Дорога сквозь осень

Грант взволнованно ходил по комнате. Золотые перстни отчетливо и чересчур броско блестели в свете каминного огня. Мужчина грузно сел в кресло и задумчиво закурил. Он и понятия не имел, что все может обернуться так. Подумать только — Джеред де Моне! Этот дурак де Бошем на самом деле является братцем будущего мужа Медеи! Вся эта история с братьями могла вполне сойти за романтическую бредню, если бы этот Джеред не подошел к Гранту и не намекнул, что знает, куда утекают деньги из казны герцогства. Надо признать, глава совета не повел и бровью и даже напустил на себя оскорбленный вид, однако было видно, что де Бошем не верит ему. Уже тогда Грант замыслил прикончить этого малолетнего выскочку по пути ко двору де Моне. А теперь!.. Стоило копнуть чуть глубже, и выясняется, что никакого де Бошема не существует! Герцог слишком глуп и наивен, чтобы догадываться об этом, так что он спокойно отправит свою дочку с этим щенком. А, допустим, во время пути… на них нападут лесные разбойники, и Джеред падет в схватке. Или ни с того ни с сего он умрет, отпив вина. Выбор есть. Осталось организовать. Джеред де Моне ни в коем случае не должен добраться до Джедайта и рассказать тому о делах в герцогстве. Мужчина ухмыльнулся. Он уже знал, к кому обратиться за помощью. *** Медея попрощалась с матерью и вышла во двор: за ночь подморозило. Она с удовольствием вдохнула холодный воздух. Карета была уже готова, вокруг суетились сопровождающие да и просто те, кому не было лень вставать в такую рань. Джеред о чем-то разговаривал с герцогом, Медея не решалась к ним подойти. Странно, что среди провожающих не было Амелии. Быть может, она обиделась на Медею за ту прогулку с Джередом? «Поделом ей!» — подумала Медея, но все равно с невольным ожиданием огляделась. — Ну что, Стрекоза, до встречи? — герцог подошел к дочке; на его лице играла грустная улыбка. — Я буду скучать по тебе, Меда, не забывай своего старика. Медея уткнулась в плечо отца, еще не веря в разлуку. — Что вы, отец? — прошептала она. — Как можно? — Меда, Меда! — неожиданно с крыльца сбежала взволнованная Амелия, одевая на ходу соболиную накидку. Герцог выпустил из объятий дочь, и на шее герцогини тут же повисла леди Грант. Медея, не помня зла, тут же обняла в ответ лучшую подругу. Что же она теперь будет делать без своей маленькой доброй сестренки? Кто будет верить в правдивость французских романов и придумывать истории? — Будь счастлива, моя дорогая, будь счастлива, — беспрестанно вторила Амелия, громко всхлипывая. — Приезжай скорее, — отвечала ей Медея, почти не слыша слов подруги. — Ты обещала… — Леди Леминг, пора, — кто-то мягко положил Медее на плечо ладонь, и, обернувшись, герцогиня увидела де Бошема. — Да, — еще раз прерывисто обняв отца и Амелию, девушка отступила к карете. Последний мимолетный взгляд на дворец, и Медея залезла внутрь. Она тут же опустилась на лиловое бархатное сидение и отвернулась к окну, туда, где догорали в осенней лихорадке похудевшие деревья. Девушка почувствовала, как рядом уселся Джеред, карета тронулась. Послышалось мерное цоканье конских копыт. Говорить не хотелось. Медея бессильно уткнулась лбом в холодное стекло и сомкнула веки… *** Позади тянулся экипаж с сопровождающими. Четверо крепких вооруженных мужчин, преданных герцогу, и Мораган Блоуз. Сэр Блоуз, помощник Гранта, счастья от поездки не испытывал. Он вообще не хотел ввязываться в новую авантюру, однако на карте было слишком многое. В его же интересах было устранить Джереда де Моне, правда, пока с ним рядом была Медея, осуществление плана не представлялось возможным. Блоуз потер тряпочкой лысину и сильнее сжал заветную бутылочку в костлявых пальцах. *** Джеред обдумывал, куда ему увезти Медею. Он знал много прекрасных мест, достойных внимания, но никак не мог выбрать лучшее. Он видел печаль Медеи, и ему хотелось хоть как-то развеять ее. Правда, мужчина боялся лезть к ней с разговорами, да еще и этот остолоп в соседней карете напрягает. Джеред думал, что это был глупейший шаг со стороны Гранта — отправить своего приближенного, пусть и самого отчаянного. Вот наивная душа, честное слово! Остановившись на маленький привал, Медея зашла недалеко в лес, пока все готовили к легкому завтраку. Но остаться в одиночестве ей не дали. Джеред пошел за ней. Первые минуты они просто молчали, как тогда, в саду, но вдруг де Бошем заговорил: — Вы любите природу? — Все детство я пробегала в саду, даже ездила с отцом на охоту, — ответили Меда, улыбнувшись воспоминаниям; с лица пропала тоска. — Вы не поверите, мистер де Бошем, но я отлично стреляю из арбалета и ружья. — Вот уж глупости, — смешливо фыркнул Джеред, усаживаясь на поваленное бревно. — Девицам вашего положения пристало играть на клавесине и петь, а не скакать с оружием в руках. — Может быть, — девушка горделиво дернула плечиком, ее глаза загорелись. — Но клавесину я предпочитаю гитару, пою посредственно. А вот арбалет… Я уверена, что смогла бы обучить вас паре трюков! Де Бошем расхохотался, впрочем, не заносчиво. У него было свое представление о воспитании девиц, и познания Медеи он не считал такими уж неуместными. — Если вы считаете себя таким уж асом, то я не против взять у вас урок. — И когда же? — развеселилась герцогиня. — Да хоть сейчас, — Джеред вскочил с бревна и машинально отряхнул серый дорожный китель. — Только нам придется вернуться и одолжить у наших сопровождающих оружие. Думаю, они с радостью согласятся. — Не уверена, — покачала головой Меда. — Мужчины не привыкли доверять женщинам такие вещи. Как вы верно заметили, девицам пристало петь и играть на музыкальных инструментах. — А вы хотели бы быть наравне с мужчинами? — с любопытством спросил Джеред; они повернули в сторону карет. — Я не считаю мужчин выше женщин. Правда, похоже, так думаю только я. Мне кажется, жизнь женщины скучна и ограничена, разве нет? Что внушают девочкам с рождения? То, что они должны служить мужчине, быть матерью и женой. Все же остальное считается вне пределов их существования и ума. — Вы считаете, что могли бы заниматься политикой или экономикой? — с сомнением пожал плечами де Бошем. — Только самое посильное. Я много разбирала бумаг нашего герцогства, читала специальные книги. Конечно, это было самообразованием. Но кое-что я понимаю. Например, то, что наша правящая элита ворует казенные деньги. Джеред с удивлением посмотрел на спутницу. — Вы знали… так почему же не сказали все герцогу? — Понимаете, — на секунду девушка закусила губку. — Когда мне было лет восемь, отец считал забавным то, что я учусь стрелять и ездить в мужском седле. Но со временем он, как и все мужчины, изменил свое мнение. Он не знал, что я тайком просматриваю бумаги. И вряд ли бы он поверил, что его приближенные на такое способны. — Я знаю, кто за этим стоит, — вдруг признался Джеред; его лицо стало серьезным. — И я хочу обо всем доложить Джедайту. Но, боюсь, кое-кто не захочет, чтобы правда вышла наружу. — О ком вы? — взволновалась Медея. — Не молчите, я имею право это знать! Джеред сжал тонкие губы, несколько нерешительно глядя на герцогиню. Совсем рядом слышались голоса, видимо, для завтрака все было готово. Их могли услышать. — Пойдемте, леди, — спокойно произнес Джеред, подавая Медее руку. — Скажите же мне правду, — упрямо топнула ножкой Меда. — Речь идет о моем герцогстве. Де Бошем не ответил, и Медее пришлось подать ему руку и выйти ко всем. Девушка расстроено уселась на подушку и взяла кусочек копченого фазана. — Простите, — де Моне бесцеремонно забрал у нее дичь и внимательно ее рассмотрел; он даже попробовал мясо. — Я просто убедился, что оно не отравлено, — невозмутимо заявил мужчина, глядя на гневное лицо леди Леминг. Девушка вздернула носик и отвернулась. Джеред и не подозревал, что тихая герцогиня окажется такой строптивицей.