Черно-белые ночи

И сквозь призму заклинания, Как удар, придет видение. «Здравствуй, милое создание. Здравствуй, мрака порождение» (с) О. Громыко — И ты посмела вернуться ко мне в таком виде? — поинтересовался Нараку. Кагура сжалась, но нашла в себе силы кивнуть. А что оставалось делать? Миссия провалена, чему женщина была только рада. Становиться похитительницей детей, как и хладным телом на территории всемогущего наследника корпорации Тен, ей совершенно не хотелось. В общем и целом она считала, что вышла из положения с минимальными потерями. Всего лишь одно перо, да рассеченная рука. Да, и вымазанный в крови рукав. Повелительница ветра затянула зубами бинт на запястье, углом глаза наблюдая за хозяином. С ним сегодня явно что-то произошло. Или вчера? Или вовсе ночью? Судя по отсутствию в пределах видимости второй жертвы, и этот поход оказался провальным, но мужчина не особенно расстроился — или выглядел не особенно расстроенным. Женщина никак не могла понять, что ее настораживает больше. Полудемон казался больным и слабым, но она прекрасно знала, насколько обманчиво подобное впечатление. Другое дело, что и на плохие новости мужчина почти не реагировал. Он не злился, не разносил в ярости кабинет, не шагал из угла в угол, лихорадочно заштопывая дыры в старом плане и создавая на его костях новый, не выговаривал ей, не возмущался потерей бесценного пера, не предлагал ей самой слетать за ним в Долину Тьмы. — Понятно, — он вздохнул и откинул голову на стену. Под багровыми глазами залегли нехорошие тени, видимо, учителю сегодня спать тоже не довелось. — Тогда у меня к тебе будет другое поручение. — Какое? — от неожиданности Кагура дернула бинт и поморщилась, торопливо разрезая края и аккуратно завязывая. На сей раз моментальных инструкций не последовало. Нараку колебался, что-то взвешивал про себя. И это ей тоже не понравилось — видимо, это задание было действительно сложным, и возможно даже – невыполнимым. Посылая ее в особняк Тен, он не колебался. Правда, у Повелительницы ветра никто и не спрашивал, чего она хочет. «Свободы. Пока — только свободы», — на мгновение директору вспомнились внимательные янтарные глаза, в которых отражались благородство и твердость, уверенность в своих силах. Качества, которыми женщина не обладала – на этот счет Повелительница ветра не обольщалась. Она досадливо закусила губу, всем своим видом выражая полную готовность к подвигам, и одернула рукав новенькой рубашки, пряча повязку. — Сходи в дом Инуяши. Где-то там его отец оставлял ему… сюрприз. Тебе следует узнать, что это и где оно спрятано, и доставить сюда. Как можно скорее. Директор высоко подняла брови: — То есть, ты даже не имеешь понятия, что там такое? Мужчина на резкий и откровенно нагловатый тон порождения не отреагировал, с несвойственной ему спокойной заторможенностью поясняя: — Не бойся, подарок предназначался для полудемона. Тебе он навряд ли может причинить существенный вред. Ступай, мне еще нужно заменить твое перо и веер. Его же ты тоже посеяла? Кагура настолько впечатлилась этим новым Нараку, что смогла только кивнуть, опасливо отступая к дверям. Сейчас он внушал ей ужас куда больше, чем раньше, и демоница торопилась оказаться поскорее подальше от своего хозяина. Кагоме сосредоточенно теребила края помятой юбки, наблюдая, как Инуяша, не обращая ровно никакого внимания на метания блохи под ногами, методично куда-то собирается. Сборы включали поиск куртки и шапки, а еще — перетряхивание каких-то книжек и подушек, из которых с шелестом сыпались деньги. Миога голосил, как бабка на поминках, постоянно увещевая парня то вспомнить отчий долг, то немедленно бросить заниматься дурью и наконец взять в руки свои наследство, о котором не мечтают и некоторые из могущественнейших демонов. В свете того, что с наследством дражайший родственник успел достать школьного хулигана еще вчера, тот только раздраженно пыхтел. Шапка и куртка не находились, Инуяша не увещевался, зато в самой школьнице пробудилась совесть. «Меня же дома всю ночь не было! Мама, наверное, беспокоится…» Она сглотнула и поднялась с кровати. Пол угрожающе затрещал, сразу привлекая к ней внимание мечущегося между комнатами парня: — Эй, ты куда собралась? Сиди! — Мне домой надо! — девушка сердито посмотрела на него. — Что, вот прямо щас? — несколько растерянно уточнил хулиган. Кагоме яростно кивнула: — Чем быстрее, тем лучше! — Слушай… А ты… это… — Что? – нервничающей школьнице было не до выяснений причин проблем с речью у одного конкретного индивида. Тот внезапно фыркнул и нахохлился: — Ничего. Вали давай. Девушка вздохнула и возвела очи горе: — Инуяша, да что с тобой сегодня? — Он всегда такой, после новолунья-то, — радостно поделился наблюдениями Миога, на мгновение прекратив взывать. Кагоме задумчиво посмотрела на смущенно прижатые уши и мужественно сжала пальцы в кулаки: — Сегодня какой-то особенный день? Хулиган кивнул: — Да. Я кой-куда иду. Так что давай, нужно дверь запереть, — весь его вид выражал, что сначала он хотел сказать что-то другое, но в последний миг передумал. Школьница мрачно посмотрела на него, но выпытывать не стала, тем более что у искомого полудемона был вид партизана, готового умереть, но своих не выдать. Вместо этого она спросила у него другое: — Инуяша, а ты не видел, куда подевался мой портфель? Полудемон фыркнул: — Че я тебе, сторож, что ли? Наверное, там и остался, где с демонами дрались! Она кивнула, незаметно сгребая найденную под кроватью разрушенной комнаты шапку и сминая в руках так, чтобы та стала как можно меньше. Девушке действительно очень хотелось, чтобы ершистый парень хотя бы день походил так, как есть. Этот вид ей нравился куда больше. — Тогда я пойду, — она дождалась кивка хозяина комнаты, все еще по уши занятого своим головным убором, и неслышно выскользнула за дверь, вздохнув с немалым облегчением. До Кагоме только сейчас дошло, что страшная ночь кончилась. Про отсутствие дома можно было соврать матери, что ночевала у подруги. Но для этого необходимо найти сумку. По меньшей мере глупо рассказывать выдумки о забытом в чужой квартире портфеле, уж не говоря о том, что ключи тоже остались там. Недоученная жрица вздохнула. Ей очень не хотелось возвращаться к лесу. – Ты все сделала, как надо? – в этом голосе ухитряются сочетаться прохлада осеннего ветра и участливость родной тети, невзирая на приказную форму. Наверное, именно поэтому та, к которой обращаются, почти болезненно морщится, но послушно кивает: – Да, онэ-сан. Я не ожидала, что ты вернешься, как не ожидала и того, чью сторону ты примешь на этот раз. Это на тебя не похоже. Ее собеседница отвернулась, будто не желая продолжать разговор и все же отвечая: – На этот раз я просто хочу, чтобы пострадало как можно меньше людей. Нам не справиться с ним, проще отдать ему то, за чем он пришел. – Он хочет слишком много, онэ-сан. – Жизнь целого города не может стоить слишком много, – как-то чересчур резко оборвала беседу первая, отворачиваясь и уходя прочь. Вторая вздохнула, возвращаясь в маленькую комнатушку и решаясь открыть форточку. Ей нужно, чтобы обитатели спали, все, включая демоническую кошку, но от этого запаха у нее самой начинает адски кружиться голова… В конце концов, что за беда, если концентрация снизится буквально на доли процента? У Джакена день не задался с самой ночи. Сещемару будто с цепи сорвался, напрочь забыв, кто верой и правдой служил ему не одну сотню лет и отнюдь не для того, чтобы нянчиться с человеческой девчонкой. Нагоняй от хозяина протекал в традиционно холодной, отстраненной манере, словно он брезговал даже выговаривать слуге за то, что тот не защитил это бесполезное существо, что для лягуха было втройне обидно. Поэтому когда даже наутро высокородный продолжил подчеркнуто игнорировать его присутствие, нервы у Джакена сдали. «Я сделаю что-нибудь такое, такое великое, что Сещемару-сама сразу зауважает! Я… Я добуду для него наследство Инуяши!» Судя по всему, вчера хозяин вернулся с пустыми руками. Это следовало немедленно исправить, и существовал лишь один путь. Лягух вооружился посохом и шагнул за порог. Удивленно поднял голову, почувствовав холод, стекающий по клюву, и задрал голову. С неба сыпались крупные капли, прямо на лысую макушку незадачливого слуги, шапка которого сейчас, кажется, служила для сбора цветов. Вот опять — из кабинета наследника клана Тен послышалось ровное: — Рин, что это? — Самолетик, Сещемару-сама! Вам нравится? — Рин. Перестань. Это важные бумаги. — Ой… — виноватое шуршание… и никакого наказания нахалке! Джакен сердито насупился, натягивая ворот хаори повыше, и пошлепал по грязи туда, где раньше жил полукровка. Тот отличался каким-то смешным постоянством в своих привычках, так что и наследство наверняка там же припрятал. Ему оставалось только прийти и забрать. В маленькой комнатке было душно. Сладковатый дымок струился от тоненьких чадящих благовонных палочек и нескольких тонких подносов с сухими тлеющими листьями, окутывая сонным чадом. Именно поэтому лежащие на циновке – девушка-охотница, веснушчатый мальчишка и парень с маленьким хвостиком – беспробудно спали вот уже десятый час, даже не пытаясь проснуться. Единственное, что могло бы их спасти в этом дымном ужасе — приоткрытая форточка. Но она служила нуждам только присутствующей здесь же девушки в плотной повязке на лице, скорее чуть разбавляя плотный воздух, чем всерьез снижая концентрацию сонного дыма. Впрочем, внимание юной стражницы было целиком поглощено книгой. Поэтому она совершенно упустила из виду момент, когда пушистый комочек на краю циновки зашевелился и неуверенно поднялся на тоненьких лапах. Не сразу спохватилась она и тогда, когда маленькая кошка осторожно, припадая к полу, бесшумно проскользнула мимо нее на кухню. На кухне дыма почти не было, потому демонический любимец окончательно пришел в себя, обнюхал разбросанные вокруг низенького стола листы и опрокинутые чашки из-под кофе, фыркнул и подобрал клочок, который пах наиболее остро. Вот тут одноглазая лучница спохватилась, торопливо оглядывая спящих. Она уже было списала причудившийся тихий шорох расшалившимся нервам, когда в темноте коридора мелькнула светлая шерстка. — А ну стой! — Каэдэ соскочила со стула и бросилась ловить беглянку. Та фыркнула и легко увернулась от ее неуклюжего выпада, развернулась, стремительно увеличиваясь в размерах. Лучница отчаянно обернулась на свое оружие. Стрелять в пушистую кошку ей совершенно не хотелось, но еще меньше — чтобы Кикио узнала о ее провале. Или кто-то посторонний — о случившемся здесь или планах Рюкоцусея. Все же хозяева квартиры оказались слишком умны. Чересчур быстро догадались, вот и платили теперь по счетам. План наставницы и старшей сестры Каэдэ не одобряла, но кто бы у нее спрашивал? Кикио старше и по разряду, и как жрица. Ей виднее. Девушка решилась. Она метнулась за луком, но все равно не успела. Кирара с разбегу ударила в рамы, которые тут же распахнулись, и не слишком грациозно выпала через окно, быстро выравниваясь и направляясь туда, откуда пахло знакомым ей беловолосым полудемоном. Больше кошка не знала никого в этом городе, кто мог бы помочь. Инуяша молчал. Само по себе это уже было феноменом достаточным, чтобы заставить насторожиться любого скептика. Он был не один, но все равно пока еще не издал ни звука, робко поглаживая пальцами черные пряди, разбросанные по подушке. Парень не боялся разбудить спящую – в этом просто не было смысла. Она спала последние десять лет, и за это время ничуть не изменилась. Правда, и состояние ее тоже не изменилось… Школьная гроза всех занавесок и подоконников знал ее настолько хорошо, что был способен узнать даже по силуэту, но сейчас он робко сжался у кровати, чувствуя себя неестественно неловко. Потому был раздражительнее, чем обычно, но медперсонал давно уже усвоил, что с парнем связаться не стоит, теперь ему даже сорваться на ком не оказалось… Инуяша хрипловато кашлянул, наконец решаясь нарушить тишину: – Я сегодня хотел прийти не один… Но она умчалась, ей куда-то очень надо. Хотя я просил. Между прочим, вежливо просил… Ну… да, она внешне похожа на Кикио, но ты знаешь… Она другая… Она более… живая… Таким полудемона очень мало кто видел. От привычного шумного подростка осталась только оболочка, сейчас никто бы не поверил, что хулиган и сжавшийся на табуретке беспризорник – один и тот же парень. – Я справлюсь. Только ты поправляйся, хорошо? Я буду стараться за нас обоих. Я буду очень стараться… Он кротко вздохнул, бросил косой почти ненавистный взгляд на приборы, окружившие кровать, и все же смог вытолкнуть из себя это единственно важное слово: – Мама… Джакен воровато огляделся и переступил порог жалкой развалюхи, служащей полукровке домом. Двери не было, часть пола превратилась в сплошное поле заноз, и слуга не без удовлетворения отметил в этом работу хозяина. Только Сещемару мог так элегантно войти в это жутковатое убежище. Лягух противно захихикал, тихонько, на кончиках пальцев переступая порог: «Законное возмездие, жалкий полукровка! С братьями надо делиться!» Он огляделся, пытаясь на глаз прикинуть, где может хранить бесценное наследство отца полукровка. Судя по всему, в этой комнате лорд Сещемару уже побывал, и при этом не особенно стеснялся в средствах выражения своего нетерпения. Слуга, правда, на всякий случай перевернул диван и спалил занавески: мощь Нинтодзю оставалась при нем. Это еще удача, что ушастого где-то носит. Если бы он был дома, пришлось бы думать, как отбиться, а так… «Осмотр» комнаты яснее ясного доказал: если здесь что-то и хранилось, это уже давно вынесли. Или вынесли бы: комната без дверей – просто приглашение для любого вора. Тем более что в этом районе не так уж много развалюх осталось в более-менее жилом виде. Джакен взял наперевес посох, уже без всякой осторожности приближаясь ко второй двери. Здесь, правда, был запор, но чего стоит эта железяка против Нинтодзю? Лягух любовно погладил свое оружие. Правда, применить не успел. С тихим скрипом дверь качнулась на петлях, яснее ясного доказывая, что недотепы-хозяева напрочь забыли про элементарные меры предосторожности. Лягух подумал о полукровке еще хуже, чем раньше. Он ввалился в комнату, на всякий случай держа посох при себе. Здесь все было цело. Кажется, Сещемару что-то упустил, показательно громя жалкое жилище, и Джакен собирался исправить это. – Ты что творишь, лягушка? – возмущенно возопил голос за его спиной. Слуга дернулся, подпрыгнул и выронил посох, разворачиваясь к неведомому агрессору. Ступор длился считанные минуты. Разглядев защитника брошенной развалюхи, верный вассал дайокая разразился презрительным смехом: – Эй, блоха, ты что, собираешься мне как-то помешать? – И помешаю! – надулся Миога. – Я здесь охраняю наследство и имущество господина Инуяши, и не позволю всяким лягушкам палить куда попало из штуки, которая, тем более, им не по руке! – Что значит «не по руке», мне ее вручил сам господин Сещемару! – не на шутку разобиделся Джакен, уже вполне дозревший треснуть слишком наглого охранника означенным оружием. – Лучше б он тебе намордник вручил! – буркнул в ответ блоха, с удивлением прислушиваясь к нехорошему предчувствию. Оно у него работало обычно с невероятной точностью, даже быстрее головы, и спасало в самых неожиданных ситуациях. Потому своей интуиции старый слуга доверял. Миога завертел головой, начиная пятиться в ближайшую густую тень – под кровать. Он, конечно, был верным стражем небогатого имущества хозяина, но все же предпочитал жизнь героической гибели на посту. Джакен опрометчиво приписал его бегство собственной внушительности. – Правильно! Беги от меня, жалкая блоха, спасай свою жалкую шку… На подоконник упала тень. Лягух успел еще оглянуться и возмущенно округлить глаза, но даже произнести не успел ничего, падая и роняя посох.