Семь неудач Леди Удачи

      — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Маринетт, заметив, как изменилось лицо Адриана, когда он прочитал последнее сообщение. Он выглядел напряженным и взволнованным, его раздражение на то, что их прервали, сменилось отрешенной задумчивостью.       — Что? — погруженный в собственные мысли, Агрест не сразу отреагировал на вопрос. Но стоило ему ощутить на себе взволнованный взгляд голубых глаз возлюбленной, как все проблемы показались ему мелочными. — Нет, все в порядке, — мягко улыбнулся он, взяв Маринетт за руку. — Я искал встречи с тобой семь лет, работа может подождать и до завтра.       — Если это что-то важное, то за меня не волнуйся, — смутившись, Маринетт прикусила припухшую после поцелуев губу. — Обещаю больше не исчезать, — чуть слышно прошептала она.       Адриан хотел ответить, что во всем мире для него не было ничего и никого важнее Маринетт, но побоялся, что она посчитает его слова преувеличенными. Она не раз писала в дневнике, что сомневалась в искренности слов Кота, адресованных ей, так как у нее складывалось впечатление, что напарник играл на публику. Доля правды в этом была: в то время Нуар очень хотел привлечь внимание Ледибаг, однако о своих чувствах к ней он не врал. Но что, если сейчас Маринетт отреагирует так же, как тогда? Адриан без раздумий был готов отдать за нее свою жизнь, но боялся, что она подумает, будто его намерения — всего лишь шутка.       — Хлоя написала, что добилась твоего увольнения с работы, — сообщил Агрест. — И эту комнату тебе нужно будет освободить до вечера.       Маринетт вздрогнула. Она, конечно, уже почти решилась вернуться в родной дом, но все складывалось слишком быстро. Еще пару часов назад она и думать боялась о том, что когда-нибудь ей предстоит вернуться к прежней жизни, а сейчас ее поставили перед фактом, что сделать это нужно было до конца дня. Страх вновь начал подкрадываться к ней, но на сей раз вместо того, чтобы поддаваться ему, девушка крепче сжала руку напарника, ища поддержки.       — Я не готова, — призналась она. — Совершенно не представляю, что я скажу родителям…       — Об этом пока можешь не волноваться, моя Леди.       

***

      Весь сегодняшний день был похож на сон.       Сначала к Маринетт заявилась Хлоя, вслед за ней — Кот Нуар, который внезапно оказался Адрианом, а теперь ей предстояло вернуться домой. Как выяснилось, ее родители в данный момент гостили у ее дяди в Китае, но несмотря на это Маринетт все равно не могла успокоить волнение. Сердце бешено колотилось в груди, возникало желание бросить все и вновь убежать, однако оно испарялось, стоило ей встретиться взглядом с Адрианом.       Маринетт пыталась собрать немногочисленные вещи, но от волнения у нее все валилось из рук, поэтому в дело пришлось вмешаться Агресту. Сказав «Бери лишь самое необходимое», парень позвонил Натали и попросил ее нанять людей, которые позже перевезут все вещи в пекарню. Наблюдать на лице Адриана самодовольную кошачью ухмылку было несколько непривычно, хотя, черт возьми, этот день и так уже выбился из разряда обыденных! Но все рекорды непривычности побило то, что черный квами Нуара, представившийся Плаггом, как провинившегося котенка отчитывал своего подопечного, намекая на то, что в шкафу у Маринетт было не так много вещей, чтобы заказывать грузчиков. Поэтому, сделав еще один звонок, чтобы отменить свою просьбу, Адриан сам взялся собирать вещи в сумку, в то время как Маринетт наконец отправилась в душ.       К собственному удивлению она не чувствовала сожаления при мысли о том, что ей придется покинуть место, в котором прожила целых пять лет. Даже то, что она последний раз принимает здесь душ, не казалось ей чем-то особенным. Похоже, жизнь Эммы Ли действительно была для нее чужой, раз так легко было расстаться с этим именем.       Единственное, что ее тревожило в данный момент, это не отказ от образа Эммы Ли, а возвращение к жизни Маринетт Дюпен-Чен.       Натаниэль, Нууру и Тикки много раз пытались уговорить ее вернуться, но она всегда была непреклонна. Сейчас же, благодаря поддержке Кота Нуара, оказавшегося Адрианом Агрестом, Маринетт чувствовала себя значительно спокойнее, но все-таки полностью волнение исчезнуть не могло. И Нат, и Хлоя, и Нуар утверждали, что все только обрадуются «воскрешению» Маринетт, но могли ли они знать наверняка? Как отреагирует Алья, а другие знакомые? Изменится ли их отношение к ней или все будет так же, как семь лет назад? А родители?       Маринетт почти свыклась с мыслью, что никогда больше их не увидит, а теперь, зная, что все это время они ждали ее возвращения, она не могла сдержать слез. Неужели в скором времени она снова почувствует нежные объятия матери и крепкие — отца? Неужто она вновь отведает вкуснейших папиных булочек вместе с фирменным маминым чаем? Неужели, проснувшись посреди ночи от ужасного кошмара, она сможет подойти к родителям, услышать ласковое «Это всего лишь сон» и вновь заснуть, чувствуя, как материнская рука заботливо гладит ее по волосам?       Неужели еще чуть-чуть и Маринетт сможет произнести заветное «Я дома»?       Если бы не Адриан, она бы так никогда и не решилась на этот шаг.       Если бы не Адриан…       Девушка вытерла слезы и усмехнулась, глядя в запотевшее зеркало.       Кто бы мог подумать, что ее нахальный напарник и скромный одноклассник являлись одним и тем же человеком. Странная штука — судьба. Получалось так, что на сделку с Бражником Ледибаг пошла ради Кота Нуара. Интересно, узнай она семь лет назад, что ее врагом оказался отец верного Котика, как бы поступила тогда? В таком случае попыталась бы она защитить напарника от ужасной правды, от которой хотела защитить свою первую любовь? Или бы сказала ему в лицо, кем являлся его отец, и вынудила бы выступить против него?       Маринетт потрясла головой.       Нет. Ничего бы не изменилось.       Разве что она не стала бы снимать маску перед злейшим врагом, а в остальном… Что Кот, что Адриан — они оба всегда были ей близки, пусть в то время Маринетт и пыталась отрицать, что Нуар был для нее больше, чем просто напарником. Все-таки семь лет разлуки явно дали понять, сколь много места было отведено в ее сердце для взбалмошного Кота.       Как же хорошо, что они оказались одним человеком! Да еще и влюбленным в нее.       Щеки мадемуазель Дюпен-Чен залились красным румянцем. Стоило только свыкнуться с мыслями о возвращении к прежней жизни, как тут же вернулись старые привычки. Главное, внезапно перед Котиком заикаться не начать.       Девушка закрыла кран и взяла в руки полотенце. Вытирая с себя капельки влаги, Маринетт не могла перестать думать о том, как изменилась пекарня за годы ее отсутствия. Семь лет она не переступала порог родного дома, не видела его стен, не ощущала чудесный аромат свежей выпечки. Делали ли родители ремонт? Вдруг они полностью поменяли внутренний дизайн и обстановку? Похож ли дом сейчас на тот, чей образ то и дело всплывал в ее памяти болезненной ностальгией?       И что за эти семь лет произошло с ее комнатой?       Разумеется, она не могла остаться прежней. Ведь даже тот факт, что Маринетт жива, родители узнали через два года после происшествия на мосту. Но остались ли там какие-либо вещи, напоминавшие о прежней хозяйке? Куда делась огромная подушка в виде кота? Что стало с ее манекеном? А с теми шляпками, которые она сшила незадолго до исчезновения?       Маринетт хлопнула себя по щекам.       Заранее себя накручивать было бессмысленно, еще чуть-чуть и она сама все узнает. Отныне с ней была не только Тикки, но и верный напарник, которому она доверяла даже спустя столько лет. Дюпен-Чен поймала себя на мысли, что если бы Нуар и Адриан были разными людьми, то вернуться домой ее смог бы заставить вовсе не Агрест. И дело было не в его отце.       — Вот черт! — пытаясь попасть ногой в штанину джинсов, девушка чуть было не рухнула на пол из-за того, что она так внезапно осознала еще одну свою ошибку. У нее на двери до сих пор висела фотография Габриеля Агреста, и Адриан видел, что фото его отца использовалось как мишень. Маринетт не жалела о том, что метала дротики промеж глаз бывшего Бражника — все-таки это отлично снимало стресс, учитывая, что он в свою очередь спонсировал семь пуль, которые до сих пор напоминали о себе белесыми шрамами. Но ведь этот человек был отцом Адриана, и Коту вряд ли было приятно видеть подобное.       Натянув чистую футболку, Маринетт трижды посмотрела на себя в запотевшее зеркало, но не столько для того, чтобы привести в порядок свой внешний вид, сколько для того, чтобы отсрочить выход в комнату. Девушка глубоко вздохнула, сглотнула подступавший к горлу комок и, ощущая, что с каждой секундой краснеет от стыда все больше и больше, отодвинула щеколду и открыла дверь.       

***

      Адриан стоял прямо напротив входной двери и, не выражая ни единой эмоции, смотрел на многократно продырявленное фото своего отца. Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, что возлюбленная подошла к нему и, виновато закусив губу, положила теплую ладошку ему на плечо.       — Прости, — чуть слышно прошептала она. — Я сейчас сниму.       — Маринетт, ты опять? — Агрест перехватил ее руку, тянущуюся к мишени. Он развернул любимую лицом к себе и попытался улыбнуться ей, чтобы показать, что все в порядке.       Но грусть в глазах скрыть не удалось.       — Просто… — она отвела взгляд в сторону. — Он твой отец… и тебе непри…       — Я жалею, что не убил его собственноручно, — перебил ее Адриан. Его голос отражал твердость убеждений, но в то же время выдавал волнение: он явно не собирался делать подобное откровение, однако видеть, как сокрушается Маринетт из-за этого, больше не мог. — И даже боюсь представить, что было бы, если бы он смог убить тебя. Когда я узнал, что именно он стоял за твоим покушением, — Агрест на секунду замолчал, пытаясь унять бушевавшую в нем ярость по отношению к усопшему, — мне хотелось самому пустить себе пулю в лоб. И лишь обещание вернуть тебя, которое я дал твоим родителям, остановило меня.       Это признание словно выбило у Маринетт почву из-под ног. Если бы квами не могли чувствовать, жив ли хозяин Камня Чудес, то кто знает, был бы жив сейчас Адриан? Ее страх перед возвращением домой мог стоить жизни верного напарника и любимого человека. Она могла потерять его из-за собственной глупости!       Понимая, что Адриан вновь не примет очередное «Прости», она молча обняла его, пытаясь через это объятие сообщить о том, насколько сильно сожалеет, что не вернулась к нему раньше.       Ответное объятие поведало ей, что вновь терять свою Леди Нуар был не намерен.       

***

      Переступать порог в прошлую жизнь было трудно, но Маринетт наконец-то осознала необходимость этого решения. Первой небольшой наградой на пути к светлому будущему было потрясение на глазах теперь уже бывших соседок, увидевших как Эмма Ли выходила из своей квартиры под ручку с самим Адрианом Агрестом! А уж когда наглый блондин с кошачьей ухмылкой позволил себе поцеловать ее прямо у всех на глазах, парочка зрительниц чуть не лишилась чувств прямо на месте. Тихоня-официантка не только водила дружбу с дочерью мэра города, но и умудрилась заполучить самого желанного, красивого и богатого парня всей Франции!       Увы, деньги за молчание, которые они получили от дочери мэра, не давали возможности поделиться этой сплетней со всем миром, поэтому девушкам оставалось тешить себя мыслями о том, что хотя бы Кот Нуар все еще числился свободным.       Следующий порог оставил позади серую многоэтажку бывшего общежития. Маринетт по привычке натянула на лицо капюшон, осознавая, что возможно делает это в последний раз. Место, служившее домом последние пять лет, осталось позади, но она даже ни разу не обернулась, чтобы мысленно попрощаться с ним.       Кошмарный сон, длившийся с тех пор, как бывшая героиня упала с моста, скоро закончится.       Однако для окончательного возвращения оставался еще один порог: самый важный и самый волнующий. Порог, переступив через который, Маринетт оказалась бы в родном доме.       Адриан прекрасно видел, как волновалась его Леди. Всю обратную дорогу она каждые две минуты поправляла капюшон, то и дело ненадолго останавливалась, чтобы сделать пару глубоких вдохов и выдохов, отвлекалась на все, что угодно, но все равно продолжала идти. Маринетт наотрез отказалась ехать домой на метро или машине, отвергла предложение воспользоваться «Котопортацией», предпочитая идти пешком на другой конец города.       И пусть обратный путь занимал не один час, Агрест ни слова не сказал против: его любимой было необходимо это время, а ему самому нужна была только она.       Адриан не стал торопить ее и тогда, когда Маринетт на протяжении пятнадцати минут стояла напротив двери в родительскую пекарню, не решаясь даже прикоснуться к дверной ручке. Он с теплой улыбкой смотрел на то, как его любимая прижала свои руки к груди, словно это могло унять бешено колотящееся сердце.       Семь лет Маринетт не переступала порог родного дома.       Шесть из них она была уверена, что больше не сделает этого никогда.       Пять часов назад ее мнение изменилось.       Четыре часа назад она последний раз переступила порог квартиры Эммы Ли.       Три пары глаз, принадлежавших Агресту и двум квами, терпеливо наблюдали за Маринетт, пытавшейся собраться с духом и открыть дверь.       Два оборота ключа дрожащими руками сделать было очень непросто.       Один шаг — и Эмма Ли снова стала Маринетт Дюпен-Чен.