TES V: Hogwarts

Уже после пира, на котором были представлены новые преподаватели — алхимик Слизнорт и Локонс, когда все разошлись спать, Гарри осторожно заскользил по коридору к директорскому кабинету. Ему было что обсудить с директором, но вот объяснять это кому-либо он не хотел. Гаргулья отошла в сторону, как только Гарри подошел, а лестница услужливо подняла его наверх. Открыв дверь, Гарри чуть не огреб каким-то заклинанием. Уклониться в проеме было делом нетривиальным, и Гарри просто упал вперед. Но вот дальше пришлось очень спешно вставать на ноги, уклоняясь от последующих лучей, посылаемых в него высоким человеком в кожаной куртке, с костяным протезом вместо ноги и с ярко-синим глазом. — Зун-Халь-Вик! — крикнул Гарри, уклоняясь уже от пятого луча и не успевая достать палочку. Он не слишком боялся какого-либо разоблачения — все едино Дамблдор стоял в сторонке и наблюдал. Палочка калеки послушно улетела в сторону, как и посох, который он держал во второй руке. Вот только мужчина не растерялся, и в Гарри полетел метательный нож, который движением палочки остановил Дамблдор. — Вот это реакция у старика, — успел подумать Гарри, не успевая уйти от ножа. — Аластор, хватит. Я просил взглянуть на него, а не убивать. — А паренек-то шустрый... для студента. Что могу сказать, может, даже умудрится не откинуть копыта раньше времени. Если нос из дому высовывать не будет. — Здравствуй, Гарри, — наконец поприветствовал его директор. — Как ты мог… заметить, мы тебя ждали. Познакомься, это мой старый друг и товарищ, Аластор Грюм. Присаживайтесь. Гарри ответил кивком, чувствуя слабость после Крика, и сел. Грюм сел на второе кресло, убирая палочку, но не посох. Опять будут эти проверки, прямо как в старом добром Братстве. Впрочем, доверять ему просто так никто не обязан. — Чаю? — гостеприимно предложил Дамблдор. — Видимо, разговор будет долгим, — решил Гарри, принимая чашку. Грюму Альбус даже не предложил. Заметив вопросительный взгляд, калека решил побаловать молодежь ответом. — Я не ем и не пью чужое. Поэтому до сих пор жив. Гарри кивнул. Живительная паранойя — это было ему знакомо. Слово взял директор. — Итак, Гарри, я надеюсь, ты хорошо провел лето? — М, да, вполне. Разве что было несколько неприятных моментов с эльфами и Малфоями. — Хорошо, что ничего серьезного. Ты подумал над моим… предложением? — Угу. Очень внимательно. А… — Аластору можно доверять, уверяю тебя, мой мальчик, — на эти слова сам Грюм лишь хмыкнул. А для Гарри это был судьбоносный момент. — Что же, думаю, тогда я бы хотел… уточнить кое-что, — Дамблдор на это ожидающе откинулся в кресле и свел пальцы домиком. — Итак, вы хотите, чтобы я, м-м-м, пришелец из другого мира, встал на вашу сторону в грядущем… конфликте. Так? Оба старших кивнули. По отсутствию удивления у калеки, директор ему уже все рассказал. Нехорошо. — Тогда давайте по порядку. Конфликт имеет место между вами и Воландемортом с его Пожирателями, так? — получив свой кивок, Гарри продолжил максимально извиняющимся тоном, мол, ну должен я спросить. — Казалось бы, какая мне с этого польза? — В этом случае у тебя есть шанс не быть пойманным Волди и его шавками, — рыкнул Грюм. — А как же твои друзья? — как-то странно добавил Дамблдор. Или это Гарри показалось? — Это все причины, по которым мы вообще обсуждаем этот вопрос. Но что помешает мне, скажем, уехать на край мира? — тут директор снова взялся за очки, видимо, разговор шел в не слишком приятную область. — Думаю, это тема для… последующих разговоров, — увильнул Дамблдор. — Но, боюсь, где бы ты не скрылся — Том не отступит. Я уже говорил, он несколько неадекватен. И есть… причина, по которой ему жизненно важно убить Гарри Поттера. — Мне предлагается поверить на слово? — О, боюсь Том очень скоро сам тебе это докажет. Доказательство есть, но… Я не уверен, что сейчас именно то время, чтобы о нем говорить. — Директор, боюсь, так не пойдет. Снова становиться безмолвным исполнителем я не согласен. — Альбус, даже мне уже интересно. Тайны тайнами, но друзьям-то доверяй, — снова рыкнул Аластор. Альбус лишь развел руками, показывая, что мол, вы сами этого хотели. Правда, Торвару сильно не верилось, что если бы архимаг не хотел им чего-то говорить, они смогли бы его убедить. — Существует пророчество. Секунду, — он вышел из-за стола и вытащил из шкафа большую чашу. — Вот, — он стукнул по ободу палочкой и над поверхностью серебристой жидкости появилась женская голова, говорящая неестественно грубым и хриплым голосом: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» Аластор от услышанного присвистнул и о чем-то задумался. У Гарри же появилось еще больше вопросов. — Именно поэтому он пришел в дом к моим родителям? — Да. — Почему я выжил? — Твоя мать… — Альбус, ну это же чушь, мы уже обсуждали. Иначе бы каждый второй темный маг умирал подобным образом. — Аластор, не перебивай, мой мальчик, — Грюм аж скривился от этого обращения. Гарри было, в общем-то, все равно — архимагу многое можно. Лишь бы в бочку не сажал, хе. — Так вот, Гарри, я склоняюсь к теории о том, что когда Том пришел в твой дом, Лили закрыла тебя собой, предложив свою жизнь в обмен на твою. И, Аластор, все дело в том, что Том согласился. Дословно, он сказал: «Ты сама этого хотела. Да будет так.» Как я понял, тем самым он подписал магический контракт, пусть и не понимая этого. Нарушив его, он и получил собственную Аваду. — Директор, откуда вы так точно знаете о произошедшем? — Я посмотрел твои воспоминания, Гарри. Это не слишком этично, но я не видел другого способа понять произошедшее. Все помолчали где-то с минуту, обдумывая новую информацию. Директор просто их ждал. — К слову о памяти, — закончил с размышлениями Гарри. — Я нигде не нашел ничего об этом. — И не найдешь, — вставил свой септим Грюм. — Это литература не для публики. — Аластор прав, Гарри. Умение вторгаться в чужой разум называется легилимецией. Умение же защищать его — окклюменцией. — И многие могут вторгаться в разум? — Альбус, Снейп, — начал перечислять Грюм. — Волди, кажется, еще Долохов, но я не уверен. У русских все не как у людей. — Кстати, а что с ним? — С Долоховым? В Азкабане он, как же. Помню, намучался я с ним… — Да нет, что со Снейпом? — Гхм, он уехал, мой мальчик. Видишь ли, были причины, по которым он… обязался защищать сына Лили. Но, раз ты — не совсем он, то Северус решил, что его здесь ничего не держит. Но… он кое-что тебе оставил. — М-м? — Чуть позже. Пока я бы хотел вернуться к тому, с чего мы начали. — Ну хорошо, вы доходчиво объяснили мне, что подобный… союз нужен мне. А вам-то он зачем? — Помимо талантливого бойца и твоей славы? — хмыкнул Грюм. Вслед за ним хмыкнул и Гарри. — Например за тем, что ты первый за почти тысячелетие, кто владеет этой… нестандартной магией, Гарри, — добавил Дамблдор. — И, скажу по правде, мне интересно услышать, на что же были способны Основатели. Гарри раскрывать свои карты не очень хотелось. Впрочем, если это не уйдет за пределы комнаты, то Древнее Наречие — не великая плата за секреты и учителей магии этого мира. Он ни в коем случае не собирался ему учить — но рассказать, что да как, мог. — В моем мире существа, способные к этой магии, называются довакинами или драконорожденными, — принялся он за рассказ, откинувшись в кресле. — Изначально ею владели, собственно, драконы — это был их язык, на котором они говорили и сражались. И однажды, это длинная история, один из драконов, Партурнакс, научил этой магии людей, ставших первыми Языками. — Языками? — М-м-м, так их называли в связи с одной варварской традицией, — Грюм понимающе ухмыльнулся, а директор поморщился. — Как вы только что… слышали, мы используем Крики — наиболее могущественные словосочетания на этом Наречии. — А ты мог бы… — Научить? Боюсь, что нет. Для этого нужно либо потратить на это всю жизнь, либо убить пару десятков драконов. — Убить? Драконов? Пару десятков? — удивился Грюм. — Парень, ты серьезно? — Угу. — И сколько же ты… убил их? — Много. Больше пары десятков. — Один? — Обычно да. Немногие не обладающие Голосом способны на это. Это могучая сила. — Гарри, мой мальчик, а мог бы ты рассказать о… Крике, что ты использовал здесь и, как я понимаю, с Квиринусом? Гарри снова задумался. Что же, счет к директору возрастал. — Директор, Аластор, я думаю, что это должно остаться между нами. — Магический контракт? — предложил Грюм. — Он нас даже обезопасит. Только Альбус, не пожалей сил на предупреждающий эффект, а то видел я одного скупердяя… — Любопытство меня погубит, — пробормотал Альбус, начиная на пергаменте строчить условия. Все трое какое-то время препирались об условиях, но в итоге пришли к согласию. Получилось что-то безвыходное, с возможностью раскрытия только по согласию всех троих — договор включал вообще всю беседу этого вечера. Подписавшись, Гарри продолжил. — С Аластором я использовал крик «Разоружение» — Зун-Халь-Вик — Оружие-Рука-Поражение. Довольно мирная вещь, должен сказать. — Интересно. А с Квиринусом? — Когда он напал, я от неожиданности использовал «Безжалостную силу» — Фус-Ро-Да — Сила-Равновесие-Толкать. Обычно он наносит довольно существенные повреждения, отталкивает все на своем пути и довольно универсален. Но сейчас я не в полной силе, и Квирелл отделался парой переломов. А потом, м-м-м, не самый добрый Крик, мда, «Смертный приговор». — Смертный приговор? — ожидаемо нахмурился Альбус. Грюм же на это только закатил глаза. — Кри-Лун-Аус — Убийство-Высасывание-Страдание. — Гарри, мальчик мой… — Директор, меня пытались убить. Авадой. А после «Силы» я был не в кондиции рассказывать Квиреллу о любви и прощении, — Грюм снова усмехнулся, а Дамблдор печально вздохнул. — Гарри, и все же я прошу тебя не забывать, что каждый может одуматься. Разве ты не получил прощение? — Ну, Альбус, — протянул Грюм, с той интонацией, которую он сам, наверное, считал жалобной. — Не помню, чтобы я был виноват перед вами, директор. — Прости, не хотел тебя обидеть. Я, наверное, не так выразился. Второй шанс. Разве ты не получил его? Не отнимай его у других, это уже немало. — Директор… — Просто подумай, мальчик мой. Я понимаю, Гарри, отчаянные ситуации требуют отчаянных мер, но… не губи душу напрасно, — снова вздохнув, он продолжил. — И это снова возвращает нас к началу. Нам нужна твоя помощь, Гарри, а тебе — наша. — Я согласен, - Гарри снова подумал о том, что откажись он, его вполне могли бы и прибить. — И… все? — усомнился Грюм. — Нет, конечно. Я не соглашусь на роль безмолвного исполнителя, не имеющего права голоса. Я, кстати говоря, вообще не слишком понимаю, почему вы, директор, решили играть в открытую. — Мальчик мой, — снова вздохнул Дамблдор. Он так скоро умрет от переизбытка воздуха. — Мне несомненно, пришлось бы, как ты говоришь, играть в закрытую с Гарри Поттером, которого я оставил на пороге дома номер четыре. Ребенок бы много не понял, испугался, не принял бы своей роли. Планы, что я на него строил… не самые приятные из тех, что я вообще строил. Но по-другому… Я не нашел хорошего выхода, кроме такого. Когда Том возродится, я вряд ли буду в силах повести за собой людей. И что тогда? Война с простым миром? Самоубийство, но Том этого не понимает. Или не хочет понимать. Я не хочу такого будущего. Но ты — не ребенок. Я мог бы, несомненно, поводить тебя за нос, но сколько? Год, два, может, даже три. А потом бы ты понял, что что-то не так, и начал задавать вопросы. К чему бы ты пришел? Не знаю. В настолько рискованные партии даже я не играю. Но думаю, так будет даже лучше. Ты умен, опытен и не дашь себя в обиду — этого не ждут от ребенка. А Крики… вообще говоря, это действительно сила, незнакомая Тому. Быть может, пророчество все-таки… — Не думаю. — Почему? — По… прибытии я был, м-м-м, несколько неадекватным от того, что я свободен от старых долгов. И я, кажется, создал Слова Силы, которые и освободили меня от… многого. — Гарри, ты не мог бы… — Стин-Ин-Дэз — Свободный-Хозяин-Судьба. У меня тогда еще кровь шрамом пошла. Черная. — Так вот как… Интересно. Учитывая, насколько это древняя магия, все может быть… — Мы предпочитали говорить о Голосе как о искусстве. В конце концов, любой мог этому научиться, хоть и ценой многих лет аскезы. — За силу нужно платить, да, — пробормотал Дамблдор, глубоко уйдя в свои мысли. — Аластор? — Чего? — Что это за посох? Вместо ответа тот пустил из своей корявой палки луч, разрушивший стул под Гарри. Правда, тот уже был на ногах. — Все, понял, можно без демонстрации. Кхм, профессиональное любопытство, что у вас еще в загашнике есть? Без демонстраций, Грюм, видимо, не мог. И следующие секунд тридцать Гарри пришлось уворачиваться от всего, что швырял в него калека, в том числе стул, два ножа, кубок со стола, нескольких незажженных бомб, посоха, откуда-то взявшегося топорика и в конце на него уставилось пистолетное дуло револьвера. Старенького, но все же. — Ладно, — отдышавшись пробормотал Гарри, потирая ушиб от стула. — Понял. Пользуетесь простыми вещами, а? — Продемонстрировать? — Не стоит, верю. А что с глазом? — Вижу, какие у тебя подштанники. — Что вы тут устроили? — внезапно очнулся Дамблдор. Ничего себе он задумался, пропустить такое. — Маленькая демонстрация, — осклабился Грюм. Альбус неодобрительно покачал головой, приводя кабинет в первозданный вид. — Ну что же, друзья, теперь к хорошему. Как я уже говорил, Гарри, Северус и Джеймс Поттер тебе кое-что оставили. — Если отец мне что-то оставил, почему я об этом не знаю? — Предлагаешь мне отдать такую опасную вещь неведомо кому? Это сейчас я в тебе уверен. — Казалось бы, вы все еще меня слабо знаете. — Мальчик мой, как и Том, я могу определить, когда человек искренен, а когда нет. — Опять хозяйничали в моей голове? — Не совсем. Это, все же, не этично, — сказал он, доставая из стола сверток какой-то ткани. Тонкой, темно-серебристой, очень легкой ткани. — Мантия-невидимка, — прокомментировал директор. Гарри развернул её и начал придирчиво осматривать. Что-то было в ней, что-то знакомое, почему-то вспомнился воришка из Рифтена, пытавшийся сначала подрезать ему кошелек, а потом предложить работу, хотя, с чего бы это? Да и ошущение даэдрической магии... — Директор, вы знаете, откуда это? — По легендам, это должен быть один из Даров Смерти, позволяющий уйти даже от Вечной Леди. — Уйти от Смерти? Это ж сколько нужно сил. Или крайне удобный случай, да. Быть может… удача… Нет, директор, к Смерти эта вещь отношения не имеет. — Почему, мой мальчик? — Потому, что это плащ Ноктюрнал. — Может, в твоем мире так называли… — Нет, это владычица удачи и покровительница воров. Многие, стараясь доказать свою удаль, её обворовывают. Регулярно. Ну, так говорят наши легенды. — Я… я… — впервые не нашелся с ответом Альбус. — Ты хочешь сказать… — Ну, я так думаю. Её призывают третьего числа Огня Очага… Третьего сентября и узнаем. — Ты хочешь призвать кого-то в этот мир, Гарри? Это не опасно? — Ноктюрнал в принципе не слишком агрессивна, не думаю. Впрочем, если мы не собираемся эту мантию ей возвращать, звать её определенно не стоит. — Думаю, лучше не нужно, мой мальчик. — Как скажете. А что там про Дары Смерти? Директор что-то поискал в библиотеке и протянул ему небольшую книжицу: «Сказки барда Бидля». — Сказка? — В легендах много правды, Гарри, — пожал плечами директор. — Ладно, это было… мда. Надеюсь, на сегодня открытия закончатся. Да, должен сразу извиниться за Северуса, я его просил не слишком давить на тебя, но любопытство его уже не раз губило… — сказал он, снова доставая что-то из стола. Он у него бездонный? На стол легли два прекрасных стальных кинжала в ножнах черной кожи. Вытащив один из них, Гарри сразу понял, что он самую малость тонковат — видимо, у кузнеца убийцы не заказывали. Клинок был правильной формы, совсем как тот, которым пользовался Торвар. Достойный подарок, чего уж там. — Мальчик мой, я понимаю, что после происшествия с Квиринусом я не в праве… — Альбус, просто сделай их невидимыми, не думаешь же ты, что парень будет кидаться на людей? Тем более, у него есть куда более грозное оружие. Покачав головой, директор так и сделал. Теперь, по его словам, пока клинки в ножнах, видимы они не будут. — Директор? — Да, Гарри? — Последний вопрос. Меня кто-нибудь научит, как вы там сказали, окклюменции? — Конечно. Думаю, если через, скажем, месяц, ты... пошумишь, то Минерва сможет отправить тебя ко мне. — А как-нибудь попроще нельзя? Ну, ночью, например. — Парень, пожалей старика, пусть поспит, — вмешался Грюм, уже поднимаясь, чтобы уйти. — А теперь спокойной ночи, Альбус, Гарри. — Спокойной, Аластор. Гарри, тебя проводить?