Прикосновения во тьме

Гермиона быстро отмахнула все мысли и постаралась сфокусироваться на том, что ей пора бы уже поспешить. Девушка накинула мантию и кинулась прочь из гостиной. Что заставило её ответить на поцелуй? В голове вечный вопрос, а вокруг безответная пустота. Студентка не собиралась с начала года лезть в объятия к слизеринцу, да уж тем более целоваться. Сейчас ей хотелось просто закрыться где-то в библиотеке с сопровождением книг, в тишине. Это времяпровождение всегда сохраняло уют в её душе. Гермиона Грейнджер не хотела казаться выше всех, или лучше всех, она просто пользовалась своей тягой к знаниям. Сколько раз эти часы, проведённые над учебниками, спасали ей жизнь, да и не только ей. Девушка мечтала о собственной библиотеке, когда закончит Хогвартс. Вариант о семейной жизни отпадал сразу, а просто поселиться где-нибудь в солнечной Португалии, чтобы забыть о холодной Англии, было очень даже хорошей идеей. Гриффиндорка открыла бы даже собственную кофейню, чтобы подавать любимый кофе посетителям, делиться новостями и развлекаться вечерами. Грейнджер шла так быстро, как только могла, пробираясь через громадные коридоры замка. Выдохнула она только, когда присела за обеденный стол факультета, где девушку уже ожидали друзья. Смотреть на них не хотелось так же, как и в сторону слизеринского стола. Но было очень сложно не чувствовать, как все гриффиндорцы прожигают её нервными и беспокойными взглядами, как одно большое солнце в пустыне. Не выдержав, она подняла глаза и встретилась с зелеными обеспокоенными глазами Поттера. Невесело улыбнувшись, Грейнджер решила спросить: — Что такое, Гарри? — Герми, это я должен у тебя спросить, — Избранный насупил брови, откинул со лба упавшие пряди тёмных волос и резким голосом продолжил, — На тебе лица нет, снова Малфой, да? — Нет, просто не выспалась. — Мы переживаем за тебя, — произнесла Джинни и рукой погладила по спине свою подругу. — Не стоит, всё хорошо, — улыбка проскользнула на лице темноволосой девушки и в ту же секунду исчезла. Гермионе было приятно, что о ней заботятся и волнуются за её состояние, но в голове гриффиндорки творился хаос. Окутанная в свои мысли, волшебница даже не заметила, что Рон всё время молчал и обреченно смотрел на стол змеиного факультета. Но вот малышка Джин это заметила, потому неожиданно для рыжего парня пихнула ногой под столом его колено, от чего он тихо ойкнул и перевёл взгляд на сестру. Её глаза сверкнули, как раскалённые угли. Рон прекрасно знал, что это значит: парня ждёт не очень-то и приятный разговор с сестрой. — Да, Герм, мы всегда с тобой, — выдавил Рон. Гарри пристально наблюдал за Грейнджер, его, правда, беспокоило поведение семикурсницы. Война закончилась, пора бы уже спокойно дышать и наслаждаться последним годом в Хогвартсе. Но Гермионе приходилось не сладко, и Поттеру было обидно, что он никак не может понять причину её огорчения, ещё с того дня в «Хогвартс-Экспресс». Мальчик-который-выжил пообещал себе обязательно помочь ведьме. Во что бы то ни стало, он узнает правду. В разгаре всех этих событий, к обеденному столу Гриффиндора подошла профессор МакГонагалл и попросила темноволосую девушку следовать за ней. Гермиона прекрасно знала, зачем директриса вызвала её к себе в кабинет. Сова, которая прислала письмо студентке, была как в клетке у гриффиндорки в голове. А вот ключик затерялся, и вряд ли появится когда-нибудь. Прочитать весть о том, как собственная мать умерла, будто ножом в сердце. А потом всё как в тумане. Студентка верила в то, что вернётся домой, и мама будет ждать её с распростёртыми объятиями, но нет, так не будет. Она мертва, она больше никогда не одарит Гермиону своей тёплой улыбкой, она больше не сможет утирать слёзы дочери и поддерживать, когда той будет тяжело. Минерва МакГонагалл подошла к кабинету, сказала пароль и горгулья отъехала в сторону. Профессор пропустила волшебницу вперёд и рукой указала на небольшое кресло, обитое вишнёвым кретоном. Гермиона, недолго раздумывая, грациозно села в кресло. Минерва приподняла руками подол платья и сделала несколько быстрых шажков к большому креслу напротив гриффиндорки. А потом присела и скрестила руки. — Мисс Грейнджер, я полагаю, что Вы знаете причину своего присутствия здесь, — начала директриса тихим голосом. — Да, профессор МакГонагалл. Я хотела сама к Вам подойти. — Не стоит, не стоит. Я должна отпустить Вас. По уставу, я в силах разрешить ученику уехать только на три дня. — Ничего страшного, я только быстрее вернусь к занятиям. — Мисс Грейнджер, будьте осторожны. — Спасибо, профессор, — произнесла Грейнджер. — Могу я пойти собрать вещи? — Да, конечно. У тебя есть время до ужина, после него ты сразу уедешь. Гермиона кивнула и, развернувшись на каблуках, покинула кабинет директора. Девушка решила, как только занятия у её однокурсников закончатся, студентка сразу же расскажет всё друзьям. На самом деле, она не хотела их впутывать в эту историю, но они же самые близкие для гриффиндорки. Тут не идёт речь только о ней самой, эта странная и взбалмошная ведьма может убить кого угодно.

***

Малфой чувствовал вкус победы на губах. Блондин, наконец, расслабился и больше не мучает себя мыслями о грязнокровке Грейнджер. Как только Драко вышел из гостиной Старост, то увидел, как в пяти метрах от него стоит Паркинсон и роется в сумке. Он спокойной походкой подошёл к ней, провёл руками по талии и поцеловал в шею. Пэнси лукаво улыбнулась и обернулась. Поднявшись на носочки, они слились в поцелуе. Для слизеринки этот утренний поцелуй значил намного больше, чем для Малфоя. Такие привычные опухшие губы, не вызывающие в нём никакой страсти, которая была совсем недавно с другой девушкой. Он не пытался соблазнить Пэнс, или ласково поприветствовать, студент просто хотел взять себе напарницу и покурить. Обычно Драко любил курить на Астрономической Башне, но это было только его местом. А если привести туда разок Паркинсон, она будет постоянно туда ходить, чего юноша совсем не хотел. Потому он решил пропустить начало завтрака и отправиться гулять по окрестностям Хогвартса вместе со своей девушкой. Разгуливая по местности, слизеринец выслушивал бредни Пэнс и иногда кивал. Ему было абсолютно всё равно, какое платье слизеринка собирается надевать на бал или, чем она занимается в свободное время. Вскоре, утомившись, Драко присел на траву под деревом, достал сигарету из пачки и медленно затянулся: глубоко вдохнул, втянул дым в лёгкие и старался продержать как можно дольше. Пэнси вытащила из пачки ещё одну сигарету. Взяв её чисто по-женски, затянулась и кашлянула. Паркинсон не часто курила, и никак не могла привыкнуть к горькому привкусу во рту. Откинувшись на ствол дерева, блондин закрыл глаза и окунулся в собственные мысли. Он переживал за мать: Нарцисса совсем одна в Малфой-Мэноре, не считая глупых эльфов. После смерти отца, женщина совсем закрылась в себе, ни с кем не общается. Просто полёживает в своей громадной спальне, читает книги, иногда трапезничает. Вдова никогда не плакала на глазах у сына, не показывала свою слабость. Но Малфой знал, что в своём мире она плачет, отчаянно и громко. Мысли Драко прервал грубый толчок в плечо от Пэнси. — Что? — Малфой даже не обернулся, не пошевелил и бровью. — Ты чего такой задумчивый? — Паркинсон смотрела на него пристально, даже не моргая. — Пэнс, я взял тебя с собой не для того, чтобы ты меня доставала, — прямолинейно произнёс Драко. — Отлично, мог бы и сам пройтись, — обиделась девушка и скрестила руки на груди. — Пора возвращаться, — Малфой проигнорировал слизеринку и лениво встал, оттряхивая одежду. — Идёшь? — Да.

***

Гермиона направилась к Башне Старост, в надежде побыстрее собрать вещи. По крайней мере, раньше, чем придёт Малфой. Девушка тихо шла по коридору. Возможно, её и отпустили, но словить грозный взгляд Филча, гриффиндорка не горела желанием. Как только портрет отъехал в сторону, Гермиона зашла в гостиную. Она повернула голову и подождала, пока портрет встанет на место. Тяжело вздохнув, студентка обернулась и увидела его. Казалось, сердце остановилось на мгновение. Гермиона задержала дыхание, мурашки пробежались по её коже. Драко сидел на большом диване и читал потёртую книгу, склонив голову на руку. Он был аккуратно причёсан и строго одет — чёрный костюм, галстук. Верхняя пуговица пиджака была расстегнута, оттуда выглядывала белая рубашка. Студентке хотелось сорвать с него одежду, страстно поцеловать и запустить пальчики в его блондинистые шелковистые волосы. Но она не смеет этого делать, она грязнокровка, она для слизеринца ничтожество. Он ведь тоже должен быть для неё таким омерзительным, но при виде Малфоя Гермиона перестаёт существовать, она падает в пропасть, которой нет конца. Просто летит вниз, никакие крики не помогут отчаянной девушке выбраться из омута мыслей. У Грейнджер внутри было такое глубокое противоречие, ей одинаково хотелось, как и убить его, уничтожить, сломать, так и любить, целовать, жаждать. Её глаза то вспыхивали огнём, то наливались нежностью. Но вспомнив утреннюю наглость, она застыла с горячими карими глазами, остановив взгляд на окне. Малфой сидел мрачный, делал вид, что занят чтением, а сам искоса наблюдал за девушкой, такой обеспокоенной, маленькой. Волшебник знал, что она будет удивлена его местонахождением. Наконец, вдоволь насладившись сценой её растерянности, поднял стальные холодные глаза и в упор смотрел на её лицо. Сердце девушки почти замерло, когда она увидела пустоту в его взгляде, такую устрашающую и бездонную. Гермиона не выдержала и опустила небольшие глаза в пол. Драко медленно встал и вплотную подошёл к гриффиндорке. — Стыдно, Грейнджер? — За что, позволь узнать, мне должно быть стыдно? — Гермиона даже не могла поднять голову, чтобы прочитать его насмешку по губам. — Нельзя же так домогаться меня по утрам, — юноша одной рукой взял её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Что? — девушка вспыхнула огнём и повысила голос. — Малфой, какую чушь ты несёшь! Святая Моргана, да ты лживый идиот. — Тихо, Грейнджер, — Драко поднёс палочку к тонкому горлу девушки. — На твоём месте я бы закрыл свой рот. — Отпусти меня, — дрожащим голосом произнесла Гермиона. — Отпустить? Какая же ты жалкая, — усмехнулся юноша. — Где же твоя гриффиндорская смелость? — Передалась через слюну противному слизеринцу. — Остроумно, Грейнджер. Хорошо, что мне не придётся её возвращать, уж слишком гадко это было, — слукавил Драко. — Согласна, — произнесла с Грейнджер со злостью. — Маглы в кое-чем преуспели относительно чистокровных волшебников. — Грейнджер, такими будут твои последние слова? При каждом взгляде юноши, волна тревоги накрывала Гермиону, она заметила в его взгляде нечто демоническое, что заставляло сжаться девушку от неприятных ощущений. Малфой понял, что ответа не последует и отошёл, дав девушке сделать вдох. Студентка толкнула его в грудь, чтобы пройти к лестнице. Быстро поднявшись по ступенькам, Гермиона обернулась в сторону парня и бросила: — Лучше бы ты умер на войне в тот день.