К истокам

На вторую луну после отплытия Бьерна в Средиземное море и через три дня после отплытия Рагнара в Англию, домой к Славомире явилась сама кюна. Аслауг впервые посетила дом молодой семьи. До этого королева предпочитала не покидать свои покои, а все семейные важные дела решались в Большом чертоге.  — Ты уютно обустроила ваше семейное гнездышко. — Свекровь одобряюще погладила невестку по плечу. — У меня не было возможности обставить мой дом на свое усмотрение. Слова Аслауг были чистой правдой. В качестве приданого Славомира привезла много интересных вещей. Дорожки из яркого, плотного волокна, расписные сундуки разных размеров, глиняную и бронзовую посуду, серебряные кубки и ритуальные золотые ножи, вышитые покрывала. Все это богатство не было спрятано под пол, а наоборот, выставлено на всеобщее обозрение и пущено в повседневное использование. Флоки, в качестве свадебного подарка своему единственному воспитаннику, вырезал из дерева несколько кресел, новую кровать и стол. Сделанная мебель была украшена не только узорной резьбой, но и защитными рунами. На полу и кровати лежали куньи, медвежьи и овечьи шкуры. Стены украсили искусно выделанным оружием: топорами, мечами и щитом. Над входной дверью были повешены оленьи рога, а на дверной раме девушка ножом вырезала Солнцеворот — символ-оберег Даждьбога. Посередине жилища весело трещал огонь. Королеве, привыкшей к холоду или слякоти, которые поочередно царили в этих краях, показалось, что в комнате слишком душно, но ее невестка в тщетных попытках согреться укутала плечи шерстяной накидкой. Аслауг застала свою новую дочь за совсем не королевским занятием. Южанка сплетала в косу стебли лука, связывала между собой головки чеснока и подвешивала их в углах дома, дабы эти овощи всегда были под рукой. Рядом стояла корзина с грибами, которые скорее всего тоже будут нанизаны на нить и подвешены под потолком для сушки.  — Ты скоро привыкнешь ко всему этому. Мне сначала дом Рагнара показался хлевом, но рядом был мой муж, а под сердцем я носила его ребенка. Это оказалось важнее, и я смогла заставить себя перестать думать о том, что я хочу, но не могу получить. Славомира непонимающе смотрела на кюну.  — Я вельва, и я знаю, что ты понимаешь меня, девочка. Хочешь играть в эту игру — играй. Мне нет дела до того, как ты будешь развлекаться. Я пришла говорить с тобой о своем младшем сыне. Пристыженная словами королевы из-за своего поведения, Славомира виновато склонила голову.  — Скоро смерть настигнет дочь Зигфрида. Боги показали мне мою судьбу, и я воплотила их замысел в жизнь… Мой сын, мой любимый сын. Он погиб. Утонул. Бескрайнее море поглотило его, а ты осталась здесь. Одна. Без защиты, без всего. Трое моих сыновей живы, и они будут моей опорой до конца. А что случится с вдовой под чужими для нее звездами? Хочу поделиться с тобой той мудростью, которую могла бы сказать только дочери… Хорошо быть женщиной, покуда этим миром управляют мужчины. Славянка упрямо поджала губы. Она была не согласна с некоторыми словами кюны, но спорить с женщиной не хотела.  — Присмотри за моими сыновьями. Они сильные воины, но если в них никто не будет верить, их жизнь окажется тщетной. Прошу. Как только за Аслауг закрылась дверь, Славомира тяжело опустилась в кресло. Нет, она не верила словам кюны. Не может ее муж так просто умереть. Даже суровые Норны не могут быть так несправедливы к Ивару. А если смерть — это будущее Рагнарссона, то пусть его жребий подождет. Супруг под надежной защитой могучих южных Богов. На рубахе Ивара, возле сердца, она вышила маленькую, на несколько крестиков, руну, символизирующую Даждьбога — самого сильного и любимого из Богов. Что против божественного тепла и света костлявые пальцы смерти? Славянке нет дела до остальных братьев. Аслауг — мать, и ее переживания можно понять, но какое отношение к этим чувствам имеет непосредственно южанка? Зачем ей это? Славомира не любила Ивара. Она помнила, какие муки ей пришлось пережить во время обеих свадеб, и понимала, какая жизнь ее ждет в будущем. Весь дом, хозяйство, забота о детях и муже, который не может ходить, а значит нуждается в дополнительной заботе, ложатся на ее плечи. Но также южанка знала — ее судьба быть женой этого человека. У супруги есть ряд обязанностей. Готовить обед, рожать детей и ждать с войны — это священный для нее и тысяч других женщин долг. Она не может взять щит и прикрывать им грудь мужа, но может дать заговоренный амулет. Она не может проткнуть мечом его врагов, но может подложить им в еду волчьих ягод, она не может… Она столько всего не может сделать, но в то же время ее руки развязаны… Девушка вышла на улицу. Море после вчерашнего шторма успокоилось. Волны мягко накатывали на берег и так же легко отступали назад. Иногда на сушу выбрасывало остатки разбитых рыбацких лодок или порванных сетей. Солнце стояло как никогда высоко. Теплые лучи грели нос и щеки. Облака-пушистые овечки плавно плыли по голубым просторам небес и, совсем не спеша, терялись в западном направлении. Трава, которой некогда поросли склоны гор, давно пожелтела и полугнилыми комками лежала на земле. Жители города занимались обычными повседневными делами, для них ничего не изменилось. На небе все то же солнце, с востока дует все тот же ветер, а вода больше не хотела поглотить сушу. Славомира не сможет полюбить эту суровую землю. Места, где человек не живет, а выживает, казались противоестественными, чем-то отвратительным для божественных замыслов. Но и ненавидеть пространство, которое теперь стало ее домом, тоже неправильно.