Пропасть

— Это наш с тобой секрет, ты понимаешь? — сказал Криденс. — Только мой и твой. Нюхлер издал тихий журчащий звук, затем послышалось шкрябанье острых когтей по дощатому полу, и все стихло. Ньют приоткрыл глаза: он вроде бы задремал совсем ненадолго, но прямо за столом, и теперь спина немилосердно болела. В окно кабинета мягко светило теплое вечернее солнце. Значит, снаружи, за пределами чемодана, тоже был вечер, зимний и темный. Криденс сидел на полу, привалившись к стене, и сосредоточенно читал «Историю Магии» Батильды Бэгшот. Он утверждал, что ему действительно нравится эта довольно унылая, хоть и полезная книга. — Привет. Я давно уснул? — Ньют потянулся, разминая затекшие плечи. — Нет, недавно, — Криденс оторвался от чтения и коротко улыбнулся. — Полчаса назад или чуть больше. — Хм, надо же. Кстати, мне показалось, или ты говорил с нюхлером? Ньют смотрел перед собой, ожидая, когда предметы перестанут расплываться перед глазами. Временные проблемы со зрением, носовые кровотечения и сонливость были одними из побочных эффектов Животворящего Эликсира, возникающих при передозировке. Что ж, это было неизбежной платой за несколько часов активности и лихорадочной бодрости, следующих сразу после принятия очередной дозы. — Я подарил нюхлеру еще одну ложку и попросил не рассказывать тебе, — проговорил Криденс, немного робея. — Ты же не любишь, когда он клянчит или ворует. Извини, я был уверен, что ты спишь и ничего не слышишь. Ньют задумался. Этот конкретный нюхлер никогда не отличался особой страстью к столовым приборам, но повадки имели свойство меняться со временем, ведь так? Или Криденс о чем-то недоговаривал. Как будто услышав эти мысли, тот отложил книгу в сторону, молча подошел к Ньюту и начал старательно разминать его плечи. Даже через рубашку ощущалось, какие у Криденса теплые ладони. — Спасибо, — отозвался Ньют, чуть запрокинув голову. Недоверие рассеивалось, как легкий утренний туман. Последняя неделя выдалась мутной и тяжелой, даже новый год наступил совершенно незаметно. Каждое утро Ньют начинал с того, что принимал Животворящий Эликсир и старался успеть сделать все необходимое для животных, пока длился эффект. Затем он наскоро завтракал и садился за книги: библиотека у него была достаточно скромная, но Ньют не терял надежды найти хоть что-то, способное подтолкнуть мысль в нужном направлении. Отдавать Криденса Гриндевальду он не собирался, прятаться вечно было невозможно. Нужно было найти некий третий путь. Несколько раз Ньют садился за письмо профессору Дамблдору, но слова не связывались в предложения. Что-то темное внутри противилось любым попыткам разделить ответственность за Криденса с кем бы то ни было. Ньют понимал, что теперь его поведение объективно выглядит по-настоящему нездоровым: бороться с сильнейшим темным магом современности один на один было бесперспективнейшей глупостью. Но что, если еще большей глупостью были попытки мыслить разумно? Гриндевальд был не из тех, кто играет по правилам. Когда строчки книг начинали расплываться перед глазами, Ньют принимал вторую дозу зелья, проверял животных и продолжал искать выход. Передать Криденса под опеку британского аврората? Ньют не доверял им, даже несмотря на то, что одним из авроров был Тесей. Прятать Криденса в безопасном месте под обороткой? Гриндевальда, скорее всего, не обмануть таким дешевым трюком, да и кто знает, как воспримет это зелье обскур. Применить полную трансфигурацию? У Ньюта не хватит способностей на такое, а просить кого-то более опытного слишком опасно. Достать мантию-невидимку? По-настоящему мощная мантия-невидимка существовала только в известной сказке о трех братьях. Возможно, следовало запереть Криденса под Фиделиусом и самому стать хранителем тайны? Из всех вариантов этот был самый здравый, но снова, снова вставала проблема обскура! На магию тот реагировал не всегда положительно. Не говоря уж о том, что Ньют был совсем не уверен в своей способности сохранить секрет — под Империо или Веритасерумом он выложит Гриндевальду все. Однажды, будучи не слишком трезвым, Тесей немного рассказал о том, какими методами допрашивают военнопленных. Даже самые сильные рано или поздно ломались. Умом Ньют понимал: есть ситуации, из которых нет выхода, и выбор идет между плохим и очень плохим. И все же он продолжал искать и перебирать в памяти зелья и артефакты. Время стремительно таяло, но Ньют старался не терять надежду. По крайней мере, он держал лицо. Иногда в чемодан спускался Криденс: до наступления вечера он как будто старался поменьше попадаться на глаза, даже ели они порознь. Ньют понимал, что так лучше — рядом с Криденсом он ощутимо слабел, даже когда они не прикасались друг к другу. Хорошо еще, что животные поддерживали его по мере сил, даже Дугал, несмотря на страх перед Криденсом, приходил и сидел рядом. Без них Ньют бы совсем пропал. Одновременно он мучился чувством вины — по всему выходило, что он косвенным образом жил за счет своих зверей. Впрочем, им это пока что не вредило, животные обладали счастливым даром отдавать и ничего не забирать взамен. Хотел бы и Ньют быть таким. Вечера и ночи принадлежали Криденсу, и это требовало двойной дозы Животворящего Эликсира. По утрам Ньюту казалось, что все происходящее между ними — просто горячечный сон, но потом взгляд неизменно упирался в свежие засосы на белой шее Криденса, и от правды больше не получалось спрятаться. Враньем было бы сказать, что эта близость не приносила радости. Наоборот, Ньюту нравилось, даже, пожалуй, очень нравилось. Но сближение произошло слишком быстро — и это была не легкая, ни к чему не обязывающая связь, каких у Ньюта было немало, это было всерьез. Оттого временами их взаимная страсть казалась искусственной, ненастоящей, наведенной, похожей на действие очень мощного любовного зелья. Первые две ночи они с Криденсом не раздевались — прикосновения через слои одежды помогали сохранить иллюзию целомудрия. Близость была недолгой, как и в первый раз, и Криденс словно бы боялся прикасаться сам, только целовал. В глубине души Ньют по-прежнему опасался, что на самом деле тот не хочет ничего, кроме поцелуев. Остановиться первым и убрать руки это, впрочем, не помогало. На третью ночь Криденс пришел в их постель полностью обнаженным и как будто решившимся на что-то отчаянное. — Может, это и не так уж грешно, — шепнул он, стаскивая пижаму с Ньюта. — То, что мы делаем. «Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу» (5), — процитировал он, и Ньют не успел спросить, кто такие эти Давид и Ионафан. Криденс прикасался к нему неумело, но очень старательно, и его руки дрожали. — Ты не должен, если не хочешь, — повторил Ньют в очередной раз, хотя хотел сказать совсем другое. «Пожалуйста, не останавливайся». — Хочу, просто не знаю, — Криденс мотнул головой. — Не знаю, как правильно. И… И ты не смотри на мои шрамы, хорошо? Ньют улыбнулся. На сердце потеплело, и происходящее показалось частью другой, счастливой, неслучившейся жизни. Слова Криденса прозвучали очень искренне, и на короткий миг Ньют перестал думать о том, что с ним проводят ночи только от безысходности. — Тут нет какого-то одного «правильно». А твоих шрамов я не замечаю. Давай покажу, как мне нравится? Криденс кивнул и позволил уложить себя на спину. Он прикрыл глаза, но, кажется, не боялся. Вопреки собственным словам, Ньют постарался быть терпеливым и угадать, что же нравится Криденсу. По всему выходило, что ему нравились любые прикосновения, и ласковые, и более жесткие. Наверное, он даже не врал, когда говорил, что силу можно черпать и из побоев. Однако, когда Ньют спустился ниже, к его паху, Криденс попытался отстраниться. — Не нужно, — он был явно смущен. — Это слишком грязно. — Неправда, это вовсе не грязно, — Ньют уверенно погладил его по бедру. Схожим жестом он успокаивал взволнованных животных. — Но я не буду настаивать и остановлюсь, если тебе не понравится. Хорошо? Криденс слабо кивнул. Он был очень зажат, но постепенно, с каждым прикосновением горячего языка, расслаблялся и даже начал постанывать. Ньют не спешил: он любил подобный вид близости, чем весьма удивлял многих партнеров. Кожа Криденса приятно пахла чем-то неописуемо сладким, как будто бы именно тем, что нравилось Ньюту, и была нежной и бархатистой. Под конец Криденс настолько осмелел, что запустил ладонь Ньюту в волосы и немного потянул за них. Челюсть заболела от напряжения, но это нисколько не смущало. Как и то, что Криденс, разумеется, излился ему в рот. Потом он долго извинялся, не желая верить в то, что Ньюту и в самом деле понравилось. Пришлось долго убеждать его поцелуями. Следующие ночи прошли без прежнего стыда и зажатости. Криденс быстро научился доставлять ответное удовольствие, и Ньюту больше не приходилось доходить до разрядки самостоятельно. Когда они лежали рядом, насытившись друг другом, он представлял себе другую, неслучившуюся жизнь. Ту, в которой у Криденса не было обскура, и Ньют встретил его совсем при других обстоятельствах, и за ними не охотился Гриндевальд. Почему-то он был уверен, что заметил бы Криденса в любом случае и сумел бы заинтересовать. Возможно, в той, неслучившейся жизни, они могли бы стать действительно счастливыми вместе. — Ты не должен употреблять это… Это лекарство, — голос Криденса вернул в реальность; теплые руки все еще согревали уставшие плечи. — Пожалуйста. Если нужно, я постараюсь сам справиться. — Да, ты прав, — рассеянно отозвался Ньют. — Обещаю, что сокращу дозу. Но, — опомнился он, — тебе без поддержки нельзя, понимаешь? Мы уже проходили это. Я не хочу, чтобы ты снова развоплотился. Объективно Криденс был совершенно прав. Нужно, нужно было вернуться к прежней дозировке Животворящего Эликсира, более щадящей. Нужно было придумать, как спрятать Криденса от Гриндевальда. Нужно было более эффективно закрываться от Криденса. Может, и в самом деле поучиться окклюменции? Но за три дня Ньют вряд ли научится чему-то толковому. И одновременно ни в коем случае нельзя было отчаиваться. Как будто в ответ на эти мысли ящик стола завибрировал. Криденс вздрогнул. — Похоже, это зеркало, — Ньют нахмурился и прибавил, наткнувшись на непонимающий взгляд: — Зеркало, которое дал мне Тесей. С его помощью можно общаться, я покажу тебе однажды. Извини, что не рассказал раньше. Ты не против, если… — Да, конечно, я оставлю тебя, — Криденс быстро ушел и закрыл за собой дверь. Ньют был уверен в том, что подслушивать он не станет. — В Лондоне был инцидент, — сообщил Тесей, не здороваясь. — Сначала с неба полчаса сыпались мертвые голуби, крысы, человеческие кости и прочая дрянь. Потом был небольшой взрыв, около одного из входов в Министерство. По счастливой случайности серьезно никто не пострадал. Пожалуйста, скажи, что ты не знаешь ничего об этом. — Не знаю, — вполне искренне ответил Ньют. — Уже известно, кто это сделал? — Ответственность на себя взял твой приятель Геллерт Гриндевальд, — отражавшийся в зеркале глаз Тесея опасно сузился. — Хотя мы не исключаем, что кто-то выдает себя за него. Ты точно не хочешь ничего мне рассказать? — Он не мой приятель и мне нечего рассказывать, — Ньют поджал губы. — Он что, оставил послание? — Да, в небе, как будто магглам было мало дождя из крыс! Изображение затряслось: как обычно, взволнованный Тесей не мог усидеть на месте. — Что он написал? — «Я не прячусь» и подпись, полным именем. И еще Гриндевальд — или тот, кто выдает себя за него — нарисовал знак, я его не узнал, но у нас работает парень, который закончил Дурмстранг, он объяснил. Это был знак Даров Смерти, Гриндевальд нарисовал его на одной из стен, когда учился в школе. Ты же помнишь эту сказку? — Помню, — задумчиво отозвался Ньют. — Но почему именно эта сказка? Она же английская, а Дурмстранг… — Понятия не имею, — резко перебил его Тесей. — Мы работаем над этим. Очевидно, у этой сказки есть некий другой смысл, нам неизвестный. — Думаешь, Дары и в самом деле существуют? — Ньют подумал, что это не так уж и невозможно, если вдуматься. В магическом мире было множество неисследованных сфер, и сотни неописанных видов магических животных были тому прямым подтверждением. — Надеюсь, что нет. Но я связался с тобой не только по этому поводу. Нам нужно увидеться, — твердо сказал Тесей. — И поскорее. — Зачем? — У меня есть для тебя важное послание. Оно касается Криденса. Вернее, обскура. Голова закружилась, уши заложило. Захотелось разбить зеркало и никогда, никогда больше не выходить на связь. — Мой приятель Персиваль Грейвз передал мне кое-что лично в руки, — продолжил Тесей. — Я обещал, что отдам это тебе. Скажи, ты ведь в Румынии, я правильно почувствовал? Давай встретимся в Брашове. Я отдам тебе книгу и уйду, даю слово. — Книгу? — повторил Ньют. Книг, в которых были бы подробно описаны обскуры, не существовало. Но что, если это было еще одним заблуждением? Магическая литература в Штатах была, насколько Ньюту известно, достаточно разрозненной, и в частных коллекциях можно было найти истинные сокровища. Что, если у этого Грейвза и в самом деле была некая ценная информация? Что, если Гриндевальд выбрал его лицо из всех других именно поэтому? Что, если Тесей врет ему? Ньют медленно выдохнул. Нет, нельзя было увязать в недоверии ко всему миру, это гибельный путь. — Книгу, — подтвердил Тесей. — Я не открывал ее, как и письмо для тебя. Так что, ты встретишься со мной? — Да, — согласился Ньют. Такой шанс нельзя было упускать. — Но только в маггловском квартале. Не хочу, чтобы мое лицо слишком примелькалось. — Чудесно, — Тесей, кажется, улыбнулся. — Тогда я сделаю порт-ключ к Черной Церкви. (6) Встретимся там через полчаса. — Надеюсь, ты не станешь регистрировать этот порт-ключ? — встревоженно спросил Ньют. — Я, конечно, законопослушный аврор, но не полный идиот, — отозвался Тесей и оборвал связь. *** Когда Ньют наконец-то пришел к церкви, Тесей уже был на месте. — Наконец-то, — буркнул он. — Что так долго? — Не смог аппарировать, — Ньют пожал плечами. — Ты не забыл про чары, отпугивающие магглов? Тесей встревожено нахмурился: — Не забыл, конечно. Но погоди, ты — и не смог аппарировать? Почему? — Ну, в горах этого лучше не делать, там магия нестабильна, — ровно ответил Ньют. — А дальше… Дальше решил прогуляться. Здесь красиво. Разумеется, Тесей не поверил в эту очевидную ложь. — Да ты весь бледный! Что с тобой стряслось? — Ничего, — Ньют выдавил из себя улыбку. — Все хорошо, Тесей. Отдай мне то, что собирался, и я пойду. Кстати, вот твой портсигар. Извини, что сделал из него порт-ключ. Тесей спрятал портсигар в карман, однако книгу отдавать не спешил. От пристального, изучающего взгляда стало неуютно. На миг Ньюту показалось, что его видят насквозь, со всеми его путанными мыслями, болезненными желаниями и неразумными решениями. — У тебя эта, как ее, лечурка на воротнике, ты в курсе? — неожиданно заметил Тесей. — Пикетт? — изумился Ньют. — Ты пошел со мной? Ответом был звук, исполненный глубокого презрения. Последнее время лечурка, как и другие звери, сидел в чемодане и не показывался. Иногда Ньюту казалось, что Пикетт обиделся на него за то, что он завел себе такого очевидного любимчика — Криденса, он всегда был ужасным ревнивцем. Однако теперь, когда Ньюту было по-настоящему плохо, Пикетт снова был рядом, точно желая поддержать. — Спасибо тебе, — прошептал Ньют. — Спасибо, что ты со мной По телу разлилось тепло, и дышать стало легче. — Может, все-таки объяснишь, что с тобой? — настойчиво спросил Тесей. — Все в порядке, — повторил Ньют. — Не волнуйся. Откровенно говоря, он и сам не понимал, что пошло не так. Когда он вышел из палатки, оставив Криденса за главного, все было в порядке. Однако чем дальше Ньют уходил, тем сильнее становилось тянущее, болезненное чувство под ребрами. Он ощущал, будто с каждым шагом из него утекают силы. От холода трясло, и согревающие чары не помогали, как и намотанный на шею шарф Ингрид. Ньют слышал о таком проклятии — когда двое физически не могли существовать друг без друга. Обычно это было побочным эффектом сильных любовных заклинаний и излечивалось долго, и не всегда до конца. Если предположить, что носители обскура способны к неосознанному привороту… Стоило признать, что в этой теории был смысл: физическая привязка в комбинации с эмоциональной — лучший способ удержать при себе «еду». Ньют прикрыл глаза, борясь с дурнотой. Нет, если Криденс и делал подобное, то точно неосознанно. Было страшно от одной мысли о том, что он испытывает сейчас, оставшись один. Криденс ни за что не навредит животным, даже испугавшись, в этом Ньют был уверен, а вот навредить себе он вполне мог. — Что он с тобой делает? — слова Тесея доносились словно бы издалека. — Ты сам не свой. — Ничего не делает, — Ньют встряхнул головой. — Правда, ничего. Я просто чувствую себя неважно, но Криденс здесь ни при чем. Тесей определенно не поверил ему: — Ты просто не видишь себя со стороны. Знаешь, мы недавно закрыли один притон, и идиоты, подсевшие на Феликс Фелицис, выглядели ровно так же, как ты теперь. Смотри мне в глаза! — он без предупреждения подошел ближе и резко схватил Ньюта за плечи. — У тебя же зрачков не видно почти, что ты употребляешь? — Мне показалось, или меня упрекает человек, неспособный заснуть без пары стаканов огневиски? — огрызнулся Ньют и тут же пожалел об этом. Для Тесея эта тема была больной: в аврорате пили почти все, особенно те, кто прошел войну, и он еще неплохо держался, особенно в последние годы. Но сказанного было уже не вернуть. Отойдя в сторону, Тесей тихо спросил: — Я не упрекаю, я просто хочу знать, что ты употребляешь. Пожалуйста, скажи мне. — Животворящий Эликсир, — ответил Ньют и отвел взгляд. — Это из-за обскура, так? — Тесей поджал губы. — Ты решил кормить его собой, в этом твой замечательный план? Так ты сделаешь его счастливым? — Не обскура, а Криденса. — А что, есть разница? От бессильной злости, смешанной с обидой, застучало в висках. Тесей ничего не понимал, ничего и никогда, он просто не мог понять, как и все остальные. — Я понимаю, что зависим, — сухо произнес Ньют. — Но я не могу бросить Криденса. Он — моя ответственность. Обскур уничтожает его, это как смертельная болезнь, и я пока ничем не могу помочь. Только быть рядом с ним. — Точнее сказать, отдавать ему себя и позволять жить за свой счет, — Тесей скрестил руки на груди. — Разумнее было бы передать его британскому аврорату, не находишь? У нас хватит профессионалов, чтобы справиться с одним обскуром. — Зачем мне отдавать Криденса, чтобы вы спровоцировали его на агрессию и под этим предлогом убили? — Ньют нервным движением смахнул с лица снежинки. — Чтобы обезопасить магическое сообщество от нестабильного обскура и не позволить Гриндевальду завладеть им, — процедил Тесей. — Ты совсем не понимаешь, что такое Криденс? Он — оружие, причем крайне опасное. — Он — человек, а не вещь, — в тон ему ответил Ньют. — Близкий мне человек, понимаешь? И я не собираюсь отдавать его кому бы то ни было. На лице Тесея мелькнуло нечто среднее между осознанием и ужасом. — Постой, ты… У тебя это личное? — Это с самого начала было личным, — Ньют рвано выдохнул. К подобным объяснениям он не был готов. — Ты понимаешь, о чем я. Поверить не могу, что ты пустил это не только в свою жизнь, но и в постель. Ладно, — Тесей достал из-за пазухи уменьшенный сверток, — возможно, это заставит тебя одуматься. Персиваль рассказал мне далеко не все, но даже детали впечатляют. Ты в опасности, и я не могу тебе помочь, пока ты сам не позволишь. — Вряд ли я одумаюсь, — отозвался Ньют, пряча сверток. — Я вполне осознаю, что делаю. Криденса твой аврорат не получит. Ему хотелось уйти поскорее. Оставлять Криденса одного было крайне опасно. — Ты просто не видишь себя со стороны, — в глазах Тесея отразилась искренняя боль. — Знаешь, ты был прав тогда, обскуры похожи на дементоров. Только они гораздо хуже, потому что их носители — люди. Потому что к ним можно испытать нечто похожее на чувства и привязанность. От колючего холода, пронзившего солнечное сплетение, замутило. — Похожее на чувства? — Ньют больше не старался сдерживать злость. — Почему «похожее»? — То, что с тобой происходит, не имеет никакого отношения к любви или что ты там себе выдумал, — отрезал Тесей. — Это даже хуже, чем с той Лестрейндж. Ты тратишь себя на бесполезную дрянь, на паразита в теле человека. Если себя не жалеешь, так пожалей своих животных. Ты им нужен живым и здоровым, понимаешь? Упоминание животных стало последней каплей — как и то, что Гриндевальд говорил практически теми же словами. С трудом соображая, что делает, Ньют достал из кармана палочку и наставил ее на Тесея. Примостившийся на воротнике Пикетт испуганно пискнул. — Не смей так говорить о Криденсе, — выдохнул Ньют. — И не смей напоминать мне о моих обязанностях. Я справляюсь с ними гораздо лучше, чем ты со своими. Тесей смотрел на него изумленно, точно не веря своим глазам. Защищаться он не пытался, даже к палочке не потянулся. — Я догадывался, что обскуры влияют на разум, но не представлял, что настолько сильно, — негромко проговорил Тесей и продолжил, увещевая: — Ньют, послушай, я твой брат и я не желаю тебе зла. Прости, если был резок. Пожалуйста, давай не будем ссориться. Выслушай меня, прошу тебя, и… Но Ньют понял вдруг, что не хочет и не может больше оставаться здесь, рядом с Тесеем. Нужно было уходить, и поскорее, чтобы не натворить дел, чтобы не жалеть потом. — Прощай, — выдохнул Ньют и крутанулся на месте. Он опасался, что во время аппарации его расщепит, но все прошло благополучно, только тошнило сильно, и кровь снова потекла из носа. Ньют оказался у подножия гор, как и планировал. Путь наверх показался не таким уж и тяжелым — Криденс ждал его, и эта мысль придавала сил. Как и то, что Тесей, возможно, пытался выследить его. Беглая проверка не выявила Следящих чар, но Ньют больше не доверял брату. Нужно было исследовать себя тщательнее. Нужно было найти новое укрытие, на случай, если Тесей все же выследит его. *** Вопреки опасениям, Криденс чувствовал себя сносно. Он, разумеется, ослабел и немного развоплотился, и на полу клубился плотный черный туман, но могло быть гораздо хуже. — Ты забрал, что хотел? — спросил Криденс, обнимая Ньюта так крепко, словно они не виделись целую вечность. — Да, — ответил Ньют, зарывшись носом в густые темные волосы. — Но, знаешь, нам бы лучше уехать отсюда. Мы с Тесеем повздорили немного, и я не хочу, чтобы он нас выследил. — Из-за меня повздорили? — Криденс нервно отстранился. — Ты говорил, что безопаснее места, чем это, не найти. — Нет, не из-за тебя, — соврал Ньют. — Просто так, мы с ним вечно ссоримся, с самого детства. А что до места… Дай мне немного времени, хорошо? Я придумаю, где нам спрятаться, и сделаю порт-ключ. Он механически запихнул руку в правый карман пальто и чуть ли не зашипел от боли. Руна, о которой Ньют совсем забыл, обожгла пальцы. Наверное, это было дурным предзнаменованием — или знаком того, что им и в самом деле нужно поскорее уходить. — Все в порядке? — Криденс посмотрел на него тревожно. — Конечно же, — Ньют старательно улыбнулся. — Конечно, в порядке. _______ (5) Криденс имеет в виду этих персонажей: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D1%84%D0%B0%D0%BD (6) https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D1%91%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%8C_(%D0%91%D1%80%D0%B0%D1%88%D0%BE%D0%B2)