Прикосновения во тьме

Пронзительный зимний ветер трепал вьющиеся каштановые волосы Гермионы. Девушка плотнее укуталась в свой бежевый блейзер, ощущая, как румянец покрывает её щёчки от холода. Грейнджер совсем изменилась за эти несколько месяцев, даже стала одеваться вовсе иначе. В маггловском Лондоне гриффиндорка чувствует особую атмосферу уверенности, которая заставляет её меняться. Грейнджер шла вместе с Малфоем по небольшой улочке, где на отдельных высоких столбах тускло горели фонари, пытаясь хоть как-то осветить местность. Под блейзером девушки скрывались узкие джинсы белоснежного, как снег, цвета и мягкий ореховый свитер с высоким воротом. На ногах красовались серенькие военные ботинки, а шею согревал бежевый шарфик. Драко был в строгом костюме и чёрной, как крыло ворона, тёплой мантии, не придавая значения причитаниям Гермионы, которые серьёзно мотают нервы, о том, что нельзя выделяться среди маглов. Его и близко не трогает маггловская культура и их стиль одежды. Малфой сам себе начальник и будет самостоятельно решать, как ему выглядеть в обществе. Со временем Грейнджер перестала изводить этим слизеринца и оставила всё, как есть. Что с него взять? — Подожди, я кое-что забыл купить, — произнёс юноша, резко остановившись, и обернулся назад. — Что? — Грейнджер многозначительно подняла бровь и уставилась на Драко. — Знаешь, отсутствие магии в моей жизни на публике ставит меня в неудобное положение, — начал объяснять сероглазый студент. Девушка смирно стояла и наблюдала за ним в ожидании продолжения его фразы. — Другими словами, Грейнджер, мне хочется курить, — немного грубее, чем планировал, сказал слизеринец. — А, — вздохнула девушка. — За углом есть маленький ларёк. Малфой кивнул и зашагал по указанному направлению. Гермиона поспешила за ним. «Забавно, что она не вставила свои пять копеек насчёт моей вредной привычки. Совсем на неё не похоже», — ухмыльнулся Драко, а затем взглянул на бутылочку красного вина. И его глаза проскользили оценивающим взглядом по Грейнджер. — «Хороша чертовка». «Он, что, сейчас посмотрел на меня, как на проститутку?», — рассердилась Гермиона и хмыкнула. Студенты в молчании передвигались по асфальтированному тротуару. Атмосфера была напряженной, будто электрический ток витал между ними, заставляя руки сжиматься и сердце биться быстрее. Оба смотрели под ноги, стараясь не поднимать глаза в сторону друг друга. Прошло уже несколько месяцев, но странные отношения между ними не прекращали своё существование. Очень сложно сжиться в одном доме с человеком, которого ненавидел шесть лет. Особенно, если ты чувствуешь, что это всё близится к романтическим отношениям. Так, если подумать, что им мешает? Разные социальные статусы. Гермиона, якобы, низшим сортом считается, в то время как пресловутый Драко Малфой — сливки аристократического общества. И даже тот факт, что Грейнджер — Героиня Войны, не особо разрешает ситуацию. Они, будто, в двух разных мирах, в одном из которых гриффиндорка помогла победить на войне, а в другом — никуда неисчезающие предрассудки. Да здравствует справедливость! Война, может, и меняет самих людей, но мир — нет. И никто даже не собирается мириться с этим. Что-то слишком много всего накопилось: симпатия между гриффиндорцами и слизеринцами, грязнокровки с чистокровными общаются на тему классицизма, вскоре и вторая битва за Хогвартс будет. Кажется, что даже возвращение Сами-Знаете-Кого не сравнится с этим апогеем недоразумения. Даже если бы Волан-де-Морт и возродился вновь, вряд ли бы кто-нибудь вообще обратил на это внимания, все бы пристально следили за тем, что творится в Школе Чародейства и Волшебства. Когда студенты дошли до маленького ларька, Драко подошёл к небольшому окошку и прокашлялся, чтобы оповестить о своем присутствии продавщицу. Гермиона стояла дальше и, чувствуя нервозность, теребила свои локоны, глядя по сторонам, она даже толком не вглядывалась в окружающие здания. Малфой купил самую дорогую зажигалку, которая только была в этом маленьком магазинчике. Не удивительно, что он даже здесь не оставляет свои привычки — покупать всё самое лучшее, даже неважно, имеет это какое-либо значение или нет. Суть была и не в качестве той чертовой зажигалки, а конкретно в этом публичном жесте тщеславия. Гермиона закатила глаза, когда слизеринец подошёл и посмотрел на неё. Малфой ухмыльнулся и обошёл гриффиндорку, направившись в сторону их дома. «их». Как интересно: за несколько месяцев, именно таким и стал дом Грейнджер: домом Драко и Гермионы. Каждый из них помнил магический мир и всё связанное с ним, но они словно отправились на невольный отпуск среди маглов. Девушку вполне устраивала их жизнь, кроме её бесконечных кругов по комнате, в моменты которых студентка думает, как спасти Хогвартс. Вновь. Её сокурсник свои эмоции держит при себе. Просто надеется, что Забини правда сумеет присмотреть за его матерью, иначе в сердце Драко воткнут толстый деревянный кол. На самом деле, Грейнджер часто замечала в его глазах растерянность и страх, запрятанные глубоко внутри. Тем самым, он, правда, рос в её глазах. Сильный, мужественный. Не сваливает на неё проблемы, как Гарри и Рон. Малфой держит их при себе, не только потому, что Гермиона не является его лучшим другом, а именно потому, что он привык справляться сам, по большей части. И на девушек кидать собственные проблемы, по мнению слизеринца, — слабость и глупость. Гриффиндорка стала смотреть на него совсем с другой стороны, она стала узнавать его и знакомиться с другой сущностью Драко Малфоя, такой таинственной и загадочной. По дороге домой они шли, разговаривая о прекрасных вечерних пейзажах Лондона, многочисленном скоплении людей возле кафе «Монте-Карло», недалеко от главного перекрёстка, и приготовлении ужина. Гермиона, хихикая, выслушивала его королевские предпочтения в еде и объяснила Малфою, что приготовит что-нибудь простое, на что он хмыкнул и продолжил дальше говорить о захватывающей архитектуре «Монте-Карло». Гриффиндорка выслушивала его с заострённым вниманием, не перебивая. А когда слизеринец закончил, стала цитировать ему высказывания об этом здании в знаменитом маггловском журнале. Малфой оспаривал некоторые фразы, но во многом был согласен. При такой ярой дискуссии, волшебники даже не заметили, как остановились у порога дома. Малфой пробежал чуть вперёд, чтобы галантно открыть Гермионе входную дверь, и поклонился. Гермиона искренне засмеялась и поблагодарила юношу. Но, когда гриффиндорка вошла в помещение, её щёки залил согревающий розовый румянец, который Грейнджер попыталась скрыть, сняв пальто и направившись на кухню. Драко предложил ей помощь, после чего она усмехнулась, и в её больших глазах появились азартные искорки. — Помочь хочешь, Малфой? — произнесла Гермиона, будто бы кидала вызов. — Хочу. Я редко готовлю, но, может, ты научишь? — промурлыкал Драко, чего Грейнджер точно не ожидала. «Играть не по правилам», — выражение создано конкретно про Драко Малфоя. Гермиона раскрыла глаза от изумления. Слизеринец точно застал её врасплох. Посчитав это за победу, уголки губ юноши превратились в дерзкую ухмылку. «Игра началась, и пути назад — нет». Кто победит? И есть ли вообще победители в этой игре? — Хм, ладно, Малфой. Почисть яблоки. — Гермиона указала на глубокое блюдце с красными фруктами, находившееся на крайней кухонной мраморной тумбе. — И порежь кусочками. — Сколько? — поинтересовался слизеринец и подошёл к тумбе, ища нож. — Двух хватит. — Хорошо. Я только захвачу вина. — Сейчас? — удивилась гриффиндорка, пока доставала все нужные ингредиенты из верхних шкафчиков. — Да. Нет смысла ждать ужина, Грейнджер. — Хорошо, на обратном пути, достань из нижнего ящика бокалы. — Гермиона взяла большую синюю миску и поставила на столик. — Ладно. — Малфой вышел из комнаты, давая девушке больше кислорода. Вечером она всегда нервничала в его присутствии. Гермиона включила миксер в розетку, добавила размягченный маргарин и взбила его вместе с сахаром. Малфой, испугавшись звука, чуть не выронил из рук бутылку. Хорошо, помогла ловкость слизеринца. — Что это за дрянь, Грейнджер? — крикнул Малфой из соседней комнаты, явно негодуя. — Это миксер. — Гриффиндорка открыла холодильник и достала яйца. Затем стала добавлять по одному в жидкую смесь. Не услышав больше ничего от блондина, студентка вновь включила машину, чтобы взбить. — Тупые маглы, — пробормотал Малфой и поставил бутылку на столешницу рядом. Драко для начала просто открыл его, чтобы позже в бокале явственно чувствовались фруктовые и лесные ароматы. Занявшись указаниями Гермионы, студенты стали обсуждать нюансы приготовления кофе. Грейнджер, как раз, рассказала ему, что была за машина со значком кофе сверху. — Мандрагора тебя подери. Так я мог тогда выпить кофе? — рассердился Малфой, обернувшись в сторону темноволосой девушки, и встретился с её глазами топленого шоколада, играющими огнём, которые опровергали привычные грани нормального. — Именно. — Улыбка Гермионы озаряла всю комнату. Здесь не стоило включать лампы или светильники. Драко не мог проигнорировать её восхитительную манеру аккуратно приподнимать уголки нежных тоненьких губ. Когда прошло приблизительно тридцать минут, слизеринец стал разливать алую жидкость по глубоким бокалам. Измельчив цедру лимона, гриффиндорка подошла к Малфою и взяла бокал. — Пробуй, — приказал Драко и стал наблюдать за девушкой. — С чего бы мне пить первой, Малфой? Вдруг ты уговорил продавца заранее налить туда отравы? — Да ладно, Грейнджер. Ты, конечно, меня раздражаешь, но убивать я тебя точно не собираюсь. По крайней мере, пока что. — Очень обнадеживающе. — Пей, Грейнджер. И не задавай лишних вопросов. — Твоя взяла, Малфой. Заметь, ответственность за спасение Хогвартса теперь лежит на тебе. — Да-да, конечно. Не уклоняйся от темы. — Малфой указал взглядом на ещё нетронутый бокал «Пино-Нуар». — Ну, хорошо, попробуем твой выбор. Гермиона сделала глоток бордовой жидкости и опустила веки, смакуя богатое разнообразие дьявольского вина. Молодое вкусное «Пино-Нуар» заставляет девушку чуть ли не окунуться в этот самый бокал и наслаждаться вкусом вечно. — Вишня, клубника, малина, — прошептала гриффиндорка, смотря на бокал из полуопущенных ресниц. — А после? — Черная смородина, — с учащенным дыханием сказала Гермиона. Брюнетка понятия не имела, что обычное красное вино может вызвать столько чувств и эмоций внутри неё. Превосходный аромат очаровывает, переносит в другое место, какое-то нежное и уединённое. Будто ты наедине с собой. В полной гармонии. Тебе не стоит никуда спешить, от тебя никто ничего не ждёт, ты в состоянии эйфории. Приятные ощущения разливаются по всему твоему телу, отдаются страстным возбуждением. Стоило Грейнджер открыть глаза, как она увидела, что Драко спокойно допивает свой бокал. «Наверное, привык каждые выходные выпивать всю такую бутылочку», — подумала Гермиона. — Ну, Грейнджер. Лучше твоих книжек перед сном? — съязвил блондин, помогая девушке приготовить яблочный пирог. — Ты вообще знаешь, что такое вино с пирогом не пьют? — Я просто не так сильно разбираюсь в этом, Малфой. У тебя же опыт, — гриффиндорка специально сделала акцент на последнем слове, создавая упрёк. — Не думаю, что дело в этом, — прошептал студент изумрудного факультета, в надежде, что брюнетка не услышит его, но ошибся. — Не порть вечер, Малфой. Это добром не закончится. — Что-то новенькое. Угрозы от Гермионы Грейнджер? Это заводит, — сказал Драко, заставляя Гермиону вновь краснеть. «Подлец. Ты ещё получишь у меня сегодня», — у Гермионы появилась отличная идея для стратегии в этой, достаточно забавной и вполне опасной, игре. — У тебя какой-то сексуальный фетиш по этому поводу, а, Малфой? Драко был серьёзным противником в этой игре, так как ему было намного проще скрывать свои эмоции за маской, нежели Грейнджер. Его лицо осталось непроницаемым, но внутри бурлил азарт. Малфоя возбуждали изменения Гермионы. Любой дурак бы увидел, что с Драко Малфоем Гермиона Грейнджер совсем иная. Возможно, многие её приятели не оценили бы новых привычек и язвительных манер юной девушки, но Гермиона не сильно задумывалась об этом сейчас. Влияние Гарри и Рона на гриффиндорку постепенно снижалось до нуля, и она стала трезво оценивать ситуацию, временами обдумывая, какой лояльной была раньше. — А ты у нас сексолог, Грейнджер? — на его влажных алых губах заиграла ухмылка, а его стальные глаза метнулись к выражению лица девушки, надеясь ухватиться за какое-либо выражение чувств. — Вполне возможно. Ты же обо мне многого не знаешь. — Гермиона ответила той же ухмылочкой и осталась довольна собой. На протяжении всего приготовления, студенты вкушали вино, и обменивались мыслями, уже более открыто, чем несколько лет назад. «Пино-Нуар» вскружило им голову и они с каждым разом становились более раскрепощёнными, их сдержанность оставляла желать лучшего. Играло радио, атмосфера была восхитительной. В этот момент, не было никакого напряжения, только воодушевляющая лёгкость. На станции заиграла песня Vacuum — Fools Like Me. Гермиона обернулась, чтобы взять сахарницу, но ей помешал Драко. Он взял её за руку и она слегка смутилась. Гриффиндорка вопросительно взглянула на него, многозначительно подняв бровь. Малфой предложил ей потанцевать. Без лишних слов, студенты отошли от кухонной тумбы и стали танцевать в такт неторопливой мелодии. Это было что-то большее, чем просто танец. Они становились единым целым, просто плавно раскачиваясь из стороны в сторону. Молча делились чувствами. И всё закружилось в ритме медленного танца. Плотнее прижимаясь друг к другу, студенты вдыхали пьянящие ароматы и забывали обо всём. В эту секунду стирались все границы и предрассудки. И именно в этот момент, тьма внутри Драко Малфоя испарилась, потому что Гермиона Грейнджер заполнила её светом. Какая жалость, что песня не может длиться вечность. — Объясни мне, Грейнджер, вот что: Мерлин тебя подери, зачем было меня бить? Гермиона залилась звонким серебристым смехом, наслаждаясь его пьяным баритоном. — Ты был таким придурком. Неужели не было никаких других занятий кроме, как измываться над всеми? За свои поступки нужно отвечать. — Я понимаю, что ты святая, как и всё ваше знаменитое Золотое Трио, но прав бить Малфоев — у тебя нет. — Вот уж нет, я не следую придуманным правилам, — хихикнула юная девушка, рассматривая его сконцентрированное лицо, и перемешивая тесто. Малфой стоял рядом с ней и наблюдал за процессом. — Ты не следуешь не только «им», а и женским нормам красоты, — произнёс блондин и намеренно запнулся, стараясь не продолжать задуманное, но алкоголь развязал ему рот. — По крайней мере, раньше. — И как я должна это понимать? — огрызнулась Грейнджер и резко обернулась в его сторону; она со страхом в глазах искала подвох в реплике слизеринца. Она не имела понятия, как принимать его слова. Драко Малфой считает её красивой? и привлекательной? — Как хочешь, — фыркнул Драко, манерно смахнув чёлку со лба, и отвернулся. — Ты снова это делаешь, — почти шепотом сказала темноволосая девушка. — Делаю что? — Отходишь от темы. Я должна знать, Малфой, что ты имеешь в виду. — Ничего ты не должна. — Драко не мог поднять глаза, чтобы взглянуть на неё, просто не мог. — Скажи мне. — Хорошо, Грейнджер, твою мать, хорошо! — Драко посмотрел на Гермиону с трепетом. — Я скажу тебе, что я думаю. И мне глубоко наплевать, если ты не сможешь понять меня, ясно? Я не имею ни малейшего понятия, что ты всё время делала с этими двумя недоумками. Я знаю, что в тебе столько много храбрости, что даже тошнит. Именно поэтому ты на факультете смелых львов, но на кой-чёрт так со мной поступать? Вы, все трое, отшили меня в первый же день, потому что я — Малфой. Драко Малфой. Сын Люциуса, Пожирателя Смерти. Это автоматически делает меня мерзким человеком, да? Вы даже не знали моего отца, каким он был. Вы ни черта не знали о моей жизни, но вы сразу сделали выводы на счёт моей семьи. Малфои — гадкие, хитрые, изворотливые; с ними нельзя общаться. Вы посчитали меня лицемерной дрянью. И как я обязан был после этого себя вести? Постараться изменить ситуацию? Да никто бы меня не послушал, никто бы не поверил. Никто не верит, такому как я. Так почему я должен был заставлять вас мне поверить? Почему я должен был унижаться? У меня тоже есть достоинство, Грейнджер. Мне присуща человечность и я могу допускать ошибки. Но меня судят нечестно, всегда. И ты говоришь мне, что неправильно было называть тебя грязнокровкой, что всё это условности? Тогда объясни, почему вам можно было повесить на меня ярлык? У Гермионы намокли глаза. Сколько всего она о нём не знала. Какой дурой она была, когда считала его отвратительным и грубым. Драко имел полное право вести себя так после того, что они сделали. После того, что сделала она. За все свои восемнадцать лет, Гермиона Грейнджер никогда так не ошибалась. По её вине, эта ненависть мучила других людей. Это ненависть мучила её. Гриффиндорка видела его тогда, ещё до распределения, в купе, когда искала глупую жабу Невилла. И в тот момент, Драко запомнился ей. Глаза цвета мокрого асфальта пропадали лишь на несколько дней, а потом преследовали её вновь, пока злость и агрессия не превратила их в нечто опасное и ужасающее. Одинокая слеза покатилась по щеке Грейнджер. Она не хотела выглядеть жалкой, и тыльной стороной ладони смахнула её, но оставила белый след от муки. Малфой, восстановив дыхание, улыбнулся тепло, как яркое солнышко среди ясного неба. Юноша робко протянул руку и провёл ею по горячей щеке девушки, стирая следы муки, от чего гриффиндорка вспыхнула и также искренне улыбнулась. И нет смысла продолжать игру, потому что они сдались, потерявшись во влюблённых взглядах друг друга, окутывающих теплом, таким нежным и ласковым, чарующим. Они оба проиграли. И совершенно не жалеют об этом. Малфой убрал рукой непослушный локон, спадающий волнистым водопадом на её личико. Гермиона вздрогнула от его прикосновения, такого не свойственного слизеринцу, мягкого. Ноги сделались ватными, всё перед глазами поплыло и ничего не существовало вокруг. Тепло, исходящее от её лица, приятно грело ладонь юноши. Их учащенное дыхание нарушало тишину в комнате. Они не слышали лая собак за окном, пьяных разговор прохожих, как обычно, вечерами. Потому что им было абсолютно всё равно. Тело начала бить мелкая дрожь. Его взгляд был жаждущим, страстным, и одновременно спокойным. А её — заинтересованным и нежным. Никого не волновало то, кем они были. Это сейчас абсолютно неважно. Они вместе. В данный момент. И ничего не нужно больше. Гермиона не могла оттолкнуть его, хотя понимала, что потом пожалеет. Но куда сбежать от его глаз? Таких манящих и глубоких. Драко увидел трепет соблазнительных губ Гермионы в ожидании поцелуя и возбудился. Она тоже чувствовала этот жар предвкушения, как вино, разливающееся по телу гриффиндорки. Ожидание прикосновения его губ к собственным заполняло всё сознание, остальное меркло в отношении с этим. Драко протянул вторую руку, и вот её лицо в его ладонях, сильных и бархатных. Чуть наклонившись, он прижался ближе. С аккуратным вздохом он уловил парфюм, и тот неповторимый аромат, аромат девушки, которую любишь. Любишь до потери пульса. Волна жажды ощутить мягкость её манящих губ накрыла его, и Малфой прикоснулся своими губами к её. Вкус Гермионы был равен райскому наслаждению, вовсе не грязный, не такой, как прежде. Драко чувствовал, как после стольких лет в аду, он изменился.

***

Теперь вернёмся к случаю в Хогсмиде, который произошёл намного раньше, но произвёл огромное впечатление и был первым в цепочке изменений плана в спасении Малфоя и Грейнджер. Возвращались в «Три Метлы» Гарри, Блейз, Джинни и похрамывающий Рон молча, потому что не знали, что говорить. Хвала Мерлину, что Уизли пришёл в норму, потому что Забини бы тогда себе места не находил. Они пребывали в состоянии аффекта, но у Забини с Уизли временами мелькал зрительный контакт. Они решили, что поговорят о своих признаниях позже и наедине. Смуглый итальянец переживал, что Поттер и Уизлетта что-то видели в том переулочке, но решил откинуть эти мысли в дальний ящик и сосредоточиться на том, кто мог на них напасть. Ведь теперь всем им грозит опасность. Гарри, открыв входную дверь, пропустил вперёд рыжеволосую гриффиндорку, и зашёл следом за ней. Придерживая дверь, вошли и Блейз с Роном. Пэнси сразу же увидела их и взглянула на своего друга, ожидая от него хоть что-нибудь. Слизеринец ей благодарно кивнул и пошёл вместе с гриффиндорцами. Никто не был против этого, потому что сейчас никого не волновали такие поступки. Главное — это обсудить произошедшее и сделать выводы. Паркинсон ничуть не удивилась, но так как она уловила уже взгляды своих однокурсников, то направилась к своему другу. Её сокурсницы хмыкнули и посчитали неправильным сидеть за столом вместе с представителями львиного факультета, потому попросту проигнорировали её. Многие пристально следили за ними, стали перешёптываться, но вскоре ушли от этой темы и продолжили общаться. — Что произошло? — спросила Пэнси, взглянув на Блейза. — Подожди, — ответил Блейз. Он не хотел ничего говорить в присутствии других, если они того не хотят, или не доверяют слизеринцам. Но Поттер превзошёл все его ожидания. — Паркинсон, ты то мне и нужна. — Я? Поттер, негоже так говорить рядом со своей девушкой. — Ревновать тебя к Гарри не зачем, — сказала Джинни равнодушным голосом. — Мои чувства оскорблены, Уизли. — Пэнс, тише, — прошептал Забини, пытаясь не накалять обстановку, и получил признательный взгляд Рональда. — Так, зачем я тебе, Поттер? — Я схожу за сливочным пивом, — сказал Уизли. Все согласились, и веснушчатый гриффиндорец отправился к барной стойке. Забини решил не терять ни секунды и отправился следом за ним. Когда они подошли, то Рональд заказал нужное количество стаканов с напитком и сел на барный кожаный стул рядом в ожидании того, что скажет Блейз. — Уизли. Идиот, уже неправильно начал разговор. — Рон, — тяжело вздохнул итальянец, украдкой взглянув на слегка смущенного гриффиндорца. — Нам нужно поговорить. — Я согласен. Это всё очень сложно. — Рон сделал глубокий вдох. — Блейз. — Видишь, мы уже научились называть друг друга по имени. Это прогресс, — улыбнулся темнокожий слизеринец и присел рядом. — Мы сможем? — спросил Рон и взглянул на юношу, в которого был влюблён, с толикой надежды. Он хотел быть уверен, что Забини готов к такому шагу; готов пойти наперекор всем; готов быть вместе с Рональдом Уизли. — Сможем, — ответил Блейз, заставляя этим сердце Рона биться ещё сильнее. Одно из самых приятных чувств на земле, когда мечты сбываются. Когда человек, которого ты любишь, отвечает тебе взаимностью. Именно в тот момент, на считанные секунды перестают существовать все беды и невзгоды. Что ещё нужно для счастья? Они долго барахтались в море, пытаясь выбраться, вдохнуть приятный свежий воздух, а, чтобы выжить, нужно было лишь утонуть и возродиться вновь. И в такой момент сложно заметить, что за ними следят. Взяв в руки стаканы с пивом, студенты подошли к своему столику. Гарри о чём-то разговаривал с Пэнси и это точно был не конфликт, что было достаточно странным, чтобы не спросить. — О чем это вы тут разговариваете? — поинтересовался Рон, сделав глоток вкусного напитка, и пристально смотрел на Поттера, который только сейчас заметил присутствие друга. — Паркинсон — хорошая подруга Малфоя. Значит, её помощь нам тоже не помешает. — Без обид, Паркинсон, но, Гарри, я думал, что чем меньше людей знает, тем лучше. — Рон, я тоже ей не доверяю. — Разговаривали так, будто её здесь даже и нет. — Но это серьёзная проблема. И после сегодняшнего инцидента я осознал, что нам нужно вернуть Гермиону. Она должна знать, что происходит. А мы даже сову ей не можем послать, потому что наша птичка испепелится прежде, чем долетит до дома Герми. — Ладно, я понял. Тогда какой план? — Нам, однозначно, нельзя распространяться об этом Министерству Магии или преподавателям в Хогвартсе. Им это точно не понравится. — Да, МакГонагалл начнёт говорить, что это вообще не наше дело. Иногда, мне кажется, будто она совсем забыла, что именно мы, ученики Хогвартса, в большей части, воевали в тот день, — заговорила Джинни, после чего все обернулись на неё и не нашли, что сказать, ведь слишком больной темой это было для них. — В любом случае, нам нужно вытащить оттуда Гермиону, — произнёс Поттер, осматривая реакцию всех остальных, которая оказалась вполне спокойной. — И Драко, — вставил Блейз. — И Малфоя, да, — согласился Поттер. Джинни, почувствовав неловкость, сказала ребятам, что отлучится ненадолго и подошла к той же барной стойке, попросив воды. Через пару минут, к рыжеволосой девушке подошла Чжоу, наигранно улыбаясь, чтобы завязывать беседу. — Привет, Джин. — Привет, — расстроенно ответила Уизли. — Всё в порядке? — Чанг состроила сожалеющую гримасу, будто ей явно это интересно. — Нет, не особо. Но это неважно. — Кажется, Гарри тебе машет. — Джинни мигом обернулась и стала рассматривать столики, в то время как когтевранка достала из рукава бутылочку снотворного и налила прозрачную жидкость гриффиндорке в стакан с водой, пока никто не видит. — Я не вижу. — Рыжеволосая девушка обернулась. — Странно, наверное, я перепутала его с кем-то. Плохое зрение, знаешь ли. Джинни кивнула. — Хорошо, удачи. — Пока, — мигом ответила Уизли и выпила стакан воды залпом, отправившись обратно к ученикам. Чжоу усмехнулась. Когтевранка направилась в уборную, приготовившись к визиту Джиневры. Войдя в маленькое помещение, девушка зашла в кабинку и нашла спрятанное оборотное зелье, которое дала ей Флоренс. Ждать пришлось не так долго, Джинни стало не по себе, но на предложения Гарри отправить её в Хогвартс, гриффиндорка ответила отрицательно, будто ей не в первой. Попросив студентов закрыть тему на счёт плана спасения и немного отдохнуть, юная девушка зашагала в дамскую комнату, вовсе не ожидая опасности. Как только она зашла в маленькую комнатку, то подбежала к раковине и открыла кран. Набирая холодной воды в ладони, гриффиндорка стала умываться, в надежде, что сможет прийти в себя, но лучше не становилось и студентку это очень сильно пугало. Осознавая, что начинает терять связь с реальностью, Джинни упала на плитку и сильно ударилась головой. В этот момент, Чжоу вышла из, так называемого, укрытия и отлеветировала рыжеволосую девушку в открытое окно, где её уже поджидал взрослый мужчина. Он кивнул и взял Джинни на руки, а затем трансгрессировал. Когтевранка успела оторвать волосок с головы рыжеволосой бестии и кинула его себе в зелье. Сморщившись, она сделала глоток. Через несколько минут, девушка стала менять обличье. Черные волосы стали рыжими, а глаза только поменяли расположение радужки, оставив карий оттенок. Переодевшись в скопированную одежду Уизли, Чжоу вышла из уборной и отправилась к однокурсникам, которые ничего не подозревали. Гарри спросил всё ли у неё хорошо и фальшивая Уизли признательно кивнула, улыбнувшись. Никто и близко не заметил подмены. Чжоу умела хорошо играть. Весь вечер Чанг ждала, что хоть кто-то заговорит о том, как они собираются спасти двух студентов Школы Чародейства и Волшебства, но все молчали. И она не понимала, почему они молчат. Могла ли Джинни им что-нибудь сказать до этого? Все попытки Чанг узнать информацию были тщетными, все дискуссировали на другие темы. Пэнси ушла вместе с Забини, чтобы не привлекать много внимания, хотя все и так уже заметили эту определённую странность в общении с гриффиндорцами. Чертыхаясь про себя около миллиона раз, Чжоу всё же дошла до гриффиндорской комнаты. Несколько раз она перепутала направление из-за привычки ходить в гостиную Когтеврана, но после того, как девушка встретила Ромильду Вейн, которая провела её до комнаты, запоминать направление стало проще. Хорошо, что Рон и Гарри отправились на тренировку, потому что тогда бы они сочли непонятным плохую ориентацию в Хогвартсе. Когда Чанг вошла в женскую часть Гриффиндора, то заметила, что по неизвестным ей причинам все отсутствовали. Это её слегка насторожило, но девушка решила не менять планов. Она стала лазить по ящичкам Уизли, по гардеробу, везде, где только можно. И не зря. Конечно, когтевранка не нашла каких-то бумаг с планами и тому подобное, но она нашла нечто более интересное. Тест на беременность. И самое интригующее, положительный.