Прикосновения во тьме

Малфой долго не мог уснуть, всё ворочался в кровати. Переворачиваясь с боку на бок, он совсем испортил внешний вид ложа. Драко не мог выкинуть образ из головы маленькой раскрепощённой брюнетки, которая пьяно улыбалась, смеялась над ним, а потом испугалась, как маленький котёнок. Во мраке души Драко Малфоя появился небольшой лучик света, и всему виной грязнокровка Грейнджер. Юноша больше не мог это терпеть, приподнялся на локтях и посмотрел в окно. Начало светать. Как долго Гермиона была пленницей его мыслей? Одеяло сползло до торса, одной рукой Малфой убрал прядь с лица, а другой полностью стянул покрывало. Драко сел на край кровати, опустил руки на колени, слегка округлив спину. Измученные глаза слизеринца блуждали по всей комнате, а потом остановились на рассвете: горизонт окрашен разными оттенками розового, будто перья фламинго, цветами сирени и фиалок. Блондину нравилось наблюдать, как пробуждается всё вокруг, виднеются силуэты деревьев, линии замка. Но даже при этом он не может изгнать хрупкую девушку из головы. Его нутро стонет при одном виде всплывающего тёплого и одновременно измученного взгляда гриффиндорки. Малфой протёр руками лицо, словно умывался, стирая с лица холодный пот. «Я забуду о ней так быстро, насколько это возможно».

***

Рыжеволосая девушка сидела в гостиной Гриффиндора, рядом с камином, из которого, скручиваясь подобно змеям, вырывались языки пламени. Джинни тихо дремала, облокотившись на плечо Гарри Поттера. Тот боялся шелохнуться, опасаясь волны возмущения. Но Рон громко поставил поднос на стол, от чего младшая Уизли проснулась, и он неуверенно присел в кресло. — Прошу, молодые люди, — с фальшивым почтением произнёс Уизли. — Благодарю, Рональд, вы так добры, — произнёс Поттер. — И за то, что разбудил спасибо, — пробормотала Джин. Младшая Уизли передала изящную фарфоровую чашечку Гарри, а позже немного отпила свой кофе и, втянув носом аромат имбиря, поставила обратно. Рон пил кофе и медленно переводил взгляд с сестры на друга, раздумывая как рассказать о своих переживаниях. — Рональд Билиус Уизли, признавайся: что тебя мучает? — волнующе произнесла Джинни. — Вижу по глазам, с тобой что-то происходит. — Разве мне одному кажется, что Минерва совсем с ума сошла? — почти шёпотом сказал рыжеволосый гриффиндорец. — Ты всё никак не можешь успокоиться, что Гермиона и Малфой живут в одной башне? — И правда, Рон. Это же Герми. Не стоит за неё волноваться, — с утешением произнёс, доселе молчавший, Поттер. — А вдруг он её напоит любовным зельем? — плавно произнёс парень. — Кто? Малфой? — Джинни не могла скрыть от окружающих охвативший её смех. — Что ты себе в кофе добавил, Бон-Бон? — Если Лаванда услышит твой саркастический смешок в сторону её фантазии, беды не миновать, — улыбнулся Рон, подмигивая Гарри. К слову о Лаванде Браун. На шестом курсе она и впрямь была девушкой Рона, кажется, будто для неё никто и не существовал больше. Её безудержно раздражало присутствие Гермионы, потому она постоянно бегала за рыжеволосым парнем и докучала ему своей ревностью. Вскоре Рональд разорвал отношения с Лав, не мог больше терпеть её не на секунду. Голос голубоглазой девицы для него стал хуже, чем противный скрежет ногтей по школьной доске. Лаванда не оставила всё просто так, потому попросила её любимых подруг, а конкретно Парвати и Падму, пустить такой отвратительный и извращённый слух, чтобы Рон понял, кого потерял. Глупые девчонки, всегда говорил Гарри, за что Джинни давала ему подзатыльник, а потом Рон присаживался на диван и прикрывал рот рукой, чтобы скрыть, рвавшийся изнутри, смех. Младшая Уизли была, конечно, безгранично рада концу отношений Рона и Лаванды, но ей так не нравилось, когда её парень судил всех девушек по одному поступку. Хотя Поттер и не имел ничего подобного в виду, ему всегда приходилось извиняться. Джинни, на самом деле, никогда серьёзно не обижалась на Мальчика-который-выжил, всегда шутила и улыбалась. Милая парочка любила проводить время вместе перед тренировками, прогуливаясь по Деревянному Мосту, и редко с ними можно было заметить Рона. Он обычно сидел в своей комнате и пил эльфийское вино. Рональд мало с кем общался, он изменился: поменял манеру речи, стал по-другому одеваться. Каждый видел перемены, но никто не решался спросить, списывая всё на разрыв с Гермионой.

***

Грейнджер лениво открыла глаза. Почувствовав резкую головную боль, девушка приложила руку ко лбу и отчаянно застонала. Угораздило же её выпить, да ещё и с Малфоем. Девушка потянулась, сомкнула руки в замок и тяжело зевнула. В гостиной уже не горел камин, он был закрыт красивой витой решеткой, и в комнате было темно. Поднявшись с дивана, Гермиона раздвинула шторы — в комнату хлынул уличный свет — и прищурила глаза, она и не подозревала, что солнце уже поднялось за горизонт, вовсю, раскидывая свои ручки — лучики. Гриффиндорка отвела глаза в сторону и взглянула на скомканное одеяльце. В её голове никак не появлялся эпизод, где она его взяла. Аккуратно собрав одеяло, она направилась в свою комнату. Студентка с грохотом распахнула двери, зашла в спальню и посмотрела на часы. Уже пять минут, как учащиеся собрались в Большом Зале для завтрака. Какой же она может быть старостой, если вечерами напивается и опаздывает. Гермиона провела руками по вьющимся волосам и, резко взявшись за пряди волос, раздумывала, что ей нужно успеть сделать. Быстро просчитав всё, Грейнджер закинула школьные вещи в сумку, выпила оставшийся на тумбочке кофе, и даже не переодевшись, побежала за мантией в гостиную. Её длинные растрепанные волосы торчали во все стороны, но она бы не простила себе ещё один выговор от профессора МакГонагалл, если та вновь не будет выполнять свои обязанности. Но вот улизнуть Гермионе всё же не удалось, ведь только что из своей спальни вышел слизеринский принц, уже успев осмотреть гриффиндорку с ног до головы. — Бурная ночка, да, Грейнджер? — протянул Драко. — Знаешь, что, Малфой? — Гермиона твёрдым шагом подошла к слизеринцу и взяла его за воротник мантии, ближе прижав к себе. — Не тебе у меня это спрашивать. Драко ехидно улыбнулся и взял девушку за запястье. Гриффиндорка едва ощутимо вздрогнула, но руку не убрала. Огненные глаза Грейнджер смотрели на Малфоя без устали, рассеивая туман в его глазах. Девушка чувствовала исходящее от него тепло. Их зрительный контакт прервал Драко, притянув другой рукой Гермиону за талию к себе. А через секунду он медленно опустил голову и припал к её рту горячим и нежным поцелуем, раздвигая языком податливые губы. Студентка почувствовала, как в жилах закипает кровь. Староста девочек, сама того не заметив, полностью отдалась во власть его мягких губ, которые захватили в плен всю её. Малфой вкушал сладкий запах корицы, а Грейнджер вдыхала неповторимый аромат цитруса с оттенком терпких специй. Сердце девушки билось в унисон со слизеринцем. Гермиона еле собралась с мыслями и оттолкнула его, боясь встретить взгляд парня. Её щеки загорелись от стыда за проявленную слабость, да ещё и к кому, к Малфою! К мерзкому слизеринцу! Ей оставалось лишь умеренно дышать, восстанавливая прежний ритм, и ненавидеть его за власть, которую он над ней имел несколько минут назад. А Драко лишь злорадно ухмыльнулся. Гермиона запретила себе смотреть на него, но взгляд скользнул сам собой. — Что, Грейнджер, понравился поцелуй? — вернулся Драко к своей язвительной манере. — С чего бы? — девушка старалась держаться достойно. — А почему ты тогда краснеешь? — весёлые лучики запрыгали в уголках его бездонных и бесовских глаз. — Малфой, ты никчемен, — Гермиона говорила слова точно и резко, но на губах чувствовала вкус его поцелуя, и она ярко жалела, что не сумеет сохранить это ощущение подольше. Драко лишь хотел проверить, чувствует ли он что-то к ней, глупой грязнокровке. Его так раздражало, что он промучился всю ночь, думая о ней. Блондин никак не мог принять тот факт, что целовал Гермиону так, как никого прежде. Он будто пытался вложить всю свою неутоленную страсть и несбывшиеся мечты в этот поцелуй, хоть и не хотел верить в это. Но чувства не уходят просто потому, что человек старается отрицать их, они сохраняются надолго в глубине его души. — Спасибо за комплимент, — сказал Драко и вышел из гостиной, а девушка смотрела ему вслед с румянцем на лице и блеском в глазах.