Когда-нибудь мы начнем просыпаться вместе

Эвен проснулся значительно раньше Исака, но не стал дальше лежать в кровати. Нежно погладив того по щеке, он встал с кровати и ушел в душ. Наверно, он не должен был так хозяйничать в квартире подростка, но они же теперь вместе… так ведь? Если бы спросили именно Эвена, он воскликнул «Конечно!», но считает ли так Исак? Этого он не знал. Это немного угнетало, но, в конце концов, тот же не выгнал его, значит все хорошо. Между ними все хорошо. Этой ночью Найшейм старался быть аккуратным и деликатным с младшим, доставить как можно меньше боли. И тот не жаловался. Собственно, Эвен уже решил за него: они пара. Он теперь точно не отпустит Исака, не позволит уйти. Ему казалось, словно он может свернуть горы. Ему казалось, словно он способен на все. И поверить в это ему позволял один единственный человек, мирно спящий в своей кровати. Эвен мечтательно вздохнул и забрался в душевую кабину. Улыбка не сходила с его уст ни пока он приводил себя в порядок, ни пока готовил себе кофе, ни пока прибирал их небольшой беспорядок, ни когда готовил им обоим завтрак.

***

Исак проснулся и первое, что он почувствовал, — пустоту. Он точно помнил, что засыпали они вместе в объятиях друг друга, а теперь Эвена не было. Он даже не услышал, как тот на кухне тихо напевал себе песни под нос. Первое, что он подумал, — Эвен получил, что хотел и ушел. Это больно ударило. А ведь подросток обещал, что сначала проверит чувства того перед тем, как они переспят. Но вчера что-то нашло на него, и он не выдержал. Видимо, зря. Теперь он точно стал какой-то шлюхой, очередной подстилкой Эвена Бэк Найшейма. Хотелось выть от досады. Хотя нет, это не обычная досада, это намного хуже, это просто предательство какое-то. Самому Найшейму он бы ничего не сказал, но в тайне ненавидел бы. Стыд охватил его, вспоминая, как он выгибался и просил еще. Черт, ну как так можно? Несмотря на ноющую боль в пояснице и сердце, он встал с кровати и так же, как Эвен, отправился первым делом в душ, только мотивы у них были разные. Он хотел смыть позор, что принесли эта ночь и это утро. Все время он корил себя: стоило раз поддаться чувствам, как все так обернулось. Было легче, когда Исак просто ненавидел Эвена и всячески отталкивал его. Но ночь прошла восхитительно. Так горячо, так сладко, так сногсшибательно… А Эвен… Нет, нельзя о нем думать. Иначе моральная боль захлестнет его. Освежившись, он все же решил выйти на кухню. Эвен уже услышал, что его ангел проснулся и дал ему время для себя. Он продолжал напевать какую-то песню по радио, двигаясь в такт музыке, и, когда услышал шаги за спиной, обернулся. Исак стоял, откровенно говоря в ступоре. Не галлюцинация ли это? Но все так реально… И этот целомудренный поцелуй на губах, и руки, нежно обхватившие его щеки, и этот голос. — Доброе утро! — Д-доброе, — голос дрогнул. Как же не хочется, чтобы это было обычной галлюцинацией… — Как спалось? — вопросительно поднял брови Эвен, даже не подозревая о душевных метаниях подростка. — Я… я… — Да-да, ты. Как тебе спалось? — Эм… — слов не находилось, чтобы ответить. — Все в порядке? Болит поясница? — Я… думал, что ты ушел, — решил честно ответить Исак. Похоже, все это реальность. — Нет, с чего бы? — удивленно спросил Эвен. — Я был тут и готовил завтрак. Ты же не против? — Нет… — Так с чего ты это взял? — Ну вчера… ты меня… мы… — Ясно, — Эвен догадался, о чем говорит его парень (именно его парень, хочет тот этого или нет). Он уже уяснил, что в голове подростка сложилась целая теория о том, что он ничего для Эвена не значит и как только тот получит желаемое, уйдет (и это еще мягко говоря. Эвен просто не хотел употреблять это слово рядом с именем Исака). — Я не ушел. Я здесь, и сейчас мы будем завтракать. Ясно? — Ага, — неуверенно улыбнулся Вальтерсен и в смущении отвел взгляд от Эвена. — Вот и хорошо. Надеюсь, ты любишь омлет. Вот, попробуй, — он протянул ему ложку. — Вкусно? — Исак что-то промычал в знак согласия, чем вызвал улыбку на лице старшего. — Весь секрет в ложке сметаны… — Я не особо разбираюсь в готовке. — Я это заметил по твоему холодильнику. Садись, будем кушать. Завтрак прошел в молчании. В неловком молчании. Очень неловком молчании. В основном, со стороны Исака. Он до сих пор не мог осознать, что Эвен не ушел, он здесь и рядом. Даже слишком близко. Рука покоится на бедре Вальтерсена, а взгляд словно прикован к лицу Исака. То взглянет в зеленые глаза, то на сексуальные, по его мнению, губы, то на слишком милый румянец на щеках младшего. Это было даже несколько интимно для них. Позже, когда они просто лежали в постели, благо было воскресенье, Эвен начал разговор: — Я хочу поцеловать тебя, — просто мысли вслух. — Раньше ты не спрашивал разрешения, — саркастически протянул Исак и потянулся за поцелуем. Он вышел смазанным и неуверенным, но для них настолько чувственным. Они словно узнавали друг друга заново. Но он закончился слишком быстро. — Нам нужно поговорить. — Наверно… — Во-первых, я хочу, чтобы ты перестал называть себя моей очередной шлюхой. Ясно? Никогда не смей ставить свое имя и это слово в одном предложении. Ни-ког-да, — Эвен был строг и серьезен, глядя в глаза младшего. Тот не спешил соглашаться, ведь… ну правда, как можно избавиться от навязчивой идеи? За столько дней он внушил себе, что так и есть. Даже то, что Найшейм остался у него, не особо убедило его. Может тот решил еще сильнее унизить его, только и всего. — Исак? Ты понял меня? — Наверно, да… — Не должно быть никаких «наверно». У тебя нет выбора: ты просто не будешь так делать и все. Возражения не принимаются. — Ладно. — Во-вторых, я надеюсь, ты понял, что теперь мы вместе и ты только мой. Я собственник, и никто не смеет трогать тебя, либо он получит от меня. — Я надеюсь, это не распространяется на друзей? Некоторые из них ооочень любят обниматься. — А они точно просто друзья? — Точно, — Исак поднял взгляд невероятно зеленых глаз и мило улыбнулся. — Я твой. — У тебя есть дополнения? — Есть. Если я твой, то ты только мой. Я не хочу видеть никаких девушек рядом с тобой, которые бы любя обнимали и целовали тебя. Только мой. — Конечно, — рассмеялся Эвен и притянул ближе к себе подростка. Облизнул губы и смотрел, потираясь своим носом о его, как бы спрашивая разрешения. Исак первым его поцеловал. Но как бы им ни хотелось продолжить, младший обязан был спросить еще кое о чем. — И… мы будем рассказывать кому-нибудь о наших отношениях? — Конечно! Если не расскажем, то как все узнают, что ты мой? — А ты мой… — Исак немного помрачнел и лег обратно на грудь Эвена, задумчиво закусывая губу. — Что-то не так? — Нет, все в порядке… — Так, давай сразу договоримся: если мы встречаемся, то ты ничего от меня не скрываешь, ладно? Рассказывай, что тебя беспокоит. — Ну… парни не знают, что я гей. Собственно, об этом знал только Крис, потому что когда я попросил избить Якудз за Юнаса, он как-то понял, что я неспроста это делаю. — Подожди, так ты еще не вышел из шкафа? — удивленно спросил Эвен. А чуть подумав, понял смысл слов, сказанных подростком. — Стоп, так ты влюблен в своего друга?! Тогда смысл того, что мы встречаемся? — Успокойся, это давно в прошлом, я не уверен, что даже влюбился в него. Это была просто симпатия, только она и все. Но все прошло так же быстро, как и началось. — Ему нельзя тебя трогать. — Не волнуйся, это давно было, год назад, — рассмеялся Исак. — Ты уверен, что мы должны признаться? — Ты боишься? — Немного. Они могут не так понять. — Я, возможно, открою тебе тайну, но если они твои настоящие друзья, то они будут любить тебя независимо от ориентации. Ясно? — Угу. — Может, мы вместе признаемся им? Если тебе так будет проще? — А ты можешь? — Все, что угодно, для тебя. Завтра же и расскажем. — Спасибо, — Исак утянул Эвена в очередной долгий поцелуй, и в итоге он оказался под Найшеймом. — Давай не сегодня? Я не готов после этой ночи, — попросил он. — Давай просто полежим и посмотрим фильмы? — Конечно. Я не настаиваю. Ты мне дорог, слышишь? — Эвен ненавязчиво (навязчиво) пытался убедить Исака, что он не игрушка, а первая его настоящая любовь.