Absolvo te

      Джейкоб Фонтейн приветливо улыбался собирающимся ученикам, которые тихо перешептывались, рассматривая длинный кабинет, что временно предоставлялся под занятия ЗОТИ. Он мало отличался от старого, в котором хоть и было чисто, но всё также пахло чем-то приторным, вот только парты и стулья были сдвинуты к стенкам, освобождая центр класса. Гермиона, держа в руках учебник для седьмого курса, задумчиво царапала корешок книги, время от времени поправляя съезжавшую с плеча сумку, и не заметила, как Джинни, стоявшая рядом и время от времени обращавшаяся к ней, разочарованно отвернулась и посмотрела на преподавателя, ожидая начала урока.       — Добрый день, студенты, — дружелюбно поздоровался Фонтейн, приглашая всех подойти ближе.       Малфой, переглянувшись с Забини, встал за немногочисленными учениками и нащупал в кармане мантии древко палочки, преодолевая желание взять её в руки. Интуиция подсказывала, что сегодня их ждёт непростое практическое занятие, а почти радостное выражение лица преподавателя не сулило ничего хорошего.       — Сегодняшний урок будет посвящён дементорам и защите от их влияния. Кто мне скажет, кто такие дементоры?       К потолку взмыло несколько рук, и Драко даже не нужно было поднимать головы, чтобы узнать, чьи пальцы поднялись в воздух раньше всех.       — Да, мисс Грейнджер?       Её голос звучал ровно и несколько монотонно, будто бы она смертельно скучала или объясняла что-то элементарное недогадливому ребёнку. Малфой усмехнулся, услышав пренебрежительную интонацию — такую тонкую, что вечно восхищённый Фонтейн не заметил и намёка на подвох. А Драко почувствовал с первого слова и наклонил голову ниже, скрывая улыбку, когда услышал очередной ответ Грейнджер:       — Патронус, сэр.       Гермиона начала рассказывать об особенностях заклинания, выуживая из памяти длинные строки из учебника, не желая делать акцент на собственном опыте. Отвечала она, скорее, по привычке, не чувствуя привычного стремления выделиться и показать свои знания, и с каждой секундой всё больше ощущала на себе внимание Малфоя. Гермиона знала — он не смотрел, но слушал внимательно, вопреки, возможно, собственному желанию, а ещё смеялся — и в этот раз над ней. Поэтому последнее предложение девушка практически прошептала, заставляя себя выталкивать слова из пересохшего горла.       — Спасибо, мисс Грейнджер, десять очков Гриффиндору за блестящий ответ! — Фонтейн улыбнулся студентке и обратился к классу. — Экспекто Патронум! Это заклинание, я уверен, знакомо вам, кому-то даже по собственному опыту. Как верно заметила мисс Грейнджер, это очень сложная магия, доступная далеко не каждому взрослому волшебнику. Поэтому для меня стало большим удивлением и ещё бОльшим поводом для восхищения, когда Гарри Поттер успешно применил это заклинание, обучаясь на третьем курсе. Но вы это, конечно же, знаете, — Джейкоб Фонтейн улыбнулся, делая несколько шагов назад, и не услышал, как за спинами учеников раздался тихий утомленный вздох и шёпот:       — Да благодаря тебе мы скоро узнаем, когда Поттер в туалет ходит.       Забини усмехнулся, прикрывая смех кашлем, и толкнул Малфоя в плечо, одаривая выразительным взглядом, на что друг только пожал плечами, поднимая глаза и замечая, как Грейнджер поспешно отворачивается от них. Драко мог поклясться, что увидел на её губах слабую улыбку, и вновь опустил голову, чувствуя, как собственные губы складываются в довольную усмешку.       Фонтейн распылялся об особенностях заклинания, говоря, собственно, всё то, что рассказала Гермиона минутой ранее, и Малфой скучающим взглядом обвёл класс. Стоять на одном месте было тяжело, и Драко ощущал непреодолимое желание хотя бы опереться обо что-нибудь — но рядом, как назло, не было ничего, кроме плеч сокурсников. Но показать свою слабость кому-либо — даже Забини — было непозволительной роскошью, и спина Драко было прямой, как учили с раннего детства.       — Мистер Малфой, — он не заметил, как Фонтейн перестал говорить и теперь смотрел прямо на него. — Повторите, что я сказал.       — Вы рассказывали об особенностях заклинания Экспекто Патронум, сэр, — опомнился Драко, моргнув, и почувствовал, как напрягся Забини, ожидая вспышки.       — Но что именно я сказал? Последнее предложение.       — Не смогу дословно повторить, сэр, — Малфой изо всех сил старался говорить спокойно, но ударение на последнем слове выдало его с головой. По крайней мере, Блейзу и Гермионе.       — Минус десять очков Слизерину. За невнимательность.       Драко вздохнул, ощущая на себе взгляд друга, и повёл плечами. Какая разница, что дело всей жизни Фонтейна — списывать с зелёных баллы? Кто знает, может, его слизеринцы головой в унитаз макали? Малфою плевать — лишь бы держать линию плеч прямой.       Наконец, Фонтейн замолчал, выдерживая театральную, нелепую паузу, а после взмахнул палочкой и произнёс заклинание голосом, каким обычно говорят о собственном величии, титановом и непоколебимом. Драко ожидал, что из кончика его палочки вырвется по меньшей мере целый прайд львов — с таким видом педагог стоял перед кучкой студентов — однако всё, что удалось увидеть Малфою — слабый, мерцающий свет, бесформенный и бессмысленный. Таким не то что дементора, даже паучка не напугать. Впрочем, Драко был впечатлен, что Фонтейну удалось и это.       — Применение этого заклинания поможет вам не только с дополнительными баллами по ЖАБА, — улыбнулся преподаватель, поворачиваясь к студентам, на лицах которых застыла маска удивления, смешанного с недоумением и презрением. Все в аудитории знали, что такое телесный Патронус       — Прошу, приступайте к отработке заклинания. В конце занятия каждый из вас покажет классу свои успехи.       Студенты разошлись по аудитории, кидая друг на друга недоуменные взгляды, но предпочитая молчать и оставить разговоры на потом. Обсуждать преподавателя, когда он стоит в нескольких шагах, дело довольно-таки глупое, но Малфой услышал тихую насмешку Колина Криви, отошедшего в сторону.       — Ну что, осталось у кого в закромах парочка счастливых воспоминаний?       Криви мрачно улыбнулся, доставая волшебную палочку, и Драко, бросив на него беглый взгляд, прошёл мимо, стараясь не вглядываться в лицо мальчишки, когда-то фанатевшего от Поттера. Сейчас от того неугомонного недотёпы с фотоаппаратом не осталось и следа, и Малфой почувствовал слабый укол сочувствия к этому пареньку — пока Колин бегал по лесам, спасаясь от Пожирателей, один из Кэрроу до смерти запытал его брата. Криви не смог отыскать даже могилы младшего, хотя Драко сомневался, что она вообще когда-нибудь существовала, поэтому был похож сейчас на собственную тень — тёмную, практически незаметную.       — Эй, Драко, — Забини легко коснулся его мантии, и Малфой понял, что остановился посреди кабинета, отвернувшись от гриффиндорцев.       Они прошли в самый конец класса, постаравшись отделиться от остальных студентов, и Блейз, нахмурившись, достал свою палочку, угрюмо посмотрев в стенку. По объяснимым причинам ни у него, ни у Малфоя никогда не было необходимости защищаться от дементоров, да и подобная магия была слишком придирчива к факультету Слизерин. Что, собственно, было понятно.       Забини закрыл глаза, чувствуя всю бесполезность идеи, и глубоко вздохнул, стараясь вспомнить что-то по-настоящему радостное. Детство не в счёт — Блейз был бы счастлив и вовсе забыть это время, да вот только постоянные извинения матери, что приходили даже в письмах, раздражали старые раны, не давая им зажить.       После войны мать круто изменилась, будто бы и вправду пыталась стать для него, Блейза, той опорой, в которой он нуждался столько лет. Но ничего не вышло — слишком уж хорошо Забини помнил каждого из шести отчимов, которые ненавидели пасынка и считали, что они настоящие хозяева в доме его покойного отца.       Блейз тряхнул головой, выбросив из мыслей болезненные воспоминания — уж что-что, а это явно не поможет ему в заклинании — и посмотрел на Драко, который его, казалось, не видел.       — Ты в порядке?       Малфой сидел на парте, широко раскрыв глаза, и хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Палочка в его руках тряслась, и он, казалось, даже не почувствовал, как Блейз осторожно потряс его за плечо.       — Драко! Драко, Мерлин тебя подери!       Малфой вздрогнул. Поднялся на ноги, посмотрев на друга осмысленным взглядом, и что-то прошептав — Блейз даже не успел понять что — вышел из класса быстрым шагом. Забини повернулся в сторону Фонтейна и увидел, как тот смотрит на закрывшуюся дверь, как на само собой разумеющееся.       — Ему стало плохо, сэр, — вступился Блейз, надеясь сгладить ситуацию.       — Разумеется. Минус двадцать очков со Слизерина. И передайте своему другу, мистер Забини, что в следующий раз я не буду столь лояльным преподавателем.       Блейз с усилием поднял на него глаза, стараясь придать своему лицу безразличный вид, и кивнул, замечая, что собственный голос спокойный и уверенный.       — Спасибо, сэр. Я прослежу за ним.       — Уж постарайтесь, вы же староста.       Забини почти убедил себя, что не взбешён и вовсе не хочет проклясть этого бестолкового выскочку. Вот только побледневшая Грейнджер за его спиной смотрела на Блейза так, словно он уже вызвал Фонтейна на дуэль, и Забини заставил себя отвернуться и прекратить провоцировать этого тупого ЗОТИшника. В конце концов, Малфой, вероятно, прав, и Фонтейн просто бесится на каждого слизеринца из-за личных травм, нанесённых глубоко в детстве.       Драко сам не понял, как ноги принесли его сюда. Он просто включил воду и склонился над одной из раковин, молясь, чтобы его не вытошнило, и не заметил, как за спиной показалась её маленькая полупрозрачная фигурка. Миртл висела в воздухе, не решаясь коснуться его плеча, а на её лице застыла печаль, будто она была готова разрыдаться прямо сейчас.       — Драко, ты пришёл ко мне. Сам.       Малфой вздрогнул, чувствуя, как капли воды стекают по коже, и повернулся, увидев перед собой приведение.       — Привет, Миртл, — он скривился, не в силах сдержаться, и вновь отвернулся, пытаясь привести себя в порядок.       Плакса Миртл словно воплощала собой весь шестой курс обучения, когда он проявил слабость — много, много раз — и не прогнал навязчивое приведение, позволив себе приоткрыться ему. И наговорить, и натворить столько всего, что теперь совесть грызла глотку бешеной собакой, и слова застряли где-то там, на истоках.       — Ты не рад меня видеть больше, Драко, — она перелетела на высокий подоконник, подальше от слизеринца, и грустно уставилась на него, хмуря брови.       Малфой вздохнул, заставляя себя повернуться и посмотреть на неё, и покачал головой.       — Это не так. Я сам не знаю, как оказался в твоём туалете, Миртл. Просто мне нужно было место, чтобы...       — Поплакать?       — Переждать, — поправил её Драко и достал из кармана мантии белый платок, чтобы вытереть лицо.       Тошнота от накативших воспоминаний пропала, и даже крик в ушах сошёл на нет, и теперь можно было вздохнуть спокойно. А ещё свободно опереться о стену рядом, позволяя плечам согнуться, ведь здесь, с Миртл, ему никогда не было смысла держаться прямо и выдавать себя за кого-то другого.       — Ты ужасно выглядишь, Драко. У тебя всё в порядке? — она не подлетала ближе, но теперь наклонилась, словно нависая над ним, и Малфой поспешил отойти подальше от её пронзительных умных глаз, ведь от Миртл никогда ничего не скроется.       — Всё, как всегда, — он даже слабо улыбнулся, чуть не махнув рукой, но всё-таки сдержался, и посмотрел на неё. — Я хотел бы побыть один.       Миртл ничего не сказала. Только кивнула, бросив на него прощальный грустный взгляд, и скрылась в одной из кабинок. Драко показалось, что он видел в её глазах разочарование, но эти мысли растворились сразу же, как только он услышал характерный всплеск воды и остался один. Сил держаться на ногах в тот же момент не осталось, и Малфой сел на холодный пол, поджимая к груди колени и зарываясь пальцами в волосы. Он не плакал — слёз давным-давно не было — просто боролся с желанием закричать во всё горло и время от времени хватал ртом воздух, будто бы его катастрофически не хватало. Шум в голове усилился, и Малфой даже вновь услышал крики, преследовавшие его по ночам. Даже не осознавая до конца, что он делает, Драко резко откинул голову назад, ударяясь затылком о стену.       Один. Два. Три.       Мгновенная боль заткнула мысли, но Малфой, сжав зубы, ударился ещё раз и ещё, в глубине души надеясь расшибить себе череп на мелкие осколки.       Открывшаяся дверь пресекла очередную его попытку, и Драко замер, услышав шаги и тихие всхлипывания. Ему даже не пришлось поворачивать головы, чтобы увидеть нежданную гостью, он и так знал, чувствовал запах дурацких духов Грейнджер.       — Я сюда первым пришёл, — сказал он мрачно, когда она остановилась, увидев его, и Драко заметил в отражении зеркала, как она быстро вытирает щёки тыльной стороной ладони.       Он думал, что она начнёт тыкать его лицом в свой дебильный значок старосты, снимать баллы с факультета или попросту будет кричать, чтобы он выметался из женского, пусть и закрытого туалета. Однако Гермиона только молча села рядом, поджав коленки по его манере, и уставилась взглядом в раковину, стоявшую напротив.       Ему не нужно было спрашивать, ведь и так было ясно, что под этими вьющимися волосами, торчащими во все стороны в любую погоду, также не было ни одного счастливого воспоминания, только кровь, крики и нескончаемая боль. Только отнюдь не собственная — ведь переживать её гораздо проще, чем боль тех, кого ты любишь.       Малфой медленно вздохнул, чувствуя, как в лёгких распространяется запах. Казалось, он даже на языке ощущал эту едва уловимую сладость, и его так и тянуло сделать ещё несколько вздохов. Впрочем, ничто и не останавливало, и Драко позволил себе дышать.