Семь неудач Леди Удачи

      Совещание продолжилось до полуночи, но особых результатов мозговой штурм не принес. Разве что Адриан и Натаниэль стали реже обмениваться грозными взглядами, да Натали, не выдержав, попросила Агреста использовать в речи поменьше каламбуров, на что встретила поддержку со стороны Маринетт. При этом реакция на просьбу Санкер у Дюпен-Чен была относительно бурной, начиналась словами «Сейчас не время для шуток» и заканчивалась фразой «Вот видишь, не одну меня это раздражает», и Адриан, почувствовав некий приступ обиды, все-таки перешел на нормальную речь.       Вот только Коты — создания злопамятные. И гордые. И если их игру слов недооценили — они будут либо сыпать каламбурами до тех пор, пока собеседник не признает поражение, либо молчать.       Нуар выбрал второй вариант.       К реализации плана по игре в молчанку Агрест приступил, когда все ушли, но тотчас же об этом пожалел, осознав, кем был его противник. Адриан заранее оказался в проигрышном положении, ведь, черт возьми, разве он мог игнорировать свою Леди? Но даже так сразу сдаваться он не собирался, пусть это молчание и стоило ему огромных усилий.       — Кажется, Нат и Хлоя неплохо поладили, — задумалась Маринетт, наливая себе стакан воды. — Ты так не думаешь?       Адриан демонстративно отвернулся и прикусил губу, чтобы случайно не выпалить «да».       — Кот? — Маринетт, даже не подозревавшая, что на нее обиделись, вопросительно подняла бровь. — Все в порядке?       Ответом снова послужило молчание, ради которого Агресту даже пришлось себя ущипнуть.       Однако теперь в ход пошла тяжелая артиллерия. Отставив стакан в сторону, Маринетт обошла Адриана, встала перед ним и, глядя в глаза, спросила:       — Котик, ты со мной не разговариваешь?       Он виновато отвел взгляд в сторону.       — Нуар, — требовательный голос Леди заставил его вздрогнуть и полностью лишил сил продолжать бессмысленную игру. — Что происходит?       — Это жестоко запрещать мяукать котам, — пробубнил Адриан, вызвав у Маринетт нервный смешок.       — Ты человек, — напомнила она.       — Он идиот, — вмешался в разговор Плагг, но, встретив два весьма выразительных взгляда, поспешил удалиться в холодильник за камамбером.       — Значит, ты на меня обижаешься? — решила уточнить Маринетт, убедившись, что больше им никто не помешает: Тикки все еще спала, а запасов сыра Плаггу должно было хватить надолго. — А кто-то, помнится, утверждал, что на меня обижаться не может. Вот и верь после этого твоим словам.       Глаза Агреста округлились от ужаса. Он даже не обратил внимания на то, что его Леди говорила с усмешкой. Единственная мысль, засевшая в его голове вопила, что он все испортил. Что, если Маринетт начнет сомневаться в искренности его чувств? А если она сама решит на него обидеться? Адриан ведь не выдержит, если Принцесса начнет его игнорировать! Только не после того, как он нашел ее и почувствовал вкус счастья!       — Котик? — ладошка любимой, мельтешившая перед его лицом, вывела его из раздумий.       — Моя Леди, прости! — выпалил он, схватив Маринетт за талию и притянув к себе. — Я не подумал.       Она же устало вздохнула и запустила пальцы в волосы возлюбленного. Возникшая за четыре дня, прошедших с возвращения домой, привычка перебирать его светлые пряди стала неотъемлемой частью ее новой жизни.       — Ты ведь понимаешь, что твои котомбуры убивают всю серьезность ситуации? — как можно мягче спросила Маринетт.       — Меня они наоборот настраивают на рабочий лад, — ответил Адриан, медленно опустив правую руку с талии Маринетт чуть ниже. Реакции на это действие не последовало, поэтому на бедро любимой переместилась и левая его рука.       — Тебя настраивают, — согласилась девушка, сжав несколько прядей у их основания и представив возлюбленного с двумя высокими хвостиками. — А других сбивают, — стараясь не засмеяться, добавила она.       — Но ты ведь будешь любить мяуня и таким? — изумрудные глаза посмотрели на Принцессу с мольбой и надеждой.       — А у меня есть выбор, глупый Кот? — хмыкнула Маринетт, чмокнув Агреста в щеку.       На лице Адриана вмиг расплылась широкая счастливая улыбка. Искренняя, нескрываемая радость, которую он, казалось, уже не способен был когда-либо испытать, переполняла влюбленного парня, державшего в руках свою мечту. Еще неделю назад Агрест и представить не мог, что когда-нибудь подобное произойдет, сейчас же Маринетт не просто была рядом с ним, не только позволяла себя любить, но и сама отвечала Адриану взаимностью.       Смотря в глаза своей Принцессе, он позволял себе надеяться на светлое будущее, мысли о котором, как ему казалось, давно уже похоронил. Быть может, мечты, которыми он утешал себя долгими ночами, представляя, что случится, когда Кот найдет свою Леди, все-таки исполнятся? Возможно, «планы», которые они строили с Томом и Сабиной, размышляя о том, что будет, когда Маринетт вернется домой, все же осуществятся? Неужели на смену семи годам страдания наконец придет долгожданное счастье?       — Моя Леди, — Адриан снова вернул руки на талию возлюбленной и облизнул пересохшие от волнения губы, — что будет дальше?       — Это ты у меня спрашиваешь? — Маринетт щелкнула Агреста по носу, отчего он поморщился, но, увидев на ее лице улыбку, вновь засиял от радости, словно маленький ребенок. — Не ты ли мне обещал, что все будет хорошо?       — Это само собой мурзумеется, — Адриан попытался по-кошачьи самодовольно ухмыльнуться, но волнение в голосе не удалось скрыть даже каламбуром. — Я имею в виду… чего хочешь ты сама?       Маринетт закрыла глаза, обдумывая вопрос. Агрест же позволил себе завороженно наблюдать за тем, как вслед за сменяющими друг друга мыслями на лице возлюбленной меняются эмоции. Вот между слегка нахмуренными бровями образовалась впадинка. Вот дрогнули уголки губ, неспешно приподнимаясь в мечтательной улыбке. Слегка поморщился носик, дернулись опущенные веки, дала о себе знать привычка закусывать губу. Расслабленный выдох, а затем снова улыбка.       — Я хочу снова стать Маринетт Дюпен-Чен, — наконец, произнесла девушка, открыв глаза.       — А разве ты сейчас не Маринетт Дюпен-Чен? — усмехнулся Адриан. — Или передо мной все еще стоит Эмма Ли?       — Я имею в виду, — смущенно прошептала она, — что все-таки решилась вернуться официально. Хочу увидеть Алью и сказать ей, что я жива. Хочу обнять маму и папу. Хочу встретить всех-всех старых знакомых и узнать, как у них дела. Хочу снова откликаться на собственное имя и не бояться, что кто-нибудь может меня узнать. И… хочу стать известным дизайнером.       — С этим проблем точно не будет, — Адриан погладил любимую по волосам. — Моя Принцесса очень талантливая и вмиг покажет всем снобам-критикам, чьи эскизы будут диктовать модные тенденции на десятилетия вперед.       — Это ты, Котик, загнул, — звонко рассмеялась Маринетт, на секунду позволив себе поверить в то, что слова Агреста сбудутся.       — У тебя будет лучшая мяудель Парижа, — подмигнул он, заставив ее рассмеяться еще громче, — а это уже половина успеха!       — А еще, — отсмеявшись, продолжила девушка, — я хочу снова стать Ледибаг. Я хочу вновь защищать Париж вместе с тобой.       — С этим тебе придется повремяунить, — возразил Адриан. — По моим подсчетам, ты сможешь вернуться на пост Ледибаг не раньше, чем через пять лет. Или семь. Там как получится.       — Почему? — искренне удивилась бывшая героиня. Неужели было что-то важное, о чем она не знала?       — Ну… как только все закончится, — Агрест смущенно почесал кончик носа, — мы поженимся, заведем котят… а беременной тебе по крышам прыгать я не позволю.       Услышанное заставило Маринетт поперхнуться. Этот Котяра уже успел все за нее решить! Девушка покачала головой, даже не зная, что на это ответить. Да и вид парня, одновременно смущенного, виноватого и предвкушающего, не способствовал ясному изложению мыслей.       Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, чтобы успокоить бушующие эмоции и не допустить даже намека на заикание (ей двадцать пять, а не шестнадцать, да и гордость не позволяет вновь заикаться перед Котом!), Маринетт все же решилась ответить на кошачью наглость.       — Адриан, ты не забыл у меня ничего спросить? — поинтересовалась она. — Согласия, например?       Он же, словно ангел, посмотрел на нее с максимально невинным лицом. Даже глаза его лучились абсолютной искренностью.       — Ты писала в дневнике, что хочешь стать моей женой, — ответил Адриан, почесав затылок, — так что, я исполняю твое желание.       — Как благородно, — фыркнула Маринетт.       — Рыцарь готов на все ради своей Принцессы.       — А Рыцарь не думает, что за семь лет Принцесса могла и передумать? — полюбопытствовала она, скрестив руки на груди.       — Но ты ведь не передумала? — Адриан сложил ладони в умоляющем жесте и вновь обратил полный надежды взгляд на свою Леди.       — Нет, — ответила Маринетт, и в тот же миг Агрест потянулся к ее губам за поцелуем.       

***

      Адриану пришлось приложить огромные усилия, чтобы оторваться от желанных губ своей Принцессы. Еще больших усилий ему стоило вновь не прильнуть к ним, обнаружив, что Маринетт тянется к нему, желая продолжить начатое.       — Подожди, — шепнул Агрест, приложив к губам Леди указательный палец. — Отключи телефон. И я отключу. Потому что если нас прервут и на этот раз, я буду в бешенстве.       Маринетт послушно кивнула и вытащила из своего смартфона аккумулятор.       — Чтоб уж наверняка, — пояснила она.       Адриан усмехнулся и повторил ту же операцию со своим телефоном. Теперь — он очень на это надеялся — им не сможет помешать уже ничто.       Он сел на обеденный стол и притянул возлюбленную к себе. Держа руки на ее талии, он осыпал поцелуями губы Принцессы, от них перешел к щеке, поднялся по скуле к уголку левого глаза, поцеловал в лоб, переместился к уголку правого глаза и по правой щеке вновь опустился к губам.       Инициативу перехватила Маринетт. Красная от смущения, девушка с хитрой ухмылкой увернулась от очередного поцелуя возлюбленного и уже в следующую секунду ее горячее дыхание обожгло шею Агреста. А затем озорной язычок легонько лизнул его кожу.       Адриан чувствовал, что его мозг уплывал в неведомые дали.       Его Леди — хищная обольстительница — жадно припала к его шее. Лизнув, она оставляла легкий поцелуй, а затем страстный засос. А после вновь повторяла этот ритуал.       Когда из уст Адриана вырвался очередной сдавленный стон, парень решил вновь взять дело в свои руки. Точнее, губы.       Подловив момент, когда Принцесса отстранилась, чтобы вздохнуть, он наклонился к мочке ее уха и слегка укусил ее. Маринетт рвано выдохнула, и Адриан, шепнув ей на ухо «Люблю!», стал опускаться вниз по ее шее, оставляя засосами метки «моя».       Агрест благодарил тот день, когда решил прекратить стричь свои волосы. Чувствовать, как тонкие пальцы Маринетт перебирают его пряди, слегка дергают их, сжимаясь, когда поцелуи Адриана дарят Принцессе блаженство, было невероятно приятно. Его же руки были заняты не менее важным делом: забравшись под футболку возлюбленной, они исследовали желанную территорию. Миллиметр за миллиметром его пальцы поднимались все выше и выше, пока не наткнулись на кружевное препятствие.       Застежка бюстгальтера поддалась не с первого раза.       Адриану даже пришлось оторваться от шеи возлюбленной, чтобы сосредоточиться на сложном «механизме».       С пятой попытки торжествующий герой смог справиться с деталью женского гардероба.       — Котик, а ты не думаешь, что сначала проще было снять с меня футболку? — поинтересовалась Маринетт, поцеловав его в висок.       Долго ждать себя Агрест не заставил. Схватив футболку любимой за нижний край, он быстро, но в то же время аккуратно стянул ее через голову так, словно ему каждый день доводилось раздевать кого бы то ни было. Хотя сегодня он делал это впервые.       Футболка любимой отлетела в сторону и скрылась где-то за диваном. Вслед за ней улетела футболка самого Адриана, от которой его избавила Маринетт. А после на полу оказался кружевной бюстгальтер бывшей героини Парижа.       Теперь ничто не мешало Агресту рассмотреть грудь возлюбленной, которой он грезил с шестнадцати лет.       Вот только первыми в глаза бросились не идеальные холмики, а белесые шрамы, один из которых располагался прямо под правой грудью Маринетт Дюпен-Чен.       Сглотнув подступивший к горлу комок, Адриан осторожно прикоснулся к продолговатому рубцу.       — Все в порядке, — мягко прошептала Маринетт, увидев, как желание на лице парня сменилось чувством вины.       Агрест вяло кивнул и перевел взгляд на плоский животик любимой, где располагалось сразу три напоминания о происшествии на мосту. Закусив губу до крови, он очертил пальцами каждый из них, после чего вздрогнул, почувствовав прикосновение к своей щеке.       — Все хорошо, — повторила Маринетт, погладив щеку любимого.       — Прости, — чуть слышно произнес Адриан, опустив голову на ее плечо. — Прости, что не смог защитить тебя.       — Мы ведь уже обсуждали, — Маринетт обняла любимого и почувствовала, как волна мурашек пробежалась по телу, когда ее обнаженная грудь соприкоснулась с его кожей. — Ты ни в чем не виноват.       Агрест промычал что-то в ответ, после чего еще крепче обнял свою Леди. Ее раны давно затянулись, но шрамы не исчезли и всегда будут напоминать о тех бедах, которые Маринетт натерпелась от его отца. Даже если она утверждала, что сейчас все в порядке, Адриан не мог в полной мере согласиться с этим. Он мечтал связать с ней всю свою жизнь, завести детей, но… что будет, если его ребенок задаст вопрос: откуда у мамы все эти шрамы? Сможет ли Адриан объяснить собственному дитя, что его дедушка чуть было не убил его мать? А если не сможет, то хватит ли ему духу соврать?       Напоминание о злодеяниях Габриеля Агреста семью перламутровыми рубцами было выгравировано на хрупком теле героини Парижа. Точно такие же наверняка на всю жизнь останутся и в ее душе.       — Адриан, — ласковый голос Маринетт вновь вырвал его из горестных мыслей, — если ты будешь продолжать в таком духе, то мне придется каждый раз завязывать тебе глаза.       Слова Леди подействовали чудотворно, вмиг вернув Агресту отличное настроение.       — Каждый раз? — переспросил он с хитрющей ухмылкой. — Мы еще не перешли на следующую стадию, а Мурцесса уже хочет повторить?       — Сам говорил, нам еще котят заводить, — подмигнула Маринетт, заставив его подавиться воздухом. — Или ты передумал? — она скептически изогнула бровь.       — Никогда! — радостно выпалил Адриан, подхватив любимую на руки и закружившись с ней в импровизированном танце, с каждым оборотом приближаясь к лестнице, ведущей в комнату Маринетт.       На «следующую стадию» они перешли уже наверху.