Дорога сквозь осень

Джеред был уже и сам не рад, что захотел увезти эту неугомонную девицу с намеченного пути. Лишившись опеки батюшки и, быть может, почувствовав свободу, маленькая строптивица совсем отбилась от рук. Куда подевалась та тихая девушка с печалью в бездонных глазах? Медея Леминг, эта своенравная бестия с лукавым прищуром, неожиданно показала себя с совершенно другой стороны, и де Бошем просто не знал, как на это реагировать. Не то что бы он был разочарован… тихая леди Леминг вызывала в нем смесь жалости и желания помочь, что было несколько далеко от романтики, но и к такой Медее Джеред не был готов. Как вскоре понял Джеред, герцогиня во что бы то ни стало решила разузнать, кто стоит за махинациями с казной. Она готова была ходить за ним хвостом и изводить вопросами, но когда де Моне уже находился в точке кипения, и его глаза начинали метать молнии, девушка делала такие невинные раскаявшиеся глаза, что помощник герцога помимо воли оставлял при себе свои претензии. Но только почувствовав, что Джеред вернул душевное равновесие, Медея принималась за свое. Более того, она с чрезвычайным подозрением косилась на своих спутников и даже на старого кучера, словно пыталась сама разгадать преступника. Особенно ей не нравился Мораган Блоуз. Тому, видимо, тоже не было по душе внимание герцогини, и мужчина старался как можно меньше попадаться ей на глаза и все чаще протирал свою потеющую лысину. Джеред с тихим злорадством глядел на убийцу-неудачника. А тем временем экипаж медленно приближался ко двору де Моне, останавливаясь в самых живописных местах английского осеннего леса. Даже привычная сырость и прохлада как будто меркла пред желтоватыми и рыжими огоньками деревьев. Медея чувствовала, что ей вольнее и свободнее дышится здесь, вдали от замка, да и думать о пресловутой свадьбе было совсем некогда, хотя, казалось бы, в такой длинной дороге есть время для всего. Надев женский костюм, пригодный для верховой езды, и накинув соболиную короткую накидку, герцогиня охотилась в лесу вместе с мужчинами. Конечно, ей часто уступали, но Леминг все равно получала невиданное удовольствие. Тем более, совсем неизвестно, удастся ли ей это когда-нибудь повторить. Девушка заставляла себя не думать о своем спутнике, а, точнее, думать о Джереде исключительно как о попутчике, не более. Она перестала робеть в его присутствии, что радовало ее. Ей совсем не хотелось, чтобы де Бошем что-то подозревал. Единственное, над чем Медея пока не имела контроля, это Блоуз. Этот костлявый человечек с прилизанной лысиной никак ей не нравился. Наверное, именно он подослан, чтобы каким-то образом устранить Джереда, однако доказательств не было… *** День клонился к концу. Небо почернело и разбросало по своему бездонному куполу исполины-звезды. Ужин накрывали в полном молчании, прерываемом лишь ржанием лошадей. Поляна, на которой остановились путники, мягко освещалась фонарями, от которых остро тянуло керосином. Трапеза также проходила в тишине. Вокруг плотной скатерти, заставленной мясом, фруктами и легким вином, собрались все пять сопровождающих, кучер, Джеред и Медея. — За герцога Леминг, — звучным голосом пробасил сэр Рэндел, командующий армией; он поднял кубок на уровень плеч. — И за его будущего зятя Джедайта де Моне! Поддержав тост, мужчины звонко чокнулись, отпили вина, и разговор пошел веселее. Вскоре герцогиня покинула непривычную ей компанию и села к себе в карету. Она не боялась острого, грубого словца, иногда проскользавшего между воинами, однако те несколько смущались в ее присутствии, и леди Леминг решила уйти. Об этом она не жалела, ей рано захотелось спать. Девушка, закутавшись в шерстяное одеяло, быстро уснула. Она не заметила, как в карету вернулся Джеред. Он аккуратно уложил герцогиню на сидение и получше завернул ее в одеяло, а сам, скрючившись, прижался щекой к стеклу. За окном занимался рассвет… *** — Мистер де Бошем! Мистер де Бошем! — мужчину отчаянно потрясли за плечо, и он проснулся. Джеред недоуменно похлопал глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Это был их кучер, Август. Его и без того худое лицо ошалело вытянулось, глаза осовели от ужаса. — Что случилось? — вскочил де Бошем, и все его тело заломило от ночного сна в неудобной позе. — Там… там… — жалко мямлил Август. — Сэр Ришаль. Он… мертв… — Что?! — это уже воскликнула Медея, которая, видимо, проснулась от громкого вопля кучера; девушка тут же зажала рот рукой. Джеред незамедлительно вышел из кареты и побежал за Августом. Повозка, в которой ехали спутники Джереда и Медеи, была настежь открыта; мужчины толпились около нее, взволнованно переругиваясь. С сидения свисало тело сэра Ришаля, крепкого рыжеволосого мужчины со спутанной бородой. Его глаза были закрыты, будто он просто спал, а лицо его спокойно, однако мертвенно бледно. Джеред поморщился: — Кто его? — глухо спросил он, оглядывая притихших мужчин. — Есть следы нападения? — Нет, — выступил вперед Рэндел. — Всю ночь Ришаль был с нами, кто-то бы заметил, если бы было совершено нападение. — Он точно не покидал своего места ночью? — Нет, — снова ответил сэр Рэндел. — Не покидал. С минуту Джеред просто молчал, раздумывая о чем-то, пока не вскинул голову на спутников: — Обыщите Блоуза, у него должен быть яд, — отчеканил де Бошем не терпящим возражений тоном. — Какое право вы имеете? — взвизгнул Мораган, когда трое мужчин подступили к нему; он пытался вырваться, однако силы были явно не равны. Через минуту все вещи Блоуза были бесцеремонно вытряхнуты на землю. Среди них был и темно-фиолетовый пузырек, но он был… абсолютно полон. Де Моне, ожидающий совершенно другого, страшно удивился. — Ты ответишь за свой умысел, Блоуз, — хладнокровно проговорил Джеред, разбивая у всех на глазах склянку с ядом. — Свяжите его. Блоуза быстро связали и бросили на пол кареты. Он бился и беспомощно рыдал, пытаясь ослабить веревки, однако все было тщетно. Тело Ришаля закопали в лесу. Вмиг легкая поездка невесты к жениху обернулась путешествием, окропленным смертью. Мужчины с тяжелым подозрением глядели друг на друга, а Медея и вовсе заперлась в карете. Он вздрагивала при каждом шорохе. Перед ее глазами продолжал стоять образ побелевшего воина, обмякшего на сидении кареты, и к горлу подкатывал комок тошноты. Кто же это сделал?.. Джеред тоже был морально вымотан. Похоже, жизнь втянула его в головоломку куда более интересную, чем казалось сначала. Блоуз был невиновен, Ришаль убит, Джеред нашел следы яда на его одежде. За себя и Медею, конечно, он мог ручаться. Оставались Август и еще три провожатых. Но кому могло понадобиться подобное? За что было убивать Ришаля, который никому не сделал зла? Вопросы оставались без ответов… *** — Вам холодно? — Джеред накинул поверх шерстяного одеяла еще и свой дорожный китель, но Медея судорожно помотала головой. Нет, ей не холодно. Ей просто хочется, чтобы все это прекратилось, чтобы это оказалось дурным сновидением. — Все обойдется, — зачем-то произнес де Бошем и сжал ладонь девушки. — Верите? Все обойдется. Слова ее слабо утешали, и мужчина осторожно прижал перепуганную герцогиню к себе. Медея не дернулась, не отпрянула, как полагается молоденькой девушке, а бессильно опустила голову де Бошему на плечо. Ей было слишком страшно, чтобы вспоминать правила поведения. Девушка так и уснула, вцепившись непослушными пальцами в рубашку блондина, а тот беспокойно гладил ее по голове. И думал, думал, думал…