Пропасть

Ньют оперся о стену, чтобы голова не так кружилась. Происходящее напоминало вязкий предутренний сон, проснуться от которого никак не выходило. — Зачем вам это? — глухо спросил Криденс. — Я призвал вас сам, я готов служить добровольно. Просто… Просто помогите мне уйти, дальше я ваш. Вы же видите, ему, — он бросил быстрый взгляд на Ньюта, — ему очень плохо. Нельзя тянуть. — Проникновенная речь, — Гриндевальд ухмыльнулся. — Но видишь ли, в чем дело: ты очень скверно себя вел, Криденс, и я больше тебе не верю. Ты, насколько я могу судить, по-прежнему плохо себя контролируешь. Поэтому тебе нужен строгий ошейник, и я готов предоставить его. Разве не здорово? На лице Криденса появилось знакомое усталое выражение. Он как будто совсем не боялся Гриндевальда — а может, просто отчаялся слишком сильно. — Неужели не ясно, что я все сделаю? Все, что скажете. Вам не нужно заставлять меня. — Ну, в целом ясно, — глумливо отозвался Гриндевальд. — Или нет. Я предпочитаю иметь гарантии, на случай, если ты вдруг передумаешь. С твоим драгоценным Скамандером, как и с его чемоданом, все будет в порядке, если ты не будешь глупить. Первое время, конечно, ему будет плохо без тебя, но, думаю, последствия пока еще обратимы, — он смерил Ньюта задумчивым взглядом. — В какой-то степени. В любом случае, если ты останешься рядом, он умрет. Ты сделал правильный выбор. Криденс низко опустил голову. Он выглядел таким растерянным и несчастным, что даже сквозь обморочный морок и слабость Ньют почувствовал привычный и болезненный укол сострадания. — Криденс, — хрипло окликнул он. — Как Гриндевальд попал сюда? Я не понимаю. В ответ тот молча показал подвеску в форме треугольника. Наверное, это и был тот самый знак в небе, о котором писал Тесей. Знак несуществующих Даров Смерти. — Я даже не знал, что подвеска все еще у меня, — Криденс помолчал. — Правда, не знал. Думал, что потерял ее тогда, в метро. Как-то я прибирался в чемодане и увидел ее у нюхлера в норе. Наверное, он тайком утащил ее у меня в тот день, когда я пришел к тебе, и спрятал. Сначала я даже решил, что мне показалось, но… Но мне не показалось. Я хотел рассказать тебе, но не смог, — он виновато посмотрел на Ньюта. — Решил, что не нужно тебя волновать. Наверное, сейчас следовало рассердиться, но на это не было сил. — А потом нюхлер принес подвеску мне, — продолжил Криденс. — Ты услышал наш разговор сквозь сон. Тогда я понял, что с ней все не так просто, что она, наверное, еще работает. — Принес? — повторил Ньют. — Но нюхлеры никогда не возвращают добычу. — Мне кажется, его пугала эта вещь, — Криденс медленно намотал цепочку на кулак. — Я... Я приказал нюхлеру хранить талисман. Не знаю, почему он послушался. — Я, конечно, не магозоолог, — вмешался Гриндевальд, — однако подозреваю, что животные обладают способностью видеть истинную сущность людей. Поэтому вместо тебя, Криденс, нюхлер увидел темную тварь, что живет у тебя внутри. Потому и послушался. — Если у кого внутри и живет темная тварь, то не у Криденса, — сквозь зубы прошипел Ньют. От злости и беспомощности затряслись руки. Гриндевальд рассмеялся, будто услышав хорошую шутку. — Ох, успокойтесь. Криденс знает, что в моих устах это комплимент. Правда же? — Сегодня с утра я воспользовался подвеской. Нюхлер не хотел возвращать ее на этот раз, но я позвал его по имени, и это сработало почему-то, — тот словно бы не слышал подколок и оскорблений. — Затем я взял подвеску в руки и попросил… Попросил, чтобы меня забрали подальше отсюда. Я не хочу тебя мучить, Ньют! — его голос дрогнул. — Я думал, мы уйдем, и ты будешь свободен. Я не знал, что ему потребуется сделка, и я не отдавал ему чемодан, клянусь тебе! — Надеюсь, это было не очень больно, — произнес Гриндевальд равнодушным тоном. — Я не хотел душить тебя слишком сильно, но ты мешал мне. Только сейчас Ньют заметил у Криденса на шее красный след от удавки. Похоже, он и в самом деле сопротивлялся, и эта мысль придала сил. Если Криденс, измученный и почти сломленный, был готов дать отпор, то и Ньюту не следовало сдаваться. Он незаметно огляделся: должно быть что-то, способное спасти их. Нужно было просто найти это, найти нужный выход, а до тех пор потянуть время. — Послушай, Криденс, — Ньют опустился на пол рядом с ним. — Ради меня не нужно жертвовать собой, и уж тем более не нужно отдавать себя в услужение такому человеку, как Гриндевальд. Он безжалостен, он хочет перекроить мир по своей воле, и… — Вранье, — перебил Гриндевальд. — Я хочу сделать мир чуточку справедливее, и однажды вы это поймете. — Никогда, — Ньют холодно посмотрел на него исподлобья. — Увидим, — Гриндевальд скривил губы в подобие улыбки. — Но ты можешь спастись, даже если мир рухнет, — Криденс взял Ньюта за руку и переплел их пальцы. — От меня ты не спасешься, если я останусь. Поэтому я и сделал такой выбор. — Все это, конечно, очень мило, — Гриндевальд резко поднялся на ноги. — Но я тороплюсь. Сходите за палочкой, и мы приступим к обряду. Мы ведь можем обойтись без Империо, или я слишком оптимистично настроен? — он насмешливо посмотрел на Ньюта. — Можем, — выдохнул тот, борясь с дурнотой. — Сейчас. Палочка привычно лежала под подушкой, но Ньют сделал вид, что ищет ее. Голова соображала с трудом, и нужный выход никак не находился. В то, что его нет, верить не хотелось. — Я готов, — Ньют вернулся в гостиную, сжимая палочку. — Какого рода обет вам нужен? В руках у Гриндевальда была странная палочка, узловатая, больше походившая на белую ветку дерева. Именно так, если верить легендам, и выглядела Старшая палочка. Ньют замер, не веря своим глазам. — Впечатлены? — Гриндевальд, разумеется, правильно истолковал его удивление. — Что это за палочка? — спросил Ньют, уже зная ответ. — Это очевидный вопрос с еще более очевидным ответом. — Быть не может! — Может, — Гриндевальд снисходительно улыбнулся. — Но к делу. Криденс все еще сидел на полу, глядя в стену. Он словно бы полностью утратил интерес как к происходящему, так и к собственной судьбе. Ньют искоса посмотрел на чемодан: скорее всего, призвать его к себе не выйдет, Гриндевальд наверняка позаботился о защитных и еще Мерлин знает каких чарах. Рисковать не стоило. — Мне нужно, Криденс, чтобы ты встал, дал мне руку и поклялся, что будешь подчиняться моим приказам и служить только мне до самой своей смерти. Если ты ослушаешься меня, то умрешь мучительной смертью, а я получу право наказать Ньютона Скамандера. — Наказать? — Криденс поднял голову. — Как наказать? — На этот случай у меня есть интересный артефакт. Одна из разновидностей проклятого ожерелья, — Гриндевальд достал из кармана тонкий кожаный шнур с подвеской в виде блестящего черного камня с дыркой посередине. — Прекрасная вещь, и очень редкая. Позволяет убивать на расстоянии. Если надумаешь меня обмануть или даже убить, эта веревка затянется на шее Ньюта. Таким образом, Криденс, его жизнь будет в твоих руках. — Как и теперь, — тот издал тихий нервный смешок. — Ничего не изменится. — В некотором роде, — согласился Гриндевальд. — Только без тебя шансов выжить у него побольше будет. Вставай уже, я не хочу тебя заставлять. — А если я откажусь скреплять этот обет и надевать на себя подвеску? — подал голос Ньют. Он чувствовал, словно бродит в густом тумане в поисках света. Условия и требования Гриндевальда были предсказуемыми, но это совсем не помогало найти нужное решение и спастись. — Тогда, боюсь, с вашими животными случится что-то очень плохое, — Гриндевальд сделал печальное лицо. — Извините, но это вынужденная мера. Я мог бы, конечно, наложить Империо, но чары подвески рискуют вступить с ним в конфликт. Это все-таки очень древний артефакт. Так что давайте поскорее со всем покончим, и каждый из нас пойдет своей дорогой. Похоже, варианта, в котором все остаются целы, не существовало, но Ньют пока не верил в это. История знала случаи, когда обет можно было отменить или найти в нем некую лазейку. Если сейчас уступить и подчиниться, выручить животных, то потом можно будет заняться спасением Криденса, и… Боковым зрением Ньют неожиданно заметил, как по полу стелется знакомый черный туман, в глубине которого мерцают красные искры. — Я хотел, чтобы он был свободен, — убито проговорил Криденс. — Это должен быть договор только между вами и мной. Зачем вы его впутываете? — Криденс, — Гриндевальд устало вздохнул. — Ты ведь уже взрослый мальчик, правда? Да мне плевать, чего ты хотел. Всем плевать. Наши желания не волнуют никого, кроме нас, и за то, чтобы с ними считались, нужно драться. Пожалуйста, успокойся, и прибереги силы для дальнейшего. Ты только навредишь себе. Криденс вздрогнул, будто его ударили. В комнате стало очень холодно, запахло сыростью и чем-то гнилым. Гриндевальд определенно перестарался: он хотел надавить и запугать, но вместо этого разозлил, и теперь Ньют с ужасом наблюдал за тем, как тело Криденса медленно, точно нехотя, превращается в черный туман. — Вы сейчас говорите как ма, — Криденс улыбнулся, его губы дрожали. — Но вы правы, всем плевать. Всем и всегда было плевать. Кроме тебя, Ньют. Тот вздрогнул от внезапно обращенного на него взгляда. Глаза у Криденса были белыми, будто подернутыми дымкой, и это, пожалуй, могло напугать — но не пугало. — Все хорошо, Криденс, — уверенно, будто успокаивая испуганного зверя, произнес Ньют. — Пожалуйста, постарайся вернуть контроль над собой. Обещаю, что спасу тебя, так или иначе, только не исчезай, ладно? Ты ведь веришь мне? Я никогда тебя не обманывал. В ответ Криденс горько рассмеялся. Темнота клубилась вокруг него, подрагивая. Краем глаза Ньют заметил, что Гриндевальд крепче сжимает палочку, явно готовясь атаковать. Пожалуй, со Старшей палочкой в руках у него был шанс выстоять против разъяренного обскура. А вот Криденс был обречен. — Не нужно меня спасать. Я понял все. Понял, правда, — его голос звучал незнакомо, как будто из-за завесы, с другой стороны. — Я ведь не такой глупый, я знаю, какой выход мне остался. Это все должно прекратиться, и поэтому мне нужно умереть. Вместе с обскуром. Я давно знаю, что это единственный выход, мне просто страшно было. А теперь не страшно. Темнота пошла рябью — и вдруг потянулась к Ньюту. Тот не двинулся с места: бежать было некуда, да и не хотелось, уже давно не хотелось. Черная лента обскура мягко оплелась вокруг запястья. — Я люблю тебя, Ньют, — донеслось едва слышно. — Прости меня. Прикосновение было удивительно мягким и теплым, почти гипнотизирующим. — Останься, пожалуйста, — попросил Ньют. — Тебе не нужно умирать. В этот момент обскура поразил золотой луч невербального заклинания. Раздался горестный, совсем человеческий вой, и темный туман рванул вперед, разрывая ткань палатки. — Что вы наделали, — выдохнул Ньют. — Вы не поверите, попытался остановить его, — бросил Гриндевальд. Не сговариваясь, они аппарировали к обрыву, туда, куда почти наверняка отправился обскур, — и оба опоздали. Криденс стоял на самом краю, очертания его тела распадались, и по земле стелилась искрящаяся темнота. Ньют бросился к нему, и именно в этот момент Криденс сделал шаг вниз, в пропасть. Время застыло. Ньют не помнил ни как подошел к обрыву, ни как посмотрел вниз. Тело Криденса не упало в море, оно лежало на скалах, и казалось с высоты удивительно маленьким и хрупким. Ненастоящим. Все казалось ненастоящим. — Жаль, — Гриндевальд покачал головой. — Впрочем, приятно, что обскур теперь не достанется никому. Не мне — но и никому другому. Это, признаться, был мой запасной план. Уничтожить обскура. Уничтожить ту вероятность, в которой он влияет на исход войны, если уж не выходит перетянуть его на свою сторону. Время снова пошло. Ньют не знал, что чувствует и понятия не имел, что ему полагается чувствовать. Он все еще не верил своим глазам. Наверное, нужно было сказать что-то хлесткое, злое, обвиняющее, но Ньют словно бы онемел. Гриндевальд смотрел вниз и улыбался, как будто увиденное радовало его. Радовало. Перед глазами потемнело от злости, и ладонь сама собой сжалась в кулак. Ничего не говоря, Ньют молча замахнулся и ударил Гриндевальда по лицу, грубо, по-маггловски. Тот даже не попытался увернуться, и Ньют ударил его снова, сильнее. Гриндевальд чуть покачнулся, однако не упал. Смерив Ньюта недоуменным взглядом, он вдруг звонко рассмеялся, словно не чувствуя боли. Словно происходящее доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. — Что, полегчало? — спросил он сквозь смех. Затем Гриндевальд взмахнул рукой, и Ньюта резко отбросило в сторону. — Если хотите дуэли, извольте драться по правилам, — Гриндевальд достал палочку. — Оружие при вас? — Да, — как ни странно, палочка и в самом деле не выпала из кармана при перемещении. Ньют подумал, что со стороны выглядит очень смешно: лохматый, босой и в пижаме против застегнутого на все пуговицы Гриндевальда. — Вот и славно. Теперь давайте поклонимся друг другу. Ньют неохотно склонил голову. Возможно, если бы он внимательнее слушал Тесея, то сейчас у него был бы шанс. Хотя против Старшей палочки — вряд ли. — Твое преимущество — скорость, — сказал Тесей на одной из тренировок. — Если научишься контратаковать, станешь опасным противником. — Но это же скучно. Какой смысл в дуэлях? Это ведь ненастоящие сражения, — Ньют раздраженно выдохнул. — Можно, я пойду к шишуге? Она опять сожрет что-нибудь не то, и мама будет ругаться. — Шишуга подождет, — когда дело доходило до дуэлей, Тесей был страшно настойчивым. — И поверь мне, тебе пригодится то, чему я тебя учу. Давай так: разоружи меня, и я тебя отпущу. С пятого раза у Ньюта получилось, и он убежал спасать от шишуги покрывало и занавески. Животные занимали его куда больше, чем боевая магия. Тесей, которого дважды пытались исключить из Хогвартса за незаконные дуэли, не мог этого понять. — Чего стоите? Нападайте, Ньютон, — протянул Гриндевальд. — Первый ход ваш. Тесей владел невербальными боевыми заклинаниями, и у Ньюта тоже иногда получалось, но сейчас он не решился экспериментировать. — Экспеллиармус! Не говоря ни слова, Гриндевальд небрежно взмахнул палочкой, и заклинание разбилось о щит. — Кажется, это будет проще, чем я думал, — он ухмыльнулся. В Ньюта полетел золотой луч, и он резко аппарировал в сторону. Перемещение в пространстве всегда давалось легче защитных чар. — Или не будет, — Гриндевальд посмотрел на него с интересом и снова пошел в атаку. Он не произносил заклинаний, и Ньют мог только догадываться, что за проклятия на него насылают. Аппарировать становилось все тяжелее: перед глазами плясали разноцветные пятна, ноги были точно ватные, во рту горчило. Гриндевальд же как будто совсем не устал. — Ну же, атакуйте! — весело воскликнул он. — Не то решу, что вы трус. — Коньюнктивитус, — это заклинание на раз выручало Ньюта при побеге от контрабандистов, но Гриндевальду оно было нипочем. Он отбил его играючи легко. — Человек, у которого в руках Старшая палочка, говорит мне о трусости, — Ньют усмехнулся, с трудом устояв. Нахмурившись, Гриндевальд молча запустил в него красным лучом. Наверное, это был конец: сил на аппарацию не осталось. Несколько раз Ньюту удалось выставить щит, но контратаковать, когда ноги едва держат, было глупо и бессмысленно. Луч одного из заклинаний прошел совсем близко, задел левую щеку и оставил после себя саднящую боль. Ньют коснулся лица и увидел кровь на пальцах. Наверное, это было одно из Режущих заклинаний. — Вы интересный человек, Ньютон, — задумчиво проговорил Гриндевальд, поигрывая палочкой. — Вы знаете, что другой на вашем месте был бы уже мертв? Ваши щиты не должны были выдержать атаку Старшей палочки. Следовательно, либо вы удивительно везучи… Либо я чего-то не знаю. Впрочем, неважно. Инкарцеро! Ньют не успел создать щит — веревки опутали его по рукам и ногам, не давая пошевелиться. «Теперь точно конец», — пронеслось в голове. Ужаса эта мысль не вызвала. Палочка лежала рядом, и ни единого шанса снять заклятия не было. Земля пахла холодом и жухлой травой, и это успокаивало. Скоро, скоро все закончится, и если Ньюту повезет, там, с другой стороны, он встретит Криденса. Тесей говорил, что никакой другой стороны нет, что есть только эта жизнь, а вот профессор Дамблдор утверждал, что там — вокзал и поезд, который увезет тебя куда захочешь. Ньют точно знал, куда хотел. Туда, где Криденс. — Вот, так-то лучше, — Гриндевальд неторопливо подошел к поверженному Ньюту и поставил ногу в блестящем черном сапоге ему на грудь. — У вас будет последнее слово или иные распоряжения? Похоже, он не шутил. — П-пожалуйста, — язык едва слушался. — Пожалуйста, позаботьтесь о моих животных. Не уничтожайте их. Я знаю, вам не все равно, вы любите магию, вы понимаете, что этих зверей нужно сохранить. Передайте чемодан профессору Дамблдору, он знает, что делать. Или оставьте его нетронутым, он сам придет за ним. На лице Гриндевальда мелькнуло странное выражение, как будто озлобленное и раненое одновременно. Некоторое время он молча смотрел на Ньюта, а затем взмахом палочки снял чары, сдернул с шеи что-то серебристое и бросил ему на грудь. Ньют пригляделся: это была подвеска, такая же, как у Криденса. — Передай это Альбусу, — глухо сказал Гриндевальд. — Передай и скажи, что это я ее убил. В точности как он и хотел. Ньют вяло кивнул. Он не понял ни кто-то такой Альбус, ни кого убил Гриндевальд. Только одно осознание было острым — то, что он зачем-то выжил. — Мне очень интересно, как теперь ты будешь жить, — задумчиво протянул Гриндевальд, отходя в сторону. — Потеряв его. Я буду следить за тобой, Ньют. Он аппарировал с негромким хлопком. Некоторое время Ньют лежал на спине и смотрел в мутное серое небо. Холода он не чувствовал, крики авгуреев звучали почти мелодично. Хотелось растянуть этот момент, в котором смерть Криденса все еще казалась ненастоящей. Обскур защищает носителя, это верно, но не тогда, когда он не хочет жить. Наконец Ньют неуклюже поднялся на ноги и запихнул подвеску в карман пижамных штанов. Нужно было пойти и позаботиться о теле, отключив эмоции, не чувствуя боль, исполнить свой долг, а потом придумать, как жить дальше. Со стороны моря дул холодный ветер. Ньют стер с лица кровь и слезы. Он ненавидел, ненавидел, ненавидел прощаться. Сделав глубокий вдох, Ньют посмотрел вниз. У изломанного тела Криденса сидела золотисто-алая большая птица. — Феникс? — Ньют не поверил своим глазам. — Но откуда… Он аппарировал вниз, чуть не упав в море. На камнях было много крови — похоже, Криденс разбил голову. Смотреть на его тело было страшно, и Ньют перевел взгляд на феникса. Тот показался удивительно знакомым. Кажется, это был тот самый феникс, который остался у профессора Дамблдора. — Это ты, Фоукс? — Ньют слабо улыбнулся. Феникс издал тихий курлыкающий звук. По его золотому клюву катились слезы. — Значит, это правда, — Ньют опустился на колени. — Вы можете преодолевать любые расстояния, если тому, чьи намерения чисты, требуется помощь. Ты… Ты сможешь помочь Криденсу? Пожалуйста, Фоукс, сделай это, если сможешь. Снова курлыкнув, феникс склонился над Криденсом. Собрав волю в кулак, Ньют сделал неизбежное — поднял голову и посмотрел ему в лицо. Это оказалось не так уж и страшно. Криденс был почти как живой, только очень бледный. Кажется, он не дышал. В глазах защипало от слез. Все было зря, даже фениксы не могут спасти от смерти. Подавив всхлип, Ньют стиснул холодную ладонь Криденса в своей. Тот все еще сжимал подвеску Гриндевальда; Ньют аккуратно забрал ее и спрятал в карман. Краем глаза он заметил черную дымку над морем, похожую на след обскура. А может, это всего лишь показалось. — Пожалуйста, выживи, — попросил Ньют. — Это ведь возможно, это должно быть возможно. Как будто в ответ на эти слова Фоукс издал тихое щелканье. Повинуясь бессмысленному порыву, Ньют коснулся шеи Криденса, того места, где должен был прощупываться пульс. Поначалу он ничего не почувствовал, но затем под пальцами медленно, точно нехотя, запульсировала артерия. На миг Ньюту показалось, что он сошел с ума. — Он живой, — собственный голос показался незнакомым, слишком высоким и дрожащим. — Он живой, Фоукс. Ты понимаешь это? Живой. Он вернулся. Поверить было страшно, но пульс действительно прослушивался, и Криденс еле слышно, но дышал. Значит, его еще можно спасти. — Ньют! — неожиданно раздалось сверху. Он вскинул голову и увидел Тесея. Тот стоял на самом краю обрыва, и темные полы его мантии напоминали крылья авгурея. — Я сейчас аппарирую к тебе, хорошо? Не делай резких движений. Ньют кивнул. Происходящее казалось совершенно невозможным, нереальным. — У тебя было видение, да? — спросил он, когда Тесей оказался рядом. — Да, — тот коротко кивнул; его руки дрожали. — У тебя кровь на щеке, ты знаешь? Я боялся, что неправильно опознал это место. Думал, что не застану тебя живым. Кстати, откуда здесь феникс? Фоукс посмотрел на него с явной снисходительностью. — Прилетел, — Ньют дернул плечом. — Тесей, послушай… Послушай меня. Криденс жив, нужно доставить его в больницу, но один я не справлюсь. Нужно осторожно поднять его, чтобы не сделать хуже, и наколдовать носилки, а феникс сможет его донести, это очень сильные птицы. Кажется, он тараторил слишком быстро, и слова путались, превращаясь в бессмыслицу. Тесей наверняка считал его сумасшедшим, потерявшим рассудок от пережитого. — Брат, успокойся, пожалуйста, — он опустился рядом и обнял Ньюта за плечи. — Послушай меня. Мне очень жаль, но Криденс не мог выжить. Он упал с очень большой высоты. Насколько я могу судить, обскур по каким-то причинам не спас его. Ты ведь расскажешь мне все, что случилось, когда придешь в себя? Обещаешь? — Нет, ты послушай, — Ньют вывернулся из объятий, схватил Тесея за запястье и прижал его пальцы к бьющейся жилке на шее Криденса. — Мне не показалось, правда. Он надеялся, что и в самом деле не показалось. — Поразительно, — прошептал Тесей спустя мгновение. — Совершенно невозможно. — Видишь? — Ньют улыбнулся. — Фоукс спас его. Нужно доставить его в Мунго, и поскорее. — Так, — Тесей встал на ноги и закатал рукава, — я все понял. Ты сиди смирно, а я все сделаю. Этот феникс точно справится? — Это птица профессора Дамблдора, мой ему подарок, — отозвался Ньют. Он был благодарен за то, что Тесей согласился помочь ему. Перед глазами темнело от слабости. — Значит, справится, — Тесей кивнул. — Отлично. Говори со мной, хорошо? А то выглядишь так, будто скоро потеряешь сознание. — Нет, — Ньют покачал головой. — Не потеряю, не волнуйся. Со мной все в порядке. Сейчас он и в самом деле в это верил. Криденс был жив, и Ньюта почти не беспокоило то, как тот будет жить и что от него осталось. Главное — Криденс был жив. Он не ушел. — Да, Тесей, твое пророчество, — вдруг осознал Ньют. — Оно сбылось. Кажется. — О чем ты? — Тесей нахмурился. — В тот день, когда мы с Криденсом приехали к тебе, ты сказал, что у тебя были видения про него, — пояснил Ньют. — Про то, как мы заходим в твой дом вместе, а потом он остается один, и темнота за окном. — И? — Он остался, — Ньют улыбнулся, чувствуя себя безумцем. — А темнота за окном. Не здесь. Остался только Криденс, ты понимаешь? Понимаешь ведь? Он не помнил, что ответил Тесей. Перед глазами почернело, и Ньют потерял сознание.