Первая любовь профессора Громова

— Послушайте, Сашенька… Мне казалось, Вы уже поняли, что я не Ваш противник… Точнее, противник, но не из тех, кого надо устрашать, кому надо показывать… Даже и не сформулирую… Полную силу, без слабостей? В любом случае… Наденьте их. Думаю, Вам же будет так проще. — А? — само именование Сашенькой заставило меня вздрогнуть. Странно почему-то удивляться не гибкости языка, а его чувственной окраске… Нет, у нас такого не бывает… — Что Вы имеете в виду? — но очки я буду игнорировать до последнего, увольте! — Ваш взгляд продолжает Вас выдавать, — с мягкой улыбкой пояснил учёный, — Вы плохо видите. И я… Откровенно, считаю, что с моей стороны в таких условиях с Вами играть нечестно. Или Вы просто… Их не взяли с собой? — Почему же не взял?.. — только вот на Вашем фоне буду смотреться совсем уж чудищем. — Но раз взяли, отчего же не наденете? Боитесь показаться милым? Не бойтесь, уже всё равно поздно… — он даже чуть виновато пожал плечами. — Боюсь? — прекрасно. Теперь ещё и «милым». — Разве что опасаюсь, — очечник я всё-таки достал… — Почему? — он подался вперёд, опустил ладонь на моё запястье. — Я не считаю милое неприемлемым и… Вам это ничем не грозит.       Не грозит, как же! Клевал я и на меньшее, помнится… На голую самоуверенность… Ну да я за собой слежу, хоть тут и… — Влюбляться не хочу, — я прыснул, может, не очень убедительно. — Что? — он совершенно растерялся, закрутил головой. — Не бойтесь, зеркал тут нет… Или Вы?.. — Громов чуть заметно покраснел, — если Вы о том… наоборот, чёткие очертания, конец милому образу, вот и всё.       А вот я бы не сказал. Совсем… Даже сейчас, когда послушал его совета… — Вы слишком скромного мнения о себе, профессор… — Стараюсь быть… Некогда, знаете… Меня просто избаловали вниманием. А это ничего хорошего. И потом, влюблённости только тем и лечатся: возвращением зрения. — А если вдруг не помогает? Ваш ход, если Вы забыли! — Ах да… простите, — он склонился к доске и некоторое время молчал. Только вот руку убирать не торопился. — Так вот… Если не помогает, если Вы правда увидели человека, как есть и не сбежали… Ну что же, тогда это любовь и… хотя не мне об этом… — ход сделан. — И мне снова мат, — почти меланхолично заключил я, избавляясь от золотого зажима на галстуке. — Да… Пожалуй, нельзя Вас отвлекать, ой как нельзя… — Уж отвлекайте пожалуйста, я, знаете, просто очень давно не играл с теми, кто умеет играть… — О, ну так может стоило… сначала сыграть просто ради восстановления памяти? Понимаете, я-то… вот, Элека замучил с этим… Он, правда, не так давно обещал больше никогда со мной не играть: слишком уж увлекаюсь, но тем не менее… — Нет уж, тут всё по-честному. Называется «расплата за самоуверенность». Берите, берите, Вам пойдёт! — Вы действительно думаете, я стану всё это использовать? — вскинул брови он. — Ох, Сашенька… уходить от Вас не хочется, но всё это… — «Всё это» Вы, знаете, заработали своим умом, и я считаю, что в такой игре, как шахматы, это честнее всего. Не думайте, не обеднею… — О, да я не думаю… Всё равно какое-то странное ощущение… А не откажетесь… один раз сыграть на желание? — он снова почти виновато улыбнулся. — Не подумайте, у меня нет цели Вас заставить кукарекать. — Ну, если уж не кукарекать… — то, наверное, мычать. Мне почему-то казалось, что, если и могут быть на уме у профессора на мой скромный счёт непристойности, то он, как порядочный человек, шансом демонстрировать их не воспользуется. — Согласен. — А Вы холода не боитесь?.. — Холода?.. — это меня, положим, уже немного насторожило… — В принципе, не должен… — Хорошо… потому что, — Громов смущённо хмыкнул. — Потому что обнять меня это всё равно, что лечь в пустую ванну. Так вот выходит, — он на миг прижал ладонь к моей щеке, как бы демонстрируя температуру… — Ну… — я прямо физически чувствую, что краснею. — Обнять… Вас… я и так могу… Но вот у меня, на почве… разговоров о холоде… Но вряд ли такая идея Вам понравится. — Что? Какая? — оживился учёный. — Что если… Рискнёте на раздевание, а? Конечно, без прочих пошлостей, но… Думаю, будет интересно! — что я несу, я осознавал достаточно смутно. — Ого… А Вы-то сами уверены? — он заинтересованно улыбнулся. — Потому что я-то не против… Хотя, неплохо бы сначала знать Ваше отношение… к нетрадиционным отношениям. — Что ж, я… Можно сказать, представитель. Не бойтесь, не полезу, — и почему-то… Далеко не так неловко, как обычно при таких… — Не боюсь, конечно, — он покачал головой. — Меня бы напугало, если бы Вы сказали обратное… Потому что это как раз и страх, и, знаете, что похуже, вроде отвращения… — Отвращение? К Вам? Знаете… Представить сложно. Так… Что на счёт объятий? Или Вы после такого финта ушами… — Послушайте, если Вы меня так и не поняли… Мы с Вами в одной лодке и… Если Вам правда несложно… то я буду очень рад. — Сложно?.. Идите-ка сюда, — я чуть подался к нему.       Он поднялся с места, шагнул ко мне и отчего-то немного помешкав, сел рядом. — Здесь… — Здесь? К чему бы Вы?.. — но более придираться я не стал и обнял его. Да какая ванна?.. Может, прохладно… но приятнее, чем с кем бы то ни было ещё. — Вы очень тёплый… — прошептал Громов, осторожно прижавшись щекой к моей щеке. — Почему-то… кого бы я ни знал… всегда так стыдно… — Стыдно — обнимать? — хмыкнул я, почти неосознанно погладив его по спине. — Не то что… обнимать… Скорее вот так… греться о людей… Забирать тепло, когда взамен отдать нечего и никогда не будет… — Да… чего тут такого? Мне вот, обычно, и жарко бывает в это время года, а Вы… приятный, всё-таки… — Баланс, значит? — тихо и всё ещё неуверенно рассмеялся он. — Самый что ни на есть!.. — прыснул я, не торопясь, однако, его отпускать. — Хотите вернуть проигранное, а? — уже даже почти хитро улыбнулся учёный. — Положим, да, — оживился я, вспомнив о нашем уговоре. — Женитесь на мне! — он рассмеялся уже намного громче. — А если соглашусь, что делать будете? — с наихитрейшей своей ухмылкой прищурился я. Когда это становится… шуткой, как-то уж и легче… — Ну, дайте подумать, сделать-то столько всего придётся! Нет, Сашенька, сколько бы у Вас ни было лишних денег, всю мою родню на свадьбе Вы не прокормите! А с родины придется бежать… Но да, похоже, Элек не расстроится. — Не расстроится? — честно говоря, при упоминании о его сыне меня пробил холодный пот. — Но вообще-то… Правда. Ему будет интересно взглянуть на Вас в свадебном платье, — и вот дёрнуло меня представлять!.. А ведь… как он там сказал? Мило… — Не расстроится, потому что мистер Урри теперь всегда будет совсем рядом. В платье? — идея ему явно понравилась. — А где я возьму платье? У меня его уже нет… о!.. — Положим, ещё один повод сыграть на желание или просто на деньги… — я фыркнул, взглянув ему в глаза. — Не бойтесь, тайна останется тайной. — Так… не продадут ведь, — рассеянно пояснил он. — Спасибо… — Не продадут — это точно на желание! Уж что-что, а уболтать я могу абсолютно кого угодно, этого не отнять. — Да? Тогда я буду рад проверить. Играем? — Играем, — я, признаю, нехотя, отстранился. — М… ещё немного и из шутки это перейдет в действительность… Что называется: невозможно оторваться. Почти… — Ничего, возможность представится… Если, конечно, Вы не будете совсем голым! — Вам надо было оговорить количество одежды, — прыснул он. — А то ведь до «совсем голым» меня долго доводить придётся… — Потерплю, — «успокоил» его я. — Играем.