TES V: Hogwarts

Что же, если кто-то и был достоин звания «Железной леди», так это бабушка Невилла. Спина, не согнутая годами, взгляд, цепко осматривающий окружающих, голос, привыкший командовать — эта женщина вызывала трепет у многих. Невилл явно ужасно нервничал, представляя Гарри, которому становилась вполне понятна былая нервозность мальчишки. Она могла бы стать как достойным союзником, так и врагом — вот только, в отличии от Грюма, она не воспринимала его как равного. Это не позволяло ему сколько-то привлечь ее на свою сторону. Поняв это, Гарри стал просто наслаждаться каникулами. Семейство Лонгботтомов, вообще говоря, не было бедным. Но все же на плечах Августы лежала тяжкая ноша — внук и недееспособные сын и невестка. Потрепанное зеленое платье она носила не потому, что сильно его любила. Откуда она брала на все деньги — та еще загадка, решать которую не было ни возможности, ни особого желания. Время летело стрелой - каникулы, Невилл, фоном пролетевший чемпионат по квиддичу, письмо от Сириуса, сам Сириус, почти спившийся Люпин, родители Невилла, каникулы, Августа, бла-бла-бла, поезд, детишки, квиддич, детишки, снова квиддич, Большой Зал, подмигивающий Дамблдор, Аластор, играющий Барти, который играет Аластора, на месте преподавателя. От такой мирной жизни Гарри очнулся где-то посреди урока Грюма, который показывал им Империус и учил сопротивляться. Но никто, кроме Гарри не смог. Жаль. Гости прибыли с помпой и очередным набором мозгокопателей в виде приторно миловидных девушек. Голова разболелась, и день был испорчен. Вейлы, чтоб их. Да, все при них, да, красивые, но как жить с тем, кто вечно давит на межушный узел? Хотя некоторые и без всяких магий мозги выносят так, что мама не горюй. Собрать всю компанию казалось делом сложным, пока он не додумался попросить об этом Симуса. Почесав подбородок, отправил к нему Грейнджер — чтобы не артачились. И вот теперь в одном из пустых классов собралась вся их честная компания — Гермиона, Невилл, Симус, Дин, близнецы Уизли, Сьюзен и откуда-то взявшийся еврей Гольдштейн. Ну и ладно, он не такие уж и тайны рассказывает. — Друзья! Сегодня я собрал всех вас, чтобы сообщить вам новость, от которой вы не скоро отойдете! — те посмотрели на него, кто недоверчиво, кто ожидающе. — Я собираюсь участвовать в Турнире Трех Волшебников! Народ ему не поверил. С первого раза. Раза с пятого они поняли, что он серьезен. Ну, хотя бы они потом не станут его винить в том, что он им ничего не сказал. Это, кстати, не он такой умный — предусмотрительный директор напомнил. Он же и сообщил, как преодолеть возрастную линию — та проверяла возраст разума, поэтому Гарри нужно было ее просто перешагнуть. Как мило. В том, что Кубок выберет именно его, никто не сомневался. Может, зря. Но саму деревянную чашу ему пощупать не дали — мол, антиквариат, детям нельзя. Жаль. Ночь, Большой Зал, факелы, Кубок — классика. Настоящая буря поднялась, когда Кубок действительно выбрал его. Пуффендуйцы посматривали неодобрительно, имея фаворита, о котором он знал от Сьюзан. Седрик Диггори, прости, сегодня не твой день. Его же компания сидели как громом пораженная — именно сегодня они начнут ему верить превыше остальных. Ну, а пока ему нужно заявить о себе. И не обязательно это делать мило и пушисто. Тем более, что Чемпион Шарбатона его откровенно раздражает, вместе с этой ее директрисой — Гарри уважал гордость сильного, но не визгливую гордыню недочеловека. Ну, это он так считал. — Мадам Максим! — негодующе взвизгнула вейла. — Они говорят, что этот petit garçon тоже будет участвовать! — Сама ты петит гарсон, птичка, — зло выплюнул Гарри, и без того раздраженный присутствием этого существа. — Что ты сказал, мальчишка? — перехватила разговор директриса Шармбатона, злясь на наглеца. — Прочистите уши, мадам, или наклонитесь, а то до вас не докричаться. — Да как ты смеешь! — топнула ногой Чемпион Шармбатона, а великанша вытащила палочку. Какие-то они уж слишком импульсивные, Гарри предполагал, что заводить их придется дольше. — Ты с кем разговариваешь, мальчишка? Следи за словами, gamin! — А не то что? Ростом подавите? Или… может, огоньку добавишь, а, Флер? — напоминание о природе девчонки взбесило обоих, и Гарри добился того, чего хотел — в него полетели заклинания. Вот только он не оправдали их ожиданий — директриса, хотя и была явно очень сильной волшебницей, скоростью была обделена, а девчонка и вовсе была жалка — хотя, наверное, это для него. Для школьников она должна быть довольна сильна, но он не силами мерялся, совсем не ими. Флер хватило простого «Экспеллиармуса» сразу после первого вольта, а вот мадам Максим даже успела защититься. Дальнейшее прервал Альбус, восстанавливая порядок и незаметно посылая в него заклинание щекотки, чтобы не выступал. Зато теперь не станут говорить о слабости Хогвартского Чемпиона, а слава — это хорошо. Его подопечные реагировали по-разному. Невилл смотрел как на самоубийцу, Гермиона — как на преступника, близнецы — как на полубога, Сьюзен была в прострации, а остальные просто радовались. Сириус из Мунго написал ему, что он сказочный идиот и достойный продолжатель мудозвона-отца. Так и написал, хе-хе. Слизеринцы не нашлись с ответом, синим было пофиг, желтые дулись, хотя и не слишком сильно, красные же были в полном восторге. Все, как и должно быть — красота. В кои-то веки планы идут как надо. Даже не очень результативные попытки Скиттер его интервьюировать не расстраивали — ускользание от этой акулы пера даже забавляло. Первое испытание лишь он один встречал с огнем в глазах. Виктор был сосредоточен и хмур, Делакур — банально боялась. И Гарри бы боялся, если бы не куча козырей — начиная от клинков за поясом и меча Годрика в директорской шляпе, заканчивая Голосом и громадным опытом в убийстве всего живого. Забежавшая Гермиона чмокнула его в щеку и сбежала, оставив его одного со Скиттер, от которой здесь сбежать было некуда. Сердце билось быстро и сильно, разнося жизнь по венам. Ностальгия перемешивалась с жаждой боя и нетерпением, порождая опьяняющий коктейль чувств. Они просили достать яйцо, и он это сделает. Но никто не говорил, что дракон должен выжить. — Зу’у довакин, зам! Хет хин динок! — прокричал он, раззадоривая себя. О да, дракон его понял, судя по страху на его морде. Но вот страх сменился яростью — что-то еще осталось в этих пародиях на дова, позволивших заковать себя в цепи. Дракон издал громогласный рев, подтверждая, что Говорить он не мог, хотя и понимал Наречие. Гарри не мог использовать очевидные Крики, но вот сделать так, чтобы некоторые приняли за обычные заклинания — мог. С трибун его не услышат — спасибо директору. — Фас-Ру-Мар! — и дракон снова сначала сменил эмоцию на страх и через мгновение разъярился совсем не на шутку. Дракон в любом состоянии опасен, но разъяренный он еще и уязвим. Вот только на такое распорядители явно не рассчитывали — вывести ящера из себя так сильно совсем не просто. Цепи, удерживающие его на земле, лопнули, как веревки, а воздушная волна сбила зрителей — Гарри укрылся за камнем. Вот бы где пригодился Драконобой, но нет, такое под заклинание не подгонишь. — Акцио шляпа Хогвартса! — Гарри сделал условный знак директору — подняться во весь рост с поднятой вверх палочкой — и завопил так, чтобы его услышали на трибунах сквозь на секунду снятое заклинание Альбуса. Совсем не просто, однако. Распределяющая шляпа быстро полетела по воздуху, но ящер не собирался его ждать — поток огня ударил там, где его уже не было. Всплеск адреналина еще больше ускорил и без того стремительного драконоборца, заставляя в очередной раз добрым словом помянуть Грюма. — Хин сало, мей! — дразнил довакин дракона. — Нис кри джул! Кронга лос нейль! Пока ящер, приземлившись, пытался достать его хвостом, долетела Шляпа. Одно движение, и меч древнего Языка сияет в руке. Не родной полутор, конечно, но, если ударить правильно, должно хватить. Людо Бегмен захлебывался на трибунах, поражаясь живучести Гарри. Дракон был на земле, меч — в руке. Осталось лишь нанести удар. — Тид-Кло-Уль! — могильной плитой упали Слова Гарри, замедляя время. Невероятное чувство, будто весь мир внезапно оказался в очень плотной воде, а ты — нет. Три шага, кувырок под лапой, колющий удар всем телом, под самую подсердечную чешуйку. Клинок мягко вошел на всю длину, доставая до сердца. В этот миг мир начал ускоряться, сопротивляясь Крику. Никто, в том числе и ящер, не понял, почему Гарри вдруг очень быстро сорвал дистанцию и как он оказался там, где его не было. А через мгновение, когда, издав жуткий рев, дракон пал, на трибуны опустилась тишина: убить дракона — немыслимое дело. Гарри же в этот момент пребывал в прострации — сила дракона, какая-никакая, становилась его. Нет, труп дракона не испарился, как это обычно бывало, но усох. А Гарри в этот момент, как обычно, казалось, что он сам может взлететь. Но эйфория, как всегда, быстро прошла. Подхватив яйцо, драконоубийца бодро пошел к выходу, не совсем еще понимая, какую репутацию он заработал.