Мой личный Серафим

      Я не знал: радоваться мне, начинать молиться или бежать, сверкая пятками, куда подальше.       Помните, я говорил о причинах, подтолкнувших меня к выбору профессии? Так вот, по молодости и глупости я мечтал работать именно в таком месте, чтобы вокруг было море красивых мужских тел и я мог прикасаться к ним безнаказанно. Щупать, гладить, представлять всякие милые непотребства и выбирать.       Это сейчас я, умудрённый жизнью гей, понимаю: не всё то золото, что блестит. Что лучшее — враг хорошего. Ну и дальше в том же духе. А главное-то, что при таком изобилии недолго захлебнуться собственной слюной и в результате утонуть в потоках собственной же спермы, потому как вероятность встретить того самого — хрен целых шиш десятых. Все они, эти красавцы с мышцами, сплошные натуралы. А если и нет, то тщательно скрывают этот прискорбный, на их взгляд, факт.       И вот теперь мне предстояло работать в рассаднике разврата и порока… Здоровья и культуры хотел я сказать! Не загнуться бы самому раньше времени. Но где наша не пропадала, будет и на нашей улице праздник!       Первое время я старался быть тише воды, ниже травы, чтобы ненароком не выдать себя. Знаю я этих спортсменов. Они не будут долго разбираться. Малейшее подозрение — и хук справа мне обеспечен.       Зря переживал. Никто на меня особого внимания не обращал. Врач и врач, чего с него взять? Приходили, жаловались, рассказывали о своём житье-бытье… Через пару месяцев я уже знал, кто женат, кто ещё в поиске, а кто наслаждается холостяцкой жизнью и с Гименеем связываться не собирается. И только один человек оставался для меня полной загадкой.       Я когда имя его в карточке прочитал, смеялся долго и до слёз. Серафим! Хотел, чтобы ангел был рядом? Получи и распишись! Но хорош, тут я ничего не скажу. И, самое паршивое, полностью в моём вкусе. А я ничего про него не знаю.       Серафим и впрямь вёл себя как ангел. Неизменно вежлив, хоть и хмур. Так ангельская работа дело нелёгкое — не до веселья. Скабрезные шуточки? Да Боже упаси! С приятелями в злачных местах не замечен, начальством за нарушения трудовой и спортивной дисциплины не привлекался. Прям и не знаешь, на какой козе к этой ожившей мечте подъехать! Но я не терял надежды.       Первым делом решил расположить к себе. А как это сделать, если он мимо меня на крейсерской скорости проносится? Кинет своё «Добрый день!» и поминай как звали. Не искать же Серафима по всему клубу.       Долго думал, как его задержать, но скудная фантазия не желала мне помогать. Махнув рукой и так ничего и не придумав, отдался на волю случая.       — Добрый день! — привычно и ожидаемо. А вот теперь действуй, Федя!       — Прекрасная погода! — сказал первое, что пришло на ум и тут же захотел провалиться сквозь землю. За окном ливень, а с Серафима вода стекает ручьями. Кто же в такую слякоть из дома без зонта выходит?       — Да уж, лучше не бывает, — согласился он со мной, и в его голосе почти не было сарказма.       — А у меня есть замечательный чай, знаете ли, — ненавязчиво намекнул на продолжение беседы.       — Так уж и замечательный? — Федя, закрой глаза! Закрой, тебе говорю! Господи, кто разрешил ему ТАК улыбаться? Это же оружие массового поражения!       — Очень, — сглотнул набежавшую слюну, — замечательный… — И я сейчас говорил не про чай. Это была минутка саморекламы для тех, кто в теме.       — Тогда обязательно зайду, — кивнул демон… ангел, — после тренировки.       — Буду ждать, — прошептал ему вслед, но меня уже не слышали — Серафим широким шагом ушёл в сторону раздевалок. — Фёдор, возьми себя в руки! Тебе в другую сторону! — отдал команду самому себе. — Чай, Федя, чай! — А вот чая-то у меня и не было!       Когда Серафим заглянул ко мне на чашечку оздоровительного чая, я предложил ему на выбор десять сортов. Продавцы в чайном отделе ещё долго будут вспоминать ненормального покупателя, бегавшего с расстроенным видом вдоль прилавка, да и плевать. Зато теперь меня никто не назовёт вруном. Уж из десяти-то сортов один точно будет замечательным!       Серафим от богатого выбора слегка подрастерялся. Долго рассматривал красочные упаковки и в конце жалостливо попросил:       — А можно мне простого чёрного с молоком и сахаром?       Бинго, Феденька! Вот она, минута твоего триумфа! Светлая твоя головушка вовремя натолкнула на мысль прикупиться молочком да сахарком, ну и ещё кое-какими мелочами вроде печенья и пирожных. Эй, кто там жужжит, что спортсменам сладкое вредно? Совсем не вредно! Да и что тут сладкого-то? Подумаешь пяток пирожных и килограмм моего любимого песочного печенья. Это я ещё конфеты не стал на стол ставить, оставив для следующего чаепития. Надеюсь, оно у нас состоится.       Следующую неделю я ел себя поедом. Перестарался, кретин! А ведь так хорошо посидели, поговорили душевно. Серафим ушёл от меня довольный и сытый. Но теперь словно избегает моего общества, даже здороваться перестал. Нет-нет, не игнорирует, но стоит ему меня увидеть, резко меняет траекторию движения и исчезает из поля моего зрения. Прощайте, мечты! Здравствуй, печаль…       Видимо, вид у меня был довольно плачевный, потому что окружающие замучили меня вопросом, не случилось ли чего. Случилось! Ещё как случилось. Я только поверил, что ангел мой не так уж плох, вознёсся, можно сказать, на крыльях надежды, а мне их подрезали. Мордой об асфальт — это очень больно!       Я уже всерьёз подумывал о новом казённом доме и дальней дороге, опять шерстя сайты с вакансиями, когда провидение решило повернуться ко мне своим благочестивым ликом и пнуло Серафима прямо в мои загребущие руки.       — А я тут вот… — Такие улыбки надо прописывать безнадёжно больным — выздоровление гарантировано! — С ответным визитом.       Серафим смущённо топтался на пороге и протягивал мне коробку конфет. Кто бы знал, какого труда мне стоило спокойно взять эту чёртову коробку, а не вцепиться в манящую конечность. Но я же интеллигентный и воспитанный человек, родители учили всегда держать себя в руках и не хватать всё, что нравится, а проявлять выдержку. И я проявил. Я её так проявил, что сам удивился.       Что уж там Серафим решил, для меня оставалось загадкой, но на чаёк он стал забегать регулярно, принося каждый раз что-нибудь вкусное с собой. Всё это смахивало на ухаживания, но я боялся сглазить и ни о чём таком не фантазировал. Ну хорошо, фантазировал! Но дома и без свидетелей! И вообще, Федюша, нам ли быть в печали, когда такой мужчина в твоей френдзоне. Хотя, скорее это я в его…       Но сколько бы я не уверял себя, что всем доволен, всё же настал момент, когда я решил открыться. И будь что будет!