Прикосновения во тьме

— Малфой, ты не имеешь никакого права осуждать меня! — агрессивно выкрикнула девушка. Да как он смеет вообще говорить ей что-либо по этому поводу? Гермиона, по крайней мере, не спит с каждым проходящим учеником в Хогвартсе. Интересно, как он здесь ещё сдерживается? Боится испачкать свой член об маггловское тело? — Я имею право на всё, Грейнджер. В том числе и упрекать тебя, — произнёс Малфой, расправив плечи. — Ничего подобного! Это моя личная жизнь и даже не думай лезть в неё, — крикнула гриффиндорка в ответ, направив на юношу свой злой взгляд. — Отлично, это и так никому не нужно. Девушка посмотрела на него, насупив брови, и развернулась на каблуках в другую сторону. Да что он вообще себе позволяет? Почему он так себя ведёт? Как чертовски быстро меняется поведение Драко Малфоя. Сначала, он привлекает своё внимание вежливостью и приятным голосом, а потом резко становится холодным и складывается ощущение, что он самый великий подонок во всём мире. Так оно, наверное, и есть. Как можно было хоть на секунду задуматься, что Малфой может быть адекватным человеком? — Гре-е-ейнджер, чего ты сразу обижаешься, я не пойму, — догнал её Драко и развернул её к своему лицу, остановив. И вот оно, чего стоит взгляд. Как можно было влюбиться в его глаза? Они проникают глубоко в её подсознание, затуманивая все неприятные слова в её адрес, все обиды и мгновения, связанные с Малфоем. Гермиона должна презирать этого мерзкого слизеринца, ненавидеть. Но почему сейчас, когда она смотрит на него, мир уходит из-под ног? И она не может ни слова произнести, когда он так смотрит на неё. Зачем он это делает? Что Гермиона натворила, что Драко так поступает с ней? Какой мандрагоры Грейнджер не может сейчас злиться на него? Она только уставилась на сероглазого блондина и смотрит без остановки. А он молчит, вдыхая аромат корицы. И Малфою так хочется прижать её к себе, целовать до потери памяти. Но нельзя, нельзя. Никто не поймёт. Запретно прикасаться к грязнокровке Грейнджер. Малфой не должен ничего чувствовать к ней, это неправильно. Это невозможно. Как его мать отреагирует на влюблённость сына? Нарцисса не примет Гермиону. Никогда. А змеиный факультет разнесётся хохотом на весь Хогвартс. Он не в состоянии быть счастлив, даже когда это так близко. Тьма внутри него с ароматом Гермионы Грейнджер начинает постепенно исчезать, и её прикосновения в этой тьме смогут перенести Драко на апогей совершенства. И вот они оба уже тянутся друг к другу, чтобы поцеловаться. И это не тот случай, когда Малфой насильно заставил их слиться в поцелуй, это уже взаимные чувства. Но студенты понимают, что они не могут быть вместе. Она — магглорождённая гриффиндорка из Золотого Трио, он — чистокровный слизеринец из Пожирателей смерти. Нельзя идти наперекор судьбе, потому что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой не созданы для того, чтобы быть вместе. И когда они оба это осознают, то отстраняются и просто смотрят в глаза понимающим взглядом. Неужели так и закончится маленький рассказ?

***

Смуглый итальянец сидел в слизеринской гостиной и делал домашнее задание по Зельеварению, наслаждаясь звуком трескающихся дров в камине. Временами в его голове пролетали мысли о том, как бы он жил сейчас, не переехав в шесть лет в Англию. Спустя столько лет Блейз никак не может привыкнуть к постоянным дождям и туманам. Забини скучает по ярким солнечным денькам, когда он играл на лужайке у дома. В Италии у него было очень много приятелей и замечательный дом, который он вспоминает с теплом на душе. А в Англии его новый дом был холодным и мрачным. После переезда мама Блейза очень редко появлялась, поэтому он мог часами проводить свободное время в библиотеке, изучая заклинания и различные артефакты. Из-за всех этих обстоятельств Забини стал закрытым мальчиком, ни с кем не общался, особенно в первые месяцы в Хогвартсе, его почти никто не замечал. К такой ситуации итальянец уже привык, но надо сказать, ему было немного одиноко. Однако, Блейз понимал, что если он хочет общаться с кем-нибудь, то надо прививать к свите каких-нибудь слизеринцев, а идти за стадом Забини не горел желанием абсолютно. Фрида — мать Блейза — вообще не переживала за него, старалась не замечать его резкие смены настроения, как он убегал от гостей в комнату, чтобы никого не видеть. Ей было всё равно на собственного сына. Но после того раза, когда смуглому итальянцу жестоко нагрубили и унизили его на платформе 9 ¾, юноша осознал, что бежать некуда и придётся мириться со всеми условиями. Это настоящая жизнь и, если ты хочешь выжить, нужно уметь бороться и использовать хитрости и уловки. Данная ситуация больше всего повлияла на выбор Распределяющей Шляпы. Блейз знал, что только на факультете с эмблемой змеи он добьётся успеха и станет великим волшебником. У него для этого есть всё: и ум, и смелость. Первый курс окончательно уничтожил в Блейзе Забини милого и доброжелательного ребёнка. Когда Фрида увидела своего сына после первого года обучения, она гордилась им и радовалась тому, что юноша стал именно таким, как она хотела. Теперь мать Блейза знала, что есть достойный человек, который продолжит возрождать семейство Забини. С каждым годом слизеринец увеличивал свои способности в магии. Особенно хорошо ему давались Зелья. Северус, увидев талант своего студента, устраивал для него дополнительные занятия и рассказывал обо всех удивительных и необычайных ингредиентах зелий, запрещённых ядах. Остальные учителя недолюбливали смуглого итальянца из-за его постоянного хамства и пренебрежительности к другим точкам зрения. Больше всего слизеринец ненавидел Астрономию. Она давалась ему очень сложно, да и профессор Синистра не вызывала у него никакого желания учиться. С каждым курсом отношения между Драко Малфоем и Блейзом Забини начали улучшаться. Блейз был намного спокойнее Драко, всегда останавливал его в руганьях с Поттером и Уизли, если тот переходил границы дозволенного. К концу пятого курса их двоих считали принцами Слизерина, теми, с кем нельзя связываться, на кого опасно нападать, с кем опасно спорить. Потому что каждый получит по заслугам и, если ты осквернил достоинство и честь Забини и Малфоя, то тебе стоит так сильно бояться, как ты боишься самой смерти. Однако, после войны, многие задавались вопросом: куда же исчез такой смелый Блейз Забини? Будем честны, слизеринцы не из храбрецов, они сражаются только за себя и свою выгоду. Тогда же Забини трансгрессировал, чтобы спасти Фриду, на которую Пожиратели Смерти, как говорил своему сокурснику Малфой, должны были напасть, потому что она не хотела быть одной из них. Блейзу было наплевать на все события в Хогвартсе, лишь бы его мать была жива, и неважно каким дерьмом она была. Сейчас Фрида уехала в Италию и Забини сам не знает, почему отказался поехать вместе с ней. Вряд ли из-за того, что хотел закончить седьмой курс именно в Хогвартсе, а не в другой магической школе. Это, наверное, глупо обсуждать, но, возможно, что он привязался к людям здесь, к их привычкам. Вроде постоянного стёба Паркинсон в сторону его интрижек или же надменных шуток Малфоя; и даже к шарфу Нотта. Но самым важным, кого он не хотел потерять или забыть, кого Блейз не хотел оставлять одного, — был рыжий Рон Уизли, без которого ему перекрывается доступ к кислороду; без которого он не сможет быть счастлив. Забини знает, что его мать надеется на то, что он продолжит род. Но какого черта итальянец должен слушать Фриду, когда она ведёт себя, как последняя шлюха. Этого он ей никогда не говорил, так как неприлично говорить такое матери, манеры не позволяют. Но именно так и думал. Никакие правила аристократической семьи не заставят его действовать так, как хочет Фрида. Да, он любит свою мать, но себя он любит больше. Разве можно покинуть Рона? Блейзу кажется, что, если он уедет, то не сможет и дня прожить без глаз Уизли. Подумать только, как это вообще произошло? Когда он успел влюбиться в рыжеволосого гриффиндорца? При виде Рона, его сердце окутывается теплотой и нежностью. Забини никогда не показывал демонстративно свои эмоции, но он тонко чувствовал каждую деталь по отношению к Уизли. Паркинсон знала об его чувствах, причем единственная. Блейз решил, что Малфою говорить не стоит, он очень вспыльчивый и влюблённость к рыжему дружку Поттера он точно не одобрит. Ох, знал бы сейчас Забини, что Драко пытается не смешаться с грязнокровкой в одно целое, плюнул бы на всё и поплёлся змеёй ко льву. А вообще, почему он думает об этом? Забини же видит, что Рону не всё равно на него. И, если никто его не держит, почему он сидит в гостиной Слизерина и чего-то ждёт? Но, погодите, так не правильно. Блейз же сам бросил рыжеволосого гриффиндорца прямо перед поцелуем. И что же его испугало? Мерлин, какой он глупый. Ну, поцеловались бы, признались в чувствах. «Да нет, нельзя так. Я слизеринец, он гриффиндорец», — вечная проблема. Распределение на разные факультеты ещё не означает несовместимость. — С таким серьёзным взглядом ты думаешь только о Уизли, — хихикнула Пэнси, заставив его мысли расплыться и обернуться в её сторону; Паркинсон только что зашла в гостиную изумрудного факультета и повесила на вешалку у дверного проёма пальто. — Сегодня прохладно и сыро. — Шотландия, Пэнс. Чего ты хочешь? — хмыкнул слизеринец и вернулся вновь к чтению, хотя читать было тяжело: его постоянно сбивали мысли, которые комом нарастали в голове Забини. — Блейз, всё в порядке? — спросила девушка и присела рядом с ним, поджимая ноги к себе и стараясь погреться у камина. Языки пламени приятно окутывали обоих студентов. — Не знаю, — тяжело вздохнул юноша и бросил книгу на тумбочку у большой зелёной лампы. — Может нужно пойти к нему. — Блейз, — Пэнси подсела ближе и дотронулась рукой до плеча друга, слегка поглаживая. — Не переживай так сильно, всё наладится. Ты, конечно, чёртов придурок. Я не понимаю до сих пор, почему ты просто сбежал тогда, как последний трус. — Может мне просто показалось, что он хотел меня поцеловать. — Мерлинова борода, я думаю, что когда человек в полнейшей тишине приближается к твоему рту, он точно не хочет убить тебя. — Вдруг, он хотел рассмеяться мне прямо в лицо, — вздохнул Забини, напряженно потирая виски. — Что за чушь ты несёшь? — подскочила раздражённая Паркинсон. — Я не слепая и вижу, как он на тебя смотрит за завтраком, обедом и ужином. Постоянно. Уизли не может увидеть тебя где-то в коридоре и даже не окинуть взглядом. Разве так сложно осознать тот факт, что твоя любовь взаимная, Блейз? — Пэнс, не всё так просто. Ты же понимаешь. — Пойми, война уже давно закончилась. Тебе не стоит бояться. Хотя ты и раньше не был в прислугах у Тёмного Лорда, то есть, Волан-де-Морта, — с тяжестью произнесла слизеринка. — Если ты, правда, чувствуешь к нему что-то очень сильное, что мешает тебе спокойно жить, то тебе стоит признаться ему в этом. И станет уже легче. Я знаю, какой груз ты несёшь. И тебе известно, что я больше всех тебя понимаю. — Послушай, Малфой правда не достоин тебя и твоих чувств, — произнёс смуглый юноша, приблизившись к девушке, и обнял её. — Я скучала, Блейз, — сказала девушка, ощущая тепло слизеринца. — Рада, что мы снова здесь.

***

Профессор МакГонагалл шла маленькими быстрыми шажками, чуть ли не пустившись в бег, к дверям Большого Зала. Она сидела в своём кабинете и занималась разделением всех обязательств. Быть на должности директора оказалось совсем нелегко. И сейчас, когда двое старост пропало, ей тяжело и подавно. Её также как и остальных терзал вопрос: что же произошло с мисс Грейнджер и мистером Малфоем? Со стороны, многие думали, что Минерва МакГонагалл, на самом деле, вовсе не заинтересована в пропаже двух студентов Школы Чародейства и Волшебства. Но они были совсем не правы, ведь директриса разговаривала с Министерством Магии ежедневно и просила чёртову тысячу раз помочь выбраться Драко и Гермионе, но все попытки были тщетны. В Министерстве Магии никто не знал этого заклинания. Они прочищали все библиотеки, но там не было ни единой строчки об этом куполе, за что им было стыдно. Минерва видела, что Гарри, Рон и Джинни серьёзно переживают за Гермиону. Она видела непроницаемые лица слизеринцев, но была уверена, что за Драко всё равно волнуются и скучают за ним, хотя это показалось бы странным для остальных. Но дружба есть везде, даже на факультете змей. С таким ходом событий, профессор МакГонагалл решила, что стоит развлечь всех студентов Хогвартса и предложить им посетить Хогсмид. Раздумывая обо всех деталях похода, директриса договорилась с родителями учеников о разрешениях на поход. Однако, затянулось это на достаточно долгое время, по сей причине Минерва и опоздала на ужин в Большом Зале. Студенты не предали значения отсутствию профессора МакГонагалл, но когда она вошла в помещение, резко обернулись и удивились, что директрисы прежде не было на её месте. Женщина, с радостным выражением лица, проскользила к преподавательскому столу и поздоровалась со всем учительским составом. Затем Минерва подошла к деревянной трибуне, и сова расправила свои крылья. — Уважаемые студенты, — твёрдо произнесла МакГонагалл, повысив голос сонорусом. — Прежде, чем вы приступите к ужину, я хочу уведомить вас о скорой поездке в Хогсмид. А точнее, завтрашней, — послышались воодушевленные вздохи со всех факультетов, кроме Слизерина — те лишь фыркнули и закатили глаза. — Подожди, разве МакГонагалл предупреждала об этом походе в начале семестра? — спросила Джинни, развернувшись в сторону Гарри, стараясь не смотреть в сторону своего брата. — Джин, надо поговорить, — произнёс рыжеволосый юноша, дотронувшись до руки сестры. — Гарри, ты вообще что-либо знаешь об этом грёбаном походе? — рыжеволосая студентка выглядела слегка взбешённой и убрала руку Рона. — Джинни, отвлекись, — произнёс Поттер и махнул головой в сторону Уизли. — Джин, пожалуйста, — сказал Рон, смотря на неё своими проникновенными голубыми глазами. — Чего тебе? Решил выключить режим безразличия? — гаркнула девушка, посмотрев на брата. — Я хотел извиниться, — искренне произнёс юноша. — Ну ты посмотри! Кто-то решил попросить прощения. Так может сначала надо научиться думать, а потом говорить?! — выкрикнула рыжеволосая бестия, карие глаза которой выражали ненависть; ненависть взбудоражила Рона и он старался держать все свои мысли при себе, чтобы не накричать в ответ на свою младшую сестру. — Давайте выйдем, — предложил Рональд. — Нам всем нужно кое-что обсудить. — Рон, стоит хотя бы доужинать, — сказал Гарри. — Согласен. Тогда после ужина подышим воздухом, — произнёс рыжеволосый юноша, чертыхаясь про себя. Он собирается извиниться перед собственной сестрой, а она носом крутит. Что за неуважение? Или она решила отомстить за поведение Рональда? Это всё чертовски неправильно и она не должна так вести себя сейчас. Но и с другой стороны, Поттер прав. Нельзя просто встать из-за стола и покинуть Большой Зал. Все обратят на это внимание, потому что никто не выходит из трапезной так рано. А на счёт похода, Уизли был совсем не против. Он, конечно, недоумевал из-за неожиданного решения профессора МакГонагалл, но парень слегка привык к такому рода поступкам новоявленной директрисы. Рон пил тыквенный сок и смотрел на преподавательский стол, во главе которого сидела профессор МакГонагалл. А ведь он помнит, когда там был Дамблдор. Они тогда были такими маленькими. На первом курсе никто даже и не предполагал, что Волан-де-Морт вернётся. А со временем они уже готовились к войне. Они готовы были умереть за своих друзей и близких, и они знали, чем придётся пожертвовать. Но они не знали, что всё станет таким. Седьмой курс, черт бы его побрал. Герои войны. Войны, которая многих забрала у них. И каждый раз, когда они спрашивали, стоило ли это того, они всегда знали ответ. Определённо, да. Когда студенты закончили ужинать, то, кивнув друг другу, встали из-за большого стола и махнули головой к выходу. В это время, Рон пытался отвлечься и забыть одни карие глаза, которые сверлили его спину взглядом и размышляли, что задумал Уизли. Пэнси сидела рядом и что-то нашептывала Блейзу на ухо. Что-то такое, что сделает завтрашний поход очень заинтригованным. Гриффиндорцы собирались подняться на совятник, чтобы не быть услышанными. Видимо, они собирались обсудить то, чем нельзя делиться. И, наверное, это не только извинения для сестры. Но что же ещё их могло тревожить? И правильное ли они выбрали место? Потому что Чанг так не считала. Ей дали задание следить, вот по какой причине, когтевранка ловко проскользнула между учениками и побрела за студентами львиного факультета. Чжоу, наконец, сможет воспользоваться своими навыками и умениями вновь. Девушка, конечно, думала, что уже не имеет желания преследовать и подслушивать, но сейчас она почувствовала знакомый вкус. Вкус мести за то, что у общества Пожирателей Смерти не получилось победить. Этот вкус такой приторный, такой приятный. Он заманивает Чжоу и она не смеет отрекаться от него. Когтевранка наслаждается каждой секундой, следует за ними и получает то, чего ей так давно не хватало. Силы. Она сломает их. Уничтожит их секреты. Раскроет все их тайны. Пока гриффиндорцы даже не подозревают об этом. Всю дорогу Чжоу следила за тремя студентами и не выпускала их из своего поля зрения, также пытаясь не попасться никому на глаза. Оглядываясь по сторонам, девушка тихо поднималась по ступенькам. Было сложно её не заметить, потому что лестницы постоянно передвигались, и Чжоу было тяжело успеть за их ходом так, чтобы её никто не заметил и не услышал, особенно объекты слежки Чанг. Когда студенты львиного факультета вошли в совятник, Чжоу тихо затаилась с другой стороны входа и стала прислушиваться к словам учеников. — Джин, я хотел попросить прощения, — признался Рон, смотря прямо в глаза сестре. «Что за глупость? Они пришли сюда, чтобы устроить справедливый суд над рыжим или что?», — подумала Чжоу, скривившись. — За что? — задрала подбородок гриффиндорка и скрестила руки на груди. — Ты знаешь, за что, — процедил юноша. — Джинни, ладно тебе, — сказал Поттер. — Прости его уже и всё. Вспомни, как было хорошо, когда мы не ссорились. — Гарри, он не имеет никаких оснований так постоянно поступать со мной. — О чём ты? Все мы совершаем ошибки, но это не значит, что нужно так играть с чувствами других, — произнёс Рональд. — Играть с чувствами, Рон? Так я, по-твоему, поступаю? А ты ни черта не сделал, да? Такой весь идеальный нашёлся, — с яростью сказала девушка, на что Чжоу улыбнулась. «Лихая Уизли, как мило». — Я же сказал, что совершил ошибку. Я попросил прощения. Чего ты ещё добиваешься? — Тише, ребята, — сказал Гарри, которому не нравилось, что такой разговор набирает не совсем нужных оборотов. «А это даже забавно». — Гарри, не лезь, — произнесли оба сгоряча. — Скажи мне, почему ты так себя ведёшь, — сказала гриффиндорка. — Всё в порядке, Джин. — Нет, Рон! Ты врёшь. С тобой что-то происходит, но ты ничего мне не говоришь. Я же вижу. — С чего ты взяла, что я вру? — Я знаю тебя слишком долго. «Так-с, что же скрывает Уизлик. Флоренс это понравится». — Хорошо-хорошо. Твоя взяла, — вздыхая, сказал Рон и отступился. — Помнишь, ты меня на днях забрала в коридор, чтобы поговорить? — Джиневра кивнула. — Так вот, мы тогда с тобой разговаривали про слизеринцев. И ты сказала, чтобы я ни на кого не засматривался. — Гарри и Джинни начали неодобрительно смотреть на Рона и молиться Мерлину, чтобы то, что он сейчас произнесёт, никак не было связано с тем, о чём они думают. — Я не сдержал слово. Двое других гриффиндорцев ошарашенно смотрели на Уизли, а Чанг тем временем радовалась этой новости. Нашлась всё же тайна у рыжего гриффиндорца, да ещё и какую ношу за собой несёт любовь льва к змее. Этим просто нельзя было не воспользоваться, вот только знать бы ещё, кем же является эта неожиданная личность: коброй, питоном или никчёмной гадюкой? Именно это нужно было выяснить Чжоу. Вот только раскроет ли Рональд вторую часть истории или оставит всех в неведении?