Какое счастье, что он сегодня ушел», - последний раз подумал о клоуне Денди и с головой ушел в процесс. Он покрывал поцелуями ее шею, тихо приговаривая: - Боже мой, мама не говорила, что это так приятно. Продолжай! Зои обхватила его спину ногами и прижалась вплотную. Мотт покраснел от стыда, ему пришло очень много неприличных мыслей. Но ведь сейчас было для них самое место. Сейчас сбудутся его самые смелые мечты и фантазии. Она такая худенькая. - О, ты хочешь, ты хочешь быть сверху? – догадался Ден, девушка так и норовила поменяться положением. Всё тело уже пульсировало от предстоящего удовольствия, поэтому мистер Мотт был готов на такие мелкие уступки, - да пожалуйста… Оказавшись под Зои, Ден затаил дыхание. Одна лямка ее платья так заманчиво сползла на бок, что Ден потянулся руками к ее плечу, но потом провел кончиками пальцев по бретельке бюстгальтера. Скоро всё это будет принадлежать ему. Только ему! Девушка нежно погладила его по груди, не отрывая взгляда от его губ. «Что со мной? Я схожу с ума? Почему я раньше этого не делал? – в испуге размышлял Денди, - а вдруг ей не понравится? Как ей могу не понравиться я? Она смотрит так страстно! Боже! Я заслужил это из-за того, что так много страдал… Она так красива! Да! Она целует меня за ухом. Как приятно!» Ден от счастья закрыл глаза и слегка приоткрыл рот, готовый к новым ее поцелуям. Его руки интуитивно обняли ее хрупкий стан. «Вот и всё! А вдруг он не отцепится, когда я его тресну?» - в страхе подумала Зои. Значит, нужно было бить наверняка! Мотт никак не мог подумать, что чье-то тело может быть таким же идеальным, как его собственное. Но это было так! «Тонкая как тростиночка!» И пускай сознание твердило, что лучше просто быть уже не может, ведь ее тонкая ножка сейчас прошла у него между ног и остановилась между бедер, но тело требовало большего. Он хотел попробовать немного подняться на локтях, чтобы помочь ей снять платье и этот бюстгальтер, который мешал ему воплотить одно из давних желаний, когда его повелительница снова крепко впилась ему руками в грудь, прижалась ближе, одной рукой сжала его волосы над шеей сзади, а другой неожиданно нанесла сильный удар. Ден ничего не успел почувствовать, даже боли не было. Он просто провалился куда-то, огорчаясь, что их прервали на самом интересном месте. Flashback *** *** *** С утра агент Моррис был не в духе. Его подруга, Моне, с которой Люк встречался и вместе жил уже полтора года, машинально выключила и его будильник тоже. Так что, Моррис был вынужден лишиться ежедневного утреннего ритуала: одна чашка бесподобного свежесваренного кофе и любование рассветом. Моне в этом отношении его, откровенно говоря, не понимала. Она была «совой», и, как правило, если имела шанс поспать утром, ставила все дела на послеобеденное время. Ей нравилось не спать полночи, танцевать до упаду, курить и ездить на неизвестных маршрутах автобусов. А еще она любила опасных парней с пушками. Пожалуй, они с Моррисом, на удивление, неплохо проводили время вместе, невзирая на сильную разницу в интересах. Люк не считал себя романтиком, скорее реалистом. Просто рассвет – это красиво. Зачем его пропускать? Он был ранней пташкой, отец научил сына, что кто рано встает, тому Бог подает. Работа, увы, уточнила, что именно подает Бог первым детективам полиции штата по утрам: а именно кровь, грязь и насилие. Поэтому Моррис предпочитал встать пораньше, но никуда не ехать, подарив себе пару часов наедине с удивительным зрелищем расцветающей природы и любимым напитком, а потом уже спешить на работу – ловить негодяев. Небо каждый раз было разным, когда его пронзали первые лучи еще сонного солнца. Только в такие моменты Люку казалось, что он всё понимает: и Бога, и мир, и то, что всё не зря, что всё, что он делает, по крайней мере, очень нужно. Ведь стоило бороться за очищение города от всякой мрази, если над ним каждый раз встает такое красивое, чистое, всегда разное, солнце?! Да, только в такие моменты ему казалось, что он всё понимал, в остальные он ни черта не понимал. «Зачем в мире творится это безумие, которое пытается остановить маленькая шайка людей, объединившихся когда-то под званием «полиция»?» - недоумевал мистер Моррис. Увы, день сегодня был явно не его. Утром офицер Робертс арестовал какую-то неадекватную леди, которая устроила настоящий дебош в отделении, снесла своей ж@пой (ох, интеллигенция, простите Люку его мысли, сегодня ведь был не его день), так вот, всё ею снесла с полицейских столов, в том числе, досталось и вещам Морриса. Дамочка также сбила с ног секретаршу босса, и всё разбросав, Ли Харрис, кажется, прихватила важные документы с чужих столов, когда собирала свое добро. «Эта женщина определенно чокнулась, - Люк иногда размышлял об агенте Харрис, гадая, почему Адам ее всё-таки не уволил окончательно, от нее же одни беды. – Ну да, чокнулась из-за сложного развода. Ну так развод – это всегда нелегко, я понимаю… Как бы понимаю, стараюсь понять. Короче, у нее в голове тараканы, каша одна, злоба, и из-за этого она не видит ничего перед глазами и мешается… Вот все страдают из-за ее назначения, разве это справедливо?» Вот уже четверо разгневанных полицейских вернулись от секретарши Адама Кэтча, обнаружившей, что унесла впопыхах некоторые мелочи с их столов и даже личные вещи. Особенно на этот счет расстроился Родриго Васкес. Сержант Васкес хранил на столе ключи от своего серебристого Шевроле Авео. Родриго пришлось утром добираться до свидетелей и обратно на такси. Васкес, в целом, был хорошим агентом, но очень уж злопамятным и жадным человеком. Пообещав что-то зловещее Харрис на родном испанском языке, Родриго озлобленно фыркнул, вырывая ключи от автомобиля из рук пристыженной Ли и сверкая карими глазами: взгляд острый, точно кинжал. Впрочем, Моррис так и не понял, осознала ли женщина, что именно ей пообещал Васкес. Испанский Люка всегда хромал. В довершение всех бед Моррис потерял не только отпечатки с места преступления и рассвет. Какой-то кретин (еще до приезда Люка) сломал кофейный аппарат. Это было настоящим преступлением, которое следовало бы раскрыть. Наверняка, за всем этим делом стоял не кто иной, как сыночек лейтенанта, Кайл Спенсер. При всей любви к Адаму Кэтчу, Люк уже искренне ненавидел его отпрыска. Вечно он тычет своими белыми пальцами во все кнопки сразу: никак не может выбрать, что ему надо. Все в участке знали, что Кайл – сын лейтенанта, хотя поначалу мистер Кэтч обещал сыну, что никому не расскажет и будет уважать его решение оставаться на работе инкогнито-сыном. Но разве можно утаить счастливо-влюбленный взгляд, адресованный только сыну? Особенно от копов? Некоторым детективам приходили и более пошло-грязные мысли в голову о том, почему Спенсера так жалует мистер Кэтч. К счастью, вскоре секрет раскрылся. Люк Моррис не просто проспал работу, он не выспался, всю ночь ворочаясь и представляя шею Джимми Дарлинга. Злобно зевая, агент Моррис медленно болтал из стороны в сторону слегка коричневатым пакетиком чая. Нужно было видеть его лицо, чтобы в полной мере оценить его сосредоточенную ненависть к личности, лишившей отдел кофе-машины. Люк не любил чай. Не он один сейчас был больше похож на зомби, чем на человека. Другие кофеманы тоже копили злобу и возмущение, чтобы высказать их Кайлу Спенсеру при встрече. Что греха таить, они все недаром его подозревали! Напарник Кайла, Бен Файм, который на самом деле был свидетелем данного инцидента, всеми правда неправдами прикрывал Кайла, несмотря на то, что Спенсер к нему относился неуважительно и скинул на него Крикета. Марло и Билли Дин Ховард так и не нашли общей точки соприкосновения, которая могла бы примирить медиума и экстрасенса. Крикет бросался в бой, как маленькая собачонка на льва. Всё тело мужчины тряслось от праведного гнева. С Билли Дин он уже пару раз сталкивался, можно сказать, что их связывала давняя вражда. Однажды для поднятия рейтингов и просто потому что жадный экстрасенс ей сильно не нравился, Билли инсценировала общение с духом, который якобы хотел предупредить всех родителей Америки, что Крикету Марло нужны только их деньги. Что в общем-то было так… Конечно, это вызвало ответный удар. В отместку Крикет, не знавший, как бы ударить побольней, кинул в интернет фэйковую новость о том, что медиум Билли Дин с 8 го канала предпочитает блондинок, о да, не блондинов, а именно блондинок. Репутация Ховард была испорчена, впрочем, это немного расширило контингент ее зрителей. И теперь ей еженедельно писали какие-то дивы из проекта «феминистки и ко: расправимся с неравенством раз и навсегда». «Им-то что от меня надо?» - никак не могла взять в толк Ховард. В любом случае, это были еще цветочки, главная война между Билли и Крикетом развернулась гораздо позже и принесла обоим только убытки и разочарование. Увы, Адам Кэтч стал свидетелем долгожданной встречи двух врагов. - Акула! Дело Арчибальда Дьюри мое! Он первым ко мне воззвал! - А Итан Брэйкс первым умер! – еще более жестко ответила медиум. Мистер Кэтч беспомощно накрыл голову руками, а ведь сперва эта женщина ему даже понравилась. Вот тебе и доказательство того, как обманчиво бывает первое впечатление о человеке. «Два Крикета – это слишком много для меня! Пусть решает капитан…» - Итан заслуживает того, чтобы его историю услышали! – горделиво продолжала ораторствовать Билли. - Как некорректно, Фурия! Мой мальчик-то еще жив! – защищался Марло. – А ты просто хочешь снять захватывающий ролик своего шоу! - Так не мешай Итану, - они говорили наперебой, - спасти ему жизнь, тролль! Что ты сказал? Шоу? Ты мне завидуешь! - Поищи себе других покойников, милочка! – Глаза мужчины так и налились кровью. – Злобный похититель детишек мой! «Они что сейчас бьются, кто застолбил дело о похищении мальчиков?» - недоумевал лейтенант. Это было выше его понимания. Это же живые люди, тем более, дети. Бешенство в груди заставило его вмешаться. - Вы оба! – перекричал злобную парочку лейтенант, - Если кто-то из вас может назвать мне имя убийцы, его точный адрес или хотя бы место, где удерживают Дьюри, я вас слушаю! Билли Дин и Крикет так и замерли с открытыми ртами, словно нашкодившие дети, глядя на мистера Кэтча. - Ну… - протянула Ховард. - Дети есть дети, - словно торгуясь, натянуто улыбнулся Марло, разводя руками, - они всегда… ммм… ну… Билли тоже старалась подобрать правильно слово, чтобы описать, насколько сложно работать с детьми, особенно мертвыми. Не все духи в принципе помнят, что они мертвы, кто их убил, зачем и тому подобное. А дети… Дети вовсе не принимают смерть как таковую, ведь чем она отличается от жизни, если они все еще здесь и могут заниматься, чем хочется? - Тупые! – наконец, эмоционально высказал свое мнение Марло. Как говорится, накипело! - Даже так? – Ховард выгнула бровь дугой и забавно улыбнулась, - и это говоришь ты, спаситель потерянных детишек?! Ей нравилось опускать Крикета. В этом раунде она победила! Но нужна ли ей была такая победа? - Прекратите это немедленно! – обратился, прежде всего, к Билли лейтенант Кэтч, поднимая трубку телефона. – Если Вы оба не знаете, где находится логово убийцы или хотя бы его описание, приметы, я поговорю с капитаном Ренье. Он решит, что с Вами делать. А Вы, - он добавил Крикету совершенно спокойно и серьезно, - возвращайтесь мучить моего сына своим обществом! «У него есть сын?» - удивленно округлила глаза Билли Дин. Лейтенант выглядел моложаво для своей нервной работы. Возраст выдавала лишь частая седина. - Я бы рад, - причмокнул губами Крикет, - но понятия не имею, где прохлаждается агент Спенсер. «Взрослый сын даже с другой фамилией», - про себя анализировала Билли, удержавшись, кстати, от едкого комментария в адрес Крикета, «что же он не спросит, где потерялся агент Спенсер у потерявшихся тупых детей». - Идите к Бену, - предложил Адам. - Его друг Бен… - Марло противно сморщился, - знаете, не нравится мне его аура! – Экстрасенс бурно взмахнул руками для эффекта. - А мне не нравится Ваша! – отбрил экстрасенса лейтенант. Ему надоело защищать Бена Файма перед Кайлом, который считал его слабым и глупым, перед Люком, который, похоже что, не любил мягкотелых тихонь. Какая разница? Он здесь работает. Так что Крикет наступил на больную мозоль Адама Кэтча. «Нравится получать по морде от моего сына больше, чем слушать нудную речь Файма? – Адам понимающе поджал губы, но не освободил Марло от усыпляющего разговора с Беном. – Пусть хлебнет нашего!» Бену не удалось починить кофе-машину. Теперь его ненавидели еще больше, ведь он обещал, что «сейчас всё будет», а худшее для человека – это ложные надежды. Люк Моррис в гневе закатил глаза, представляя, как приедет домой и напьется чертового кофе, сколько влезет. Чашка чая в его черной ладони слегка подрагивала, когда к столу подошли две женщины. Одна – темнокожая со стильной прической, накрученными залакированными кудрями, подобранными вверх шпильками. Другая – в сером широком костюме – уже пожилая и с… бородой. Мистер Моррис постарался сделать лицо попроще. Лицо бородатой женщины сохранило следы недавней истерики: розовые пятна на носу и щеках. - Здравствуйте, детектив, - заговорила негритянка. Всё это время она держала подругу под локоть. Видимо, у ее спутницы весь мир кружился перед глазами, и земля уходила из-под ног, поэтому стоило заговорившей красотке обратиться к детективу, ее подруга слегка осела, качнулась и уперлась правой кистью на стол Морриса, чтобы не упасть. Негритянка вновь крепко сжала пожилую приятельницу за локоть. - Меня зовут Дезире Дюпре. Это моя подруга, Этель Дарлинг. Те славные парни, что позади вас улыбаются, указали на Ваш стол и сказали, что это Вы ведете дело об убийстве Джимми и Эсмеральды. Это так? Дюпре старалась не думать, что улыбающиеся детективы обсуждают бороду Этель, вроде как полицейских бить нельзя. Делл это точно вбил ей в голову. При упоминании имени Джимми бородатая женщина нервно двинула головой, стараясь держаться и не разрыдаться снова. Ее подруга, Дезире, до боли сжала ее руку. Мистер Моррис проморгался. Ему не показалось. Невероятное сходство Дезире с его девушкой Моне детектив списал на ошибку мозга, долгое время лишенного кофе-наркотика. - Да, да. – Ответил мужчина. Протянутая рука Дезире явно намекала на то, что детектив должен пожать ей руку, поэтому (для честности) Люк пожал руки обеим дамам по очереди, по инерции огорчившись, что безымянный палец Дезире украшает кольцо. «Ах да! Это же не Моне», - запоздало напомнил себе Люк, приглашая женщин устроиться у стола. Было так неожиданно, что они пришли сами. Это было совершенно необязательно, он приехал бы в отель, где они остановились. В конце концов, родителей жертвы без надобности стараются не трогать. Они и без того потеряли слишком много. Разговаривать здесь (в участке) было неудобно, ведь если Этель внезапно станет нехорошо, ее даже уложить будет некуда, а женщина уже выглядела не очень. Моррису пришла в голову гениальная идея: кабинет лейтенанта. Надо попросить Адама. Он пойдет навстречу. Дети – его больное место. Но для начала Люк решил представиться и предложить дамам воды. - Да. Меня зовут Люк Моррис. Мы с моим напарником, детективом Джоном Лоу, ведем дело об убийстве Вашего сына и той девушки, мэм. – С уважением обратился к Этель мистер Моррис, помогая Дезире усадить женщину в кресло напротив его стола. – Я соболезную Вашему горю, миссис Дарлинг. - Я мисс, - поправила его Этель, горько усмехнувшись. Ее всегда забавлял этот факт, Джимми говорил, что из-за этого она останется вечно молодой. Видимо, так и помрет она мисс… Сегодня был просто кошмарно долгий день для Этель. Мисс Дарлинг не спала нормально с тех, как узнала весть о смерти сына, и все дни слились воедино. - Да, простите, мисс, - почесав лоб, агент Моррис смутился и вновь встретился взглядом с Дезире. «Одно лицо», - не уставал удивляться полицейский, - «словно у Моне объявилась сестра-близнец, о которой она даже не подозревает». Только волосы Дюпри были длинными и густыми, и глаза смотрели жестко без озорства. - Может быть, принести Вам воды? - Пожалуй, - согласилась Этель. – Вы милый. - А Вам? – уже собираясь за водой для мисс Дарлинг, вспомнил о ее загадочной спутнице Люк. Дезире посмотрела сержанту прямо в глаза и неожиданно смягчилась, становясь еще больше похожей на Моне. «А что? Я развожусь. Это даже не флирт. Хороший парень. Хоть что-то светлое и доброе в этом чертовом Лос-Анджелесе», - подумала Дюпри. - Мне кофе, если можно. Моррис лишний раз проклял про себя мальчишку Спенсера. - Простите, есть только чай. - Тогда не надо, - ответила Дезире, отрицательно мотнув головой и слабо улыбнувшись. *** *** *** Сердце в груди колотилось бешено. «Всё получилось. Еще бы знать, где я!» Переступив через тело Мотта, Зои осмотрелась вокруг. «Свет. Нужно больше света. Нужно взять что-нибудь для самозащиты!» Как насчет замаринованной руки незнакомца? В большой трехлитровой банке хранился трофей, вместо цветов украшающий центр небольшого старого стола. Свет на многое пролил ясность. Чокнутый клоун коллекционировал части тел своих жертв. Теперь Бенсон догадалась, почему Твисти запрещал включать свет. Как говорится, всему свое время. «Лучше бы я этого не видела! А вдруг и меня ожидало нечто подобное?» Желудок Зои, хотя и был почти пуст, требовал вернуть печенье Доры назад. Арчи и другие дети в плену плакали и без особых оснований, а подобное зрелище заставило бы их безостановочно рыдать и орать на весь лес. Рано или поздно их всё равно кто-нибудь бы обнаружил. Клоуну пришлось бы убивать незваных гостей, дети опять бы плакали, и так по кругу опять и опять. Твисти ненавидел слезы. Это она уяснила еще в рамках знакомства с клоуном. Когда он убил Чарли, свернув ему шею до щелчка, точно курице, Зои инстинктивно закричала, слезы градом прыснули из глаз. Твисти даже прервался (до этого увлеченный отрезанием головы ее парню), подошел к ней и начал избивать, он бил Бенсон, пока она не вырубилась. Он легко мог убить ее тогда или позже или сделать с нею что-нибудь похуже, но она нужна была ему в качестве няни для малыша Арчи Дьюри. Иногда сознание, что Чарли больше нет по ее вине (ведь этому психу почему-то понадобилась именно она), приносило боль. Но сейчас не было времени об этом думать. «Мне нужно что-нибудь острое, тяжелое, смертоносное, что угодно…» Глаза рыскали по пыльным полкам, занятым в основном баночками поменьше, чем на столе, где хранились чьи-то пальцы, языки, глаза, уши. Тело Денди безвольно валялось на полу, всё еще представляя потенциальную угрозу. Бенсон запоздало передёрнуло от мысли, что могло с ней произойти, если бы Денди не отключился. Медлить было нельзя. Ей нужно было что-нибудь острое, тяжелое или просто железное для эффективного отражения атаки безумной парочки. «Я сюда не вернусь», - как мантру повторяла про себя Зои – «я сюда не вернусь!». Мысль о том, что Твисти может пожаловать в свой трейлер в любой момент, как и Денди может скоро очнуться, а она, не зная этого чертова леса, до сих пор будет где-то одиноко блуждать поблизости, пронзила страхом всё ее существо. Обнаружив только деревянный молоток, германский с заостренным носиком*, Зои поспешила к выходу, ковыляя, но на секунду остановилась. Одного врага можно было убить прямо сейчас. Он лежит там беспомощный с глупой улыбкой на лице. Со всей дури замахнувшись острым концом молотка надо лбом Денди, наверняка, можно было решить хоть половину своих проблем, ведь еще нужно попробовать найти Арчибальда и забрать его отсюда. Будь она Констанс Лэнгдон или хотя бы Дезире Дюпре, это решение не заняло бы столько времени. Спустя минуту, девушка всё-таки вернулась в клетку, крепко закусила нижнюю губу и замахнулась над своим «спящим принцем». «Давай! Давай, Бенсон! Ты сможешь!» - но внутренний болельщик, который поддерживал ее боевой дух, явно ее плохо знал. Она никогда не была убийцей. «Он хотя бы кормил тебя вкусно!» - зачем-то проснулась совесть. С ее-то поврежденной лодыжкой до города было трудно добраться, учитывая еще тот факт, что она не нашла Арчи и понятия не имеет, в какой стороне город. Если Денди придет в себя, он определенно кинется на ее поиски и будет очень зол. Схватив замок и ключ, Зои неожиданно нашла другой выход из ситуации. Она заперла Мотта в клетке, а ключ забрала с собой, для надежности. Покинув грязный трейлер, Зои обнаружила, что лес больше, чем кажется. Машина клоуна могла, конечно, быть еще на ходу, но колес на ней не было, возможно, как раз с расчетом на такие случаи. Арчибальда было нигде не видно и не слышно, что пугало, но орать в лесу, где может прятаться клоун Твисти, было глупо и опасно. Шаг, шаг, еще один. Бенсон остановилась, чтобы отдышаться. Нога сильно болела, идти быстро она не могла. И велика была вероятность, что она здесь заблудится и вновь вернется к проклятому трейлеру, поэтому Зои иногда оставляла на деревьях зарубку мотолком. В целом, идея с зарубками была тоже опасной, если бы Твисти отличался сообразительностью детектива. К счастью, о клоуне трудно было сказать, что он вообще способен сложить два и два. Денди пришел в себя спустя минут 15-20. Его вопль, полный отчаянной злости, распугал птиц вокруг трейлера. *** *** *** Прошло часа два его заточения здесь. Мистер Мотт сильно сожалел, что не напихал в карманы каких-нибудь сладостей, как собирался. Свет так и горел, так что Денди тоже смог в полной мере рассмотреть коллекцию своего друга. «Вот ведь – кто-то уже достиг величия. А я умру молодым в темнице, молодым и неузнанным…» Ден любил драматизировать ситуацию, но теперь и действительно не знал, что его ожидает. Может быть, его прекрасные части тела в качестве наказания за то, что Зои сбежала, станут венцом коллекции Твисти?! Единственным занятием Дена, чтобы не умереть от скуки, стало наблюдение за четырьмя мухами, которые ползали по столу, иногда взлетали, иногда садились обратно на стол и потирали лапками. «Злобные мухи тоже меня не жалеют, вот как довольны, что я попал в тюрьму!» Дверь трейлера слегка скрипнула и приоткрылась. «Ну всё! Клоун теперь убьет меня за то, что я ее упустил», - подумал Ден и натянул самую милую из своих грустных улыбок. Глядя на такое лицо, можно было бы простить и уничтожение какой-нибудь небольшой страны, которая и без того никому была не нужна. «Вспомни, что я твой единственный друг, чудовище!» Тревога была ложной. На пороге стояла женщина в розовом расклешенном платье, в шляпке того же цвета, в белых перчатках и держала в правой руке сумочку, а левой – узорчатый платочек. - О Денди, дорогой! – чуть не расплакалась Глория Мотт, видя сына в таком положении: лохматый (непричесанный!) в клетке. Она так и знала, что если Ден не вернулся к обеду, пора бить тревогу. Дора говорила, что он, наверняка, занят, поймал какого-нибудь бедолагу и разделывает в своем логове, или его уже арестовали и ведут на электрический стул. Но ведь логово здесь, в особняке, значит, вероятнее второй вариант… Дора своими запугиваниями вечно добивалась противоположного эффекта – миссис Мотт начинала паниковать еще больше и отправлялась на поиски сына, как в этот раз. Она вспомнила с трудом дорогу до логова клоуна, надеясь, кстати, не найти там своего мальчика, а вдохновить Твисти на его поиски и спасение. Ведь что они только не сделали для этого сумасшедшего маньяка? Мог бы отплатить Денди за всё добро. - О, что он с тобой сделал, мой мальчик? – мать прильнула к камере, уже рыдая. – Я всегда знала, Денди, что этот клоун – плохая компания. Давай все-таки расскажем о нем полиции! Его изолируют от нас! Участливая болтовня матушки ничем не могла улучшить его положения. И Мотт включил, как обычно, капризного мальчишку: - Мама, что Вы такое сейчас говорите? Вы надо мной издеваться вздумали? А? Знаете, сколько я не кушал? Я не кушал часа три, по Вашей милости! Глория только печально смотрела на сына, гадая, почему же это по ее милости он не кушал. - Всему виной, что Вы приглашаете полицию в наш дом, когда Вам вздумается. И я ушел из дома, из родного дома, а теперь попал в беду. И любящая мать уже искала бы способ, как меня выручить отсюда… - Ключи, Денди, должны быть ключи, - умоляла сына о снисхождении Глория. - Не знаю, я ключей не вижу, - развел руками Ден и сложил их на груди. – Всё! Видимо, я здесь умру голодным, а Вам меня хоронить и горевать по мне остаток жизни. Хотя будете ли Вы горевать? Мне ли не знать Вашей черствости? Глория в слезах металась по трейлеру в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы сломать замок. При желании она могла бы поезд с путей сдвинуть, несмотря на видимую хрупкость. Если б кто-нибудь сказал ей, что от этого зависит жизнь ее драгоценного Денди, миссис Мотт даже мешкать бы не стала. - Кушать, Денди, а это я ведь предусмотрела, - счастливо кинулась снова к клетке Глория, доставая из сумочки пирог Доры и вишневый йогурт с ложечкой. Йогурт, кстати, чуть не разлился, но приятно пах. Мотт отнял у матери еду и уже с набитым ртом давал указания, как именно его спасать. Глория обыскала всё кошмарное жилище Твисти, стараясь не думать о голубых глазах, что иногда словно смотрели на нее из банки и напоминали глаза одной ее соседки еще из Джупитера, Пенни Блум. Как раз за этой баночкой с глазами, которую миссис Мотт по неаккуратности разбила, находилась спасительная монтировка. «Годится!» Обхватив инструмент белым платочком, Глория предупредила сына: - Денди, радость моя, отойди к другой стороне, пожалуйста, мама боится тебя поранить! - Ну наконец-то, это же обычное дело для Вас, мама, вечно вы раните меня и подправляете всё, что я говорю! - Исправляю, Денди, исправляю или поправляю, - не удержалась Глория, краснея и надеясь, что сын не двинется в ее сторону. Удар, еще удар. Денди в этот раз решил смирить гнев в душе, чтобы мама делала свое дело толково. *** *** *** Два часа бессмысленного плутания по бесконечному лесу дало, наконец, свои плоды. В процессе Бенсон угодила в яму, случайно оступилась и кубарем скатилась на дно. Целый час у девушки ушел на то, чтобы выбраться оттуда. Думала, что умрет там, и это даже казалось лучшей перспективой, чем снова вернуться в трейлер к Мотту и Твисти. «По крайней мере, если здесь водятся звери, они убьют меня быстро. И на кого, интересно, вырыта эта ловушка?» На дне ямы Зои нашла огромный кол, который, к своему везению, миновала, благодаря мягкой посадке. Спустя еще час Зои почти отчаялась, но услышала шум проехавшего автомобиля, повернула голову и радостно побежала в сторону дороги. Какое счастье! За деревьями была уже видна трасса, когда ее кто-то перехватил за талию и повалил на землю. - Ну привет, моя тростиночка! Бенсон попыталась ударить негодяя своим молотком, но Денди вырвал его из левой руки Зои и отбросил подальше в лес. Она теперь уже не скрывала, что умеет говорить и плакать тоже. Люди были так близко, если дорога в нескольких метрах от нее. - Нет! Помогите! Кто-нибудь! - Я тебе помогу! – зажав ей рот ладонью, предложил Ден. Признаться честно, было трудно заставить маму вернуться домой ни с чем, но волшебные слова, что если она не уберется немедленно, он наложит на себя руки, всё еще действовали на Глорию безотказно. Бенсон (еще более чумазая и злая, потому что спасение было так близко) словно обрела второе дыхание. Почему-то ее беспомощность и нежелание быть его первой женщиной возбуждали еще больше. «Я не могу ее убить, - с долей разочарования подумал Мотт, - только не сейчас. Я хочу ее еще больше… Нет, точно… Она будет моей женой, только нужно будет связывать ее потуже. Мама поможет. Она же хочет внуков!» Бенсон сумела прокусить своему безумному герою-любовнику ухо, в бою она была еще красивей, чем в притворной апатии. Его тело накрыло ее сверху, раздвинув ноги, хоть бери здесь же, посреди леса. От этой мысли Денди, который обычно не любил грязь, лес и антигигиеничные условия, почему-то пришел в восторг. «Это может произойти здесь. Я победил!» С силой сжав ее почти обессилевшее голодное уставшее тело, Мотт продолжал покрывать ее кожу поцелуями, страстными, рваными, иногда кусал. Это было дико, и это ему нравилось даже больше, чем нежные прикосновения. Под весом его тела Бенсон только нервно дергалась, молясь, что потеряет сознание в самый ответственный момент. Силы ее покинули, когда Ден больно сжал поврежденную ногу. Увы, единственное, что ей оставалось теперь, это наблюдать, как клочки ее платья разлетаются в разные стороны. Денди сразу не понравилось ее слишком простенькое черное платьице. Ничего страшного! Он купит ей другое, море других платьев. Все женщины любят платья. Она тихо умоляла сжалиться, отпустить ее, даже сказала, что у нее есть деньги. - Смешная! У меня тоже, - расстегивая ширинку, Ден чуть не упустил ее. Бенсон попыталась уползти. Последний раунд ленивого боя, ведь устали уже оба, опять кончился его победой. «Я буду твоим первым!» - догадался по затравленному взгляду девушки Ден. – «Прекрасно! Так и должно быть!» Ее последний выпад был крайне неудачным. Бенсон ударила Дена лбом в губу, да причем довольно сильно. В губу она ударяла его и раньше, теперь же она порвалась и кровоточила. Даже самому красивому ангелу Ден не простил бы уничтожение своей красоты, поэтому, облизнув губу, мистер Мотт повторил предательский удар Зои в лицо, лишив ее сознания и предупредив: - Мы продолжим чуть позже… Flashback *** *** *** - Мой сын мечтал приносить пользу. Видели бы Вы его мальчишкой, - мечтательно светящиеся глаза Этель уже не плакали. У нее кончились слезы. Сын был для нее всем, целым миром. И она беззаветно любила его. - Эльза говорит, люди рождаются, чтобы жить и умереть ярко или незаметно. Джимми был самой яркой звездой нашей большой семьи. Не подумайте! Всякая мать хвалит свое дитя и считает его исключительным, но Джим и правда был особенным. Он был ярче всех! Спросите любого в труппе. Его хотели слушать, за ним хотели идти. Он не был злым. Он был импульсивным. И пускай часто говорил глупые вещи, он был умным мальчиком. Умным, нежным, сильным и отзывчивым. Это его не спасло, правда? Почему-то Бог забирает самых лучших. Это несправедливо, что мерзавцы доживают до моих лет. Я и сама не ангел. Сколько я всего наделала в молодости, страшно вспомнить… - Женщина виновато понурила взор. Люку Моррису не верилось, что Этель способна на что-то ужасное, но он не хотел с ней спорить. Дезире не отрывала взгляда от мускулистых рук агента, иногда поглаживая свою приятельницу по спине в знак поддержки. - Я всегда как будто знала, что непременно потеряю моего мальчика, и с ним случится нечто такое… И я его потеряла. – Более мрачным голосом добавила Этель. Ее глаза смотрели в пустоту, - Ох, больше бояться нечего… Ничего страшнее уже не ждет меня, правда? – улыбнулась почти счастливо. – Я старалась ограничивать его, ведь он был чересчур смел, лез в те дела, куда его не просили. Всех защищал. Всё ему в этом мире было важно, до всего было дело. Но чем больше его ограничиваешь, тем больше он требует свободы. И я его потеряла гораздо раньше, чем его отнял Бог. Есть такая правда. Мы поссорились перед его отъездом, ужасно плохо поссорились. Я старалась оградить его от жизни, опасного мира, хотя бы от Делла, его отца. Мистер Моррис сделал несколько пометок в своем блокноте. Дезире положительно помотала головой, подтверждая, что Венделл Толедо – страшный человек. - Но я была некудышной матерью. Я сотворила в жизни много ошибок, за которые заслужила, чтобы кто-нибудь оторвал мне голову, мне, не ему… Быть может, - продолжала Этель, - где-нибудь в другом мире, более справедливом мире, чем этот, так и случилось, и я лишилась головы, а он остался в целом мире один обо мне скучать. Я знаю, он у меня сильный, справился бы с грустью. Один черт помирать, я не говорила? – рассеянно уточнила у Люка мисс Дарлинг. – Я та еще пьянчужка… была, по крайней мере… Сама себя загубила. Доктор Бонхам поставил диагноз «цирроз», сказал, что остался год, и я грешным делом подумала, как мало, как мало, и я не увижу внуков и то, каким станет мой Джим через пару лет. Потом я злилась, как потратить год, мой сын ведь уехал с этой… - Этель хотела сказать вертихвосткой, но мертвых оскорблять нельзя, поэтому просто промолчала. Ей хотелось верить, что Эсмеральда, несмотря на то, что была насквозь вся фальшивая и оказалась вовсе не Эсмеральдой, хотя бы любила ее мальчика по-настоящему. – Да. Мы поссорились. Я назвала своего сына дураком. – Лицо женщины перечеркнула вертикальная и какая-то даже фатальная морщина. – Сказала, что он рушит свою жизнь. Сказала, что он тысячу раз еще пожалеет, что всё бросил… И не сказала, как я люблю и как горжусь им. Как хочется верить, что он это знал… Куда теперь деть этот год? Я обещала рассказать о врагах, да, - опомнилась Этель. – В Джупитере трудно сохранить рассудок, когда ты такой. – Она почесала бороду и посмотрела на детектива такими наивными и грустными глазами. - Ну, как я. Видите же? – словно пыталась показать что-то страшное, но у нее не получалось. - Люди жестоки, смотрят на тебя, как на выродка. – Продолжала Этель. - Моему мальчику доставалось меньше, чем остальным, потому что он был красив. Но Джим не умел стоять в стороне, никогда не умел. Когда обижали его друзей, он всегда вмешивался. Когда обижали незнакомцев, он вмешивался тоже. Когда шансы были неравные, он опять… опять дрался. Полгода назад его друга Мипа арестовали по подозрению в убийстве полицейского. Мистер Моррис опять черканул что-то в своем блокноте, на этот раз Дезире следила за ним уже без одобряющей улыбки. - Никто не стал спрашивать, правда это или нет. Мип был маленьким, слабым и не умел говорить из-за своего уродства. Люди боятся уродов. – Неожиданно Этель и сама этому удивилась, хотя всегда это знала. – Да, люди боятся уродов, но бояться надо не тех, кто внешне не красив, а кто внутри настоящий монстр. А ведь они (эти монстры, а еще пустышки, уродливые душой и низкие людишки) делают из нас монстров. Мипа забили в камере. Я не говорю сейчас о Вас, полицейский. Я говорю о другом типе человека. Ограниченный своим страхом он убивает то, что не знает, на всякий случай. На всякий случай. – Повторила Этель, скорбно поджав губы, - Джимми ужасно переживал. Это разбило ему сердце. Мой мальчик был красив. Мой мальчик всегда хотел быть свободен, он мечтал приносить пользу, стать солдатом и всех спасти, но эта новая гадалка в шоу… Она вскружила ему голову и убедила, что они должны сбежать вдвоем. Если бы я только знала, если б только знала, что нужно остановить его ради него самого. Это было похоже на любовь, вид и вкус которой я давно уже не помню. - Этель, можете немного сказать о муже? - Муж? У меня нет мужа. - Об отце Джима, - прокашлялся Люк. - Можно ли подозревать Делла? – удивилась женщина, - Нужно бы, - ответила уклончиво. – Я бы первой подозревала его, но зачем ему голова? Голова! Зачем вообще кому-то нужна голова моего сына?! – ее вопрос остался висеть в воздухе без ответа. - Делл не чудовище, Делл монстр на категорию ниже. Он просто негодяй и убийца, наверное. Я не следила за его жизнью. Что скажешь Дезире? Дезире нервно покрутила обручальное кольцо на безымянном пальце. - Я потом о нем расскажу детективу, - пообещала Дюпри. - Я только знаю, что он подлец и мог бы убить Джимми много раз, - продолжила Этель, - мог, но не стал. Он не узнал сына, пусть это сгрызет его до смерти. Это будет жестокая кара, когда-то же пробуждается в этом человеке мозг… *** *** *** - Уважаю твой выбор! – за спиной Твисти раздался чей-то голос. Но как это возможно? Он ведь не слышал, чтобы кто-то подходил. – Я тоже люблю топоры! – радостно признался Тейт. С этими словами юноша размахнулся своим топором и всадил его в спину Твисти наискосок меж лопаток, как в старые добрые времена. Спросите крэйзи-Бьянку. Ах да, она же не выжила! От боли клоун взвыл, как оборотень в фильмах. Дикая боль из-за приземлившегося в спину металла заставила Твисти удариться в бегство немедленно. Лэнгдону надоело ждать врага внутри дома, лужайка чисто теоретически тоже считалась их территорией. Стало быть, виновен! Донован спас детей, так сказать, отличился на славу, и теперь всё внимание Вай и других призраков будет приковано только к нему. Тейту оставалось лишь надеяться, что Хармон по-прежнему не готова влюбиться в кого-то еще. Ведь это очень круто: спас детей… «Жаль, что она не видит сейчас этого смельчака (клоуна), бегущего зигзагами, словно я стрелы в него еще пускать могу». Это было славным развлечением для его темной стороны. Тем более, этот гад напугал Вай! О, он заслужил всё сполна. - Давай! – кричал вслед Твисти, раззадорившись и присвистывая, Тейт, - Делай ноги отсюда, толстозадый! Ты нам здесь не нужен! - И что это было? – в воздухе рядом с Тейтом материализовался Бен Хармон. - Я не обзывался, - по-мальчишески отнекивался Лэнгдон, - Он первым начал? Какой ответ правильный, чтобы ты отстал? Хармон посмотрел на Тейта и разочарованно покачал головой из стороны в сторону. Безумие не лечится. Социопат остается всегда социопатом, сколько с ним ни разговаривай. - Знаешь, если он тебе так понравился, - раздраженно предложил Лэнгдон, - так догони его, он пока недалеко ушел. Только что-то мне подсказывает, что ни одного нормального фокуса он тебе не покажет: разве что результат провальной работы дантиста?! Хармон достал из кармана телефон и вызвал скорую помощь. Женщина на пороге дома Констанс очень громко стонала. - Да-да, иди, это по твоей части, - сначала сорвалось у Тейта, но потом Бен зыркнул на него очень зло, и Лэнгдон опять по-детски мило улыбнулся, добавив, - эй, включи, пожалуйста, в свой длинный список хэллоуинских покупок новый топор… Как видишь, я… Ну, отдам с первой зарплаты! Юноша растворился, прежде чем Хармон решил, что ему ответить. Сирены полиции звонко старались переорать одна другую, приближаясь всё ближе и ближе. Flashback - Наш общий знакомый был неосторожен недавно, ты же знаешь, о ком я говорю? Салли побледнела, закусив сигарету, потом психанула, бросив ее на пол, и направилась к выходу из отеля. Джеймс проводил ее завидующим взглядом, хотел бы и он иметь возможность хоть иногда выходить в мир. - Помоги ему там, что ли… Я многое в него вложил! – крикнул напоследок дамочке Джеймс. Наверху в номере его уже заждалась новая протеже. Джеймс Марч галантно извинился за долгое отсутствие, демонстрируя приобретение, за которое стоило его подождать: два бокала и бутылка арманьяка. - Вы меня балуете, - довольно улыбнулась миссис Лэнгдон. Майкл остался в номере, и Джеймс поручился головой, что двери отеля – самые прочные, даже если ребенок будет вопить и требовать выпустить его на свободу, никто не услышит криков малыша. Это-то ей было и нужно. Она и сама не заметила, что старалась отгородиться от очередного ребенка и просто побыть одна. Или немного расслабиться в обществе приятного мужчины, приятного в большей степени из-за своей схожести с Тейтом и умения никого не осуждать за их маленькие слабости. - Вы прекрасно выглядите, миссис Лэнгдон, немного удалось поспать, пока я уходил? – пошутил Джеймс. «У него смешные усы, но как ни странно, они ему идут», - отметила про себя Констанс. - Я толком не спала никогда. Всегда боялась, что пропущу что-нибудь интересное, - совсем по-детски улыбнулась счастливая миссис Лэнгдон. «О! Она даже понятия не имеет, как это место скоро разрушит ее жизнь, даже если кажется, что рушить уже нечего», - пленительно улыбнулся гостье Марч. - Вы верите в любовь? – почему-то спросила Констанс, ее глаза горели искренним чувством благодарности. Джеймс, к счастью, догадался, что перед ним сидит необычное создание, и это не флирт, это желание услышать, что он скажет. - Мать моя говорила, любовь – самый тяжкий противник, который кажется тебе добрым другом, но однажды пережует твои кости, будто труху. Ты и не заметишь, как она тебя раздавит. А она хищна, поэтому всегда раздавит… - Джеймс загадочно улыбнулся, что-то вспоминая. - Отец был властным человеком, любил Библию, но не очень-то ей следовал.… Однажды он убил кошку за то, что она слишком громко мурлыкала. Как видите, верующие люди часто эксцентрично проявляют свою веру. Его красивые белые пальцы левой руки сжимали бокал под арманьяк. Узкие края бокала были сделаны таким образом, чтобы напиток постепенно попадал на язык, а не разом. Всё в комнате хозяина отеля было изысканным, даже алкоголь, да что уж там, особенно алкоголь. - Будете еще? – щедро предложил мужчина. Его трудно было не назвать джентльменом, но Констанс Лэнгдон видела много зла в своей жизни, чтобы научиться видеть его в других людях. Насчет Джеймса было ясно одно: этот человек уже поглощен своими демонами всецело. Но разве это страшно? Она привыкла к обществу зла. - Большинство людей – конченые лицемеры, моя дорогая, их никто не призывает к ответу, - и так как дама ничего не ответила, мистер Марч всё же плеснул ей в бокал еще немного любимого напитка, - чем больше они дают обещаний, тем меньше стараются их выполнить. Обычно я не пью с постояльцами, но Вы не просто постоялец! Вы исключительный гость! Миссис Лэнгдон всё боялась оторвать от него взгляд, словно если зрительный контакт прервется хоть на секунду, лицо Тейта преобразится в лицо какого-нибудь тоже симпатичного, но совершенно другого мужчины. - Что? Я Вам кого-то напоминаю? Говорите же, а то я один болтаю и уже немного устал, если честно, от собственного голоса. Мужчина приземлился в кресло напротив. Констанс даже не знала, как сказать о таком сходстве, не погрешив против правды. Этот господин сразу почувствует ложь и неизвестно как к ней отнесется. Потеряв его расположение, ей станет еще более пусто и одиноко. - Вы просто вылитая копия моего сына Тейта. – Призналась женщина. - Он меня старше? – недоверчиво уточнил мистер Марч. Констанс заерзала на месте. Неужели она выглядит настолько старой? - Нет, что вы! - Тогда, - уместно поправил свою гостью Марч, - это Ваш сын – вылитая копия меня. Миссис Лэнгдон расслабилась, Джеймс не злился на нее. Она была слишком разбита, чтобы сама заметить такую мелочь. И, пожалуй, именно ее состояние вызывало в нем столько интереса и желания общаться. - Я потеряла всех своих детей, - рассказывала Констанс. – Они умерли, но я каждый раз умудрялась потерять их раньше, чем за ними явится смерть. - Тот не человек, кто не боролся с жизнью и не оставил в ее логове клочьев своей шерсти, - отстраненно ответил Джеймс, запоздало добавив, - Ромен Роллан. О драгоценная миссис Лэнгдон, Вы по-моему всю шкуру оставили в ее пасти, не пора ли Вам немного отдохнуть? Все мы теряем в этой жизни всё, что нам дается. Привлекательность зла в том и состоит, что оно заразно. – Уверенно опутывал разум миссис Лэнгдон своими сетями Марч. – Нам делают больно, приносят зло. И мы жаждем отпустить его обратно в мир, дарим его другому. Этот другой человек навсегда меняется, как и мы, может быть, он, конечно, обратит свой гнев и против нас, но обязательно попутно кого-нибудь погубит, тоже подарив злу. Такая цепочка может продолжаться вечно. Тем труднее будет установить, кто же запустил эту бесконечную игру «передай другому». С добром почему-то так не получается. По крайней мере, цепочка оказывается до позорного скудна. Одни ленятся поделиться им с миром, другие жадничают, третьи считают, что ничего этому миру не должны. И они, в общем-то, правы. - Думаете, Бог есть? – внезапно спросила женщина. После встречи с Грейсоном Джекилом этот вопрос иногда всплывал в ее больном сознании. - А Вы боитесь, что он нас всех покарает? – усмехнулся Марч, не отвечая напрямую. Он еле сдерживался, чтобы не захохотать. «Бог? Серьезно? Она не похожа на тех, кто в него слепо верит!» – Разве уже недостаточно наказаний? По поводу ваших потерь… Да-да, дети… Я так и не стал отцом, увы. Моя благоверная предпочитала общество другого мужчины. Оттяпала все мои деньги, а потом поспособствовала мо… - он хотел сказать «моему самоубийству», но вовремя исправился. Рано было поднимать эту тему с Констанс. Она пока не готова. – Моему падению и загниванию здесь. Я ведь путешествовал по миру, любил это дело, знаете? Ах да, потери… Я же обещал. Вы не думали никогда, что сами желали потерять этих детей? Лицо миссис Лэнгдон внезапно вспыхнуло. Даже здесь, находясь в его власти, она чувствовала себя свободным человеком, которого никто не смеет оскорблять. - Что Вы сказали? – но глянув вновь в черные глаза Тейта, женщина постаралась дать собеседнику второй шанс, пусть переформулирует свой некорректный вопрос иначе. - То и сказал, - самодовольно развалившись в кресле, Марч тоже смотрел в глаза своей жертве. – Вы желали всегда оставаться одна. Как сейчас. Где Ваш мальчик? Заперт в номере. И у Вас неплохо это получается… Но если это Вас утешит, я не сужу, Вы не одиноки в своем стремлении. Шекспир, к примеру, сказал, что о том, что утрачено и утрачено невозвратимо, горевать бесполезно. И он прав, черт побери! Так не горюйте! Представьте себе, это сказал не абы кто, а сам гений, певец любви, Шекспир! - Я любила своих детей! – чуть ли не вскочила с кресла Констанс. «Разве уверенный в своей невиновности человек так кричит о ней?» - лукаво изучал женщину Марч. - Но Вы и сейчас их прекрасно любите, - возразил Джеймс, - так даже удобнее, когда они мертвы, не правда ли? И ничего с ними уже не случится… Миссис Лэнгдон горделиво встала, чтобы уйти. - Бога нет, моя дорогая. Его придумали очень жестокие люди, намного более злые, чем мы с Вами. Развязав шелковый платок на шее, Джеймс решил немного опередить события. «Он тоже мертв! Как это… правильно», - почему-то подумала миссис Лэнгдон, любуясь на длинный ровный шрам на шее своего оппонента. Неправильно было бы, если бы Тейт, ее милый, славный Тейт умер, а это чудовище с его лицом было бы живо. Вообще никто не имел права носить лицо Тейта, дышать воздухом и оставаться счастливым и живым! - Вы не удивлены, - заметил Джеймс. - Нисколько, - вновь присаживаясь в кресло, ответила Констанс. – Я закурю? И много здесь таких, как Вы? - Как я, - улыбнулся Марч, услужливо поджигая сигарету миссис Лэнгдон, - таких, как я, больше нет, но мертвецов здесь хватает. Появилось еще одно вакантное место. Если Тейт не позволит ей убить Майкла в доме-убийце, они могли бы умереть здесь. Вдали от Бо, от Тейта… Она целую вечность была бы обречена не видеть их… Жестоко, но красиво. «Здесь, правда, немного пошловато и чересчур помпезно», - размышляла об отеле Констанс. Но вряд ли Марч пригласил ее в свои покои, не имея планов на нее как на живую особу. - И чего же Вы хотите, мистер Марч? – выпуская дым из легких, Констанс чувствовала себя как дома. - Чего я хочу? О! Всего, моя дорогая! Молоток германский*: смотрите фотографию разных моделей молотков по ссылке ниже http://www.bolshoyvopros.ru/questions/539909-chem-otlichajutsja-nemeckij-molotok-ot-amerikanskogo.html