Пропасть

— Тесей, конечно, меня убьет, если узнает, — поделился Ньют, аккуратно поставив чемодан на землю и отдышавшись. — Хотя в его случае это, пожалуй, «когда», а не «если». — П-почему убьет? — тихо спросил бледный Криденс, явно борясь с тошнотой. Путешествие с помощью порт-ключа далось ему непросто, как и любому новичку. К Тесею они перенеслись через каминную сеть, и это было куда менее травматично. — Создание нелегальных порт-ключей преследуется законом, а именно это я и сделал. — Ньют попытался отвлечь Криденса от приступа дурноты с помощью болтовни. — А еще я превратил в порт-ключ его портсигар. Но, думаю, все обойдется, я уже много раз так делал, Тесей привык. И вообще, он сам не захотел помочь мне сделать все законно. Погляди лучше, какая красота! Криденс послушно осмотрелся. На его щеки постепенно возвращался румянец. Посмотреть и в самом деле было на что: вид был совсем не английский и, насколько Ньют мог судить, не американский. С глубокого темно-синего неба сыпал густой снег, крыши маленьких аккуратных домиков были покрыты плотными белыми шапками, совсем близко чернел лес и блестело замерзшее озеро. — Никогда не видел столько снега, — проговорил Криденс пораженно. — Где мы? Он выглядел вполне счастливым. Ньют почувствовал, как его собственное сердце забилось чаще: похоже, он все сделал правильно. Как ни крути, путешествие — лучший способ отвлечься и забыть о прошлом. — Норвегия, город Сельюр, — ответил Ньют. — Мы совсем недалеко от озера, где живет сэлма, тот морской змей, о которой я тебе рассказывал. Кстати, если мне память не изменяет, он изображен на маггловском гербе города. Сельюр был довольно маленьким поселением: спать здесь ложились рано, вставали с рассветом, а основным доходом жителей была рыбная ловля. Время от времени Ньюту нравилось оказываться в таких сонных, неторопливых местах и выпадать из бурного течения собственной жизни. — В этом городе маги и магглы — в смысле, не-маги — живут рядом друг с другом, в добром соседстве, — Ньют улыбнулся. — Северяне, у них здесь все по-другому. По крайней мере, в маленьких поселениях. В больших городах, наверное, нравы строже. — Это так… сложно, — заметил Криденс, помолчав. — Как будто вечная невидимая война между мирами. — Верно подмечено, — Ньют вздохнул. — Но не думаю, что в ближайшее время это изменится. Скорее, станет только хуже. — Это из-за… — Криденс как будто снова побледнел. — Из-за того человека? Ньют кивнул. — Да, из-за него. Его зовут Геллерт Гриндевальд. До этого момента они с Криденсом не говорили о том, кто именно притворялся мистером Грейвзом. Ньюту не хотелось давить, а Криденс как будто бы совсем не интересовался произошедшим — или, что вероятнее, стремился поскорее забыть. Осуждать его за это не получалось. Ньют бы и сам хотел забыть о многом, и только время помогло ему смириться с тем, что это невозможно. — Пока что Гриндевальд находится в тюрьме, но многие считают, что это ненадолго, — прибавил Ньют, не подумав, и в который раз обругал себя за болтливость. Вряд ли это была та информация, которую Криденс хотел услышать сейчас. — Если он сбежит из тюрьмы, то придет за мной, — проговорил тот, глядя в сторону. — Но я не боюсь, пусть приходит. А что случилось с тем, кто… Чье лицо он использовал? — Я не знаю, — честно сказал Ньют и тут же устыдился. Возможно, Тесей знал, они, кажется, были приятелями с тем, настоящим, Грейвзом, или же стоило написать Тине… Поддерживать связи было очень тяжело, и каждая новая попытка заканчивалась провалом. — Но если хочешь, я узнаю, — заключил Ньют. — Обязательно. — Если можно, — на губах Криденса мелькнула легкая улыбка. — И еще спроси, пожалуйста, как там Модести, это моя другая сестра. Я… Она должна была выжить. Наверное, кто-то должен что-то знать. Он снова отвел взгляд. Оживление покинуло его, слезло, точно маскировка под действием Ревелио. — Гриндевальд вряд ли придет за тобой сразу, — Ньют попытался сказать нечто утешительное, но, кажется, делал только хуже. — Думаю, у него много других проблем. А у нас как раз будет время придумать, что с ним делать. — Я не боюсь, правда, — повторил Криденс с нажимом. — Я как будто разучился бояться. Не знаю, почему. Подул ветер, и даже согревающие чары не спасли от пронизывающего холода. Ньют вздрогнул. В очередной раз он подумал о том, что не понимает Криденса до конца. Тот как будто застыл в процессе трансформации из магического существа в человека, и остался наполовину и тем и другим. Иногда Криденс выглядел совершенно обыкновенным юношей — он отлично ладил с животными (со всеми, кроме Дугала, который по-прежнему от него прятался), читал, задавал вопросы; иногда — например, как сейчас — превращался в нечто другое, холодное, странное, бесстрашное. Ньют не знал, как этому помочь. «Пока не знаю, — поправил он себя. — Только пока». — А этот морской змей… Он опасный? — спросил Криденс с искренним любопытством. Кажется, он снова стал собой. — Ну, по легенде сэлма ест людей, но я не думаю, что все так серьезно, — Ньют пожал плечами. — Магглы часто преувеличивают, а маги… Маги редко интересуются животными, если из них нельзя сделать ингредиент для зелий или сердцевину для палочки. — Ясно, — отозвался Криденс и снова замолчал. — Ты как, пришел в себя после порт-ключа? — спросил Ньют с неестественной, пожалуй, бодростью. — Обними меня, я перенесу нас к лесу. Там мы разобьем палатку, ты останешься с чемоданом, а я схожу на разведку. Если все пройдет хорошо, завтра сходим к сэлме вместе. Как тебе идея? Это был первый раз, когда Криденсу предстояло остаться наедине с животными. Ньют с ума сходил от беспокойства, хоть и старался не показывать виду. Умом он понимал, что ответственность и забота о других будут полезны для Криденса, что это поможет ему поверить в себя, что нельзя сделать человека счастливым, вечно таская за собой, — и все равно расставание, пусть и недолгое, тревожило. — А если все пройдет плохо? — спросил Криденс, прищурившись. В его темных волосах путались снежинки. — Все пройдет хорошо, — убежденно проговорил Ньют. — Давай, иди ко мне. Криденс уже почти не вздрагивал от случайных прикосновений, однако более осознанные явно его смущали. — Просто дай мне руку, — мягко попросил Ньют. — Я схвачу тебя покрепче и перенесу нас обоих, это не страшно. Лучше, чем порт-ключ, честное слово. Кивнув, Криденс осторожно, точно ступая по тонкому льду, подошел ближе и протянул руку. Ньют крепко сжал ее, затем обнял Криденса и аппарировал. В следующую секунду они оказались посреди заснеженного леса. Высокие черные сосны стремились к небу, сугробы были по колено. Криденс поежился; определенно, согревающие чары нуждались в обновлении, да и об одежде следовало подумать лучше. Зато аппарацию он перенес явно лучше, чем перемещение с помощью порт-ключа. — А сейчас разве не холодно для ночевки в лесу? — спросил Криденс, наблюдая, как Ньют роется в карманах. — О, не беспокойся, у нас отличная палатка, — ответил Ньют, улыбнувшись. Ему нравилось показывать новые и новые грани волшебного мира, пусть и такие обыкновенные, бытовые. — Я позаимствовал ее у Тесея, он очень обстоятельно относится к таким вещам. Он растопил снег, подсушил землю и приступил к установке палатки. Криденс наблюдал за происходящим с таким лицом, будто на его глазах происходило настоящее чудо. Ньют пожалел, что это — всего лишь палатка, что он не может показать Криденсу нечто по-настоящему восхитительное прямо сейчас. Например, живого дракона, на котором можно летать. Тесей утверждал, что эта палатка идеальна для маскировки, так как своим внешним видом в точности повторяет маггловские аналоги. Ньют не стал разочаровывать его и сообщать, что у маггловских палаток не бывает дверей и уж тем более дверных звонков. — Готово, проходи, — закончив, Ньют распахнул дверь и гостеприимно пропустил Криденса перед собой. Втайне ему хотелось понаблюдать за его реакцией. — Ох, черт возьми, — выдохнул Криденс и тут же стыдливо прибавил: — Прошу прощения. Это… Это очень здорово. Внутреннее убранство было выполнено в темно-зеленых тонах: Тесей всегда говорил, что распределение на Гриффиндор не обязывает его любить вульгарный красный цвет. Уютные кресла с мягкой обивкой, запах чая и бергамота, стол из темного дерева, камин с весело потрескивающим магическим пламенем — все это напоминало гостиную прошлого, довоенного Тесея. После войны тот предпочитал холодный аскетизм. За одной из изящных резных перегородок скрывалась ванная и маленькая кухня, за другой — спальня. Кровать была одна, но разделить ее на две труда не составляло. — Располагайся, пожалуйста, — Ньют положил чемодан на кресло. — Я отлучусь ненадолго, а ты, как отдохнешь, пока можешь начать кормить животных и прибираться в чемодане. Если что-то забудешь, сверься с памяткой у меня в кабинете. Ну, или дождись моего возвращения. Я скоро! На лице Криденса застыло настороженное выражение. Он явно боялся не справиться один, однако вслух не произнес ни слова. Ньют решил, что сделает вид, будто не заметил его неловкости и испуга, просто чтобы не смущать лишний раз. — Увидимся, — Ньют вышел из палатки и перенесся к самому озеру. *** Сэлма оказался — вернее, оказалась, если судить по размеру, женские особи этого вида традиционно крупнее — девочкой с характером. Стоя на берегу, Ньют старательно убеждал ее показаться, но та отвечала лишь недовольным шипением из-под толщи воды. Несмотря на мороз, на участке озера, где обитала сэлма, льда не было. Судя по всему, эти звери и в самом деле умели управлять погодой по своему усмотрению. Жаль, что в мире подобных морских змеев осталось немного: из известных относительно широкой публике остался шотландский (довольно скромных размеров), американский (обитает в Луизиане, очень недружелюбен), ну и норвежский, самый крупный. От согревающих чар неприятно сушило кожу, но Ньют решил проявить терпение и подождать еще немного. В конце концов он был вознагражден: из-под воды показалась крупная змеиная голова темно-синего цвета. — Красавица, — Ньют улыбнулся. Раздался всплеск воды; змея показалась наполовину, и с озера подул ледяной ветер. Очевидно, против естественной погодной магии чары не работали. Ньют постарался не стучать зубами слишком громко и уверенно посмотрел змее в глаза. Та выжидающе наклонила голову вбок, и Ньют медленно поклонился ей, не разрывая зрительного контакта. Этот способ познакомиться работал не только с гиппогрифами, но и со многими достаточно разумными животными. Змея, похоже, осталась им довольна: воздух стал ощутимо теплее. Некоторое время она смотрела Ньюту в глаза, а затем взметнулась вверх и ушла под воду, оставив после себя столп брызг. Ньют в последний момент успел выставить щит, чтобы не промокнуть насквозь. — Завтра увидимся, — пообещал он и поспешил вернуться в палатку. Криденс наверняка заскучал и проголодался. Думать о том, что еще могло случиться в его отсутствие, не хотелось. Ньют был совершенно уверен, что вреда животным Криденс ни за что не причинит. К тому же с защитными чарами в чемодане ему помогал сам профессор Дамблдор, и, пожалуй, даже разъяренный обскур скорее навредил бы себе, чем животным. Но в то же время Ньют когда-то был так же уверен в том, что они с Литой останутся друзьями навсегда, и что Тесей однажды станет прежним, и что… Ньют замер у двери. Под ногами, прямо по снегу, стелилась знакомая чернота. Ньют распахнул дверь и быстро шагнул через порог. Криденс сидел в гостиной, в кресле, обняв себя за колени. Он все еще сохранял физическую оболочку, однако вокруг него клубился черный туман. Камин почти не горел; темная плотная дымка текла по полу, тут и там вспыхивали алые искорки. Увидев Ньюта, Криденс немедленно вскочил на ноги и почти побежал навстречу. Темнота вокруг него мгновенно рассеялась. Камин снова горел, и в гостиной стало тепло и светло. — Ты вернулся. — Криденс замер, не доходя полшага. По полу все еще змеились остатки черноты. — Я боялся, что ты не вернешься, и с тобой… Прости меня. Так иногда случается, когда я волнуюсь, это не опасно, это я могу контролировать. С животными все хорошо, не беспокойся, пожалуйста. Он явно боролся с желанием подойти ближе, и Ньют решил помочь ему. Про себя он отметил, что частичный контроль над обскуром, судя по всему, возможен. Это казалось хорошим знаком. — Да перестань, что со мной могло случиться? Все в порядке. Спасибо тебе за помощь, — Ньют положил ладонь Криденсу на плечо. Тот вздрогнул: — У тебя такие руки холодные. — Прости, — Ньют отшатнулся. — Забыл о согревающих чарах, когда шел обратно. Ты даже не представляешь, какая сэлма красивая, Криденс! Думаю, завтра мы сходим посмотреть на нее при свете дня, она безопасна и довольно дружелюбна, и… Ньют осекся: Криденс вдруг взял его ладони в свои и начал быстро их растирать. — Нужно согреть, — негромко сказал он. — Мы с Модести всегда так делали. Ньют хотел сказать, что можно обойтись и согревающими чарами, и это совсем не обязательно, и меньше всего он хочет заморозить Криденса. Однако прикосновения были такими мягкими и приятными, что Ньют не смог сказать ничего из того, что собирался. Загрубевшие подушечки пальцев обрели удивительную чувствительность, и тепло заструилось по всему телу, не только по замерзшим рукам. — У тебя шрамы тут, — заметил Криденс, осторожно коснувшись указательным пальцем отметины на ребре ладони. Ньют уже не помнил, чьи именно это были зубы — или когти? — Я не всегда был осторожен, что тут сказать. Криденс вздрогнул и замер. — Я тоже, пожалуй, — он криво улыбнулся. — Не был осторожен. — Нет! — воскликнул Ньют. — Ты — это совсем другое, даже не сравнивай. Твои шрамы… Они не такие. Ты не виноват в том, как с тобой обращались. Похоже, это было не то, что хотел услышать Криденс. Он отступил назад; их ладони больше не соприкасались, и холод как будто бы вернулся. — Я проверю зверей, потом приготовлю что-нибудь на ужин, и ляжем спать, — невпопад сказал Ньют, чтобы не стоять вот так, в тишине. — Я разделю кровать, у тебя будет своя. Криденс кивнул и привычно поблагодарил. Ужинали они в молчании. Ньют едва подавлял желание извиниться за то, что… Он и сам не понимал, за что именно. Наверное, за все разом, за все, что было, есть и будет. Спать вместе — в одной комнате — было привычно. У Тесея они заняли одну спальню и спали на кроватях, стоящих друг напротив друга. Ньюту постоянно казалось, что если он оставит Криденса одного надолго, случится нечто непоправимое. Что ни говори, ночи зимой были слишком длинными.