TES V: Hogwarts

Лежа на кровати в квартире Грюма, уже почти ставшей родной, Гарри думал. Да, выследить собственного убийцу — задача непростая, но едва ли кто-то сделает эту работу за него. Кстати, можно всерьез подумать о том, чтобы выкупить эту квартиру себе — конечно, проблем с ней не возникнет просто потому, что ее не найдут, но порядок есть порядок, и лучше, чтобы он был. Какого-то отвращения к подобному захвату собственности драконоубийца не испытывал — едва ли Аластор хотел бы, чтобы его крепость пропала в руки Ситис знает кого, а кровных наследников у легендарного аврора не наблюдалось. Вообще говоря, его мало волновало магическое сообщество, но оно смогло привлечь его внимание, просто взорвавшись самыми безумными теориями, начиная от досконально верных, продолжая «Придирой», в котором он был собственной сестрой-близняшкой, и заканчивая тем, что он и есть Темный Лорд. Пришлось ослабить защиту Аластора, допуская сов в помещение, но оно того стоило. Что до Слышащего — он наверняка наконец-то научится на собственных ошибках. Драконоубийца мог говорить Альбусу все, что угодно, но недооценивать собственного «преемника» не стоило. Если он тоже добудет себе огнестрельное оружие, то дела Гарри пойдут хреново. Еще до сих пор неясно, что с Гермионой, хоть он и не слишком надеялся найти её живой. И Снейп, до сих пор не соизволивший откинуть лапти. Разумеется, у него дома ничего интересного уже не было. Следы алхимика прослеживалось в Лютном, где найти доносчиков было делом трех монет, но застать самого мастера он не сумел. Пока. Вообще «веселое» вышло лето, два месяца и столько трупов. Отдельно драконоубийца серьезно подумывал приделать к своей броне простой бронежилет. Но он банально мешал немалым весом, а Поттер и так был нагружен словно караванщик, да и портил внешний вид брони, выглядевшей настолько шикарно, что Гарри начал в нее чуть ли не влюбляться — мадам Малкин знала свое дело. Подумав, драконорожденный все же послал заказ совой на нож для резьбы по драконьей кости — Древнюю Речь никто не отменял. Он знал этот язык так, как не знал никто из смертных — он знал его как дов, он чувствовал каждое Слово как частичку себя, он был каждым Словом. Если у кого-то и могло получиться, то только у него. Впрочем, никто не обещал, что даже так выйдет что-то путное. — Может, осесть ремесленником? — спрашивал он сам себя, медитируя над резцом, который, казалось, прорезал что-то гораздо более неподатливое, чем простая кость. — Вот так сидеть и спокойно творить, не подкрадываясь во мраке, не балансируя на грани жизни и смерти. Тихо, мирно, спокойно. Уже через день он удовлетворенно смотрел, как тускло загораются синим руны, когда он пытался пробить наруч заклинаниями. От этого, несомненно, увлекательного занятия его отвлек взявшийся из ниоткуда Фоукс, торопливо усевшийся напротив него. — Ты меня как нашел, курицын сын? —  недовольно спросил Гарри, пристегивая наруч обратно к куртке. — Я не хочу ничего знать про твоего хозяина, так и передай. Птица в ответ тревожно и пронзительно запела, вовсе не собираясь улетать. — Свали, — проигнорировал ее парень, чувствуя себя немного неловко под нечеловеческим взглядом. Только феникс был совершенно другого мнения о собственной важности и, сев парню на плечо, нагло клюнул его в ухо. — Ты совсем обнаглел, пернатый? — удивленно уставился он на феникса, ранее не проявлявшего никаких признаков агрессии. — Что-то серьезное случилось? Птица быстро закивала головой и нетерпеливо переступила на плече. — Это не моя проблема, Фоукс. Я свое дело сделал, Воландеморт мертв, что еще нужно от меня нашему отцу лжи? — снова попытался он отвязаться от назойливого посетителя. Но посетитель, упрямый совсем под стать своему хозяину, снова ткнул его в многострадальное ухо. — Так, — выпрямился он, щелкая птицу по клюву. — Ты не отвяжешься, да? Феникс отрицательно покачал головой и снова горестно каркнул. Гарри столь же горестно вздохнул, принявшись одеваться. Учитывая, что известно про этих вечногорящих тварей, засады можно не бояться. «Может, все же стоит дать Альбусу шанс оправдаться», — тоскливо подумал он, понимая, что не даст. Его жизнь была на кону. Штаны, пояс с бомбами, кобура, куртка, метательные ножи, полутор, палочка — вроде все было на месте. Недовольно взглянув на нетерпеливо переступавшую птицу, Гарри протянул ей руку. Яркая вспышка, жар огня, видение мира, утопающего в пламени, и вот он уже стоит в кабинете Дамблдора. Разгромленном, пропахшем грозой и гарью. Три человека атаковали самого директора, Снейп у окна, чье лицо выражало ужас от происходящего, знакомая по Малфой-манору фигура в маске у двери и Слышащий в необычно толстой броне Братства. В тот момент, как Гарри появился на поле боя, ассасин довольно ухмыльнулся и метнул в Альбуса нож, отлетевший от окружавшего архимага барьера. — Фус-Ро-Да! — поприветствовал присутствующих довакин, выбивая Снейпом окно, а худым человеком дверь. Ассасин же успел припасть к полу, не давая сбить себя с ног. — Кажется, мы утратили численное преимущество, — самоиронично заметил он, ожидаемо кидая под ноги очередную дымовую бомбу одновременно с тем, как драконоубийца доставал пистолет. Довакин уже успел на собственном опыте убедиться, что в подобном мраке нельзя оставаться на одном месте. Смещаясь в сторону, он стал стрелять. Три выстрела прошли втуне, а сквозь тьму, быстро сменяя друг друга, раздался грохот разряда столь любимой ассасином молнии, глуховатый выдох Дамблдора, резкий крик феникса и легкие убегающие шаги. Когда мрак рассеялся, глаза подтвердили то, что остальные перенапряженные чувства уже ему говорили — в кабинете врагов не было. — Он просто сбежал, — заключил Гарри, оценивая новую тактику врага. Бросив быстрый взгляд на директора, он понял, что это было за звукопредставление — старик лежал на полу с метательным ножом в груди. Согнав плакавшую над магом птицу, драконоубийца выдернул нож из раны. Сквозь металлический запах крови пробивался сладковатый запах жарницы и горьковатый — лютого гриба. Директор не жилец. — Мне жаль, Альбус, — искренне сказал он, склоняя голову. — Тор… — прохрипел он, с трудом хватая его за руку. — Леги… — Легилименс! — понять, чего хочет умирающий старик, было не сложно. Радужный круговорот принес его в первый образ, в котором другой он обвинял Дамблдора во лжи. Чужие эмоции переполняла горечь и мнимое понимание — он считал ложь необходимой. Гарри лишь мысленно поморщился, следуя дальше по памяти, где в новом воспоминании Альбус, уже один, расхаживал по кабинету. Это воспоминание было другим, более противоречивым — он вместе со стариком серьезно сожалел о том, что обманул их с Аластором, но пытался доказать себе и своей птице, что это было необходимо. Птица была не согласна, ей, как и любому фениксу, было непонятно абстрактное добро. — Благими намереньями, — печально подумал драконоубийца, двигаясь дальше вдоль линии памяти. Он глазами директора смотрел на карту Хогвартса, на которой к кабинету двигались три точки. Гарри Поттер, Северус Снейп и Гермиона Грейнджер. Его собственное изумление смешалось с таковым у директора. Вместе же они пришли к пониманию. Жажда крови вновь взметнулась в нем, почти вырывая из воспоминания, но он удержался. — Спрячь это, Шляпа, — попросил он накрывая небольшую книжицу древним артефактом. — Отдай это только Торвару, когда… если он вернется. Он смотрел, как директор, вернув Шляпу на место, из глупого чувства вины и желания что-то доказать ввязался в не свой бой. Как его противники, не отличаясь излишним искусством, брали скорее количеством и силой, но… как-то больше защищаясь. Его не пытались убить как можно быстрее. Они ждали его, Торвара, и дождались — Фоукс, разумеется, не заметил таких тонких деталей и просто поспешил за помощью для своего хозяина, не желавшего уступать поле боя. Он видел, как появился он сам, снося убийц. Как первый раз ассасин метнул нож и тот отразился от щита. Как наступила тьма, в которой директор не догадался двигаться, и в его щит, разрушая его, врезалась молния. Сразу за ней прилетел второй нож. Он прекрасно понял, что его отравили так, чтобы даже феникс его не спас. Последним образом был сам Торвар, смотревший на него, жуткая боль от яда и последняя просьба, единственное, что может попросить умирающий в муках. Мысленно кивнув, он аккуратно вышел из чужого разума в реальный мир, где Дамблдор смотрел на него полными боли и сожаления глазами. — Я прощаю тебя, Альбус, столетний ты дурак, — проговорил Гарри, прощая и прощаясь с человеком, с которым прошел так много. —  Твоя просьба… да. Я подарю тебе последнюю милость. Да примет тебя Шор. Он встал, не желая тянуть мучения старика. Тихое пение меча, быстрый и точный удар, последний благодарный взгляд. Феникс сел ему на плечо, опустив огненную голову. — Фоукс! — тихо, но резко приказал он, наконец-то позволяя себе впасть в ледяную жажду крови, обостряя чувства и разум, забывая жалость. — К воротам замка! Снова вспышка, огонь вокруг и ворота замка в десяти шагах, открытые нараспашку. Услышав тяжелые шаги, драконоубийца швырнул на звук хорошо зарекомендовавшую себя в прошлый раз взрывную бомбу. За взрывом последовал девичий вскрик, не только болью резанувший по сердцу, но и снова взметнувший желание убивать. Рука почти сама подняла пистолет навстречу тому, кто первый выйдет из ворот. Довакин не собирался давать врагу ни шанса перенять инициативу. Первым вышел злой, очень злой Слышащий. Но он был просто зол, Гарри же был в исступлении. Ему было наплевать на тонкое или не очень эмоциональное состояние врага и его рука не дрогнула, стреляя тому в сердце. Две пули, причем каждая должна была закончить земной путь ассасина, но тот лишь запнулся. Бронежилет, вот почему броня выглядела такой толстой. Еще оставались две пули, которые драконоубийца не замедлил бы пустить в дело, если бы не жутковатая тень, намеревавшаяся его протаранить с фланга, спасая Слышащего. Крутанувшись, он ушел из-под атаки псевдодементора, без какой-либо жалости сбивая его мечом. Из облака, двигаясь по инерции, вылетел кричащий от боли Снейп, лишившийся левой руки. Но драконоубийца на секунду утратил инициативу, чем и воспользовался ассасин, атакуя очередной, но не резкой, а продолжительной, молнией, чуть ли не сбивая с ног, заставляя скользить ногами по земле. Прихрамывая, из ворот вышла Грейнджер, направляя на него палочку. В пылу сражения она потеряла маску, прикрывающую посеченное взрывом в Малфой-маноре лицо. Феникс в небе над боем пронзительно закричал, но едва ли кто-то обратил на птицу внимание, а тем временем буквы древнего языка ярко сияли на предплечье, которым прикрывался драконоубийца, защищая носителя, пока тот с трудом целился другой рукой, хоть как-то пытаясь уменьшить число врагов. Первый выстрел ушел мимо девчонки, но заставил ассасина дернуться, теряя концентрацию. Второй раз выстрелить ассасин ему не дал — телекинезом он, не в силах вырвать оружие, отвел ему руку, снова готовя молнию во второй руке. Алхимик, что-то намудрив с культей, вступил в бой, кривясь от боли, а Гарри оставалось лишь подивиться его силе воли. Крутясь от заклинаний Грейнджер и Снейпа, ставя щиты, которые Слышащий сносил одноручными молниями, драконорожденный думал. Ледяная ярость переполняла его, ускоряя чувства. — Три… Два… Один, — просчитал он про себя, быстро пряча пистолет в кобуру, — Вульд-На-Кест! Крик со скоростью ветра понес его вперед, вплотную к алхимику, стоявшему отдельно от остальных. Легкий полуповорот, шипение рассекаемого воздуха, и голова Северуса Снейпа упала на землю, заканчивая грустный, полный боли и непонимания путь предателя. Драконорожденный посмотрел на оставшихся врагов, коим крик феникса в небе предвещал лишь смерть. И ассасин это понимал. — Миа, уходим! — прошипел он, зажигая в руках синие огни. Первый удар он успел нанести, но довакин принял его на наруч, снова выставив его перед собой. Тот, сверкнув последний раз, разлетелся пылью, но это было уже не важно — драконоубийца догнал ассасина, заставляя того перейти на клинки. Блок, шаг, второй блок, снова шаг — ассасин, защищаясь, отступал. Еще один выпад он сумел парировать, но драконоубийца, подловивший его на очередном шаге, легким движением рассек врагу бедро. Довакин замахнулся для последнего удара, но тут Слышащего заклинанием вытянула Гермиона, с ненавистью глядящая на Гарри. Миг, и они оба исчезли в хлопке аппарации. Мгновением позже феникс опустился ему на плечо. — Сможешь их выследить? — без особой надежды спросил Гарри. Птица отрицательно покачала головой. Кивнув ей в ответ, Гарри устало вытер меч и убрал его в ножны. Осталось и ему идти домой. Его планы нарушил отряд авроров, как всегда, прибывших к шапочному разбору. «Интересно, они без Аластора хоть кого-нибудь поймать способны?» — подумал он, без энтузиазма наблюдая за тем, как его окружают. — Оружие на землю, мистер Поттер! — заявил незнакомый ему человек, тыкая палочкой. — Вы обвиняетесь в нападении на школу чародейства и волшебства Хогвартс! Парень лениво осмотрел трясущихся от страха перед убийцей Воландеморта авроров. Торвар, который, обламывая ногти, забирался на борт «Катарии», вырезал бы всех, даже не доставая палочки, но феникс на плече каким-то образом напоминал ему, что он не должен стать тем монстром, с которым борется. А убегать… Он устал жить в подполье. Наверное, проще просто рассказать нужную и непроверяемую версию. Небось, ветерану магической войны поверят. Как оказалось, не поверили. Это был чуть ли не первый в этом мире его опыт общения с людьми, которые его откровенно боялись. «Знай они истину, у них бы не только поджилки тряслись», — злорадно думал он, в очередной раз отвечая на каверзные вопросы следователя, который искренне хотел его засадить. Не впервой. Во многом Гарри понимал их. Он убил Воландеморта, существо, которые многие воспринимали не как человека, но как силу природы, как лесной пожар, которому нет имени. Он убил ночной кошмар, оставив лишь пустоту. В их глазах ее заполнил он сам, ставший бездной, в которую смотрел. Впереди его ждало слушание, на котором «решится» его судьба. Да, он очень не хотел быть вне закона, но жить он хотел больше. — Уголовное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Скримджер под скрип пера третьего сына Уизли. — Разбирается дело о двукратном нарушении статьи сто пять Международной конвенции волшебников и части второй статьи восьмой Римского Статута Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу, — тут Скримджер замялся. — бездомным. Допрос ведут: Руфус Леонард Скримджер, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли. Свидетель защиты — Кингсли Ломакс Бруствер. Люди на амфитеатре зашептались и заерзали, заставляя подсудимого закатить глаза. — Подсудимому вменяется в вину нижеследующее, — продолжил Руфус. — То, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий совершил жестокое и бесчеловечное убийство предыдущего главы Визенгамота Альбуса Дамблдора и преподавателя зельеварения Северуса Снейпа. Также мистеру Поттеру вменяется в вину убийство уже плененных Алекто и Амикуса Кэрроу. Услышав тему собрания, люди замолкли, как будто заранее не знали о ней. — Что за театральщина? — спросил сам себя подсудимый, дергая неубедительно прикованную руку. Авроры искренне старались, но все же получилось хлипковато. — Вы — Гарри Джеймс Поттер, бездомный? — спросил Руфус, глядя на Гарри поверх пергамента. — Да, — подтвердил драконоубийца, снова прогоняя в голове все подробности замысловатой смеси правды и лжи. Он надеялся, что, будучи драконорожденным, сможет обмануть сыворотку правды, иначе лучше сразу заявить, что он и есть Мерунес Дагон. — Итак, мистер Поттер, что вы можете сказать в свое оправдание? — Много чего, министр, — дерзко начал он. — Альбуса Дамблдора убил Северус Снейп, никогда не вызывавший у меня доверия. Старика сгубила доверчивость и вера в лучшее в людях. Я же прибыл в тот момент, когда алхимик убегал — и бросился за ним. — Как вы вообще там оказались? — задала резонный вопрос Амелия Боунс, подкручивая монокль. — Меня принес феникс Дамблдора, Фоукс. Он явился ко мне с просьбой о помощи. — Фениксы не разговаривают, мистер Поттер, — слащаво улыбаясь, заявила сидящая по левую руку от Скримджера женщина тонким, девичьим голосом. Что-то слишком она похожа на Грелод, хотя, пожалуй, ему мерещится. — Эти существа могут выражаться доходчиво, когда хотят, мадам…? — Долорес Амбридж, мистер Поттер, — мимо протокола представилась она, сверкая холодными глазами. — Каким образом, по-вашему, Северус Снейп убил Альбуса Дамблдора? — продолжил допрос рыжий. — Отравленным ножом. А после этого — удар в сердце. — Вы в курсе, что слезы феникса, обнаруженные в ране, являются противоядием ко всем известным ядам? — Снейп был выдающимся мастером алхимии. Думаете, создать смертельный яд было для него проблемой? Более того, вы верно заметили — удар в сердце. От такого даже слезы феникса не спасут. — Что ж, хорошо, мистер Поттер. Вы утверждаете, что пытались задержать Северуса Снейпа при попытке бегства с места преступления? — Именно так, министр. Он оказал немалое сопротивление. — И поэтому вы отрубили ему сначала руку, а потом — голову? — поднял бровь Скримджер. — Магловским мечом. Не похоже на самозащиту, позволю себе заметить. Это если не вспоминать, что у вас нашли и другое магловское оружие. — Северус Снейп также был далеко не рядовым волшебником. Едва ли я смог бы остановить его палочкой. И вы сами знаете, что отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. — Что же, суд услышал ваше мнение по этому вопросу, мистер Поттер, — заключил Руфус. — Также не вызывают каких-либо сомнений ваши поступки, связанные с террористической организацией «Пожиратели Смерти»… — Мистер Поттер, — прервала министра Долорес. — В последнее время ходило множество слухов о вашей, кхе-кхе, борьбе. Я уверена, что неправильно их поняла, так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто бы люди думают, что вы, подросток, не доучившийся в школе, победили величайшего темного волшебника нашего поколения. — Именно так, мадам Амбридж, победил, — спокойной ответил он, смотря женщине в глаза. Она, разумеется, отвела взгляд первой. — Даже голову его повесил в атриуме. — Попрошу всех соблюдать порядок, — прервал их милую беседу министр. — Мы выслушали подсудимого, теперь слово предоставляется свидетелю защиты. Мистер Шеклболт, вам слово. — Благодарю, министр, — своим обычным успокаивающим тоном начал нагло играть словами темнокожий аврор. — Должен заметить, что мистер Поттер для многих был образцом — сильный, смелый, не боящийся действовать, идущий вперед там, где остальные боялись. Когда я встретил его в первый раз, он поразил меня своей жесткостью, своей нетерпеливостью. Лишь потом, обдумав все, я понял, что это была целеустремленность, бесстрашие и сострадание. Сострадание к тем, кто мог пострадать из-за его слабости, к тем, кого он не смог защитить. Да, мистер Поттер убил Кэрроу, но он сделал это потому, что они были убийцами и живодерами, которых опасно было оставлять в живых. Каждый из нас был внутренне с ним согласен в тот момент, пусть и боялся признать. И нет, я абсолютно не верю в то, что он мог убить Альбуса Дамблдора — между ними всегда было если не согласие, то уважение и сотрудничество учителя и ученика. — Суд благодарен вам за столь прочувствованную речь, мистер Шеклболт, а теперь… — попытался прервать министр аврора, но тот был неудержим. — А так же я бы хотел попросить некоторых однокурсников мистера Поттера высказаться о нем. — Вы уверены, что это необходимо? — обреченно спросил кто-то из судей, смотря на часы. — Абсолютно. Речь идет о жизни и свободе, не побоюсь громких слов, героя магической Англии. Уверен, судьям необходимо как можно более досконально составить портрет подсудимого. — Что же, мистер Уизли, пригласите первого из свидетелей мистера Шеклболта, — обреченно согласился министр. А пока Перси шел, руку подняла мадам Боунс. — Слово предоставляется Амелии Сьюзен Боунс, — наплевав на отсутствие писаря, чье перо писало и без него, объявил министр. Женщина гордо поднялась, глядя драконоубийце в глаза. — Я могу лишь подтвердить слова мистера Шеклболта. Я не слишком хорошо знакома с мистером Поттером, но имела с ним дело этим летом, сразу после возвращения Воландеморта, — не моргнув глазом, произнесла она имя ночного пугала присутствующих, все так же сверля Гарри взглядом. — Тогда он предстал предо мной как достойный молодой человек, знающий, чего он хочет от жизни. Более того, моя племянница является близкой подругой мистера Поттера, и она всегда отзывалась о нем, как о честном и надежном, пусть и любящим черный юмор человеке, который думает на несколько шагов вперед. Я поддерживаю позицию защиты — я не верю, что мистер Поттер мог убить Альбуса Дамблдора. — Слово предоставляется Августе Лонгботтом, а также Невиллу Лонгботтому, по ходатайству свидетеля защиты, — назвал Скримджер людей, которых Гарри не видел из-за спинки стула. Ну, и из-за цепей тоже. Напрягшись, он все-таки смог увидеть руку Невилла, махавшую ему. На сердце сразу потеплело. — Мистер Поттер сделал немало хорошего семье Лонгботтомов, — гордо, с чувством начала Августа. — Он принес мир и покой в сердце старухи, оплакивающей своих детей, убив Беллатрису Лестрейндж. Он стал настоящим другом моему внуку Невиллу. Я же могу с уверенностью сказать, что Гарри Поттер это умный не по годам юноша, знающий жизнь. И, без сомнения, он является другом нашей семьи. — Я пять лет знаю Гарри, — твердо продолжил Невилл. — И все эти пять лет он всегда был ироничным, но твердым и надежным, он всегда помогал своим друзьям и не боялся ответственности. Это лучший человек, которого я знаю. — Суд благодарит вас за показания, мадам и мистер Лонгботтом. Мистер Уизли, пожалуйста, проводите свидетелей и пригласите следующих, — попросил Руфус. Амбридж слева от него недовольно нахмурилась. — Слово предоставляется мисс Грейнджер, по ходатайству свидетеля защиты, — зачитал Скримджер, непонимающе взглянув на дернувшегося в цепях Поттера. — Бозик. Ру акрин мейз хет, тародис,*  — прошипел он сквозь зубы. — Нид гайн, хокорон до мейль,**  — насмешливо проговорил сзади голос Дэвида. — Суд требует, чтобы вы молчали, мистер Грейнджер, — до отвращения приторно проговорила Долорес. — Вы здесь исключительно как сопровождающий свидетеля. — Благодарю, Долорес, — поблагодарил Руфус после чего кивнул свидетельнице. — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, — начала девушка. — Я знала этого человека пять долгих, наполненных ложью лет. Все эти пять лет он проявлял себя как беспринципный, жестокий человек, который не погнушается отнять и присвоить себе чужое. Это лжец и манипулятор, сумевший убедить всех, что он не таков. — Могли бы вы привести пример, мисс Грейнджер? — недоверчиво попросила Амелия. — Он обманывал учителей, пользуясь своей славой, — заявила она, распаляясь. Гарри оставалось только удивляться своему описанию. — Запугивал одноклассников, чтобы те давали ему списать, подставлял и унижал неугодных ему, пользуясь своим знакомством с директором… — Ваша позиция суду понятна, мисс Грейнджер… — попытался прервать ее Руфус, но у девчонки нашлись союзники. — Кхе-кхе, — заявила о себе Долорес. — А я бы попросила продолжить, господин министр. Рассказ девочки выглядит гораздо более убедительным, чем сказки о святости мистера Поттера, которые мы слышали до этого. — А по-моему, — встряла мадам Боунс. — Эта девушка просто имеет зуб на мистера Поттера. В конце концов, мы прекрасно знаем, что многие отвергнутые… — Чушь! — краснея, заявила Гермиона. По крайней мере, Гарри так решил. — Хватит! — заткнул всех Скримджер. — К порядку! Думаю, мы услышали мисс Грейнджер. Кингсли, у вас есть еще кто-нибудь? Побледневший аврор молча покачал головой, непонимающе смотря на девчонку. — В таком случае, суд берет время на обсуждение. Уизли, уведите свидетеля. Пока люди на амфитеатре переговаривались, запуская друг в друга бумажными самолетиками, Гарри размышлял о том, почему же его так охотно предавали. Со Снейпом понятно, тот защищал сына Лили, а не самозванца. А Гермиона? Фанатично правильная, терпеть не могущая несправедливость? Хотя, с другой стороны, не именно ли это сыграло с ней злую шутку? Есть непонятный Торвар, вокруг которого слишком много загадок, и есть Слышащий, который приносит ответы, притворяясь несчастно обделенным — и судьбу отобрали, и жизнь, и мир. Как же тут не помочь-то несправедливо обделенному? Ну и что, что для этого нужно брататься с Воландемортом — он тоже жертва обстоятельств, совсем и не плохой парень, убивающий просто так. А Дамблдор — не разумный лидер и директор, а мразь и сволочь, отправившая ребенка в «ад». — Как красиво-то получается, — подивился он, наблюдая, как люди успокаиваются. Время пришло. — Итак, мистер Поттер, суд обсудил ваше дело, — пояснил Скримджер. — Однако в нем слишком мало прямых доказательств вашей вины либо же невиновности. Дабы развеять сомнения, суд предлагает вам допрос с веритасерумом. Информируем, что вы можете отказаться, однако отказ будет считаться признанием вины. Вы согласны? — Да, — не имея другого выхода, согласился довакин. У него уже была идея, как обмануть зелье. Трясущийся клерк принес ему бесцветную жидкость, едва не расплескивая содержимое закрытой склянки. Гарри демонстративно выпил до дна безвкусную сыворотку, которая… ничего не изменила. Совсем ничего. Это была простая вода. У него где-то очень хорошие друзья. — Итак, господа, начнем, — с интонацией хирурга начал рыжий. — Мистер Поттер, вы ли убили Северуса Снейпа? — Да, — разыгрывая действие зелья монотонно ответил драконорожденный. — Вы сделали это в целях самозащиты? — Да. — Господин министр, мне кажется, вы не с того начали, — медовым голосом заявила Амбридж. — Могу я взять слово? — Только по делу, Долорес, — несколько недовольно предупредил её Руфус. — Конечно, — заверила его женщина, поворачиваясь к безразлично глядящему на окружающее довакину. — Кто убил Темного Лорда, мистер Поттер? — Я. — Каким образом? — наплевав на недовольного Скримджера, продолжила она под полное одобрение остальных судей, которым тоже хотелось иметь подтверждение либо же опровержение слухов. — Отрубил голову. — И кого еще вы убили, мистер Поттер? — в том же слащавом тоне продолжила женщина. — Беллатрису Лейстрендж, Алекто и Амикуса Керроу, и еще несколько Пожирателей, чьих имен я не знал, — спокойно соврал Гарри. — Вы лжете! — взвилась Амбридж. — Вы убили Альбуса Дамблдора! — Нет, — монотонно ответил Гарри, беря женщину на заметку. Видимо, здесь у него есть не только скрытые друзья. — Можете не отвечать, мистер Поттер, это вопрос не по теме, — «защитила» его Амелия, зло глядя на Амбридж. — Долорес, верните голос Руфусу, вы некомпетентны в деле допроса. — Согласен, — внимательно смотря на Гарри, поддержал рыжий. — Ваше поведение, Долорес, мы еще обсудим. Так, возвращаясь к подсудимому. Еще раз, мистер Поттер, виновны ли вы в смерти Альбуса Дамблдора? — Нет, — повторил Гарри. — Вы имеете какое-то отношение к его смерти? — Я не успел его спасти. — Вы убили Алекто и Амикуса Кэрроу? — Да. — Они были обезоружены? — Да. — Зачем вы их убили? — Я не мог оставить их у себя за спиной живых. — Чем вы руководствовались в тот момент? — Необходимостью. Жизнью моих товарищей. — Что же, мы услышали, что было нужно. Дайте мистеру Поттеру противоядие, — распорядился Руфус, заканчивая «допрос». — Суд берет время на обсуждение. — Итак, кто за то, чтобы снять обвинения с мистера Поттера? — спросил все тот же министр. Взметнулась почти три четверти рук людей. Удивительно — пережив следствие, Гарри был уверен, что его закопают. — В таком случае, мистер Поттер, вы оправданы по всем пунктам. Министерство приносит вам свои извинения. Все свободны. * Дерзко. Ты посмела явиться сюда, предательница? ** И не она одна, враг мой.