Дом-убийца: жизнь после

*** *** *** Утро – такое время суток, когда сон становится особенно сладким, если, конечно, это не кошмар, темная пустота или наркоманский бред без логики. В любом случае, если ты ночью не особо рано ложишься, под утро разлепить веки кажется невозможным. И если снилось что-то приятное, такое чувство, что мир словно вырывает тебя своими когтями из прекрасного рая. «Боже мой, прекратите же колотить в дверь! Я уже иду!» - Кайл Спенсер не любил воскресения, как правило, он слишком многого ожидал от выходных, и они всегда обманывали его доверие, оказываясь еще более тусклыми, чем обычные серые будни. Работа полицейского не знает времени суток и дней недели, как учил его отец. Ты встаешь по первому зову, мчишься на место преступления, действуешь соответственно протоколу и стараешься выложиться на максимум (преимущественно в первую неделю расследования). Как правило, в это время отрабатываются самые основные ниточки. Если они никуда не приводят, то делу вряд ли светит счастливый конец. Кайлу, если честно, не хотелось в это верить, но чаще всего так и случалось. Сегодня ночью старшему сыну Адама Кэтча приснился довольно странный сон. Он блуждал по огромному дому, набитому людьми, бесконечно врезаясь в незнакомок и незнакомцев. Было темно, и очень громко играла музыка. Сначала он даже скучал по участку, как будто это была не его жизнь, а жизнь какого-то другого человека – подростка, зависающего с друзьями на вечеринке. Всё было словно не по-настоящему, словно весь его мир подменили. Но потом… Потом что-то произошло. Он замер на месте. Сердце ушло в пятки. Дверь открылась, и на пороге застыла как изваяние необыкновенная девушка. Она была красива: в черном платье, длинные русые волосы, как у русалочки… Такая неземная и чистая, в глазах играет странный огонек – то ли грусть, то ли радость – не разберешь! Вдох-выдох. «Святые люди говорят, что познали некое откровение. Если это было не оно – будь я проклят!» - подумал Кайл. Одна секунда – и он понял, что должен сказать ей, сказать ей что-то важное. Сказать ей хоть что-нибудь, пока она не исчезла. Но она исчезла. Так всегда происходит во сне. Ты кого-то находишь, затем теряешь и долго-долго ищешь вновь. Наверное, таких девчонок не существует в реальной жизни. Она слишком хороша, чтобы быть настоящей. Последние секунды сновидения всё-таки сжалились над ним, они сами набрели друг на друга случайно. Стояли и смотрели (не могли глаз оторвать), смотрели сквозь прозрачную пелену льда, изучая друг друга, и казалось, что эта секунда никогда не кончится. И он улыбнулся так широко, как только умел, искренне радуясь, что она тоже не отводит взгляда – любуется им, пытаясь запомнить каждую черту лица перед грядущим расставанием. «Хотя, что она во мне нашла? Она же идеальна! Наверняка, у нее кто-то есть. Нет, это же мой сон – никого у нее не должно быть». Эта удивительная ледяная скульптура между ними и волшебная атмосфера того, что чудеса всё-таки иногда случаются, и всё сбудется, они поговорят, всё это сделало прежде тревожный сон неповторимо прекрасным. Он ни за что не желал просыпаться, хотя и знал, что это всё обман, и пробуждение непременно произойдет. Просто сон иногда бывает настолько реален, что действительность меркнет пред силой его красоты. Еще несколько ударов обрушились на дверь, и противный писк звонка порвал счастливую идиллию. Картинка сна исчезла, как и чудесная незнакомка. Осталось лишь послевкусие от необыкновенной встречи. Влюбленность с первого взгляда. Во сне это было вполне реально. - Да иду я, иду. – Прошлёпав по полу, Спенсер машинально отпихнул ногой назойливую собачонку Адама Кэтча, Тинки. Тинки вечно лезла под ноги и бежала встречать гостей. На этот раз настроение у Кайла было дурным неспроста. Открыв левый глаз, он убедился в том, что реальность настолько сурова, что уже отняла у него всё, чем он дорожил секунду назад: память (даже лица этой девушки теперь не воспроизвести). - Кто? – сердито буркнул Кайл, не желая никого видеть и опираясь рукой на стену возле двери. В любом случае, после той девушки из его сновидения вряд ли жизнь могла подкинуть ему кого-то дельного. Разве что все извращенцы и убийцы объединились и решили его порадовать поутру, придя с повинной? Вот это был бы сюрприз! - Это Бритни, Кайл. Не дури, надень трусы и открывай дверь. – Если бы Спенсер сейчас посмотрел в глазок, он бы увидел высокую толстогубую крашеную блондинку с перезагоревшим цветом кожи. - Я уже одет. – Злобно огрызнулся полицейский. Вместо прекрасной принцессы судьба подкинула ему злую ведьму, бывшую жену отца, с которой у Кайла были довольно неприятные отношения. Бритни вообще отличалась крайне дерзким характером. С тех пор, как эта женщина бросила Адама Кэтча, ей незачем было притворяться паинькой. Да, да, полицейский со стажем не разглядел в собственной супруге идеального лжеца. С тех пор прошло много лет, но ситуация легче не становилась. Только Бритни менялась не по дням, а по часам – бесконечные пластические операции и перекрашивание волос. На ее теле вряд ли остался хоть один оригинальный кусочек себя – губы накачала, задницу тоже (Кайл, кстати, был сильно шокирован, что и это тоже накачивают!), грудь себе сделала из силикона, даже что-то с веками и носом наколдовала, откачала жир, нарастила ресницы, подтянула кожу. Короче, список ее операций занял бы не одну страницу, господа! И вот ведь в чем странность: обычно такие операции делают люди, которые недовольны своей внешность, верно? Так, по крайней мере, рассуждал Кайл. Эта женщина, напротив, считала себя чуть ли не Богиней, просто не уставала добавлять, что с каждой переменой нравится себе еще больше. - Я жду! – видимо, женщина, сотканная из чужих прелестей, вышла из себя. Стук от удара каблуком был более гулким и разбудил Адама Кэтча. - Какая еще Бритни? – откровенно издевался Кайл. И отчасти потому, что просто не хотел ее пускать. «Она не только мне настроение испортит. Классика жанра: она наорет, отец расстроится. И кстати, я никогда не понимал, как он вообще мог быть всерьез влюблен в такую пустышку!» - Очень смешно, Кайл. Мы уже знакомились, - сердито надула губы дамочка. - Нет, серьезно, не помню никаких Бритни. - Спирс, @б-твою мать, ты как думаешь, какая Бритни? - Конец дискуссии. Предпочитаю Агилеру. – Пошлепал прочь от двери Кайл. У них с Бритни, помнится, был уговор (заключенный в последнюю встречу): она матерится – он игнорирует ее существование. - Отлично, мой мальчик, - поддержал сына мистер Кэтч. – Не открывай ей дверь. Злобная ведьма пришла похитить остатки моей чести. В последний раз Адам виделся с женой на прошлых выходных, а осадочек сохранился до сих пор. - Чести? Ты ее забыл на охоте в 98-м, - прокричала дамочка через дверь, - когда попал в оленя, и этот рогатый (цензура!) напугал тебя до усрачки! - Отлично, пап, - Кайл даже разлепил веки, притормозил и развернулся на месте, чтобы видеть лицо отца. Адам Кэтч прикольно растянул нижнюю губу в неловком молчании. – Так держать! Я знал, что ты у меня охотник! - Адам. Адам, не дури. – Сменила гнев на милость Бритни. Иначе в этот дом ей было, кажется, не проникнуть. - Мне не с кем оставить Робби и Спайка. Открывай дверь. Я с мальчиками. Они всё слышат! - Сегодня четверг, дорогая. – Напомнил мистер Кэтч. - Хорошая попытка. Пусть с ними посидит старший брат. В чем проблема? У Кевина руки, что ли, отсохнут? Что можно сказать по поводу Кевина Кэтча? Ему семнадцать. Вот и всё! Естественно, он любит зависать с другими подростками (не с родителями и не с малышней). Это нормально, что он не приехал. Выходные были единственным шансом для парня вырваться и кутнуть с друзьями где-нибудь на природе, раскурить косячок-другой, пофлиртовать с девчонками, влезть в неприятности или напиться, чтобы забыть о своей семье, школе, обязанностях, будущем, которое нужно строить. Кайл пошел чистить зубы. Если Бритни приехала, значит, отец неминуемо ее впустит. «Просто поскорей убирайся на работу, парень, и уйди с головой в дела», - внутренний голос никогда еще не давал ему настолько дельных советов. Оказывается, не нужно быть Вангой или детективом, чтобы предсказать ближайшее будущее этого дома. Дверь открылась. И Бритни начала скомкано объяснять бывшему мужу, почему она оставляет детей на него вот так без предупреждения. - У Томаса умер отец. Томас был той еще скотиной, богатый пластический хирург, с которым жила Бритни, который ни с кем не считается, но смерть – это всегда серьезный мотив проявить сочувствие. - Очень жаль. И где он, Томас? - Он уже поехал поддержать мать. Я привезла мальчишек. - А где же Кев? - Кевин не приехал, сказал, что предпочитает задушиться собственными руками, чем торчать в твоем клоповнике. Давай, Адам Кэтч. Вспоминай, ты когда-то любил меня. Собери, что там осталось от твоих яиц и просто будь мужчиной! На пороге рядом с Брит, как она и обещала, стояли мальчишки – один чуть повыше (Спайк), уткнулся всем существом в телефон и играет в какую-то войнушку, другой Робби, волосатое солнышко. И почему мать его не пострижет?! Ему же волосы в глаза лезут! Впрочем, о Спайке тоже можно такое сказать, наверное, младший брат ровняется на среднего, подражает ему. - Не нужно грубить, Бриттани! – перед мальчишками Адам старался сохранить лицо, а эта женщина бесконечно его унижала. - Я еду в участок. Просто предупреждаю. Могу только взять их с собой, может быть, в морг заскочу… - Круто, пап! – протянул Роб, поднимая вверх ладошку (типа «дай пять»). Он был оптимистом, ему всё было круто – мертвецы и морги, тем более. – Кого завалили? - Мелкота, сейчас никто не говорит «завалили», - поправил брата Спайк. – Замочили! У него только началась пора родителененавистничества. Он специально выкрасил волосы в черный цвет, носил майки и куртки с черепами, отрастил крутую челку на глаза, завешивался ею с двух сторон и вечно зависал в телефоне. Отец отрицательно мотнул головой, как бы давая понять детям, что такие разговоры не нужно проворачивать при матери. - Чему ты учишь детей? Никаких моргов! – вспылила женщина, но потом вспомнила, что Адам, в принципе, не обязан делать ей одолжений и немного притихла. - Ну, я хотела просто уточнить… Не позволяй им трогать трупы и… смотреть на трупы тоже! Похоже, Робби оставался единственным ребенком в этой семье, которого невозможно было подкупить. Даже на Спайка было можно повлиять отключением интернета. Только Роберт называл Адама не по имени, а просто «пап». Славный мальчишка. Всего 12 лет, и в нем не было еще того дерьма, которым были забиты под завязку головы Спайка и Кевина. Адам Кэтч положительно мотнул головой. - Слушаюсь, мэм. - Не называй меня мэм! – женщина вручила Кэтчу личные вещи мальчишек и напомнила, что у Спайка под рукой всегда должен быть ингалятор. Да, Спайк болеет астмой, поэтому спортивные игры, физ-ра – он от всего смог откосить и в свое удовольствие посвятил всё свое свободное время интернету и скейтборду. Бриттани ускакала, как только получила обещание от Кэтча, что он вернет детей следующим утром. За завтраком было нереально тихо. Только Робби единожды поинтересовался у отца: «А из пистолета можно будет пострелять?» Получив отрицательный ответ, мальчишка немного расстроился, но ненадолго. Кайл успел всё-таки разминуться с братьями (не стал завтракать), уехал на работу, не попрощавшись с отцом. В конце концов, они увидятся там максимум через два часа. По дороге он остановился в какой-то кафэшке и очень долго думал, стоя у витрины, что же ему взять - чизкейк или вишневый пирог. Блин, всё опять стало сложно. Во сне он точно знал, чего хочет. Там была она! Других таких не было – и выбирать было незачем. Но он пробудился, и вновь на плечи свалилась мрачная действительность. Он не знает, чего хочет. Даже в плане еды иногда бесится, что нельзя взять всё и сразу. Ладно. Сегодня день обещал быть трудным. Кайл заказал и то и другое. Чизкейк съел в кафе, а пирог завернул с собой. Flashback *** *** *** - Боже мой, дорогая, не шути со мной так! Высокая худощавая леди нервно взмахнула в воздухе еще не просохшим маникюром. Черты лица у нее были своеобразными – невозможно понять, мужчина перед Вами стоит или женщина. Но темно-синее платье, макияж, серьги и накладные ресницы, все повадки, движения, жесты, походка делали эту женщину крайне изящной и яркой. По крайней мере, ее нельзя было обвинить в плагиате – абсолютно свежий образ. Другой такой не найти! Салли Маккена вполуха слушала причитания подруги и наспех набивала чемодан вещами мертвецов. Этот номер мисс Эверс еще не успела почистить. От пары молодоженов осталось очень много полезных шмоток, не заляпанных кровью и не отошедших в гардероб, к примеру, всё той же Лиз. В углу, небрежно облокотившись спиной о батарею, уткнувшись невидящими голубыми глазами в потолок, сидел молодой человек. Голова по-детски мило завалилась набок, словно он просто надолго задумался. На безымянном пальце блестит золотое кольцо – без гравировок и лишних клятв. Мистер Рейнс и его супруга были молоды – лет по 25-26, максимум. Они не были уверены в своих чувствах, но всё равно устроили большую свадьбу, просто потому что это весело, а жить нужно именно так, полагаясь на душевные порывы. Чарли и Джин – так их звали. Кстати, мистер Марч не одобрял женитьбу, не основанную на одержимом влечении или других сильных чувствах. Лиз Тейлор несколько раз переспросила у парочки, уверены ли они, что хотят остановиться в отеле «Кортез». Невеста обозвала ее «тугоухим трансом» и «извращенцем», Чарли был скромным и бесконечно извинялся за свою супругу. Его убили чуть более двух часов назад. Джеймс Марч создал из него некий косплей* на самого себя – порезал шею, а после заботливо перевязал узорчатым шелковым платком. Какая прелесть: сегодня он даже щедр. Если честно, парень вообще заслуживал иной участи. Но за годы работы в Кортезе привыкаешь, что люди приходят и уходят (в мир иной), неважно, кто их убивает – мистер Марч или миссис Марч – этого просто не изменить. Да, Графиня не любит, когда ее так называют (миссис Марч). Лучше просто Элизабет или «моя Королева». Даже в мыслях Лиз старалась не злить свою хозяйку. Их дружба с Салли Маккеной отчасти была невозможной роскошью, ведь супруги Марч (Ох да! Не надо выпендриваться, Элизабет, взяла фамилию мужа – так уж носи!) враждовали друг с другом. Точнее, Графиня всегда враждовала со своим безумным муженьком, а он будто старался ее приручить. - Ты пугаешь меня, звезда моя! – выслушав сбивчивый рассказ Салли о спасении парня по имени Донован, откликнулась мисс Тейлор. - Что же ты наделала, моя сладкая! Правила есть правила. Выпустила жертву, которую привела, ну нет… Надо же было додуматься! Признайся, ты снова поссорилась с Джоном или окончательно из ума выжила? - И то и другое, - быстро ответила Салли, разыскивая глазами хоть что-нибудь острое. Вот, ножницы. Машинально сунув бессмысленный инструмент для самообороны в карман пальто, Салли бросила тоскливый взгляд на шторы. Все они были в крови Джин Рейнс. Бестолковой гонористой Джин, обладавшей коричневым поясом по тхэквондо, было что терять в этой жизни. И, тем не менее, она мертва. Никто еще не придумал надежного средства для борьбы с призраками, верно? Маккена знала, насколько это глупо, но всё-таки не собиралась уходить без борьбы, если Марч призовет ее к ответу за спасение того паренька. - Я бы предложила тебе скрыться под крылом у моей Королевы. – Рассуждала Лиз, даже не зная, чем еще она может помочь подруге. Элизабет даже не сказала, как скоро планирует вернуться в отель. - Но что ты ей можешь предложить? Насколько я понимаю, ты сдалась в его власть сама и много чего сделала ради этого своего… Джима. - Джона. – Сердито поправила женщину Салли, пакуя чемодан из украденных вещей убитых постояльцев. Хоть что-то на первое время. Шмотья было многовато, но жадность требовала утрамбовать всё, поэтому Салли Маккена уселась сверху на вздувшийся чемоданчик и попрыгала на нем пару раз, попой способствуя распределению вещей в нем наиболее экономным образом. - Если ты сбежишь, ОН будет очень зол! – предупредила Лиз. Ей нужно было думать и о себе, в том числе. Мало ли, что обещал Джеймс Марч ее покровительнице? Графиня долго плакать не станет, если Джеймс убьет ее личную помощницу. Да и Джеймс мог бы нарушить свое слово и отправить тело несчастной Лиз Тейлор в свою жуткую коллекцию. Всегда можно заменить администратора на другую живую мордашку, тем более, кто сказал, что на ресепшене обязан находиться человек, а не призрак? Ущемляем права призраков, господа? - Я знаю, она меня не защитит. Ей нет дела до кукол Марча. – Согласилась Салли. - Так куда же ты пойдешь? – недоумевала Лиз. – Да еще и с таким громадным грузом. Кто еще в курсе о том, что ты провалила задание, дорогая? В этом Богом забытом месте защиты было ждать не откуда, но Лиз не могла покинуть «Кортез». Она знала – куда бы она ни сбежала, Графиня найдет ее и убьет за предательство, а побег, побег Элизабет определенно расценит как измену. Лиз Тейлор нужна ей здесь, чтобы украдкой следить за делами мужа. В подарок, помнится, Графиня подарила ей с барского плеча Любимого. И этот любимый нуждался в защите от Марча. - Пока что об этом знаешь только ты и Джеймс. – Салли нервно закусила губу, потом достала дрожащими пальцами сигарету и закурила. Ей нужна была минутка для раздумья. Действительно, куда ей идти? Раньше ее семьей был Джон. Теперь же у нее был только Кортез. Подумаешь? Она нарушила правило Джеймса. Еще час в этом месте – и она 100%-ый труп. Зачем ей хвататься за жизнь? Нет, не за жизнь, но за возможность преследовать Джона, видеть его, защищать там, в свободном мире, а также надеяться на спокойную смерть. Она не хотела целую вечность коротать подле своего господина. Ее походы (задания/вылазки) были своего рода маленькими отпусками, благодаря которым Салли имела привилегию по сравнению с другими работниками отеля. Она задыхалась здесь, неудивительно, кому хочется всю свою сознательную жизнь наблюдать за маньяком и заманивать для него жертв?! Может быть, Марч не просто ее простит? Может быть, он давно забыл о том, что произошло? - Только мы? И этого довольно, дорогая. – Ответила Лиз. Шансы Маккены действительно были весьма-весьма неутешительными. - Он не такое чудовище, как тебе кажется. Он меня любит, - яростно защищала свою связь с Джеймсом Салли. «Он спас меня!» – Ну, или ценит то, что я делаю, когда слежу за «нашим» Джоном. Если никто не узнает, его репутации ничего не будет угрожать… - И он что? Всё спустит на тормоза? ХА! – Лиз драматично усмехнулась. Она не верила в милосердие Марча. - Ничего не сделает? Черта с два! Он убьет тебя, дорогуша, чисто на всякий случай или просто, чтобы проучить. Ты не останешься здесь! Лиз и сама начала помогать подруге готовиться к побегу. - Ну же, капуша! Давай, отрывай задницу! Помогай мне! Тебе нужно уйти срочно. - Да, знаешь, вот что я подумала, - разум Маккены отчаянно жаждал оправдать ее промедление и желание остаться в Кортезе. – Я должна выжить. Это ему не выгодно. Да, черт, не выгодно! Я - его глаза и уши снаружи, а здесь он и сам справляется. - И почему ты тогда бежишь, мое солнышко? Это самоубийство – нельзя здесь оставаться! Давай! - В этом отеле меня ничто не держит, - утвердительно мотнула головой Маккена, внезапно слезы всё-таки не удалось сдержать, она потушила сигарету и кинулась к Лиз, крепко сжимая пальцы за спиной у подруги. – Ну, кроме тебя, конечно, моя красавица! Выглядишь ты как Богиня. - Знаю. Я и есть Богиня. – Улыбнулась Лиз, пожимая плечами. – Ладно. Не ной! А то и я расплачусь, а мне нельзя. У меня… у меня тушь! Салли была готова. Только ей некуда было идти. Тейлор лихорадочно соображала, куда бы пристроить Маккену. - Держи. Я украла у постояльца 37 номера. - В протянутой руке был толстый кошелек из крокодиловой кожи. - Он злой и скоро станет нежильцом. Ему всё равно больше не нужны такие деньги. Мисс Тейлор собиралась потратить деньги толстосума Грега на собственные нужды, но если она могла спасти жизнь подруги – какие могут быть другие приоритеты?! - Нет, я не могу. - Ты можешь! Бери! Они обнялись еще раз – на этот раз не так крепко, но более нежно. - У кого, у кого ты остановишься? Постой! У Тристана вроде кто-то есть в этом проклятом городе. Подожди меня здесь, хорошо? Никому не открывай. Господи! Да разве это поможет, если он придет? Я глупая. Нет, детка, жди меня всё-таки здесь, не светись со своим чемоданом. Лучше выкини что-нибудь лишнее. Давай, я быстро… - Ты лучше всех! Еще одно крепкое объятье. И Лиз Тейлор уже запирает дверь. Глаза на мокром месте, но плакать нельзя. Никто не должен понять, как ей грустно отпускать из этого ужасного места единственного друга. Этот кошмар рано или поздно закончится, и любую грусть снимет одна счастливая улыбка ее горячо любимого Тристана. *** *** *** Денди Мотт: Как странно. Чем больше она меня боится, вжимаясь всем существом в кровать, тем больше я ее люблю. Точно. Люблю! Это любовь. Поэтому она меня и сторонится, избегает всех моих взглядов, прячется. Люди влюбленные ведут себя именно так, как я, отталкивают своим странным поведением предмет своих желаний. И я что-то незаметно творю безумное, что-то, что ее пугает. Я всё понял. Я всё понял. – Разум Денди торжествовал. Мама резала ножичком малюсенькое пирожное. «Да Господи, такое только на один зуб – ешь его уже руками, мама». – Подумал Ден, закатывая глазки. До противного долго она всё жует, растягивает удовольствие. Денди так никогда не научится. Любит получать всё и сразу. И тут комнату для обедов поражает внезапная весть: - Я на ней женюсь, мама. Серьезно женюсь. Я и предложение сделал. Ставлю Вас перед фактом, а не совета прошу. Не приготовитесь к свадьбе или что-нибудь такое выкинете, даю Вам слово, спалю этот дом ко всем чертям и уйду скитаться. Буду бродячим артистом. Может быть, хотя бы окружающий мир оценит тогда мою красоту, когда я буду нищим и несчастным. Понятно Вам? Денди настолько точно описал картину собственного голодного будущего, что слезы так и подступили к глазам. Возможно, он умрет рано (в самом расцвете лет) от какой-нибудь инфекции, потому что эти труппы, которые путешествуют, живут в абсолютной грязи! Там даже редко кто руки моет. Фи, какая гадость! Глория так и обмерла на месте. Вилка звякнула о тарелку и провалилась под стол. Одинокая слезинка точила глаз. Ее мальчик совершенно вырос, влюбился и угрожает ей расправой, если она встанет у него на пути. Да кто она такая, чтобы калечить жизнь Денди? Она больше всех желает его счастья. Но в то, что странная девушка из леса, Эрика – и есть счастье Дена, Глория не верила ни на йоту. Скорее она его погибель! Точно. Черная полоса с близняшками была пройдена, и это несчастье Глория Мотт переживет тоже. «Вот как чувствовало сердце материнское – не пройдет мне даром, не пройдет мне даром, что он приволок эту девчонку в дом. Вечно тянет с детства в рот что попало, радость моя, зыбкая моя радость, дорогой Денди, а теперь и в дом нанес мусор и пытается его выдать за чистый бриллиант. Привычка детства – яркое воображение. Баловала я его сильно. – Запоздало признает правоту Доры Глория. Но неужели можно ее так тяжко наказывать за чрезмерную любовь и заботу? – Но не поддамся я. Ни за что в жизни не поддамся я. Мои-то глаза видят ясно: паршивка либо колдунья, обворожила моего мальчика (ведь так скоро о браке мужчины не говорят), либо везучая пустышка. В ней зло, зло сидит. Не любит она моего мальчика и волосинки с его прекрасной головы не стоит!» Нужно бы просто «подзатянуть» это дело – подготовку к свадьбе. Авось запал у Дена и пропадет. Ему всё наскучивает со временем. Не умеет он ждать, и поди возьмет ее на пару раз силой или чем-нибудь накачает, а потом прирежет себе в удовольствие. А отговорка имеется железная: свадьба – дело непростое, и Денди жутко не любит тусклых праздников, на устроение шикарного праздника понадобится чуть больше полугода. А потом тянуть, тянуть, тянуть. - Хорошо, мой ангел, - натянуто улыбается Глория, делая вид, что полностью контролирует себя, сохраняя хладный ум и хорошее настроение. – Как скажешь, сладкий мой. Займусь приготовлениями на той недельке. Пока надо подождать, сам видишь, душа моя, как нездорова твоя невеста. «Да-да, - подсказывает хитрый ум. – Может, твоя невеста и вовсе не доживет до венца. Ишь ты: вздумала замахнуться на святое!» - Я сказал, что женюсь. И свадьба будет через три дня. А не будет свадьбы – будет много трупов, мама! Столько трупов, что полиция приедет, и я скажу, что Вы мне во всем помогали! Сердце уходит в пятки – Глория дрожит, но всё также старается улыбаться Дену и изображать на лице мнимое спокойствие. - Как скажешь, милый. Как скажешь! *** *** *** - Тристан, Тристан! – четыре стука в дверь, а в ответ только тишина и запах... Этот запах ни с чем не спутать. Лиз Тейлор всегда боялась учуять хороший табак и дорогой одеколон Марча в номере своего возлюбленного, но прежде Графиня, очевидно, неплохо охраняла покой своих подопечных. - Заходите, Лиз! Мы Вас ждем! О нет. От этого голоса Лиз моментально пришла в истинный ужас. Джеймс Патрик Марч. Он там. И она не может уйти, притворившись, что не слышала его зова. Тристан может оказаться там, внутри. Ему может понадобиться ее помощь. Лиз открыла дверь, резко впуская в комнату аромат своих духов, позволяя ему смешиваться с иными ароматами. - Как Вы сегодня неотразимы, моя дорогая! Яркий макияж, длинное платье… Ах да, Вы же наряжаетесь и по поводу и без. Тристан сидел напротив Джеймса, не отрывая тревожного взгляда от возлюбленной. Чем она умудрилась насолить Марчу? Зачем заставила его так долго ждать казни? «Теперь нас убьют?!» - вот о чем думал молодой человек, преданно готовый принять и разделить участь своей женщины, что бы она ни вытворила. Благородство в этом отеле наказуемо. - Чисто по-моему, если всю жизнь проходить при параде, никто не заметит, когда на Вашей улице вспыхнет настоящий праздник, - сообщил парочке Джеймс. – Я вот ведь по какому случаю к Вам заглянул, мои драгоценные! Тейлор опустила глаза. Ей было стыдно, но она готовилась тянуть время. Может быть, Салли всё-таки ее не дождется и покинет отель сама? - Дело в том, - с прискорбием покачал головой Джеймс. – Что меня предали! Да. Снова! Он говорил с таким чувством, будто его собеседники проявляли недоумение и постоянно переспрашивали «да неужели? как опять?» - Очевидно, Элизабет как-то в этом замешана? – уточнила мисс Тейлор. – Потому что я об этом ничего не слышала. - Ложь, - печально поджал губы и вздохнул Марч. – Ложь.. Как некрасиво, Лиз. Тристан дернулся с места: глупая попытка бежать. Сейчас. Вместе с нею. По лестнице. Они, быть может, отобьются от Марча. Или он хотя бы защитит ее ценой своей жизни, и Лиз будет навсегда свободна. Не тут-то было. Марч перехватил его за кисть и вывернул парню руку. Резкий удар. И кинжал вошел в середину ладони, пригвоздив непоседливого собеседника к столу буквально. «Шшш», - стоит отдать должное Тристану, он терпеливо шипел сквозь зубы, хотя мог бы и заорать. - Это, наверное, очень больно? – любезно поинтересовался у парня Джеймс. - Черт побери! Накажите меня, - кипела от злости Лиз. – Это я. Я Вас подвела. Верно? Я солгала? - Ну-ну, дорогая. – Отмахнулся от женщины Марч. – Стой на месте, пока я глаза ему не вырезал. Не люблю, знаешь, калечить женщин. Ты у нас за женщину себя выдаешь, верно? Темные, как бездна, глаза Марча наполнились истинным презрением. Он смотрел даже не с ненавистью, а с каким-то ужасно сильным равнодушием. - Она и есть женщина! – процедил сквозь зубы Тристан. Да. Он один видел Лиз иначе, чем другие. У него никогда не оставалось сомнения в том, кто она. Она – его судьба. Они всегда будут любить друг друга. Может быть, в этом проклятом отеле, когда их убьет Марч. Может быть, на воле, если сбегут. Но Лиз всегда боялась побега и отвергала его планы. Говорила, что Графиня отыщет ее на самом краю земли и убьет его, чтобы наказать ее вечностью вдали от любимого. - Моя жена тоже женщина, - задумался Джеймс, отпуская рукоять кинжала и вытирая безупречно белым платком кровь у себя с шеи и щеки. Видимо, до того, как их навестить, мистер Марч с кем-то забавлялся. Или это брызги из ладони Тристана угодили ему на кожу. Парень был не робкого десятка и вполне мог выкинуть какую-нибудь глупость. Глаза его сейчас пожирали рукоять кинжала. - Нет-нет, не надо безумств и глупостей, - предупредил молодого человека Марч. – Я люблю любовь! Я ЗА любовь! И мне совершенно не хочется убивать твою элегантную подругу! - Вы давали слово Графине, что, - попыталась напомнить Лиз. - Да. Что если Вы все будете вести себя хорошо, я вас не убью… до поры до времени, - добавил Марч. – Спросите ее! Повторяю свою клятву слово в слово! Что же! С Графини станется. Лиз даже не сомневалась, что Джеймс не врет. Ему вообще лгать незачем. Он – самая крупная рыба в пруду. Захочет – убьет, захочет – помилует. Сердце в груди потяжелело. Лиз Тейлор ненавидела стукачей. - Дело в том, что моя дорогая Салли где-то спрятала документы, уличающие моего друга в убийстве, - медленно объяснял свою позицию Марч. – Она считает, что защищает этим себя, его, может быть, даже меня… Но это всё брехня! Тристан закусил губу и с трудом пошевелил пальцами. - Вы нас убьете? - Нет. – Ответил Марч, улыбаясь такой милой улыбкой, почти что детской и чистой. – Нет, я люблю ЛЮБОВЬ! Что непонятного в моих словах? Тишина повисла в воздухе, заставляя напряжение в душе Лиз нарастать. - Нет. Я убью только одного. Тебя, храбрец, да, убью тебя, пожалуй… Это могло случиться прямо сейчас, поэтому Лиз не сдержалась и кинулась вперед с мольбой: - Не надо! Она припала к ногам Марча, совсем как напуганная девочка. Сначала ее душила гордыня, что она не может так унизиться, предать подругу, умолять на коленях, но всё становится неважно, когда убийца-маньяк обещает твоему парню, что убьет его, сверкая довольной улыбочкой. - Умоляю! Ее руки были молитвенно сложены. И Марч недовольно сморщил нос. - Ненавижу молитвы! Знавал одного психанутого священника, он меня изгнать пытался, представляешь?! Давай! Вставай! Мне не нравится видеть тебя такой жалкой! Лиз мгновенно повиновалась. - Даю слово, что ничего с ним не сделаю, - Марч мотнул головой в сторону Тристана, - если всё расскажешь сама… - Они… - Тейлор, казалось, душу продала. - Они? – строго переспросил Марч. Тристан положительно мотнул головой. Какая разница до кого-то еще? Главное, что они не предают друг друга. - Документы из полиции в 73 номере. И она там же, документы в чемодане, наверное. - Наверное? – переспросил Марч. - Точно. – Сглотнула Лиз. Джеймс вздохнул. Это было даже проще, чем хотелось бы. - В 73-м? - В том самом, где Вы ее спасли, - напомнила Лиз. - Поэтично, - просмаковал эту новость Марч, вынимая свой кинжал из руки Тристана. – Тише, тише, герой. Ты же у нас - серебряные монеты Иуды. Прости за сравнение. Предательство подруги. Волнение за жизнь жениха. Вы всё больше удивляете меня, леди! Лиз смотрела на него с бессильной тоской, готовая к последствиям, что он не сдержит слово и вот-вот убьет Тристана и ее заодно. - Что? Думаешь, я нарушу наш договор? Ты меня плохо знаешь, дорогуша! – Марч спорхнул с кресла, легкий, бодрый, словно бабочка. - Я всегда держу слово! Не сравнивай меня с Нею! *** *** *** - Салли? Это я! - Ты долго, - запыхавшись, открыла дверь Салли. Но Лиз была не одна. Рядом с ней стоял Джеймс Патрик Марч с его фирменной улыбкой. В руках мужчина сжимал странную трость. Зачем ему трость? Ну, в принципе, предмет опоры был красивым. Большой золотой набалдашник со львом. Черные глаза хозяина прожигали Салли до костей. Он пришел убить ее: она подвела его. - Мне жаль, - прошептала Тейлор и побежала прочь, растворяясь в длинном коридоре, зажимая ладонью рот, чтобы не разрыдаться в голос и не привлечь внимания других постояльцев. Теперь она никогда не будет прежней. - Пришло время платить по счетам, солнце мое! Смотри, какое чудо я добыл из 39 номера. Специально для тебя. – Марч приподнял вверх трость, наглаживая золотого льва по нарисованным усам. – Прелесть, не находишь?! Один удар в бровь, и кровь хлынула потоком. Салли попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но не вышло. Джеймс всё-таки был силен. Да и какой смысл загонять себя в угол? Рано или поздно ей понадобится выйти. Или он просто материализуется у нее за спиной со своей палкой для битья. - Ты плохо себя вела, - сообщил Джеймс. – Только я решаю, кому уходить, а кому остаться. Только я! Бой оказался не таким уж долгим. Маккена всё-таки была наркоманкой. Слабость в руках подвела ее, когда Джеймс нанес удар своей палкой по старым синякам от уколов. «Боже мой, я больше не увижу Джона!» - эта мысль была даже более ядовитой, чем понимание того, что она навеки застрянет в Кортезе. Джеймс не стал забивать ее насмерть. Поэтичность ее смерти должна была состоять в полете, который она однажды сама для себя уже выбрала. В полете Салли Маккена как ни странно успела подумать, интересно, в какой-нибудь другой вселенной могло ли так быть, что ее не убили из-за этого красавчика-наркомана Донована, и она счастлива с Джоном где-нибудь далеко... *** *** *** - Ну, - на самом деле, Глория и сама подумывала о том, что Денди чересчур торопится со свадьбой (и это разбивало ей сердце). Эта девчонка (она так и проклинала про себя Эрику, считая, что это настоящее имя Зои) не заслуживает внимания ее дорогого мальчика, тем более, если она его и любит, раз согласилась выйти за Дена, то недостаточно сильно, если теперь уж так рьяно противится своему счастью. - Вообще, - продолжала ломаться миссис Мотт. – Я тоже считаю свадьбу Денди поспешным шагом. – В ее голове эта фраза превратилась в иной речевой оборот «большой ошибкой». – Конечно, он взрослый мальчик, но обладает абсолютно кошмарным вкусом. Зои Бенсон даже не удивилась. Ее трудно было оскорбить. Тем более, в подобных обстоятельствах, она была счастлива, что смогла выдавить из Глории хоть крупицу здравомыслия. Свадьбы не делаются за три дня. Похитители не женятся на своих пленницах! Пожалуй, в положении Зои, ей даже было не выгодно во всем удовлетворять интересам миссис Мотт. Только эта женщина, видимо, была способна помочь ей с побегом, если убедить Глорию, что это и в ее интересах тоже. – Да, кошмарным вкусом… - повторилась миссис Мотт. - Он выбирает девушек, которые совершенно его не достойны. Без обид, дорогая, но боюсь, ты разобьешь сердце моему мальчику. - Вот видите. Мы с вами абсолютно одинаково мыслим. Эта свадьба – настоящее безумие. Знаете, я не держу зла против Денди. – Отлично притворялась Зои. Иногда ее взгляд падал на роскошное белое платье, висевшее на вешалке перед шкафом, и решимость только нарастала. – Он спас меня в том лесу от диких животных, принес, пригрел. Но свадьба – это союз двух любящих сердец… - Не заговаривай мне зубы! – вдруг возмутилась Глория. Девчонка выглядела очень довольной (даже в наручниках, которые натирают запястья). Наверное, какой-то злобный план придумала против Денди. - Я тебя не слушаю, не слушаю! Ла-ла-ла-ла-ла-ла, - запела миссис Мотт, стараясь заглушить справедливые аргументы Зои о том, что Денди и сам будет несчастлив в этом браке, это лишь увлечение, а не любовь, как он возомнил. - Но что мне остается делать? – наконец, не выдержала Глория. Даже песня не заглушала разумные речи Зои Бенсон. Спорить с Деном было невозможно. Если этот мальчик что-нибудь вобьет себе в голову, этого уже не исправить. – Денди капризен, он не отступится! А свадьба уже послезавтра! Я должна думать о другом: как не разочаровать Денди выбором музыки и блюд! Всё должно быть идеально. А мой мальчик никак не поймет, что для грандиозного торжества нужно как минимум четыре месяца подготовки. Да и нога твоя пока плохо зажила. Не представляю, как ты будешь танцевать свадебный танец. - Глория устало закатила глаза, словно это тоже было ее заботой. – Уверяю, милочка, нам обеим выгодно, чтобы Денди оставался в хорошем расположении духа как можно дольше. Особенно в день свадьбы. Сама понимаешь! У моего мальчика совершенно нетипичные пристрастия причинять боль окружающим. И лучше бы его не злить лишний раз. Будь умницей! - Да какого черта? Не нужна никакая свадьба! – Зои уже не знала, какую позицию занять, чтобы миссис Мотт убедилась в провальности идеи об их браке с Деном. Терпение у нее тоже было не резиновое. – Я ему ни капельки не подхожу! Посмотрите на меня. И на Дена. Он красив как Бог, а я серая и неинтересная. Он найдет себе какую-нибудь красавицу и просто из приличия упустит свое счастье, чтобы не изменять жене, которой клялся в верности… Подумайте только! Глория внезапно подобрела. Эти слова грели ей душу. Да она скромная! Это же замечательно! - Нет, дорогая, ну с тобой еще не всё так страшно! – скорей принялась противоречить Зои Глория. - У тебя хотя бы одна голова. Я научу тебя всему, что любит Денди. Ну, а в постели… думаю, вы сами как-нибудь разберетесь. Главное, не спорь с ним, не обзывайся, будь покорна его желаниям и ни за что не поправляй его! Мой мальчик совершенно не переносит критики. «О Боже! Боже! Пошли этой курице хоть грамм мозга!» - злобно сверлила лицо Глории отчаянным взглядом Бенсон. Миссис Мотт посчитала, что девочка просто сильно волнуется перед свадьбой. Все невесты волнуются. Это всё-таки очень необычный день, решающий! - Ты еще не самая ужасная партия, дорогая, - продолжала убеждать и саму себя миссис Мотт. «Пусть лучше Денди тр@хает нормальную девушку, нежели возвращается к близняшкам, зато дети будут нормальные – без уродств». Кажется, теперь Глория окончательно успокоилась, и ее было не расшевелить. Зои даже подумала, что можно было бы припугнуть матушку-гусыню подробностями о том, что это именно она заперла Дена в той клетке, а до этого чуть вовсе не размозжила ему мозг молотком (кстати зря не размозжила). Нужно же как-то доказать этой женщине, что ее сыну всегда будет небезопасно в обществе Зои. Но потом ей в голову пришла мысль, что она говорит с Глорией Мотт, Глорией, которая отравила собаку садовника Орландо (беднягу Флиппа), просто потому что пес косо смотрел на Дена! Да уж! Косо смотрел… «Она даже не раскует меня, просто резанет по горлу ножницами и упрямо будет настаивать перед сыном, что так и было. Как с Флиппом. Нет. Нет. Надо давить на что-то другое – жалости в Глории нет, страх нам не помощник. – Размышляла Зои. – Нужно что-то другое. Может быть, ревность?» - Но мне вас так жаль, - смиренно начала Бенсон. Главное, чтобы гнев не заставил снять маску покорной грусти досрочно, - ведь вы его так любите, а он и без того с вами очень строг. Что же будет после свадьбы? Зои специально помолчала, чтобы Глория постаралась сама задуматься о своих перспективах после женитьбы сына. - Когда он женится, ну, многие мужчины в его возрасте помешаны на сексе. Я так понимаю, одержимость для него чувство вполне естественное. – Продолжала разогревать фантазии миссис Мотт Зои. - А он ни разу не был с женщиной. Так что, возможно, Вы с ним и видеться перестанете. Ему ведь будет совсем не до Вас. - Что за чепуха? – возмущенно свела брови к переносице Глория. Стратегия Зои действовала чересчур резко. – У тебя там что, мёдом мазано? Ты просто станешь машиной для снятия стресса, марионеткой, не больше. Мой мальчик вырос и хочет… Хочет… - Другой любви, не материнской…Это нормально. – Поддержала ее Бенсон, искренне надеясь, что женщина не выйдет из себя окончательно, ведь сколько убийств происходит на почве ревности. - Но вы? Вы к этому готовы? Готовы к тому, что я займу в жизни Денди решающее место? - Мать для него всегда будет на первом месте. – Глория влепила Бенсон довольно мощную пощечину и вся будто ощетинилась. Щека горела. Но Зои знала, что это только начало. Она закинула идею – пусть прорастает в голове Глории, как сорняк, забивая иные мысли и высасывая сок в виде душевных переживаний. Глория Мотт явно помешана на своем сыночке. Ее беспокоит тот факт, что никто не будет любить Денди также сильно, как она. Но что если кто-то всё-таки сможет его полюбить? И найдется женщина помоложе и покрасивее Глории, которая будет отдавать себя Дену по собственной воле? В таком случае, мерзавка непременно станет соперницей Глории за любовь и внимание сына. «Верно выбранный маршрут атаки! Молодец, Бенсон. – Хвалила себя мысленно Зои. - Только не переборщи, а не то она сорвется и задушит тебя в порыве страсти!» Глория вышла, громко хлопнув дверью. Но ночью она вернулась, убедившись, что Зои была чудовищно права. Денди не позволил поцеловать себя в щеку, а потом и вовсе покинул кровать и блуждал возле двери Бенсон, иногда дёргая ручку двери на себя – вдруг на этот раз ему кто-нибудь откроет изнутри. Глория заперла Бенсон на ключ. Денди изнывал от вожделения. Ночью ему приснилась сцена в лесу – ее более удачный вариант, чем бы могло всё закончиться, если бы Зои тогда не ударила его по губе. Он громко стонал, закусывал одеяло, а потом внезапно проснулся, открыл глаза и не обнаружил рядом объект своей животной страсти. В конце концов, до свадьбы оставалось два дня. Она уже почти его невеста. Неужели он не имеет права покувыркаться с ней немного в кровати, не доводя дело до конца? Имеет и полное! Он - охотник, она – его дикий зверь. Чем чаще целуешь девушку – в чем был глубоко убежден Ден. – Тем больше у тебя шансов заставить ее влюбиться в тебя. «Нужно ее трогать, нужно ее больше трогать, соблазнять, целовать, показывать, кто в этом доме властелин и хозяин!» С этими мыслями Ден и отправился ночью покорять свою дикую амазонку. *** *** *** Flashback *** *** *** Подоткнув одеяло, Глория по привычке склонилась ко лбу своего драгоценного ангелочка, но Денди упрямо выпятил нижнюю губу вперед, отстранился, буркнул «Спокойной ночи Вам, мама!» и отвернулся набок, дабы избегнуть ее ласк. «Набок! Мой взрослый мальчик никогда не спит на боку. Это неправильно!» – сердце женщины так и сжалось от тоски. Ден прикрыл глаза и растянул губы в умиротворенно-довольной улыбке. Скоро ОНА (его лесная нимфа) будет принадлежать ему всецело. Видеть сына таким счастливым было невыносимо. «Мой мальчик влюбился. Снова! Катастрофа!» - в шоке закусила губу миссис Мотт, готовая сорваться и зарыдать прямо здесь и сейчас. - Значит, одиночными тр@хами и убийством дело не закончится! Эта мерзкая шалава будет жить здесь и легко заменит меня! А потом… Потом ему либо зверски разобьют сердце либо мама станет Дену попросту не нужна!» Перед глазами так и ожила вполне вероятная картина предстоящих событий. Вот красивый длинный стол – Денди сидит в одной части стола, коварная девчонка, похитившая его любовь у Глории, в другой части. Довольно ухмыляется. Еще бы, стерва! Она, конечно же, изменяет Дену… с садовником Орландо. Да! А что? Здесь выбор не велик. Пускай мужчине и слегка за 50, он почти лысый и слова не знает по-английски (хотя нет, одно слово он выучил «госпожа»), это более очевидный выбор, чем Сполдинг, учитывая, что девочка на него постоянно жалуется. А у Орландо зеленые глаза и сильные руки. Глория сама однажды на секунду фантазировала, как этот добродушный итальянец гоняется за ней вдоль клумб со своими ножницами и похабно хохочет, приговаривая «госпожа». И густые черные усы нагло прижимаются к ее белой шее. Нет, Денди не переживет подобного удара вновь. Только не снова! Глория всё еще помнила бессонные ночи в Джупитере после предательства близняшек. Она ворочалась в постели и посылала Дору утешать сына. Он выплакал столько слез и убивал гораздо чаще обыкновенного. Наверное, чтобы отвлечься от грусти… Быть с ним в этот сложный период Глория Мотт попросту побоялась. И неспроста. Денди зарезал из-за скуки дворецкого. Пришлось нанять Сполдинга. Больше никто не соглашался занять место бедняги Трента, учитывая тот факт, что Глория неправдоподобно лгала об его исчезновении: то оказывалось, что мужчина сбежал с любовником в Европу, то Трент превращался в мучителя животных, которого пришлось уволить после убийства собаки ее любимого садовника. Сполдинг был единственным кандидатом на должность, который ни разу не поинтересовался судьбой своего предшественника, он спросил только сумму своего оклада и где ему придется жить. Идеальный слуга для их семейства, ибо не любопытен, не болтлив и имеет свои грязные секретики. Конечно, в этом гипотетическом будущем мерзкая Зои Бенсон (Эрика, чтоб ее!) изменяла бы бедняге Дену. Глория это знала точно. Это в итоге открылось бы и непременно вымотало и сгубило бы ее мальчика. Когда Денди не ценят, он ужасно страдает. Возможно, он даже убил бы со злости садовника, и сад был бы запущен. Да. Глория так и представляла, как их прекрасный белый дом затягивает плющом, колючими зарослями красивы. Мебель дряхлеет, стены рушатся. Тугие стебли сорняков разбивают оконные стекла, как штыки. Шипы вонзаются в лицо ее красивого мальчика. На руках у Дена погибает его молодая супруга, так ей и надо! Дора, очевидно, тоже погибла, но где-то в начале. Черные мрут в начале фильмов. Миссис Мотт не видела только себя саму в этой истории, но интуиция ей подсказывала, что она не доживет и до конца свадьбы Дена. Зачем она ему нужна, если будет другая женщина в его жизни, которая сама будет причесывать его по утрам? Страх и горечь пронзали ее душу. *** *** *** - Ты права! Бенсон была вырвана из цепких лап своего кошмара в еще более кошмарную действительность. А вдруг Глория пожаловала к ней среди ночи, просто чтобы перерезать горло по-тихому. Тогда ее золотой мальчик достанется только ей одной. Проблема будет решена. Зои не успела и слова пискнуть, как миссис Мотт схватила ее за запястье и склонилась ниже: - Я тебя освобожу, но ты должна навсегда забыть дорогу к этому дому и исчезнуть из жизни Денди. Слышишь меня, моя дорогая? О да! Зои отчетливо ее слышала. Всю сонливость сняло как рукой. - Я заплатила Сполдингу сверхурочные, чтобы довез тебя до гостиницы. Или куда там тебе надо? - Нет! – тихо прошипела Бенсон. – С ним я никуда не поеду! Перспектива быть изнасилованной в дороге, расчлененной, убитой явно была менее радужной, чем свадьба с Деном. - Поедешь, дурочка! Поедешь! Он на нашей стороне! «Ох, сомневаюсь, - размышляла Зои. – Он, наверняка, злится за отрезанный язык и так и жаждет мести!» - В любом случае, выбора у тебя другого нет. Я ему уже заплатила! - Только на такси или пешком, - Бенсон железно стояла на своем. Участие в этом вопросе Сполдинга не подлежало даже рассмотрению. Глория свела брови к переносице. Громко спорить или кричать на эту нахалку было нельзя. Денди и Дора очень чутко спят. - Господи, ты невыносима! Сполдинг, между прочим, сам вызвался. Записку написал, что возьмет пару выходных за свой счет ради твоего спасения. Как ты смеешь на него бочку катить, тем более, после того, что с ним сталось?! Он тоже многим рискует! Но как я считаю, благородство души должно вознаграждаться, так что, я ему всё равно заплатила вперед. «Ага, конечно. Пару выходных дали и деньги дали, да этот Сполдинг просто гений. Будет меня насиловать в свое удовольствие, расчленять, отдохнет – развеется на деньги Моттов, может, реально попробует куклу из меня смастерить, ну из костей, волос и кожи...» - мурашки пробежали по спине. Сполдинг уже в курсе ее побега. Так и иначе он постарается вмешаться и получить свое. Но времени бояться и сомневаться у Зои не оставалось. Три часа ночи. Скоро рассвет. И другого шанса бежать уже не будет. Можно было бы только попробовать обойти стороной хитрожопого извращенца и уехать раньше, чем он снарядится к ней в попутчики. - Никакого Сполдинга! - Нет, я уже заплатила, - злобно шипела на упрямую девчонку Глория. «Всё-таки какая я молодец! Это же дьявол в юбке. Я буквально спасаю Денди от нее! Жаль, что он не оценит…» - Давай! Сейчас его позову и без всяких возражений. Он донесет тебя до машины. «Ага! Отъедет немножко от особняка, поимеет прямо в машине, убьет и бросит где-нибудь на дороге. И это еще лучший расклад. Вдруг он как тот бешеный клоун – еще тело мое замаринует на память и будет устраивать раз в какое-то время горячие оргии с моим трупом, в куклы играть, само собой, чаек пить и всё прочее! Нет уж, лучше стать женою Дена!» Глория уже разобралась с замком от наручников и теперь возилась с ее ногой. - Я закричу Денди на помощь, - предупредила женщину Зои, сжав руку Глории в кулак, что есть силы. Ей этого не хотелось. Единственная надежда на свободу и срыв свадьбы будет убита, ведь она связана с Глорией Мотт, но отдавать себя в руки Сполдингу добровольно было бы еще хуже. Ден, хотя и был откровенным психом-маньяком, питал к ней довольно глубокие чувства, старался вести себя как джентльмен и убивать не торопился. Вроде как до свадьбы ни-ни, а потом… К счастью, она может так и не узнает, в какого монстра он превратится после. Со Сполдингом всё было намного сложней. Этот извращенец не станет дожидаться свадьбы, ему не нужны особые документы и полномочия, чтобы получить право ее лапать и мучить. Единственное, что его сдерживает до сих пор, так это неподдельный страх перед тем, что с ним сделает на этот раз Денди Мотт, если узнает про его жуткие шалости. Бенсон, конечно, и сама всё еще пребывала в истинном ужасе от того, что Ден приказал Сполдингу отрезать себе язык за прежние грешки в обмен за целые причиндалы. Наверняка, Сполдинг ей захочет отомстить за тот случай… А потом все будут уверены, что Зои просто сбежала, и ее убил какой-нибудь другой маньяк. Чисто случайно проходивший мимо… Ну, тот же Твисти чем плох? Кстати, Бенсон совершенно забыла о маленьком бедном Арчи. Если она умрет от рук мстительного дворецкого, ему это вряд ли поможет, верно? Этот город, похоже, просто кишит всякими фриками. И Денди даже не узнает, что Сполдинг заслужил наказание. Он слишком туп, чтобы догадаться, что его слуга мог подвести его возлюбленную, изнасиловать ее, расчленить, по приказу Глории, еще и сверхурочные за это урвать. - Не волнуйся. Сполдинг на тебя не в обиде, дорогая, - промямлила Глория, - отпусти мою руку! Если выбора не останется, придется и правда поднимать шум и звать на помощь своего рыцаря в сияющих доспехах, который сейчас сладко дремлет и видит сны, как спасает юных дев от стаи голодных хищников. Фантазер хренов! - Я позову Денди, не сомневайтесь! – Четко и тихо повторяет Зои. – Позову. Клянусь Вам! Так что, вызывайте такси или решайте проблему со Сполдингом любым другим способом… Миссис Мотт в шоке округлила рот. Эта неблагодарная тварь только что предложила ей убить своего дворецкого? «Я ее мыла, перевязывала ей раны, а она смеет еще меня шантажировать? Дрянь!» Бледное личико Зои освещал месяц. Шторы были слегка раздвинуты, впуская желтый луч в темную комнату. Пленница все еще выглядела как изможденный голодом ребенок. «А не поздно ли я сдаюсь во власть шантажистки? – горделиво вскинула подбородок хозяйка дома. – Может быть, ее лучше задушить?» - мысль была такой приятной. Это решило бы много проблем. Но создало бы еще одну – новую проблему: труп. «Нет, Денди, если он меня раскусит, а я совершенно не умею врать, то поди убьет! Он такой несдержанный мальчик!» - Досады Глории не было предела. Придется идти на компромисс. - Хорошо, мерзавка! – сдалась Глория Мотт. – Всё! Ты победила, дам тебе карту, поедешь сама. И мне плевать, что у тебя одна нога еле ходит. Плевать! Оставишь машину где-нибудь в городе, а я заявлю позже об угоне. А потом и дело сама замну. «Денди точно пригрел на груди змею. Всё в порядке. Я его не предаю. Я его спасаю!» - уговорить себя на эту авантюру с побегом было гораздо проще, думая о том, что следов существования Эрики не останется. Глория была не одна, и верный Сполдинг подчистил бы за нею. Миссис Мотт прекрасно догадывалась, что сделает с этой девчонкой Сполдинг, но считала, что Эрика этого заслуживает. "Ну ладно, не велика беда бы случилась! Он одинок, тоже нуждается иногда в развлечениях. Побаловал бы себя Сполдинг, что с того? Вот ведь гадина! Вздумала меня шантажировать! Вскружила голову двум мужчинам в моем же доме и диктует еще условия. Сразу видно, девка опытная, наверняка, перебывала во многих руках, а ведь Денди даже справки с нее не потребовал. Вдруг она какая-нибудь больная? И я тоже хороша – наивная душа, повелась на ее обаяние. Не уследила, когда сынок зачастил бегать в лес. Дикие звери могли разорвать моего храброго мальчика – и было бы еще, из-за кого рисковать жизнью…" Бенсон прикусила язык, чтобы не закричать от боли. Глория резко сдернула ее ногу с одеяла. Кровь прильнула к лицу Зои. Сердце стучало так громко, что эхом его удары отзывались в ушах. Она чувствовала, что задыхается. Возможно, это нормальная реакция… Она ведь постоянно лежит. А тут еще и эмоционально событие очень яркое. Побег! Адреналин и все дела. «Да, - мысленно подметила миссис Мотт, глядя в бешеные глаза девушки, - эта хрустальная девица точно не создана для моего Денди. Он сам бы вскоре в ней разочаровался. Неженка! Вот даже элементарного вывиха (или что там у нее?) терпеть спокойно не может. Слабачка!» Зои старалась неслышно ступать по идеально чистой плитке. Дора действительно натирала полы до зеркального блеска. Если бы повсюду не было так темно, светло-голубая стеклянная поверхность пола явила бы Бенсон ее тощую копию. В локоть девушки впивались светло-розовые когти Глории Мотт. Женщина держала ее так крепко, чтобы Зои ни за что не вздумала упасть и выдать их обеих. Но эффект был обратным. Глория и сама не заметила, что схватила беглянку за тот самый синяк, который оставили наручники. От боли глаза Зои застилало слезами. Но плакать было нельзя. Необходимо было сохранять идеальную тишину. Денди сладко спал. Ему снился карнавал. Мельтешение причудливых масок. Здесь можно убивать кого угодно безнаказанно, теряясь в толпе вновь и вновь. Можно убивать безнаказанно – разве не рай? Но нет, не рай, ведь дома его ждет любимая жена, лежит прикованная к постели: красивая, заплаканная, дикая, русые волосы стелются по коже, переливаясь на свету. Одна бровь разбита. Вот его рай. И он спешит домой, где мама вещает ему, что они еще больше разбогатели, и скоро они заживут еще лучше. «Ложь! Лучше быть уже не может! - уверенно думает юный миллионер, бежит по лестнице вверх, чтобы насладиться плотью своей лесной нимфы. - Было бы эротично пить кровь друг друга, как вампиры». Его философские рассуждения прерываются самым коварным образом. С него кто-то сдергивает одеяло и упрямо бьет его по щекам, чтобы он проснулся. «Господи, я же убью тебя, мразь!» - думает Денди, раскрывая глаза и с ненавистью обводя взглядом Сполдинга. Слуга что-то мычит, показывает на окно, требует, чтобы он вставал. «Ладно. Надо дать этому жалкому старикану еще один шанс, прежде чем я его убью! Вдруг действительно в мире творится что-нибудь интересное, а я сплю? Может, лунное затмение?» Flashback *** *** *** - Ублюдок! Ублюдок! – кричал Джим, прессуя голову негодяя о влажный асфальт. Какого черта он вообще доверился своему чутью? Теперь она мертва, мертва по его вине, его любимая Мэг мертва, и с этим ничего не поделаешь. Можно только продолжать крошить остатки костей, превращая голову Грейсона Джекила в кровавый фарш. Под руку Джима очень вовремя попался тот камень, которым он вырубил священника, прежде чем голыми руками закончить дело. Он был весь в крови, весь в крови и горько плакал, ведь когда проснулся, было уже поздно: любовь всей его жизни была мертва. Кисть правой руки отрезана, блеск в глазах померк. Какое чудовище могло сотворить подобное! А на шее следы удавки. Да, проповедник накачал Джима каким-то чертовым наркотиком, он спал несколько часов в багажнике, как убитый. Он не слышал, он не знал, что на его девушку надели собачий ошейник, не слышал, как горько она плакала, взывая Джима о помощи, как материлась, умоляя пощадить ее. - Вам, вам нужен урод, - говорила Мэг, заливаясь слезами, - Я - нормальная. Я – нормальная! Вы ничего не выручите с продажи моего тела. Я дам вам номер одного человека. Он даст денег за его руки. Прошу, прошу, только не убивайте! Да. К счастью, этих слов Джимми Дарлинг тоже не слышал. Когда багажник открылся, он уже не спал, это дало ему фору, преимущество нанести удар первым. Священник будто и не сопротивлялся, играя с ним, как с новорожденным слепым котенком. Что он может сделать такого со слугой Господа? Теперь глаза проповедника мерцали мертвенным блеском. Так ему и надо. Это вообще не преступление. Джимми Дарлинг тоже был не ангелом, однажды он убил человека, который угрожал его семье. Плохого человека. Он много переживал из-за этого. Проповедник не станет новым призраком, докучающим Джиму по ночам. Он будет сожалеть лишь о том, что проснулся слишком поздно. «Мама», - руки в крови по локоть, а Джимми неожиданно вспомнил про Этель, которую обидел. Он ведь реально мог сегодня умереть вместе с Мэг. Он мог умереть, а мама так бы и не узнала, как сильно ему жаль за те ужасные слова, сказанные в порыве чувств. Да. Нужно избавиться от тела, Джимми кое-как поднялся и направился к машине, чтобы поискать свой телефон. Он должен позвонить кое-кому. Отец в этом деле спец и не будет его осуждать. Но что же делать с телом Мэгги Эсмеральды? Она заслуживает достойного погребения. Джимми еще раз шмыгнул носом, кровавой рукой нечаянно заляпав лоб. Чья это была кровь? Какая разница! Может быть, Джекила, может быть, Мэгги. Он не сядет в тюрьму за убийство подружки. Нет. Этого не будет. Джиму всего лишь захотелось посмотреть на это месиво еще раз, чтобы убедиться, что мерзавец мертв, он оглянулся через плечо и чуть не лишился рассудка…Туловище врага согнулось пополам, вздрогнуло, размозженная голова начала обретать прежнюю форму, надуваясь и обретая розовато-белый оттенок. Джимми сжал кулаки и свел брови к переносице. Черти, это всё нечистые силы, так значит они существуют! Проповедник всё еще беззубым ртом начал вещать: - Превознесу Тебя, Господи, что Ты поднял меня и не дал моим врагам восторжествовать надо мною. – губы и нос надувались вновь, и глаза вырастали новые в его глазницах. - Господи, Боже мой! я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня. – Продолжал рассказывать проповедник, уже поднимаясь с колен на ноги. Джимми, долго не думая, выхватил из машины лом и ударил нечисть по лицу крепко, надо же, какой живучий. Тот полицейский, которого он убил, до сих пор стоял в глазах у Джимми по ночам. Но это, это было чем-то адским, так что, мистер Дарлинг готов был убивать чудище вновь и вновь. Нельзя, чтобы по той же Земле ходила его мать и это проклятое создание. Пока оно пело песнь при обновлении дома (псалом 29), Джимми обшаривал кадиллак в поисках более надежного оружия. Чудовище вновь возродилось. И теперь было сильнее прежнего, его лицо восстанавливалось на глазах. - Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу. Кажется, пока Джимм бегал вокруг машины и кричал «только подойди, демон, я тебя снова выпотрошу! Ты убил Мэг! Ты убил мою Мэг!», мимо ушей пронеслось несколько строк из псальма. - вечером водворяется плач, а на утро радость. – Безмятежно смотрел на Джимми проповедник. Мэгги Эсмеральда носила с собой пистолет. Джимм об этом не знал, но успел обнаружить его в сумочке подружки, пока искал хоть что-нибудь для самозащиты. Оружие сперва предательски пухнуло мимо, но потом нарисовало багровую точку между глаз у демона. Но, как ни в чем ни бывало, проповедник продолжал: - И я говорил в благоденствии моем: "не поколеблюсь вовек". И действительно не колебался. Мистер Дарлинг был тоже не из тех, кто бежит с поля боя, поэтому сделал еще два выстрела. На этот раз в грудь и в глаз. Должно же быть у этого монстра слабое место? Крест на груди проповедника ярко блеснул на солнце. «Точно! Эта гнида говорила, что этот крест не раз ему спасал жизнь, надо сорвать его! Надо сорвать его! И он станет смертным, как я!» - сообразил Джимми. - Что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу? будет ли прах славить Тебя? будет ли возвещать истину Твою? Услышь, Господи, и помилуй меня! – продолжал свою речь безумец, он кричал всё громче и громче. Джимми смело рванулся вперед, превращая по пути лицо чудовища вновь в кровавое месиво с помощью лома и пистолета. В очередной раз глаз выпал из орбиты, нос стал больше напоминать кашу из хрящей. Схватив Грейсона за крест, Джимми в ужасе отдернул руку. «Горит! Как горит! Черт!» - потому что ты грешник! – на секунду прервал свою проповедь святой отец, на руке остался шрам. Но Дарлинг, превозмогая боль, попытался схватить крест левой. Другого выхода ведь не оставалось?! - Господи! Будь мне помощником. – Фанатично глядя в корчащееся от боли лицо Джимма, пропел Джекил. И тут рука парня загорелась, как факел. «Боже мой! Мама, мама очень расстроится, когда узнает о моей смерти», - заботливо подумал Джимми, - «и другие ребята! Я любил их всех, даже отца!» Он ждал, что чудище накинется ему на шею и выпьет из него всю кровь, ведь так должны поступать монстры (Ну, настоящие уроды, которые не внешне уродливы, а внутри). Он не видел смерти Мэг, но почему-то был уверен, что эта смерть была не менее мучительна, чем сейчас умирает он. И всё-таки Джекилу ничего не пришлось делать. Сзади некто вонзил длинный нож в сердце парня. Нож…Коварное оружие. И ход схватки был предрешен. Нападение со спины – как это низко. Он даже не увидел лица того помощника, что послал чудовищу несправедливый Бог. Последним, что он слышал, было окончание песни священника: - И Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием, да славит Тебя душа моя и да не умолкает. Господи, Боже мой! Буду славить Тебя вечно. Сноски: Косплей* - переодевание в костюмы известных персонажей и изготовление таких костюмов.