Прикосновения во тьме

На следующее утро Гермиона проснулась довольно рано, ведь это был день похорон. Девушка чувствовала себя очень усталой и измученной, будто всю ночь бегала по лесу без остановок, то и дело, преодолевая разные опасные преграды на своём пути. Было безумно сложно разлепить свинцовые веки и подняться с кровати, но от понимания всей важности дня, студентка всё же убрала в сторону клетчатый плед и присела на краешек ложа. Вот она, Гермиона Грейнджер, находится в родной комнате и ощущает безграничную пустоту внутри. Кажется, если студентку сейчас скинуть с крыши, она не сможет это почувствовать. Эмоции отключили, и гриффиндорка просто смотрит в одну точку, даже не может сконцентрироваться. Девушка была в серой футболке большого размера, из которой выглядывал кусочек малиновых шортиков. Выглядело по-домашнему уютно. Волосы совсем растрёпанные после сна, страшно было бы выходить из комнаты и показываться своему гостю. Кстати, о нём. Вчера вечером она приготовила ужин, но Малфой наотрез отказался есть. Скинувшись на головную боль, непонятно откуда взявшуюся, Драко лишь попросил показать ему комнату, где он сможет пережить ночь спокойно. От такого заявления, девушка рассмеялась и указала парню в сторону дивана. Тогда слизеринец вопросительно поднял бровь, а после осознания жеста студентки, ушёл курить на крыльцо, рассерженно что-то бормоча себе под нос. И гриффиндорка больше не видела его, потому неизвестно вернулся ли Малфой и крепко посапывает на диване, или дремлет на ступеньках у входа, зябко ёжится. Оторвавшись от размышлений и решив, что шатенка не горит желанием получить такого рода сюрприз, как очередная насмешка Малфой насчёт её внешности, девушка направилась в ванную, которая как раз, кстати, была возле её комнаты. Приведя свои волосы во что-то более ли менее приятное на вид, гриффиндорка спустилась вниз. Первым, что она увидела, был лежащий на боку Малфой. Чёлка блондина спадала на лоб, прикрывая брови, а сам он был по шею укрытый белоснежным одеялом. Мраморная кожа. Губы его, резко очерченные, но по-детски расслабленные во сне, придавали всему его виду непривычное безмятежное и мирное выражение, а веки закрывали стальные глаза. И нет никаких морщинок, которые она обычно видела при вечном недовольстве Драко. Сейчас он выглядит таким беззаботным, что Гермиона находила наслаждение в наблюдении за слизеринцем, отчего сразу скривилась. Как Драко Малфой может вообще выглядеть таким? Откуда у неё взялись такие мысли? Это же вечно злой и надменный аристократ, который презирает, всё что движется. А если нет? Если он изменился? Это же Драко вчера успокаивал Гермиону. Малфой предотвратил её попытку на самоубийство, хотя мог бы просто дать Грейнджер умереть. Такой же участи он всегда хотел грязнокровным магам? Даже если вспомнить второй курс, не он ли говорил с возгласами радости Гермионе про то, что наследник Слизерина покушается и на гриффиндорку. Не он? Так какой мандрагоры Гермиона Грейнджер сейчас давит улыбку, смотря на сонного Драко Малфоя? Девушка тряхнула своими каштановыми прядями, обругивая себя за такие мысли, и пошла на кухню. Раздвинув шторы, гриффиндорка скользнула взглядом по аллее. Людей ещё не было. Гермиона посмотрела на деревянные часы, стоящие на обеденном столе, и увидела, что маленькая стрелочка слилась с большой и указывала на аккуратную цифру «5». До скорбного мероприятия оставалось три часа. Тяжело вздохнув, девушка разогрела сковородку и решила приготовить омлет на троих. Скорее всего, папа ещё спит у себя. Наверное, заснул в кожаном кресле, как обычно, за работой. Медленно открыв глаза, парень слегка опустил одеяло, приоткрыв свои голые плечи. Когда глаза после долгого сна вновь смогли сфокусировать картинку окружающей среды вокруг слизеринца, он увидел темноволосую девушку, стоящую у плиты, так как диван находился напротив кухни и, благодаря широкой красиво очерченной арке, можно было рассмотреть происходящее в комнате. Это было так странно: слизеринский принц Малфой лежит под одеялом на диване в доме заучки-Грейнджер и смотрит, как она готовит завтрак. Чертыхнувшись про себя, парень поднялся с постели и потянулся. Вчера, когда Драко ушёл курить, он и впрямь чуть не заснул, облокотившись на колонну. Блондин всё прокручивал в голове, как Грейнджер стояла посередине дороги и навстречу ей ехала машина, которую вовсе не заботило, что будет с девушкой. Испуг заставил его взять за руку темноволосую девушку и остановить её попытку на самоубийство. Он волновался, гиппогриф его подери, за Грейнджер. Да не может волшебника из рода Малфоев хоть кто-то заботить. В глубоком детстве, Драко хотел любить весь мир, хотел относиться дружелюбно ко всем, хотел быть настоящим. Но потом Люциус вскружил ему голову разнообразными извращёнными наставлениями, которые заставили парня быть не собой, а быть Малфоем. В их семье непринято жить как-то по-другому: есть принципы, которых Драко должен придерживаться. Слизеринец долго не воспринимал это, хотя и показывал всем своим высокомерным видом и поведением причастность к знатному роду. В нём бушевали разные мнения и мысли, как это всё неправильно и глупо, но студент делал всё, чтобы родители им гордились. Драко прекрасно помнил, как протянул руку Поттеру, в своей манере, конечно, но он хотел найти в этом человеке друга. Осознавая свой провал и всю серьёзность отношения к Малфоям, слизеринец решил, что будет таким, каким его считают, если ему не дано быть собой, просто запрещено. Каждую ночь его не оставляли размышления на этот счёт, но парень старался скрыть свои переживания ото всех, закрыв в себе навсегда. С каждым годом тьма просачивалась в его вены и заменила кровь. Вовсю пританцовывая и напевая себе какую-то знакомую мелодию под нос, Гермиона накрывала на стол. Разворачиваясь, чтобы позвать Малфоя на завтрак, девушка увидела, как тот уже поднялся и протирает лицо руками. Увидев голый торс, девушка отвернулась в сторону и сжала губы. — Нравится меня видеть ранним утром? — протянул Драко, окидывая ликующим взглядом побагровевшее лицо Гермионы. — Нет выбора, — смущаясь, произнесла Грейнджер. Драко хмыкнул и присел за стол. — Решил смириться, что еду подаёт не домашний эльф, а грязнокровка? — выплюнула девушка с толикой насмешки, что ей обычно не свойственно. — Я же сказал, что у меня просто болела голова, — парень закатил глаза и взял в руки столовые приборы. — Да, конечно, — сарказма хоть отбавляй. — Если ты оцениваешь людей только по традициям их семьи, то это не мои проблемы. — А разве ты не так поступаешь? Ты постоянно оскорбляешь Гарри, Рона, хотя их совсем не знаешь, — с обидой произнесла девушка. — Грейнджер, не лезь, — раздражённо произнёс Малфой, осознавая, что разговор течёт не в то русло. — Отлично, Малфой. Я совсем забыла, тебе же можно всех во всём попрекать, а мне нет, — девушка развернулась и направилась будить отца. — Грейнджер, — выдохнул Драко, но гриффиндорка его уже не слышала. Студентка зашла в небольшую комнату, исполненную в красных тонах, и увидела Грейнджер-старшего, который лежал в кровати, даже не укрывшись его любимым вишнёвым тёплым пледом. Гермиона нахмурилась, совершенно сбитая с толку. Отец говорил, что не может спать в постели, зная, что мать умерла. А теперь она видит его, без проблем спящего там. Неужели передумал? — Пап, подымайся завтракать, — девушка положила руку на плечо мужчины и слегка толкнула, отчего тот промычал что-то невнятное. Увидев, что он постепенно открывает глаза, гриффиндорка улыбнулась и вышла из спальни. Когда девушка зашла в кухню, она увидела, что за столом уже никого нет, а в раковине лежит грязная тарелка. — За ним ещё и убираться нужно, — фыркнула Гермиона. Драко загадочно исчез, но волноваться за него Грейнджер не собиралась, пусть катится куда подальше. Настроение и так ни к чёрту, а ещё и Малфой докучает своими придирками. И как она могла забыть его отвратительную и мерзкую сущность? А ещё эта «малфоевская» улыбка так раздражала гриффиндорку, что она махала волосами из стороны в сторону, лишь бы образ блондина поскорее улетучился, и она могла свободно позавтракать. После ухода Гермионы из кухни, слизеринец поспешил закончить завтрак, чтобы не встретиться с ней за столом и повиснуть в тяжёлом напряжении. Грейнджер и так должно довольствоваться, что с ней живёт Малфой и, что она вообще жива. Драко не слышал, чтобы гриффиндорка говорила слова благодарности, будто и не было героического спасения Гермионы Грейнджер от бешеной чёрной машины. И правда, Драко же, наверное, каждый день спасает девушек от магловского транспорта, это привычное дело. Не то, чтобы слизеринец любил слушать «спасибо» в его адрес после какого-нибудь поступка, но вот почему от Гермионы студент этого ждал. Хотя к чему это он? Аристократ же шесть лет кидал в неё грубые словечки и своими взглядами показывал глубокое презрение в сторону маглорождённой. Что он ещё мог ожидать, как не взаимного чувства от Гермионы? Малфой и правда никогда не питал приятные эмоции к Грейнджер, тем более к Уизли. Поттер его интересовал и впрямь, но из-за горькой обиды от отказа Гарри, он постоянно огрызался и заострял на нём внимание, стараясь уничтожить избранного. После нескольких лет, Драко никак не мог понять, почему все вокруг так сосредотачиваются на Поттере? Даже в детстве, не зная самого Гарри, волшебники восхищались им, превозносили, как что-то божеское, что Малфоя невероятно бесило. Ему же нужно было подняться в глазах людей, зарабатывать авторитет, дабы доказать политику Малфоев. Всю серьёзность и холод, которые заставлял соблюдать Люциус. Пока Поттер сидел, сложа руки, так Драко называл его приключения, блондин старался поставить себя в обществе, что у него, в конце концов, получилось. Слизеринцу было плевать на тех, кто ненавидел его. Малфой даже получал от этого небольшую каплю счастья, ведь юноша все равно что-то вызывал в чувствах других людей, тем самым выполняя обещание казаться таким скользким типом в лицах сокурсников и остальных, дабы оправдать их ожидания о собственной личности. Грейнджер он всегда считал простой заучкой и выскочкой. А ещё больше его раздражали её вечно взъерошенные каштановые волосы, которые гриффиндорка никак не могла привести в порядок. Когда Малфой смотрел на своих однокурсниц, он чувствовал гордость. Все аристократки приятные на вид, следили за манерами и внешностью, не то, что Грейнджер. Может напялить что угодно и ей абсолютно всё равно, как она выглядит среди других девушек. С одной стороны это раздражало до потери пульса, а с другой было интересно замечать, что есть девушки, которых волнуют не только отношения или стиль одежды, а нечто большее. Шатенка также пыталась, как и он сам, развиться в обществе. Ведь гриффиндорка маглорождённая, все бы посчитали её недостойной школы, если бы студентка не доказывала каждый раз свои навыки и знания. Для Малфоя, при чём, это было соревнование, ведь он был тоже очень умён, а успехи Грейнджер мотивировали парня. Но Драко дико обожал, когда Гермиона морщила свой носик, особенно в его сторону. Кажется, сердце парня стремительно развивало свою скорость. Малфой еле сдерживал улыбку, наблюдая за девушкой в такие моменты. Вечно ошивающийся вокруг Грейнджер Уизли заставлял слизеринца закатывать глаза снова и снова. За километр было заметно, как рыжий гриффиндорец пускает слюни на кареглазую студентку и это выглядело, мягко сказать, отвратительно. А потом, когда в Выручай-комнате Малфой узнал, что Гермиона теперь девушка Рона, хотелось просто смеяться на всё помещение, но обстоятельства не давали ему такого шанса. Очень забавной мыслью он считал пару Грейнджер и Уизли, ну никак не совладают между собой. Кто угодно больше подходил Гермионе, но никак не тупой гриффиндорец. Она ведь только и будет делать, что вечно ходить за ним, как вторая мама и нюни подтирать. Надев свои брюки и белую рубашку, Драко вышел из дома. Парень удачно нашёл в одном из карманов пачку сигарет. Воспользовавшись тем, что улица пустовала, слизеринец прикурил от палочки и втянул дым. Когда он успел ввязаться в историю с грязнокровкой Грейнджер, что теперь стоит на крыльце дома маглов и перенял магловскую вредную привычку? К слову о последнем, летом Малфой не захотел оставаться в Малфой-Мэноре, Нарцисса всё равно не хотела ни с кем общаться, а заставлять её Драко не видел смысла. И поэтому он решил отправиться в, Мерлин его храни, Нью-Йорк, где нашёл себе интересную компанию чистокровных магов, которых не особо трогала вся война, и они весело себе проживали жизнь, влипая в какие-нибудь неприятности. Малфой, присоединившись к ребятам, нашёл для себя очень интересного человека. Звали его Дилан Уэст. Загадочный брюнет с лёгкой щетиной и голубыми проникновенными глазами всегда рассказывал Драко какие-нибудь интересные истории. Напиваясь в стельку, они обсуждали разные вещи, и только Дилану Малфой мог доверить свои тайны, не все, разумеется, но довольно, чтобы Уэст мог понять блондина. И одним вечером, Малфой был очень подавлен ситуацией с матерью. Врачи говорили, что ей становиться хуже и её психика очень сильно пошатывается. Именно тогда, голубоглазый брюнет предложил студенту сигарету. Плюнув на все моральные принципы, аристократ согласился и с того момента не переставал курить, помогая тем самым снять стресс. Вернувшись в нормальное состояние, парень выкинул окурок и опёрся локтями на деревянные перила. Слизеринец рассматривал, как на небе собираются тучи, и разноцветные листья кружатся в танце, пока ветер начинает подыматься. Гермиона сидела за столом и ела омлет, запивая его томатным соком, когда мистер Грейнджер зашёл на кухню. Оглядев блюдо, его глаза загорелись искорками. — Я надеялась, что любимое блюдо сможет приподнять твоё настроение, — произнесла девушка, заметив пробудившегося отца. — Ты права, — мирно сказал мужчина и присел рядом с ней. За столом они не проронили больше ни слова. Убрав со стола, девушка поднялась к себе в комнату. Грейнджер не могла найти ничего чёрного в своём гардеробе, поэтому поиск одежды на похороны составил небольшую проблему. Когда гриффиндорка всё же залезла в недра шкафа, то заметила чёрное облегающее платье, выше колена и с декольте. Быстро надев его, Гермиона отыскала балетки насыщенного тёмного цвета и поспешила их обуть, осознавая, что до похорон оставалось около десяти минут. Она бы хотела вообще не прийти. Девушка даже не может толком понять, что совсем скоро, студентка увидит гроб, в котором будет лежать её мать, а потом женщину закопают глубоко в земле и это будет конец. Когда шатенка спустилась и вышла на улицу, пред её взором престал высокий парень в чёрном костюме. Классические брюки цвета ночи и в таком же стиле пиджак. Только копна блондинистых волос играла на контрасте. Следом за девушкой вышел отец в таком же строгом костюме и все вместе они поспешили на прощание с Моникой Грейнджер. В помещении они просидели около часа, скорбя память этой замечательной женщины, которая всегда охраняла всех и старалась помочь. Малфой за всё время не показывал ни безразличия, ни насмешки. Он чувствовал дежа вю, сидел прямо как на похоронах Люциуса и не мог сказать ни слова. Иногда Гермиона смотрела на слизеринца, ища поддержки, на что юноша кидал ей взгляд с сочувствием, и студентка отворачивалась, при этом мысленно благодарила юношу за присутствие. Находясь возле надгробия, девушка уже не могла сдерживать себя. Глаза застилала пелена слёз, из-за чего гриффиндорка постоянно всхлипывала. Гермиона никогда бы не поменяла свою жизнь на ту, где она дочь чистокровной семьи. Потому что они бы не дали ей столько семейного тепла, сколько дала ей Моника. Грейнджер бы не была такой, какой она является сейчас: искренней и доброй, со своей точкой зрения, своими ценностями и мечтами. Ветер заставлял её каштановые волосы метаться из стороны в сторону, иногда прикрывая красное личико гриффиндорки. Даже небо оплакивало мать Грейнджер, тем самым заставляя девушку приобнять собственные плечи в надежде согреться. Когда она уходила из дома, студентка даже не подумывала взять кардиган или лёгкое пальто, и сейчас ярко об этом жалела. Малфой стоял рядом с Гермионой, пытался собрать в кучу все мысли, напряженно размышляя, как в любую секунду человек может умереть. Просто вот совсем недавно ты прощался с матерью на пороге дома, а через пару дней тебе присылают письмо, что её уже больше нет в живых. Ты даже и представить не мог, как всё могло обернуться. Юноша вспоминал о Нарциссе, перебирая варианты, чем она могла быть сейчас занята и, что она чувствует на данный момент, вполне понятно, что волшебница впала в состояние прострации. На её лице можно было прочесть лишь одну эмоцию — траур. Когда парень увидел синие губы студентки, то сразу же подошёл к ней ближе и накинул на субтильные плечи девушки свой пиджак. Дернувшись, гриффиндорка обернулась и благодарно кивнула. Про себя она раздумывала, чем заслужила такого приятного отношения, но, однако решила не вникать. Если всё хорошо, не нужно искать причины, нужно наслаждаться такими моментами, а расстроиться Грейнджер ещё успеет, она в этом точно не сомневается. Вернувшись домой, девушка сделала каждому по чашке чёрного кофе без сахара и села на кресло рядом с камином, после того как слизеринец удачно его разжёг. Языки пламени окутывали шатенку жаром, помогая расслабиться в гордой тишине. Малфой сидел в соседнем кресле, положив ногу на ногу. Он не сильно замёрз, даже когда отдал пиджак гриффиндорке, потому что вполне был привыкший к холоду. Он сам был айсбергом по отношению ко всему, и низкая температура не пугала юношу. Лицо блондина не выражало ничего, вновь привычная маска равнодушия. Догорал последний осенний день для Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя в магловском Лондоне. Через несколько часов после похорон вышло слепящее солнце, и дождь закончился. Целый день обитатели дома провели в молчании. Гермиона читала в своей комнате разнообразные книги, а Малфой сидел на скамье, которая была комфортно размещена на заднем дворе, иногда доставал сигареты и рассматривал с интересом лондонские привычные пейзажи. Вскоре солнце начало опускаться к горизонту, переставая быть таким обжигающим, лишь вечерние лучи играли на аллее. С каждой минутой всё меньше был слышен гул машин, крики людей, оставался приятный шелест травы. Солнечный диск окрашивался в ярко-оранжевый цвет и медленно опускался к земле. Теперь он подсвечивал облака на небе, придавая им розоватый оттенок. Касаясь нижнего края кромки горизонта, солнце начало постепенно исчезать, затем следовали вечерние сумерки. Когда наступил вечер, Гермиона отстранилась от книги и ушла собирать вещи. Её не переставал мучить вопрос о вражде сестёр Грейнджер. Что такого сделала Флоренс, из-за чего её отправили в Азкабан? Можно ли спросить об этом Кингсли? Он, кстати, и занял место нового министра магии. Но если эта волшебница такая опасная и у неё в списке планов стоит задание напасть на магический мир, то Гермионе не стоит заикаться о Флоренс Грейнджер даже мельком. Потому нужно найти тот выпуск газеты «Ежедневного Пророка» и прочесть о ней. Тогда гриффиндорка сможет узнать намного больше. Надеть Гермиона решила пёстрый бардовый вязаный пуловер с круглым вырезом и клетчатую красно-чёрного цвета плиссированную юбку на высокой талии, намного выше колен, открывая взору свои красивые длинные ножки. А обула коричневые демисезонные ботинки. Тяжело вздохнув, девушка застегнула чемодан и вышла из комнаты, которую одарила последним взглядом. Малфой сидел на диване в такой же одежде, какой и пришёл вчера. Опустив голову на руку, парень мысленно вырисовывал узоры на стене, дожидаясь гриффиндорку. Когда Драко услышал шаги, то сразу поднялся с дивана и подошёл к студентке. Перед тем, как достать портключ, слизеринец услышал чей-то крик. — Остановитесь немедленно! — воскликнул мистер Грейнджер, выбегая с кухни. — Что такое, пап? — Гермиона не ожидала такой просьбы, ведь они уже успели распрощаться. — Акцио, портключ, — выкрикнул мужчина, который уже успел достать палочку из заднего кармана брюк. — Грейнджер, ты не рассказывала, что твой отец тоже маг, — удивился Малфой, прищуривая глаза в сторону отца Гермионы. — Малфой, он и не маг, — пробормотала девушка и, быстро взмахнув палочкой, произнесла, — Экспеллиармус! Но мужчина поставил щит, и заклинание не подействовало на магическое орудие фальшивого мистера Грейнджера. — Серьёзно, девчонка? Хотела выбить палочку из моих рук? — рассмеялся маг. — Кто ты и где мой отец? — выкрикнула гриффиндорка, всё также направляя палочку на мужчину. — Мы уже знакомы, дорогая, — ехидно улыбнулся волшебник и превратился в белокурую женщину в длинном небесно-голубом платье. — Какого Мерлина здесь происходит? — растерялся Драко. — Я и не знала, что ты связала свою жизнь с отпрыском из рода Малфоев, — выплюнула женщина с неимоверным презрением. — Да как ты смеешь так говорить обо мне, чёртова дрянь, — лицо Драко теперь исказилось гневом, он ловко достал палочку и направил её на подозрительную волшебницу. — Стоит ли мне бояться сына никчёмного Пожирателя Смерти? — парировала блондинка, скривив уголки губ в усмешке. — Что тебе здесь нужно, Флоренс? — Гермиона молниеносно догадалась, что это та женщина, о которой рассказывал ей отец. — Прости, милая, боюсь, что тебе придётся остаться здесь, — явно не жалея, произнесла волшебница. — Что ты имеешь в виду? — спросил Малфой, но на его лице не было удивления, только безразличие. — А то, что никому не удастся прорваться через мой купол смерти вокруг магловского Лондона. — Зачем тебе это? — спросила гриффиндорка, совсем не понимая действий убийцы её матери. — Не желаю, чтобы вы оба мешались у меня под ногами, пока я буду убивать в Хогвартсе каждого, кто причастен к смерти Тёмного Лорда, — женщина сделала акцент на последних словах с толикой гордости. — Это ничего не изменит. Волан-де-Морт мёртв, — твёрдо произнесла Грейнджер. — Не произнеси его имени, — процедила женщина. — А теперь, Гермиона, ты должна поблагодарить меня, что не входишь в список смертников. — Где мой отец? — спросила гриффиндорка, стараясь унять подступающий комок в горле. — Забудь о нём навсегда, живи дальше, — губы блондинки дрогнули в хищном оскале, и она испарилась в потоке чёрного дыма.