Дорога сквозь осень

— Что? Амелия, что ты наделала?! — вскричала Медея, в ужасе заламывая руки. — Господи милосердный, что обо мне теперь подумает мистер де Бошем? — она резко подошла к окну, открывающему вид на сад, беспомощно закрывая лицо ладонями. Амелия, чуть не плача, села на стул: — Прости меня, Меда, прости, я хотела тебе добра, — она жалко всхлипнула. Медея молчала. Нет, ни за что она бы не хотела, чтобы Джеред знал хоть что-то о ее чувствах. Его нравоучения или косые взгляды окончательно бы расстроили его, сломили, а ведь это очевидно, что только это ей придется перенести. А что, если де Бошем расскажет все отцу? Об этом Медея боялась даже думать. — Я только смею надеяться, — Медея решительно обернулась к заплаканной подруге, — что мистер де Бошем еще не читал твоего послания. Мне нужно забрать его во что бы то ни стало, — она быстрым шагом вышла из комнаты, забывая о гордости и возможных слухах. *** Джеред с недоумением вертел в руках лист, исписанный убористым почерком. «Прошу Вас понять… Медея в беде… Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается… Ее нужно увезти…» Слова сливались в одно сплошное недоумение, тупой болью отдаваясь в голове от усталости. Он слишком долго сидел на бесконечном совете, быть может, понимает что-то превратно? Мужчина расстегнул душный китель, рывком дернул шторы, пропуская дневной свет, уселся в потертое кресло, прочитал послание еще раз. Неужели такая девушка, как Медея Леминг, дочь герцога, могла полюбить его? Ведь для нее Джеред де Бошем — человек без имени и состояния, а она невеста правителя небольшого, но достаточно богатого государства? Джеред с недоумением и задумчивостью покосился на тяжелый балдахины и потертый персидский ковер. Он помнил свою встречу с этой девушкой так, словно это было вчера. Она гуляла по дворцовому парку вместе с другой юной леди, как выяснилось, Амелией Грант, дочерью главы совета, лучшим другом герцога и по совместительству главного казнокрада. Джеред прекрасно знал, кого первым выставят из герцогства, когда Медея станет леди де Моне. Правда, перед этим нужно будет выдать Амелию замуж за достойного человека, ведь эта девочка оказалась чиста и наверняка и не догадывалась, на какие подлости способен ее батюшка. Джеред помнил их ярко и отчетливо. Тогда еще Медея не знала о своем скором замужестве, а Джеред взял с герцога слово, что тот не выдаст их с братом тайны. Девушки беззаботно носились по саду, громко смеясь и безжалостно пачкая дорогие платья травой. — Медея, Амелия, — позвал их герцог, несвойственно нежно улыбаясь. — Подойдите сюда, будьте добры. Я хочу представить вас своему гостю и новому советнику! Одна из девушек помахала им рукой, и подруги весело, не стесняясь, пустились к ним, как две красивые бабочки — одна желтая, а другая синяя. — Вот, — герцог радушно показал на совсем юную девушку, которая тут же сделала реверанс, пытаясь унять сбитое дыхание. — Это леди Амелия Грант, дочь моего главного советника. А это, — рядом с подругой встала другая девушка, постарше, — моя Медея. Джеред поклонился им обеим и поднял взгляд на герцогиню. Она была отчаянно хороша в этом синем бархатном платье, оттенявшем белоснежную кожу, наверное, совсем не тронутую скупым английским солнцем. Из черной «корзинки» на голове выпало несколько тоненьких прядок, но это только придавало ей прелести и юности. Но самыми примечательными были глаза: темные, они просто затягивали, обещая, обманывая, заставляя волноваться! Боясь выдать свои чувства, де Бошем перевел взгляд на герцога. Именно такой запомнилась ему Медея, ее милое, юное, хоть и серьезное лицо. Такая девушка не будет пусто кокетничать и лебезить, ей это совсем не нужно. Она уже притягивает взгляды. И сейчас Джереду было странно, что она могла обратить на него внимание. Это и заставляло забиться сердце сильнее, и почти пугало: в юности легко увлечься. Джеред и сам когда-то влюблялся направо и налево, но все уходило пустым сном, одна прелестница легко сменяла другую. Де Бошем понимал, что такие, как она, наверняка любят со всей честностью и страстью, но можно ли брать за правду слова наивной романтичной девочки? И что принесут им эти слова? «Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается…» Да, Медея действительно никогда не давала намеков, оставалась спокойной. Та веселая девочка с ямочками на щеках сменилась молчаливой, строгой девушкой, готовящейся стать женой. Но что ее изменило? Весть о скорой свадьбе или внезапное чувство? И за что его любить? За что к нему обращены эти теплые, умоляющие слова?.. Джеред аккуратно убрал письмо в конверт. Неожиданно в дверь постучали, и мужчина неосознанно подскочил. Не успел он опомниться, как дверь распахнулась, и в комнату вбежала Медея. То, что первым бросилось де Бошему в глаза, так это бледность и ужас от собственной решимости на ее лице. — Леди Медея? — Джеред с замиранием сердца поклонился вбежавшей, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал, и зажал руками расстегнутый китель. От смущения бедная девушка покрылась неровным румянцем. — Мистер де Бошем, — Медея нервно дернула головой, и длинные серьги качнулись в ее ушах. — Не примите за дерзость… — Джеред прекрасно видел, как она взволнована, поэтому старался сохранить спокойствие. — Недавно к вам подходила леди Амелия и передала письмо. Вы читали его? — ее руки нервно схватились за зеленую юбку. — А в чем дело? — все-таки решился спросить Джеред. — Дело в том, что это письмо… не вам… — она лгала, лгала до того, что защипало в глазах: что, если ее уличат во вранье? Что, если де Бошем все читал, а сейчас стоит с равнодушным лицом и тайной насмешкой? — Так вы читали? — Нет, — спокойно ответил де Бошем и протянул ей конверт, в два шага преодолевая расстояние между ними. — Только собирался, леди. Сейчас я отдыхал, — глаза девушки невольно скользнули по его груди, неплотно прикрытой кителем, и она снова зарделась, а на тонкой шейке запульсировала голубая жилка. — Вы можете его забрать. — Спасибо, — задушено прошептала герцогиня и тут же опрометью бросилась в коридор, оставив Джереда в полном смятении. «Она отчаянно любит Вас, но ни за что не признается…» Так ли это? Так ли ей ненавистна эта свадьба и так ли дорог простой советник де Бошем?.. «Я увезу тебя отсюда, Медея, — подумал Джеред, решительно застегивая китель. — И никто тебя не найдет». Он вышел из своих скромных покоев и направился к герцогу. *** — Господи, Амелия, я подумала, что все пропало: в его руках было письмо! — девушку до сих пор трясло от переживания и смущения. Амелия жестом отозвала камеристку*, дабы избежать лишних ушей, и обняла подругу. Медея беспомощно уткнулась носом ей в макушку. — Он не читал его, не успел, я спасена! — герцогиня села на свою кровать, прикрытую лоскутным одеялом. — Спасена? — Амелия задумчиво уставилась в окно. — А не будешь ли ты потом жалеть? — О чем? — растерялась Медея, распуская высокую прическу, и темные пряди заструились по изумрудному платью. — О том, что он его не прочел? — Амелия внимательно посмотрела в глаза подруге. — О том, что ты так ему и не рассказала? — Оставим это, — строго ответила Медея. — Неужели тебе так нравится травить мне душу? Леди Грант промолчала. *** — Джеред? Проходите, — герцог радушно впустил советника в свои покои и без лишних церемоний сел в кресло, жестом предлагая ему место напротив. В маленькой бордовой комнатке, выполненной в уже давно устаревшем стиле, остро пахло табаком и лампадным маслом. Джеред уже не удивлялся, что герцог Леминг живет и ведет себя неподобающе своему положению. Наверное, в этом-то и беда всего герцогства: их правитель слишком мягок, потакает своим слабостям и первому впечатлению. Вот и не зная толком Джереда, герцог спокойно пустил его в свою комнату. Опрометчиво. — Я по поводу вашей дочери, — Джеред сел прямее, испытывая желание поморщиться от едкого дыма. — А точнее, по поводу ее отъезда. — А что не так? — тут же напрягся мужчина, и неожиданно в его взгляде появилось что-то гордое, присущее его дочери. — Свадьба может не состояться? — Нет, — поспешил замерить его Джеред. — Но у меня есть кое-какая просьба. Я сам доведу Медею до двора. — Мои люди обеспечат вашу безопасность, — подумав, ответил герцог. — Но я прошу с вас слово, что с моей дочерью ничего не случится. Я вверяю вам и вашему брату самого дорогого мне человека. Я могу на вас рассчитывать? — Конечно. — И будьте к ней снисходительнее, — мягко попросил мужчина. — Моя девочка давно смотрит на вас. _____ *Камеристка — комнатная служанка