Дорога сквозь осень

— Волнуешься? — Амелия помогла Медее застегнуть тоненькую цепочку с кулоном в форме звезды. — Как-никак, это твой последний бал в титуле герцогини Леминг. — Есть немного, — признала Медея, разглаживая нежный шелк алого платья; она небрежно выпустила из высокой прически, украшенной жемчугом, тонкую прядь, и та красиво коснулась раскрасневшейся щеки. На самом деле, ее почти трясло от переживаний и от того, что сегодня с утра сказал ей отец. — Дочка, — герцог вошел в покои девушки, когда она еще была в домашнем платье и не причесана. — Завтра на рассвете твой экипаж будет готов. До двора де Моне тебя проводит Джеред де Бошем. — Отец, — спокойно возразила Медея, однако внутренне содрогнулась. — Вы не могли бы… приставить ко мне кого-нибудь другого? — она молила Небо, чтобы герцог не стал выспрашивать о причинах такой просьбы. — Нет, дорогая, де Бошем хорошо знает и двор Джедайта, и его самого, я ему доверяю. К тому же, он должен там остаться для собственных нужд. Не могу же я сказать, что ты вдруг закапризничала и отказываешь ему от места в своей карете? — мужчина смешливо пожал плечами. Медее пришлось смириться. Даже несколько дней пути вместе с Джередом могут обернуться для нее настоящей пыткой. Зачем травить сердце? Но девушка не хотела перечить отцу. Будущая разлука заставила ее промолчать. — Ты не волнуйся, — голос Амелии вывел герцогиню из раздумий, и она даже невольно вздрогнула. — Не ты первая и не ты последняя, такова женская доля. Знаешь, — Амелия вдруг доверительно подалась вперед, сжимая в руках пудреницу. — Моя мама была счастлива с моим отцом, так что для нее последний бал обернулся радостью, — ее глаза лукаво блестели, и Медея никак не могла понять, откуда в них заплясали смешинки. Сегодня Амелия вообще была странной. Неожиданно ее печаль и жалость к судьбе Медеи сменилась беспричинным смехом, девушка, словно маленький ураган в пышной юбке, носилась по всему дворцу, помогала с подготовкой и беспрестанно одергивала камеристку, считая, что сама лучше знает, как красивее заколоть брошь и какие серьги подойдут лучше. Медея могла лишь предположить, что таким образом Амелия пытается подбодрить ее, однако эта мысль вскоре развеялась. Залы дворца поражали своей красотой: кажется, какие-то чудесные феи трудились над ним всю ночь, чтобы превратить это древнее, весьма потрепанное временем и безденежьем место в прекрасную обитель. Дорогие, хоть и старые полы были выскоблены до блеска, люстры, провисевшие в главной зале не одно десятилетие, переливались и мерцали, как новенькие, праздничные шторы золотистого цвета словно освещали помещение изнутри. Вдоль стен буквой «П» тянулись столы с белоснежными скатертями, так оживлявшими серые мозаичные стены. А на балконе расположился оркестр, готовый в любую секунду наполнить залу музыкой. Никогда не видела Медея свой дом таким нарядным. В зале прибывало всеобщее веселье, все поздравляли Медею, желали счастья, и ей невольно хотелось улыбаться. Напряжение, которое не отпускало ее с самого утра, потихоньку спадало, и девушка наперебой шутила с придворными дамами. Но это состояние быстро сменилось, едва в залу вошел Джеред де Бошем. Он был неотразим, этого Медея не могла не признать. Белый парадный китель и брюки делали его моложе и свежее, девушка невольно залюбовалась им, когда он спускался по лестнице в залу. Мужчина скользнул по толпе взглядом и остановился на герцогине. Она тут же метнула глаза в сторону, краснея до кончиков ушей. Однако уже через полминуты тишком глянула в его сторону и обмерла: вдруг к де Бошему подошла Амелия, и они принялись о чем-то любезничать. Амелия! — девушка, которая смущалась при любом мужчине, вдруг смело принялась вальсировать с Джередом? Медея не понимала, зачем она это делает? Почему так жестока? Уж не над ней ли они так сейчас хохочут? Медея в расстройстве отошла в угол, подальше от чужих глаз. *** Джеред снова хотел посмотреть на герцогиню, но на том месте ее уже не было. Куда она пропала? Леди Грант отошла от него, видимо, чтобы разыскать подругу. Де Бошем решился раскрыть ей свой секрет, и Амелия прямо-таки расцвела на глазах. Правда, Джеред боялся, что девушка проболтается, однако понял по поведению Медеи, что она ничего не знает. Герцогиня ярко покраснела, когда мужчина глянул на нее, и растерялась, увидев его и Амелию рядом. На ее лице отразилась горькая обида и непонимание, которое она не могла скрыть. И от этого у Джереда тоскливо и сладко ныло сердце… Джеред решил, что девушка не должна сомневаться в том, что между ним и Амелией Грант есть какие-то отношения. Медея не станет стоять на пути подруги. Мужчина двинулся меж танцующих пар, пытаясь разыскать герцогиню среди ярких платьев, страусиных перьев и общей суматохи. Она сидела в полном одиночестве за маленьким столиком в углу. Кажется, девушка давно забыла, где находится. Она задумчиво глядела куда-то вперед и беспорядочно мяла край шелкового рукавчика, резко контрастировавшего с белой кожей. Джеред перевел взгляд на ее пальцы, кажется, слишком хрупкие и тонкие, так и хочется согреть… Решившись, мужчина подошел к Медее и поклонился. Девушка рассеянно подняла на него глаза, поднялась и тут же сделала реверанс. — Хотелось бы поздравить вас с последним балом, леди Медея, — мужчина галантно коснулся губами ее руки. — Надеюсь, вы счастливы? Девушка неопределенно дернула плечиком, но тут же оправилась: — Конечно. Конечно рада, — но в ее голосе слишком явно слышалась усталость. — Вы позволите? — девушка уже хотела уйти, но Джеред не дал ей шанса. Ему было жаль ее за слишком явное расстройство и неумелую девичью ревность. — Вы не составите мне компанию? Завтра мы с вами уезжаем, и я не скоро вернусь сюда, мне бы хотелось пройтись по парку, — мужчина выжидательно склонил голову, и Медея взяла его под локоть. Они вышли в сад и медленно пошли по парковой дорожке, мостившейся меж аккуратных кустов и деревьев, в полном молчании. Оба были смущены и по-своему грустны. Джеред жалел, что время нельзя остановить, Медея же думала о том, как жестока бывает тишина. Лучше бы крик, шум, брызг вина и голос скрипки, чем это молчание. Молчание, которое никогда не повториться. И в этом его трагедия. — Вы сегодня очень печальны, — решился заговорить де Бошем. Медея усмехнулась. Знал бы он, из-за чего она грустит. — Завтра я уезжаю из отчего дома в неизвестность, — ответила девушка. — Разве это не повод? — Повод, — согласился мужчина, вглядываясь в потемневший сад. — Но вам не стоит расстраиваться. Джедайт не станет постоянно держать вас взаперти. Вы сможете приезжать домой. — Вы давно его знаете? — вдруг с любопытством повернулась к нему Медея. — С раннего детства, — не солгал Джеред, чувствуя себя, словно на лезвиях ножей. — Мы вместе росли. — И… какой он? — робко спросила она. — Поймите меня правильно… — Я понимаю, — пожал плечами Джеред. — Я думаю, он не так ужасен, чтобы вы его боялись, — мужчина усмехнулся. — Две руки, две ноги, в общем, как все. Но вас, наверное, волнует не это? Признаюсь, Джедайт — человек не без недостатков. Он бывает занудным, чересчур молчаливым, — Медея хихикнула. — И везде раскидывает книги, которые читает десятками. Но он любит вас. Улыбка пропала с лица герцогини, и она остановилась посреди парковой дорожки. — Ему всего лишь понравился мой портрет. Джеред решил ничего не отвечать. Совсем скоро она все узнает. Совсем скоро.