Непокоренный

— По крайней мере ты не разрушишь наши отношения с соседом, переспав с ним и не перезвонив, — глубокомысленно заметила Клэри, когда Магнус рассказал ей о том, что произошло в цветочном магазине. Его сеанс с очередным клиентом как раз подошёл к концу. — Но он такой красивый, — пожаловался Магнус, вращая стебелёк амариллиса меж пальцев. — И я готов поклясться, он хочет большего. Эти его взгляды совершенно точно не означают «давай дружить». Они говорят «хочу отсосать тебе прямо сейчас». Я кожей чувствую. — Далеко не каждый очарован тобой, Магнус, — закатив глаза, усмехнулась Клэри. Тот возмущённо ахнул: — Это возмутительно, бисквитик! На этот раз она рассмеялась в голос: — Может, ты просто ошибаешься на его счёт. — Я тебя умоляю, — фыркнул Магнус. — Он настолько гей, что мой гей-радар зашкаливает, когда я смотрю на него через окно. Чего я, разумеется, не делаю, — добавил он, немного поразмыслив. — Это было бы странно. Клэри подошла к дивану, на котором он отдыхал, и опустила руку к нему на плечо. — Смирись, Магнус, — посоветовала она ему. — Он хочет быть друзьями, так будь ему другом. Магнус кивнул, но все равно обиделся на неё, потому что это было очень по-взрослому.

***

В бутике Алека всегда царил идеальный порядок. «Как в казарме», — фыркала Лили, но она насмехалась над ним при каждом удобном случае, так что Алек научился не обращать на неё внимания. Горшки были рассортированы по размерам, а цветы — по оттенкам, и ему это нравилось. Ему так было удобно. Алек был человеком привычки. Поэтому, наверное, Магнус играючи нарушал его душевное равновесие. Только поэтому, точно. Магнус весь был воплощением хаоса — от кончиков волос, цвет которых менялся каждые два дня, и причудливого гардероба до абсолютно наплевательского отношения к манерам. Нет, он всегда был вежливым и дружелюбным, но сам по себе, а не потому что так продиктовано социальными нормами, как свойственно большинству людей. Магнус был хорошим человеком, и даже его многочисленные татуировки, пирсинг и разнообразные причуды не могли этого скрыть. Он был необычным, а Алеку очень не нравилось, когда что-то выбивалось из привычной схемы. Он любил, когда все было ясно и понятно. Ну, или хотя бы рассортировано по цвету. Магнус был целой палитрой цветов, — взрывом красок, — возможно оттого он так прекрасно вписывался в цветочный магазин Алека, но даже то, что он сделал свои визиты в бутик постоянными, не помогло Алеку привыкнуть к нему. Магнус по-прежнему, едва возникнув на пороге, нарушал его спокойствие. Алек не знал, кем была девушка Магнуса, он никогда её не видел, знал только, что ей очень повезло найти кого-то вроде него и что все у них должно было быть чудесно, если её, конечно, не беспокоило то, как свободно Магнус флиртует с другими людьми. — Здравствуй, дорогой, — пропел Магнус, заглянув в тот день к нему в магазин. Алеку пришлось очень постараться, чтобы не спросить, мол, какой смысл вообще надевать рубашку, если она настолько просвечивает? Вместо этого он мысленно проклял царящую в городе жару. Не было больше никакого секрета в татуировке Магнуса под ключицей, справа — это был компас, и очень красивый. — Привет, Магнус, — ответил Алек. — Очередной букет? — Ага, — объявил он, присаживаясь на прилавок, чтобы понаблюдать за тем, как Алек начнёт подбирать цветы. За последние несколько недель это стало привычкой. Своеобразным ритуалом для них. Магнус появлялся в магазине Алека со всем своим апломбом, заказывал букет, следил за тем, как Алек его собирает, и расспрашивал о значении каждого цветка, позволяя Алеку пускаться в длинные подробные объяснения. Поначалу Алек думал, что Магнус просто потакает ему, расспрашивая больше из доброты, — или из жалости, — чем из интереса, но затем Магнус начал задавать вопросы — продуманные и по существу; он ссылался на книги, которые некогда прочёл, или на татуировку, которую буквально на днях сделал клиенту, и тогда Алек в полной мере осознал, что Магнус имел в виду, когда сказал, что любит увлечённых людей. Магнус заряжался страстью других, питался ею, но никогда не пытался присвоить себе чужие заслуги. Это было потрясающе. И Алек чаще, чем это вообще было допустимо, задавался вопросом, осознаёт ли девушка Магнуса, или его невеста, или жена — или кем бы там ни был его особенный человек, — насколько он потрясающий. Алек знал его всего три недели, но уже был абсолютно очарован. Не то чтобы кому-то нужно было об этом знать. Проблема в наличии близких родственников заключалась в том, что с ними необязательно было о чем-то говорить, чтобы они об этом знали. Он был как раз на середине лекции о значениях маков в зависимости от их цвета, когда колокольчик над дверью прозвенел. Слишком сосредоточенный на своём занятии Алек не поднял головы, пока Магнус не соскочил с прилавка и не подбежал к двери, чтобы придержать её для Макса, который очень ловко заехал внутрь на своём инвалидном кресле. — Макс! Что ты здесь делаешь? Макс приподнял брови: — Разве я не могу навестить старшего брата? — насмешливо поинтересовался он. — Или я вам помешал? Алек бросил на него быстрый взгляд, но ничего не ответил. Макс остановился перед Магнусом и протянул ему руку: — Привет! Придётся мне представиться самому, потому что Алек, очевидно, не способен этого сделать. Я Макс. Младший брат Алека. — Магнус, — ответил он с широкой улыбкой. — Тату-мастер, обитаю по соседству. Макс оживился, его глаза загорелись. — Ты наконец решился? — с надеждой спросил он, оборачиваясь к Алеку. Алек поджал губы и вернул все своё внимание цветам на прилавке: — Нет. Он не мог этого видеть, но точно знал, что Макс закатил глаза. — И ты хорош в своём деле? — выпалил Макс. Сердитый стон Алека заглушил смех Магнуса. — Хорош, — просто ответил он. — А твои что-нибудь означают? — спросил Макс, указывая на татуировки Магнуса, которые его прозрачная рубашка совершенно не скрывала. Магнус кивнул, мягкая улыбка коснулась его губ: — Все до единой, — ответил он. — Неужели? — подал голос Алек, прежде чем покраснеть и снова опустить голову. Этот вопрос интересовал его уже очень давно, но у него не хватало духу расспросить Магнуса, потому что он знал, насколько личными могут быть татуировки. Макс подобной тактичностью не отличался: — Что означает та, что на спине? Она классная. — Спасибо, — снова улыбнулся Магнус. — А рисунок — это мандала. Врата к духовности, откуда я родом. — Откуда ты родом? — Макс, — прохрипел Алек. — Прекрати его допрашивать. — Все в порядке, — откликнулся Магнус с успокаивающей улыбкой, на которую Алек смог откликнуться лишь своей смущённой, скрыть которую он был не в силах. Макс фыркнул: — И потом, я уверен, что тебе тоже интересно, но ты ни за что не спросишь, потому что Магнус слишком сексуален, чтобы ты нормально соображал. Магнус усмехнулся, озорные искорки заплясали в его глазах: — Серьёзно? — Итак, мандала? — пробормотал Алек, чтобы как можно скорее перевести разговор в безопасное русло. Магнус задержал на нем взгляд, и Алек упрямо уставился на него в ответ, пока снова не покраснел. Это было уже просто смешно. Он взрослый человек, у которого есть свой магазин и прекрасно устроенная жизнь. И он может выдержать одного тату-мастера с обворожительной улыбкой и идеальным телом. — Она символизирует гармонию и единство в Индонезии и некоторых азиатских странах, — наконец объяснил он. — Весь смысл в том, чтобы найти идеальный баланс между квадратами и треугольниками — все равно что попытаться отыскать баланс в жизни. Мандалу можно трактовать по-разному, — он остановился, чтобы снова поймать взгляд Алека. — Так и в моем случае. — Но какой в ней смысл для тебя? — спросил Макс, а Алек позволил себе тяжело сглотнуть, только когда взгляд Магнуса переместился с него на его младшего брата. — Это связь между моей матерью и мной, — признал Магнус, мягко улыбаясь. — Мою мы нарисовали вместе, — указал он на свою спину. — Так вы очень близки? — снова спросил Макс. — Она мой самый любимый человек на земле, — ответил Магнус, и лицо его расслабилось, как бывает, если человек совершенно откровенен. Потому что, конечно, он должен был быть с ними абсолютно искренним. — Черт бы меня побрал, — пробормотал Алек себе под нос. Магнус взглянул на него, приподняв брови: — Ты что-то сказал? — Я говорю, она, должно быть, очень милая, — солгал Алек, игнорируя ухмыляющегося Макса у Магнуса за спиной. — Так и есть, — подтвердил Магнус и извинился, когда его телефон дважды провибрировал в кармане. Он вытащил его, прочитал сообщение и снова взглянул на Алека: — Кажется, мне пора. Клэри нужен совет по рисунку. Спасибо за букет, милый. Алек застенчиво улыбнулся, протягивая ему одну-единственную каллу-лилию. — Вот, — сказал он. — Это последняя, мне она уже не пригодится. Улыбка Магнуса стала шире, когда он забрал цветок и заправил его за ухо. — Спасибо, — он развернулся, чтобы снова увидеть Макса и его смеющиеся глаза. — Было очень приятно познакомиться с тобой, Макс. Если захочешь тату, ты знаешь, где меня искать. — Ему всего семнадцать, — возмутился Алек. — Восемнадцать через полгода, — с ухмылкой добавил Макс. Магнус обернулся к Алеку с невинной улыбкой. — Виноват. Татуировки детям я не делаю, — он потянулся, чтобы вытащить визитку из кармана джинсов, и Алек не воспользовался моментом, чтобы оценить его задницу. Неа. Совершенно точно нет. Магнус передал визитку Максу, подмигнув ему напоследок, и вышел из магазина, прежде чем Алек смог возразить. Но он и не думал перечить, а лишь покачал головой, глядя ему вслед. Когда он посмотрел на Макса, то наткнулся на широкую ухмылку. — Что? — пробормотал он, вытирая прилавок, чтобы избежать проницательного взгляда младшего брата. — И что это было? — спросил Макс. — О чем ты? — Прими этот цветок, дорогой сосед, что по чистой случайности самый горячий парень в округе, — произнёс Макс, старательно имитируя глубокий голос Алека. — К тому же, это калла-лилия, она символизирует красоту. Сделай шаг и пригласи меня куда-нибудь, потому что у меня самого ни за что не хватит мужества. Алек был слишком поражён, чтобы покраснеть. — Я не хочу свиданий с ним, — проговорил он медленно. Макс фыркнул: — Не смеши, он же абсолютно твой тип. — Неужели, — поддразнил его Алек, скрестив руки на груди. — И какой же у меня тип? — Милые, заботливые и красивые мужчины с добрыми глазами и крепкой задницей, — мигом ответил Макс, в открытую улыбаясь. — И чуть-чуть сумасшедший, чтобы ты не заскучал. Ну, мне так кажется. Алек раздраженно фыркнул: — Ты слишком мал, чтобы раздавать мне советы. Возвращайся к играм со своими плюшевыми друзьями. — Просто пригласи его на свидание, дубина. — Нет, — проворчал Алек. — Почему? Боишься, что он откажет? Потому что то, как он смотрит, словно не знает, поцеловать тебя, а затем предложить пожениться, или предложить пожениться, а затем поцеловать, говорит само за себя. Алек мысленно поинтересовался, что же он натворил в прошлой жизни, чтобы заслужить таких ужасных родственников в теперешней. — Потому что у него есть девушка, — упрямо ответил Алек. Макс замер, явно удивившись: — У него есть девушка? Алек кивнул: — И он покупает ей цветы трижды в неделю. Минимум. — Ох, — ответил Макс, звуча до странного расстроено. И Алек не мог с ним не согласиться.

***

Когда Магнус сообщил своей матери, что хочет отделиться от неё и открыть собственную студию, она не оказала ему ничего, кроме невероятной поддержки. Она даже не разозлилась, когда он забрал к себе Клэри и Майю. Или, по крайней мере, он так думал. Хоть немного, но она злилась — иных причин тому, что она не предупредила его о количестве бумажной работы, которая ждала его с открытием собственного салона, он не видел. Но студия Downworld Ink — так они назывались; Клэри предлагала Human Canvas, но это звучало странно на вкус Магнуса; совершенно не отличившийся Саймон посоветовал им назваться Tattooine, но они единогласно наложили вето на это предложение; вариант Рафаэля — Ink Inc, — почти победил, прежде чем Катарина придумала это название — процветала, и их запись была переполнена. Все было даже лучше, чем Магнус ожидал, учитывая, что они открылись только месяц назад, но это, к сожалению, означало, что у него совершенно не было времени, чтобы разгребать бумажки в течение дня. Когда сроки оплаты счётов начали истекать, ему не оставалось ничего другого, кроме как подняться задолго до открытия и разобраться со всеми бумагами разом. Поездки на мотоцикле по медленно пробуждающимся улицам Нью-Йорка были для Магнуса чистейшим зарядом энергии. Он купил мотоцикл из прихоти, когда съехал от матери, но ни разу об этом не пожалел. Тот был безупречен и отлично вёл себя на самых сложных участках дороги. Когда он забирался на мотоцикл, в голове его сразу же включался голос матери. Иначе как дьявольским механизмом она мотоцикл не называла и заставила сына около сотни раз поклясться, что он не будет превышать скорость. Магнус закатывал глаза всякий раз, но послушно обещал, что будет осторожен, и обещание свое держал. От его квартиры до студии было всего минут десять езды, и обычно Магнус пользовался метро, но ему настолько нравилось ощущение подрагивающего под пальцами руля и утреннего ветерка, развевающего одежду и холодящего кожу, что он не смог отказать себе в удовольствии этим утром. На мотоцикле он ощущал себя абсолютно свободным, и чувство это пьянило его. Магнус не знал, чего именно ожидал, когда прибыл на их маленькую улочку в Бруклине, но явно не приветствия с оркестром. И пусть он был почти уверен, что пекарня Ванды будет открыта, потому что это пекарня, он никак не ожидал встретить Алека и его брата так рано. Счастье просто, что его макияж был в порядке. Он припарковал мотоцикл напротив магазина и помахал им. Когда все трое озадаченно переглянулись, Магнус понял, что шлем все ещё на нем, а затем стянул его, послав им улыбку и спустившись на тротуар. — Солнышко, это уж чересчур, — окликнула его Ванда, когда он подошёл ко входу в её лавочку. — Я старая женщина и скоро просто-напросто не вынесу всей этой сексуальности. — И правда, Магнус, — вмешался Джейс, и тон его был куда красноречивее слов. — Притормози. Он фыркнул, взгляд его внезапно переменился, став почти тревожным, больным, но когда Магнус посмотрел на Алека, то увидел лишь спокойную улыбку и чудесные каре-зеленые глаза. — Привет, — выдохнул Алек, и Магнусу захотелось растаять прямо здесь и закончить свои дни лужей на асфальте. — Отличный мотоцикл. Магнус зажал шлем между ног и расстегнул бомбер. Несмотря на ранний час, было уже очень тепло. — Правда? — спросил он с дьявольской усмешкой. — Только попроси, и я тебя прокачу — на чем угодно, на твой вкус. Алек закатил глаза, проходя мимо него к мотоциклу. Магнус перебросил куртку через руку, провожая его взглядом. — Это новый Sixty2, верно? — спросил он, держась на расстоянии от мотоцикла, словно боялся, что Магнусу не понравится, если он подойдёт ближе. Он кивнул, но ничего не сказал. В глазах Алека мелькнуло что-то, очень сильно похожее на ностальгию, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Алек откашлялся, выпрямился и вернулся к брату. — Отличный мотоцикл, — повторил он бесцветным голосом. Его рука взметнулась к рёбрам с правой стороны, и он принялся потирать их, пока Джейс мягко не перехватил его за запястье. Магнус нахмурился и открыл рот, понимая, что должен сказать что-нибудь, что угодно, хоть он совершенно не понимал, в чем дело. — Нам пора на пробежку, — проговорил Джейс, прежде чем Магнус успел что-либо сделать, и потащил Алека за собой. Магнус проследил за тем, как они исчезают за углом, а затем обернулся к Ванде, приподнимая брови: — И что это было? Я сделал что-то не так? В глазах её светилась бесконечная мудрость, когда она ответила: — Нет, солнышко. Это не твоя вина.

***

Это случилось в воскресенье. Алек всегда любил воскресенья. Не только потому, что по воскресеньям не было школы — хотя и поэтому тоже; пусть он всегда любил учиться, быть геем в частной школе, каковой являлся Институт, было не так уж просто, — но из-за традиций, коими были наполнены воскресенья в семье Лайтвудов. По воскресеньям они все вместе забирались в пикап его отца и до обеда выбирались в лес. Каждый член его семьи по-своему относился к этим походам, но Алек знал, что все они одинаково дорожили совместно проведённым временем. Семейные вылазки для Джейса были возможностью бегать по лесу, превращая его в свою игровую площадку, а деревья — в партнёров по обучению. Он резвился на опушке, забирался в чащу и лазал по деревьям, а Роберт всегда был рядом, чтобы его подстраховать. Иззи куда больше волновал научный аспект природы, изучение биологии через живые организмы, окружавшие их. Будучи маленьким ребёнком она повсюду таскала свой набор учёного, рассматривая листву, насекомых и мох через переносной микроскоп, который родители для неё приобрели. Алек был куда более романтичной натурой, чем его брат и сестра. Он любил лес за его красоту. По воскресеньям он находил укромное местечко и наблюдал, как день вступает в свои права, а природа вокруг него движется, пока солнце не садится, золотя верхушки деревьев. Он следил за тем, как распускаются цветы, освещённые солнечным светом, просачивающимся сквозь ветви деревьев, и пусть лес никогда не был тих, но он был спокойнее Нью-Йорка, здесь Алеку думалось куда лучше. Здесь он обретал покой. А затем произошла авария, и воскресенья потеряли для него свою прелесть. И даже цветы не принесли ему успокоения.

***

Первую татуировку Магнус сделал, когда ему было девятнадцать. Он рос, наблюдая за тем, как мать покрывает татуировками совершенно незнакомых людей, и это как ни что другое подстегнуло его к тому, чтобы обзавестись татуировкой самому. Но было недостаточно просто попросить мать набить ему рисунок, чтобы она поверила, что ему это действительно нужно, а потому Магнус раз за разом натыкался на отказ. Когда ему исполнилось восемнадцать, идея татуировки настолько чётко выписалась у него в голове, что стала почти навязчивой. Затем начался длительный процесс переговоров. Только когда он упомянул мандалу, его мать начала пересматривать своё решение. Ему пришлось подробно рассказать ей, что значит этот рисунок и почему он важен для него, но даже тогда она колебалась. — Ты слишком молод, — снова и снова повторяла она. — Мне восемнадцать, — отвечал он. — Я могу обратиться к кому-нибудь другому, но я хочу, чтобы это сделала ты. — Мне не нужно быть навечно запечатанной в твоей коже, чтобы знать, что ты любишь меня, тыковка, — возражала она. Магнус закатывал глаза со всей силой, на какую подросток только был способен. — Я знаю, что тебе это не нужно. Это нужно мне. — Барбара, — вмешался однажды Чарльз. — Он твой сын. Бесполезно с ним спорить. Он такой же упрямый, как и ты. Просто сделай это. Магнус ещё никогда не был так сильно благодарен своему отчиму. — Хорошо, — наконец вздохнула она, протягивая руку. — Покажи, что у тебя есть. Они работали над мандалой вместе, вырисовывая детали, обмениваясь идеями, пока она наконец не стала идеальной — теперь она не только символизировала связь между ними, но была ею. Магнус ни разу не пожалел ни об одной своей татуировке, но этой особенно дорожил. Когда вы делаете первую татуировку, никто не предупреждает вас о том, что это может стать своеобразной зависимостью, а потому Магнус с самого начала решил, что все его татуировки будут иметь значение. — Откуда взялась эта одержимость цветами? — удивилась мать, заглядывая к нему через плечо, чтобы посмотреть в альбом. Магнус наморщил нос и откинулся на спинку дивана, глядя на неё: — В последнее время я многое узнал о цветах. — На самом деле, Бабу, таким образом он рассказывает тебе, что по соседству с нами находится цветочный магазин, в котором Магнус проводит очень много времени и хозяин которого очень красив, — вмешался Саймон. Он сидел на стуле у бара и помогал Чарльзу нарезать лимон и имбирь на ужин. — Чистое совпадение, — возразил Магнус, бросая на Саймона хмурый взгляд. — Так вот почему ты приносишь мне все эти цветы, — воскликнула Барбара, но в голосе её звенела радость. — Я приношу тебе цветы, потому что ты заслуживаешь всех цветов в мире, — возмутился Магнус, и это было только наполовину неправдой. — И тебе очень редко их дарят. — Эй, — возмутился Чарльз, его тёмные глаза метнулись к пасынку. — Не вмешивай меня, потому что ты влюблён, сынок. — Ни в кого я не влюблён, — слабо возразил Магнус. Сидевшая с Председателем Мяу Клэри громко фыркнула: — Ну-ну. Барбара присела на диван рядом с Магнусом, и её карие глаза загорелись любопытством: — Какой он? Как его зовут? Магнус не ответил, игнорируя взгляд матери. — Ну же, — пихнула она его в бок. — Рассказывай. — Его зовут Алек, — пробормотал Саймон с набитым ртом, засыпая в него ещё горсть чипсов — вот почему обычно его не допускали на кухню. — Он высокий, темноволосый и очень симпатичный. Растрёпанные волосы и каре-зеленые глаза. Отличная задница. Если честно, он просто идеальный. — А ты часом сам в него не влюблён? — прищурился Магнус. — Он очень славный, — вмешалась Клэри. — И умный. Идеальная пара для Магнуса. — Эй, предательница! Я видел, как ты смотришь на Блондинчика, — заметил Магнус, потому что лучшая защита — это нападение. — Он тоже сексуальный, — пожал плечами Саймон. — Тебе повезло, что здесь нет Рафаэля, — заметил Чарльз, указывая на него кончиком ножа. Саймон возмутится, мол, он только констатировал факт, а они уже перевели на него стрелки. Однако, его мать невозможно было так просто сбить с толку. — Мы просто друзья, — с неохотой ответил Магнус, когда она продолжила сверлить его взглядом. — И все. — Быть может, это только начало, — произнесла она, опуская руку к нему на плечо, прямо поверх его татуировки. И если был человек, к мнению которого Магнус когда-либо прислушивался, то это была его мать.

***

Оказалось, быть с Алеком друзьями не так уж сложно. С цветами Магнус немного притормозил, потому что дом его матери начал походить на оранжерею, но он все равно частенько заглядывал к Алеку в магазин, чтобы немного поболтать. Поначалу Алек насторожился, когда Магнус проявил искренний интерес к его жизни. Он поджимал губы и хмурил брови, но Магнус заверил его, что ему не нужно отвечать на вопрос или рассказывать о чем-то, если он этого не хочет, и тогда Алек успокоился. Несмотря на нежелание говорить о себе, Алек часами мог рассказывать о своих близких. И Магнус абсолютно не возражал. Когда Алек говорил о семье, взгляд его теплел, и даже если он хмурился, рассказывая об очередной выходке Джейса, или об Иззи, чья история отношений была просто катастрофической, это не скрывало его привязанности к ним. Когда он говорил о Максе, то всегда хвалил его — его ум, его доброту, его чувство юмора, его силу воли, — но вместе с тем в голосе его звучала необъяснимая тоска, горечь, причины которой Магнус не понимал, но расспрашивать не решался. К их беседам иногда присоединялась Лили, и Магнус полюбил и её. Она была дерзкой, но заботливой, пусть это и не сразу бросалось в глаза. Если она возвращалась после обеда, зная, что Магнус будет в магазине, то обязательно прихватывала с собой порцию выпечки от Ванды и кофе именно с тем количеством сахара, что он любил. Она никогда не заставляла Магнуса чувствовать себя лишним, несмотря на то, как часто он появлялся в магазине без предупреждения. Она всегда встречала его улыбкой, которая лишь однажды превратилась в хитрую усмешку — в тот день Алек переносил тяжёлые горшки из подсобки в зал, кожа его блестела от пота, а волосы были ещё более взлохмаченными, чем обычно. Она никогда не проводила в магазине много времени, если Магнус был там, предпочитая выйти подышать. Алек как-то раз заметил, что подозревает, будто она влюблена в Майю, и, понаблюдав за Майей с какое-то время, Магнус убедился, что симпатия Лили очень даже взаимна, если красные щеки Майи были хоть каким-то показателем. Когда Алек не говорил о своих родных или о Лили, он говорил о родителях. Он рассказывал об отце, который привил ему любовь к растениям и который все ещё брал их с собой в походы каждое лето, пусть они уже не были детьми. Он мало рассказывал о своей матери, потому что, похоже, они не очень хорошо ладили, но Магнус не лез в это дело. Он понял, что когда Алек был настроен на разговор, он говорил много и свободно, и не было смысла задавать ему наводящие вопросы, потому что он чудесно заполнял паузы в разговоре, если те появлялись. И Алек с не меньшим любопытством расспрашивал Магнуса — о семье, о салоне, о жизни. Был тихий августовский день, когда Магнус наконец решился задать вопрос, который давно его беспокоил. Они стали гораздо ближе к тому времени. Алек знал все о друзьях Магнуса и о его коте, что было уже немало, а Алек посвятил Магнуса во все подробности того периода, когда Джейс был готом. Поэтому он колебался всего с мгновение, прежде чем спросить: — Так что за история с ловцами снов? Алек, что сидел на стуле, закинув длинные ноги на стойку, замер, оторвавшись от документов у себя на коленях, и взглянул на Магнуса, приподняв брови. Он оглядел свой магазин. Ловцы снов были развешаны повсюду, добавляя ощущение мирной гармонии с цветами. Самый большой находился за прилавком, прямо напротив подсобки, крупные коричневые перья свисали с ивового обруча. Алек закусил губу. — Это между мной и Максом, — просто ответил он. К тому времени Магнус уже знал, что Макс далеко не всегда был любимой темой Алека. Существовала какая-то деталь в их отношениях, о которой Магнус не знал, потому что Алек избегал разговора о ней. В эти моменты его взгляд становился потерянным, так было и сейчас. — Ты не обязан рассказывать, — сразу же заметил Магнус, выводя пальцем узоры на краешке деревянного стола, за которым сидел, чтобы чем-то занять руки. Алек пожал плечами, и ладонь его дёрнулась, чтобы прижаться к рёбрам с правой стороны. — Скажем так: какое-то время нас обоих терзали кошмары, — рассеяно пробормотал он. — Говорят, эти штуки отфильтровывают плохие мысли, позволяя только хорошим воспоминаниям наполнять сознание. Мне кажется, мы нашли некоторого рода успокоение в них. Магнус улыбнулся, и улыбка его вышла мягче, чем он ожидал. — А что с этими кошмарами теперь? В глазах Алека мелькнуло сомнение, но оно исчезло слишком быстро, чтобы Магнус смог по-настоящему на нем сосредоточиться. Когда Алек снова взглянул на него, это выражение исчезло, оставив после себя лишь слабую улыбку, от которой у Магнуса перехватило дыхание. — Все это выдумки — на самом деле они никогда не уходят, — ответил он, и глаза его светились мудростью и смирением. — Но они стали не... не так часто посещать меня. Он склонил голову, но Магнусу показалось, что он сам не осознал, как сделал это. Глаза его были растерянными и на секунду создалось впечатление, словно он и вовсе позабыл, что Магнус рядом. Его рука все ещё поглаживала рёбра, и Магнус с трудом удержался, чтобы не повторить движение Джейса и не остановить его, но он не посмел. Вместо этого он эффектно запрыгнул на прилавок, вырывая Алека из оцепенения и заглядывая ему в глаза. — Я надеюсь, совсем скоро ты найдёшь успокоение, — произнёс он с мягкой улыбкой. — Иногда нужно просто отпустить ситуацию и двигаться дальше. Алек нахмурился: — Почему это звучит так, словно ты в точности знаешь, о чем говоришь? Магнус с шумом втянул в лёгкие воздух, спрятав руки в карманы и пытаясь казаться беспечным. — Один мне бы точно пригодился в определённый период жизни, — сказал он, кивнув на ловец снов на стене. — Почти уверен, моя бывшая девушка — причина их изобретения. Алек фыркнул: его глаза прояснились, а губы сложились в подобии усмешки. — Так плохо, а? — Хуже, — заверил его Магнус. Колокольчик над дверью прозвенел, сообщая о новом посетителе, и Магнус обернулся, чтобы увидеть Изабель во всем её великолепии, которая вплыла в магазин так, словно знала его как свои пять пальцев. Её каблуки звонко стучали по паркету. — Магнус, — воскликнула она, просияв, — вот и мужчина, которого я искала. — Ну ничего себе, спасибо, Из, — проворчал Алек, но это не смогло скрыть нежности в его голосе. Изабель закатила глаза, обходя стойку, чтобы поцеловать брата в щеку, а затем повернулась к Магнусу. — Сегодня день рождения Джейса, и мы планируем отметить его где-нибудь, — сказала она. — Он не пригласил Клэри, потому что боится её. Тот ещё трус. Очевидно, это присуще всем мужчинам моей семьи. — Иззи, — повысил голос Алек, но она не обратила на него ни малейшего внимания. — И я приглашаю тебя, потому что он, конечно же, не собирается это сделать, — вместо этого обратилась она к Магнусу, кивая в сторону брата. — Если ты сможешь привести Клэри, будет чудесно. — Посмотрю, что можно будет сделать, — ответил Магнус, усмехнувшись. — Пришли мне адрес и время. Он помахал ей, подмигнул Алеку и вышел из магазина, но все равно услышал, как Алек воскликнул: — И откуда у тебя его номер? А Изабель усмехнулась: — Что такое, братец? Ревнуешь? — прежде чем дверь за ним захлопнулась.

***

Поскольку Джейс любил клубы так же сильно, как любил их Алек, они сошлись на том, что собраться в баре — лучший вариант. Но бар выбирала Иззи, а потому у Алека уже после нескольких минут сложилось впечатление, что эту битву они проиграли. Помещение было полно, и музыка гремела с такой силой, что вся танцплощадка сотрясалась. Единственная причина, по которой Алек в принципе мог видеть бар за всеми этими потными телами, трущимися друг о друга, был его рост. По крайней мере Изабель приехала рано, и им достался столик, пусть и небольшой. Однако, такой расклад, казалось, полностью устраивал Джейса, который был тесно прижат к Клэри, чей лучший друг занял место с противоположной стороны от неё. Тут же находился его всегда невозмутимый парень Рафаэль, который едва ли был в большем восторге от необходимости быть здесь. Но в конце концов у них было хорошее пиво — мысленно Алек повторял это снова и снова. — Простите, я опоздал, — объявил мягкий бархатный голос, и Алек замер, быстро облизнув внезапно пересохшие губы. Он поднял глаза на Магнуса, и у него перехватило дыхание. Тот немного запыхался, словно после быстрого бега, но скорее всего ему просто пришлось пробираться через толпу. Его глаза были искусно обведены карандашом, что только подчёркивало искрящийся в них огонёк. Поверх бордовой рубашки, в тон которой он выкрасил несколько прядей, Магнус набросил темно-синий пиджак, но лишь три пуговицы были на самом деле застёгнуты, — Алек посчитал, потому что не мог сосредоточиться ни на чем другом, — и гладкая смуглая кожа его была открыта, позволяя краешку компаса выглядывать наружу. Множество ожерелий свисало с его шеи, сочетаясь с кольцами на пальцах и поблескивая в свете прожекторов. Если бы он встретил Магнуса сегодня вечером, если бы они были двумя незнакомцами, что невзначай пересеклись в толпе, Алек был бы абсолютно уверен, что эту ночь Магнус проведёт в его постели. Как же он попал. — Правда? — с недоверием спросил Рафаэль, обращая свои тёмные глаза на Магнуса. Магнус усмехнулся, скользнув на сиденье рядом с Алеком и опуская свой шлем на стол, прежде чем ухватить стакан Рафаэля и прикончить его одним глотком. Алек сосредоточился на Рафаэле, что возмущённо сверкнул глазами в сторону друга, а не на дёрнувшемся кадыке Магнуса — вовсе нет. — Жаль ли мне? Или опоздал ли я? — ответил Магнус, отставляя бокал, и губы его расплылись в улыбке. Он был настолько хорош, что Алек принялся закатывать рукава рубашки, чтобы незаметно стереть пот со лба. Изабель усмехнулась — то ли её позабавила реакция Алека, то ли выходка Магнуса и Рафаэля, он не был уверен. — Но честно говоря, — продолжил Магнус, — клиентка заняла больше времени, потому что в последний момент она решила добавить небольшую деталь к рисунку, а затем настояла на том, чтобы угостить меня кофе в знак благодарности, после чего мне пришлось вернуться домой, чтобы принять душ и переодеться, потому что верите или нет, мои дорогие, никто не приходит вовремя, если хочет выглядеть так же хорошо, как я. Рафаэль склонился к нему, прищурившись: — Хорошо или нет, но ты должен мне выпивку. Магнус усмехнулся, но быстро поднялся на ноги: — Я угощаю, — объявил он, прежде чем ухватить Алека за руку и потянуть его за собой. — Ты пойдёшь со мной, Александр. Мне нужно, чтобы ты пробрался сквозь толпу и помог мне принести напитки. Алек нахмурился: — Почему я? — спросил он, хоть они и были уже на полпути к бару. — Потому что ты очень высокий и своей хмуростью отпугнёшь каждого, кто попытается влезть в моё личное пространство, пока я заказываю нам выпивку, — объяснил он, а затем подмигнул Алеку. — Я мог бы взять Рафаэля, но твоя компания куда предпочтительнее. — Разве он не твой лучший друг? — растерялся Алек. — О, это так, — кивнул Магнус. — Ещё с детства. У нас есть общие татуировки и все такое. — Но вы постоянно поливаете друг друга грязью, — заметил Алек, и это было скорее утверждение, нежели вопрос. — Именно. Алек наблюдал за тем, как Магнус склонился над прилавком, чтобы привлечь внимание бармена. Комната, казалось, вращалась вокруг него, а свет переливался на его коже, мягко мерцая. Он выглядел так, словно принадлежал этому месту, и Алек подумал, что, вероятно, так оно и есть. Не существовало такого помещения, которое Магнус не смог бы до краев наполнить своим обаянием. Он заказал им выпивку и обернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Алеком, который пялился уже в открытую. Мысленно он проклинал себя, но не мог стряхнуть это наваждение. У Магнуса была девушка, а у Алека слишком тяжелая ноша на плечах, чтобы её можно было с кем-то разделить. Он глубоко вздохнул и склонился над стойкой, поднимая два пальца, чтобы снова подозвать бармена. — Шоты. Водка, — выпалил он судорожно, и парень приподнял брови, но послушно опустил перед ним две стопки, одну из которых Алек тут же в себя опрокинул. — Эй, милый, ты в порядке? — мягко спросил Магнус, нахмурив брови. Очаровательно. Он и теперь умудрялся выбивать из него весь кислород. Алек должен был уже свыкнуться с этим. — Ага, — выдохнул он и опустошил вторую рюмку.

***

— Ты пытаешься мысленно убедить его оттащить тебя в ближайший закоулок и трахнуть? Потому что ты можешь пялиться сколько твоей душе угодно, но этого, вероятно, так и не случится. Магнус закатил глаза и показал Рафаэлю средний палец, переводя взгляд с Алека на своего лучшего друга. — Он не побрился, — заметил он. — Ты хоть представляешь, как слабы сейчас мои колени? — Разве вы не должны быть друзьями? — И мы друзья, — яростно закивал Магнус, что в большей степени было связано с алкоголем в его крови, нежели с энтузиазмом. — Но это не значит, что он по мановению волшебной палочки перестанет быть чертовски привлекательным. Рафаэль вздохнул, покачав головой: — Почему бы тебе не пригласить его на свидание? Магнус нахмурился, потирая пальцы: — Я не хожу на свидания. — И все же в твои планы не входит быстренько переспать с ним и забыть об этом, — сказал Рафаэль. — Он тебе нравится. Черт, да ты часами слушаешь, как он вещает о цветах. — Потому что это интересно, — возразил Магнус. — А ты знал, что луковицы тюльпанов могут быть заменителями... — Мне плевать, — проворчал Рафаэль. — Ты не можешь избегать отношений вечно, Магнус. Не все... — Не надо, — вскинул голову он, разом протрезвев. — Пожалуйста, не начинай. Рафаэль вздохнул, приподнимая руки: — Мне просто кажется, что ты должен дать ему шанс. — Ему это неинтересно, — ответил Магнус, забирая у бармена их вновь наполненные бокалы. — Стоит мне начать флиртовать, как он закрывается. — Прекрати, — фыркнул Рафаэль, забирая у него из рук свою Маргариту. — Он смотрит на тебя и смотрит так, словно вовсе не возражает против закоулка, если на утро ты приготовишь ему завтрак. — Я отлично готовлю, — заметил Магнус на подходе к столику, и на этом их разговор подошёл к концу. Щеки Алека едва заметно раскраснелись от алкоголя, но он хотя бы держал себя в руках в отличии от Саймона и Джейса, которые малевали что-то на салфетках и хихикали. Клэри, Лили и Изабель отправились танцевать и возвращаться за столик, очевидно, пока не собирались. Магнус осторожно пробрался на своё место рядом с Алеком и молча принялся наблюдать за Саймоном и Джейсом, пока они не сунули свои салфетки ему под нос. Магнус уставился на них. — Что это? — спросил он, даже не пытаясь скрыть насмешки. — Мы хотим сделать татуировки, — сообщил Саймон, — а это эскизы. Мы сами их нарисовали. Возьмёшься? Магнус уставился на пятно, которое Саймон нарисовал. — Я не забиваю пьяных людей. И, что гораздо важнее, я не набиваю такой ужас. Мы вообще-то об искусстве говорим, Саймон. — Ты пьян, я точно знаю. Потому что только когда ты пьян, ты вспоминаешь моё настоящее имя, — вслух заметил Саймон. — Сделай это, — вмешался Алек, и Магнус обернулся к нему. Он ухмылялся. И, черт возьми, как же ему это шло. — Хочу посмотреть, как Джейс будет объяснять нашим родителям, почему он набил... — он остановился, схватив салфетку Джейса, чтобы изучить его рисунок, — собаку? Птицу? — Это черепаха, — обиделся Джейс. — Они ведь потрясные, мужик. Живут своей жизнью и никому не мешают. — Пожалуйста, сделай это, — прошептал Алек, оборачиваясь к Магнусу. — Я буду перед тобой в неоплатном долгу. Магнус рассмеялся: — Я не забиваю пьяных, — повторил он. — Мне все же не чужды некоторые этические нормы. Алек надулся: его глаза разочаровано и — конечно же, — пьяно блеснули. — К тому же, я бы предпочёл сделать татуировку тебе, — продолжил Магнус; этого было достаточно, чтобы обратить разочарование Алека в недоумение, он приподнял брови. — Я имею в виду, что совсем не прочь проткнуть тебя своей иглой несколько тысяч раз, — с усмешкой пробормотал он. — Нежно. Алек усмехнулся и провёл рукой по волосам, явно пытаясь скрыть смущение, а Магнусу нестерпимо захотелось повторить это движение — коснуться его волос. — Подумай об этом, — улыбнулся Магнус, подмигивая. — А самое приятное, что брат с сестрой заплатят за твою татуировку. Алек поднял на него глаза, растерянный, но через секунду нахмурился, и Магнус тут же понял свою ошибку. У него была возможность резко дать задний ход, выкрутиться как-нибудь, но Джейс — очень-очень пьяный Джейс, — что их подслушивал, тут же вмешался. — Магнус, — прошипел он, склонившись над столом, — не говори ему. — Я прямо перед тобой, — сухо заметил Алек. — И прекрасно тебя слышу. О чем речь? И, конечно же, Изабель, Лили и Клэри выбрали именно этот момент, чтобы вернуться за столик. Изабель пролезла на место рядом с Магнусом, теснее прижимая его к своему старшему брату и мимоходом отбирая у Алека пиво. — Иззи, — обратился к ней Алек. — Почему вы собираетесь заплатить Магнусу за мою татуировку? Только что отхлебнувшая из бокала Изабель подавилась пивом и бросила на Джейса убийственный взгляд: — Ты ему сказал? — Нет. Магнус. — Я не говорил, — возразил Магнус. — Я оговорился, а Джейс все выложил. Я не знал, что это секрет. — Мы же сказали, что он обратится позже, — запротестовал Джейс. — Это не означает, что он уже не был в курсе, — ответил Магнус. — Как я должен был догадаться, что вы приходили ко мне и предложили заплатить за татуировку Алека без его ведома? — Не знаю, — огрызнулся Джейс. — Может, стоило пораскинуть мозгами? Он ведь до сих пор не спросил тебя... — Довольно, — рявкнул Алек, и стол мгновенно погрузился в тишину. Когда его глаза нашли брата с сестрой, они были поразительно спокойны, безэмоциональны, что несомненно свидетельствовало о надвигающейся буре. — Начнём сначала, — спокойно предложил он. — Вы у меня за спиной пошли к Магнусу и попросили сделать мне тату? — Мы пошли к Магнусу, чтобы понять, хороши ли его работы для тебя, — попробовала оправдаться Изабель. — И они были очень хороши, — закивал Джейс. Алек сжал челюсти так крепко, что у него скрипнули зубы. — Почему вы, черт возьми, подумали, что имеете на это право? — Потому что сам ты бы никогда не решился, — выпалил Джейс, бестактность которого Магнус предпочитал списывать на алкоголь. — Ты напуган, и мы понимаем, но мы знаем, что ты хочешь этого, и.... — Вы ничего не знаете, — зло откликнулся Алек, отчего Изабель и Джейс застыли на своих местах. — Вы думаете, я отчаянно пытаюсь пережить случившееся, но Вам никогда не приходило в голову, что я не хочу этого? Или просто не могу? — Алек, — позвала его Изабель дрожащим голосом. Он усмехнулся и поднялся, переводя пустой взгляд с сестры на Магнуса. — Поднимайся, — велел он, и Магнус был до того поражён, что возражать не стал. Он пришёл в себя, только когда понял, что брат и сестра Алека слишком шокированы, чтобы отправиться за ним, и принялся активнее проталкиваться сквозь толпу. Ему пришлось перейти на бег, чтобы поспеть за Алеком, и он впервые в жизни проклял его длинные ноги. — Александр, — позвал он, когда они оказались снаружи, вдали от толпы. — Алек! Он не обернулся, застыв посреди улицы, и Магнус в несколько шагов нагнал его, удерживая за рукав. — Эй, позволь мне хотя бы отвезти тебя домой. Алек медленно развернулся и поднял на него глаза. Словно загипнотизированный Магнус следил, как эмоции сменяются в них: замешательство, сомнение и боль, — так много боли, что Магнусу стало тяжело дышать. Это длилось всего секунду. А потом Алек отдернул руку. — Ты не лучше их, — зло прорычал он. — Это игра для тебя? Магнус моргнул, рот его приоткрылся: — Что? Конечно, нет. Алек фыркнул: — Они рассказали тебе всю историю? — рявкнул он. — Потому ты флиртуешь со мной, хотя мы оба знаем, что это никуда не приведёт? Жалеешь меня? — Александр... — О, можешь не распинаться, — холодно отрезал Алек. — Я ничего не хочу слышать. Поиграй с чувствами кого-нибудь другого. Кровь Магнуса закипела, и он впился ногтями в ладони, чтобы утихомирить свой гнев. — Кем ты себя возомнил? — процедил он. — Я знаю, ты злишься, но это не повод разговаривать со мной в таком... — Просто уйди с дороги, — прорычал Алек, разворачиваясь на каблуках. И в этот раз Магнус не пытался его остановить.