TES V: Hogwarts

Первое, что увидел перед собой Торвар, проснувшись от резкого рывка, были не привычные каменные стены, а морда собаки. От неожиданности он вскинулся, спасаясь от возможной угрозы. Вот только впервые на своей памяти он не удержался и снова упал. - Спокойно, спокойно, параноик чертов, - попытался успокоить его пес. - Даник док, вул хадриме,* - слова отдались почти незаметным землетрясением, покачнув деревья и заставив слегка задрожать стекла. Именно эти ругательства, сказанные привычным шепотом, были первыми словами Древнего Наречия, произнесенными в этом мире за многие века. Торвар, впрочем, об этом еще не знал. Пока что он, преодолевая головокружение, осматривал окружающее, которое отказывалось походить не то что на его спальню в убежище, но и просто на Скайрим. Разве что небо и солнце были все теми же, правда какими-то... нечеткими. - Знаешь, Вайл думает, что мы хорошо подшутили над тобой. А я думаю, что мы дали тебе еще один шанс. Шанс на новую жизнь в новом мире. Постарайся его не упустить, Убийца Императора, - с этими словами пес собрался умотать за ближайший угол. Но Торвар заговорил, снова на драконьем. Он еще не пришел в себя. - Зу... Зу стин? Стаднау... даник дэз... облан?** Пес недовольно поморщился. - Переходи на нормальный язык, чертов драконорожденный. Да, ты свободен. От Ситиса. От Пустоты. Остальное в твоих руках, - сказал пес и потрусил за угол. Осознание и счастье несколько снесло крышу убийце, давно мечтавшему и лишь слабо надеявшемуся. Он больше не связан. Он - хозяин своей судьбы. Небо, такое родное для всех дов, притянуло его взгляд, опьянило, заставило потянутся, встать, выпрямиться в порыве. - Стин Ин Дэз!*** - вырвался в небо из его уст Крик, еще не слышанный никем. Мир содрогнулся, вновь услышав Речь, не звучавшую много веков, и Слышащий... бывший Слышащий упал на колени от слабости. А Барбас, напоследок неодобрительно взглянув, ушел. Слабость была ужасной. Он начал приходить в разумное состояние, впрочем, не настолько, чтобы заметить кровь, текущую по лицу. Но уже достаточно, чтобы ожидать огромной такой свиньи от Вайла. Даэдра ничего не дарят просто так. Наконец он заметил кровь, уже капающую на камень дорожки. Черную кровь. Проведя ладонью по лбу, он убедился, что её источник был на лбу или голове, но никакой раны нет... Странно. Но пока у него важнее другие странности вокруг, чем загадочная кровь, льющаяся ниоткуда. Одежда, тело, весь мир. И эти Слова Силы. Что же он создал? Это, конечно, не Драконобой, но... Свободный, Хозяин, Судьба. Его Крик, глашатай новой судьбы, Голос смертного, спорящего с Роком. Пес мог думать все, что угодно, но Вайл был в своем репертуаре. Вот почему он не удержался на ногах в первую секунду. Это был не он. То есть он знал, что его зовут Торвар, что он был Довакином и Слышащим, но его... тело об этом явно даже не слышало. Тело было чужим, но ощущалось правильно, как будто своим и было - пальцы послушно гнулись, ноги, пусть и некрепко, стояли на земле. Нужно немного привыкнуть. Тело было похожее на его собственное лет в десять. Что ж, теперь он вновь был таким - невысоким, худым, быстрым и ловким. Он чувствовал себя вполне неплохо, если не считать слабости, разве что бы поесть не мешало бы. Вырванный волос показал, что их цвет почти прежний, только они уж больно короткие. И еще какие-то стекла на проволоке – они спали с него при падении. Когда он посмотрел сквозь стекла, мир внезапно стал резким. Вот зачем они! Торвар нацепил их на нос и начал осматриваться. Окружающая тишина успокаивала, дарила иллюзию покоя, побуждая к раздумьям. Разум продолжал потихоньку возвращаться к убийце. Решив, что он все успеет, Торвар сел на ступеньку, на которой, хоть он и не знал этого, раньше сидел прежний владелец этого тела. И начал думать. Барбас был до болезненности честным малым. Он сказал не упустить шанс. И назвал его убийцей Императора неспроста... Да, Торвар совершил в жизни, в общем-то, всего одну грандиозную ошибку. Но не в день смерти Тита Мида Второго, нет. Гораздо раньше. Он не убил Астрид сразу же, как увидел. Он еще не сознавал всей глубины своего падения, когда пришел к Черной Двери, когда ответил на её вопрос и вошел в убежище Братства. Тогда он хотел силы, славы и денег. Романтика тайны окружала слуг Ситиса. Он все это получил, да. Но никто не предупреждал, что вместе с этим идут голоса в голове, отсутствие свободы выбора и посмертие в Пустоте. Но теперь... Теперь он свободен. Вновь свободен сам решать свою судьбу. Прожить пару лет ребенком по сравнению с вечностью Ситиса? Вопросов даже не возникало. Осталось лишь узнать этот мир. И... не наломать дров, все же пес был прав. А еще он, кажется, разбудил всю улицу. Ладно, все равно спросонья ничего не поймут. Но кто же он такой? Он мог быть сиротой: вся эта необычная, но потрепанная и явно чужая одежда говорила об этом. Бедная семья? Такие не покупают одежду для толстяков; нет, вряд ли у него есть кто-то, кто позаботится о ребенке. Но уж больно чистые были руки, детские, хоть и уже немного загрубевшие. Может, нелюбимый сын? Или родственник-сирота? Ну, или в этом мире приюты держал кто-то не сильно лучше старой Грелод. Что же у него было? Ни верного меча, ни клинков, ни брони. Даже умения были разве что заделом на будущее – десятилетний мальчишка много не навоюет. Но все же у него оставался Голос, дар Акатоша. Хотелось, конечно, вновь ощутить мощь Огненного дыхания, но... Не наломать дров. Он и так уже... Да и слаб он. Пока он не поймет, где он и как работает этот мир, стоит сидеть и не отсвечивать. А что до окружающего... оно было странным. Каменные дома не из камня, такая же земля, слишком прозрачные стекла, высокие фонари. Разве что визгливый женский крик из дома, на крыльце которого он сидел, напомнил старые добрые времена. * Проклятый пес, безумец ** Я... Я свободен? Не связан... проклятая судьба... наконец? *** Свободный, Хозяин, Судьба