Прикосновения во тьме

Поцелуй вскружил голову волшебникам сильнее, чем «Пино-Нуар». Они отстранились друг от друга лишь на пару секунд, для того, чтобы вдохнуть больше воздуха. Их дыхание стало учащенным, а глаза затуманились страстным желанием. Драко вновь прильнул к притягательным губам девушки, на сей раз углубив поцелуй и сплетая их языки в бешеном и резком ритме. Гермиона обвила шею парня руками и притянула его ближе. Ноги стали ватными, а мир за пределами дома перестал существовать. Малфой подхватил гриффиндорку на руки и, не прерывая их дикий поцелуй, направился в сторону спальни Грейнджер. Когда девушка начала осознавать происходящее, то пламя страсти отошло на второй план и сменилось страхом, ведь дальше поцелуев у Гермионы никогда не заходило. Тело начало предательски дрожать, и она отстранилась от Малфоя. Слизеринец пристально посмотрел в глаза Грейнджер и смог разглядеть там плохо скрываемый испуг. — Всё в порядке? — шепотом спросил Драко, усаживая её на кровать. Гермиона отвела взгляд, но даже в полумраке комнаты юноша увидел яркий румянец. Кажется, он понял, в чем дело: — Неужели ты… — девушка приложила указательный палец к его мягким губам и не дала закончить. — Не порть момент, — еле слышно произнесла волшебница, которой и без того сейчас было жутко неловко. Студентка боялась, что Драко сейчас просто посмеётся над ней, а после, — эта тема станет излюбленным поводом для подколов. Но вместо этого, он лишь нежно улыбнулся и прижал возлюбленную к себе, вдыхая пьянящий аромат её волос. — Не бойся, просто верь мне. Я не сделаю тебе больно. — Я верю тебе, — и она, правда, верила. Гермиона сама не знала почему, но она абсолютно доверяла человеку, который еще совсем недавно был её врагом номер один. Грейнджер легла на кровать, отдаваясь умелым рукам слизеринского принца. Он вновь вовлек гриффиндорку в чувственный поцелуй, исследуя языком каждый миллиметр её рта. Его руки забрались под свитер девушки, и она не смогла сдержать тихий полустон. Пальцы Малфоя подхватили конец вещи и потянули наверх, отбрасывая ненужный элемент одежды куда-то в сторону, открывая вид на красивое стройное тело. Небольшая аккуратная грудь, узкая талия, плавно переходящая в округлые бедра. Шатенка смутилась под изучающим взглядом Драко и хотела уже прикрыться руками, но он ей не позволил. — Ты должна скрывать это от других, но не от меня. И, к слову, стыдно тебе будет чуть-чуть позже, — усмехнулся юноша, вгоняя девушку в краску еще больше. — Заткнись, Малфой. Парень начал покрывать шею Гермионы воздушными поцелуями, прокладывая влажную дорожку к груди, иногда оставляя отметины. Поцелуи напоминали прикосновения горячим воском. Но боль стихает и превращается в нечто другое, сладкое и приятное. Дыхание девушки сбилось, и непроизвольно вырывались стыдливые стоны. Это сводило Драко с ума еще больше, и он еле сдерживал себя. Но волшебник понимал, что с этим невинным созданием нельзя спешить. Да и Малфою отчего-то очень нравилось ласкать Гермиону, и смотреть, как она выгибается под его руками навстречу прикосновениям. Легким движением блондин расстегнул бюстгальтер и снял его. Он кусал её губы, дерзко оглаживая белоснежные холмики, наполняя ими ладони, чуть сжимая, терзая чувствительные соски. Затем обхватил губами ореол. Мокрый язык стал ритмично нажимать на чувствительный бугорок, играя с ним. Грейнджер запрокинула голову, громко простонав, но сейчас это её уже не смущало, ведь она была сосредоточена лишь на приятных ощущениях, от которых жар разливался внизу живота, и не хватало кислорода. Когда слизеринец оторвался от груди гриффиндорки, и принялся расстегивать молнию её джинсов, она набралась смелости и остановила его. Малфой удивленно вскинул брови и начал наблюдать за действиями Гермионы. — Не честно, что только я уже практически без одежды. — Произнесла она и усадила юношу на кровать, сев сверху. Но это было большой ошибкой, ведь когда она почувствовала каждый миллиметр его взволнованной плоти, — прежний боевой настрой пропал. Драко издал гортанный стон, который больше походил на рык. — Что же ты делаешь… — он смотрел, как Грейнджер дрожащими пальцами пыталась расстегнуть его рубашку. Но не мог терпеть и убрал её руки, срывая ткань вместе с пуговицами. — Довольна? — Нет, — стояла на своем девушка и начала покрывать шею Драко неумелыми засосами, очерчивая хорошо накаченный пресс кончиками пальцев. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. — Поверь, даже одним таким своим видом ты доставляешь мне удовольствие. Гриффиндорка хотела возразить, но парень страстно впился в её губы настойчивым мокрым поцелуем, вновь переворачивая на спину. Спустя пару секунд она почувствовала, что джинсы были стянуты вниз и полетели в неизвестном направлении. Малфой вновь начал покрывать кожу Гермионы поцелуями, слегка покусывая. Его пальцы забрались под нижнее бельё девушки, которое было очень влажным от возбуждения, и страх опять накрыл её. — Малфой… — Не волнуйся, я буду нежен. Волшебник поддался вперед и поцеловал девушку, одновременно вводя один палец в промежность. Глаза девушки широко распахнулись, и она громко выдохнула в поцелуй. Тело её натянулось, а спина выгнулась. Больно не было, но ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Тем временем Драко был возбужден уже до предела, о чем свидетельствовало его тяжелое горячее дыхание. Он ввел второй палец, заставив девушку вскрикнуть. — Тише-тише, всё нормально, скоро будет приятно, — успокаивал парень, покрывая засосами шею и грудь Гермионы, пытаясь отвлечь от неприятных чувств. Под пальцами Драко её плоть становилась еще более горячей и влажной, она никогда не испытывала такой взвинченности. Боль смешалась с наступающим наслаждением в бешеный водоворот, окуная девушку с головой в новые ощущения. Внизу живота что-то начало сокращаться, и она инстинктивно принялась двигаться в такт движениям его пальцев, не осознавая, к чему это приведёт. — Драко, — выкрикнула девушка, и это было последней каплей. Слизеринец вытащил пальцы, быстро расправляясь с ремнем штанов и снимая их. Штаны были откинуты на пол вместе с черными боксерами. — Осторожнее, — тихо произнесла девушка, пытаясь выровнять дыхание. На это Малфой ничего не ответил, лишь поцеловал её в макушку. Его девочка. Только его. А сейчас она станет его без остатка. Волшебницу охватило жгучее, но сладостное чувство стыда, которое усилилось, когда парень немного наклонился к ней. Гермиона почувствовала, что щёки её загорелись, когда он погрузился в её жаркие, влажные недра. Шатенка приобняла юношу, положив руки на спину и пытаясь расслабиться. Она подалась к нему, отчего он разом оказался глубоко внутри и, застонав, стал двигаться. Девушка поднимала бёдра навстречу движениям юноши, желая, чтобы каждый новый толчок был сильнее предыдущего. Гермиона жадно впитывала в себя Драко. Дыхание обоих студентов слилось воедино, и громкие стоны разносились по комнате. Это непередаваемое чувство наполненности вызвало у девушки целый фейерверк эмоций. Напор слизеринца сделался ещё более мощным, доводя гриффиндорку до полнейшего безумия, бьющего через край. Гермиона выкрикивала его имя судорожными стонами. Никогда он не получал от секса столько удовольствия, как сейчас. Наверное, потому что все предыдущие разы были бесчувственными половыми актами для удовлетворения своих желаний. Но сейчас это был не просто секс. Они занимались любовью. Как бы чертовски сентиментально не звучало, но это было действительно так. С её губ сорвался всхлип, следом ещё один. Внутри неё был жгучий огонь, который стал стремительно разрастаться, пока в конечном итоге не охватил всё тело. Именно тогда, Грейнджер закричала. И следом за ней Малфой содрогнулся и обессиленно рухнул на девушку. — Гермиона…

***

Чжоу трансгрессировала в поместье Уильямс сразу же, как действие оборотного зелья закончилось. А это произошло около четырёх часов утра, когда все жители дома находились в царстве Морфея. Будить Флоренс было опасно, но и Джинни возвращать пока нельзя было. У Чанг слишком мало информации, чтобы отрекаться от идеи заменить Уизлетту в посиделках с гриффиндорцами и узнать хоть что-нибудь важное. Хорошо, что её мама, а точнее Флоренс в облике матери Чжоу, попросила МакГонагалл забрать дочь домой по семейным обстоятельствам, поэтому искать когтевранку никто не начнёт. Девушка шла на цыпочках, пытаясь никого не разбудить. Она направилась к лестнице, которая вела к комнате Уильямс. Когда девушка встала на первую ступеньку, та скрипнула с неприятным звуком. Чжоу вдохнула больше воздуха и стала оглядываться, не услышал ли кто. Но было поздно. К её горлу уже была прижата чья-то палочка. — Люмос. — Флоренс, это я. — Святая Моргана, что ты здесь делаешь? — Женщина опустила волшебную палочку и недоверчиво посмотрела на когтевранку. — Мне нужны ещё флаконы с оборотным зельем, потому что у этих идиотов либо почти ничего нет, либо их планы записаны где-то в другом месте. — Так ты ничего не узнала? — Нет, госпожа, — быстрее, чем стоило, ответила Чжоу, вызвав тем самым ещё больше недоверия в глазах миссис Уильямс. Девушка была слишком умна, чтобы делиться такой сокровенной информацией с Флоренс. Она сама воспользуется ею в нужный момент, нужно только подождать. — Хорошо. В кладовке есть ящик с колбочками, там найдёшь зелье. А я пока схожу, отрежу немного волос с её рыжей головы, — съязвила белокурая женщина, и Чжоу кивнула, направившись по указанному направлению. Флоренс Уильямс вновь шла по тому же пути, что и раньше. Видимо, Джинни она оставила в камере вместе с отцом Гермионы. Они оба ещё не проснулись. Уизли серьёзно упала, но рану даже не обработали. Флоренс было глубоко наплевать на эту дешевую студентку Хогвартса. Достав ножницы из мантии, женщина открыла дверь и подошла к волшебнице. Отрезав немного огненных волос, блондинка вышла из помещения, закрыв ворота. Их камера чем-то напоминала конюшню. Не только по внешнему виду, но и по запаху. Чанг стала рыться в кладовке, размахивая палочкой с огоньком на конце во все стороны. Когда она, наконец, нашла нужный ей ящик, который больше был похож на большой чемодан, в котором хранят деньги, то мгновенно открыла его. Увидев, что там есть всё, что ей нужно, она закрыла предмет и взяла за ручку. Девушка отправилась к миссис Уильямс. Забрав у женщины клочок волос, Чжоу положила их в специальный пакетик и поместила в чемодан. Кивнув, студентка аппарировала обратно.

***

Гермиона спала долго, давая своему организму отдых. Малфой заснул рядом с ней, обнимая девушку за талию. Укрывшись тёплым пледом, они мило посапывали, прижимаясь друг к другу. Им обоим было так уютно рядом. Даже не хотелось просыпаться, но пора начинать новый день. Гермиона открыла свои лучистые глаза и стала воспроизводить мгновения прошедшей ночи. И она ни в коем случае не жалела, что поддалась ухаживаниям Драко и волне страсти. Грейнджер лежала на кровати и улыбалась, как дурочка, от счастья. Как долго ей стоило ждать, чтобы стать счастливой? И как странно, что причина этого приятного чувства всегда была рядом, но гриффиндорка просто не замечала. Девушка повернула голову в сторону светловолосого аристократа, лежавшего рядом с ней. Оказывается, он давно уже проснулся, и просто смотрит на неё, изучает. Гермиона перевернулась набок и медленно погладила его по щеке. Эти действия казались такими интимными, личными и запрещёнными даже больше, чем-то, что произошло ночью. Драко улыбался, потому что она была причиной его радости. Малфой понимал, что был полным идиотом, когда делал Грейнджер больно и оскорблял её. Он проклинал себя за это, и пообещал, что начиная с этой секунды, будет всегда защищать свою солнечную девочку. Драко станет хорошим за всё то время, что упустил. Юноша хотел касаться девушки, делая вздох на каждом движении. А Гермиона мечтала, чтобы слизеринец был всегда рядом. — Знаешь, Гермиона, Оскар Уайльд говорил, что если человек очарователен на вид, красив, то он не думает ни о чём, не мыслит вовсе. Но ты — исключение. Ты умная и привлекательная, такой не встретишь сейчас нигде. — Я думаю, что в этом мире существуют два исключения, — девушка подмигнула. Он прижал её к себе ближе и глубоко вдохнул запах волос Гермионы, отдающий цветами сирени. Она лежала у него на груди, искренне улыбаясь. Девушка и мечтать о таком не смела. Это всё было для студентов сказкой, небылицей. Но они наслаждались, как могли. Не будь они в сложной ситуации, то весь день они бы нежились на мягкой кровати. Но студенты понимали, что в такое смутное время нужно и о других подумать. Потому Гермиона отпрянула от объятий Драко и присела на краешек постели. Слизеринец обнял её за плечи и стал нежно целовать шею. Девушка закусила губу, сдерживая стон. — Драко, нужно идти, — произнесла брюнетка, надевая зелёную рубашку слизеринца, которая ей подходила идеально. Гермионе бы подошла форма изумрудного факультета. — Грейнджер, успокойся. Нам некуда спешить. — Малфой, встаём. — Гермиона отскочила от Драко с тяжёлым усилием, потому что его ласки кружили голову, не разрешая здраво мыслить. — Пошли. — Девушка улыбнулась. — Зануда. — Рассмеялся слизеринец, вставая с кровати. — Такая, какая есть. — Гриффиндорка вышла из комнаты, посмеиваясь. С одной стороны, это всё было каким-то необычайным, а с другой — складывалось ощущение, будто такие отношения у них уже давным-давно. Малфой надел брюки с пиджаком и вышел следом за девушкой. Увидев, что она прошагала в его рубашке на кухню, он мгновенно выскочил за дверь. Девушка, ничего не услышав, стала доставать продукты из холодильника, чтобы приготовить завтрак. Малфой бродил по аллеям в поисках цветочного магазина. Найдя несколько фунтов в кармане брюк, Драко купил букет красных роз, таких изысканных, которых Уизли ей точно не дарил. Прохожие оглядывались на него, улыбались, некоторые закатывали глаза и фыркали. А Малфою было на всё наплевать. Он шёл, чтобы осчастливить девушку, в которую влюбился, с которой не хотел расставаться. Блондин вошёл в дом и хлопнул дверью. Гермиона чуть не выронила кружки чая из рук. Она думала, что юноша просто валяется на кровати всё это время, а Драко где-то был. Грейнджер с недоверчивым взглядом вышла из кухни и посмотрела на Малфоя. Её лицо в мгновение ока стало другим. Уголки губ поднялись почти до самых ушей. А глаза заискрились. Она подбежала к нему и поцеловала, нежно, выражая всю благодарность. Драко отдал Гермионе букет, и она понюхала бутоны, прикрыв глаза от наслаждения. Поблагодарив его, гриффиндорка набрала воды в стеклянную вазу и поставила туда красные розы. После девушка продолжила готовить завтрак. Яблочный пирог заканчивать не хотелось. Не было желания заканчивать то, что только началось. И речь совсем не о пироге. Гермиона решила приготовить яичницу с салатом. Насыщенный и питательный завтрак, по её мнению. Гриффиндорка нарезала маленькими ломтиками овощи. Взяв в одну руку огурец, девушка громко откусила его, а другой рукой открыла крышку сковороды, чтобы проверить яйца. Драко рассмеялся, и Гермиона обернулась, чтобы увидеть, что его так рассмешило. Но осознав, что слизеринец смотрит на неё, студентка подняла бровь и спросила: — Что такое? — Ты так громко хрустишь огурцами. Я даже здесь слышу. — Малфой улыбнулся. — Прости. — Девушка почувствовала себя виноватой даже из-за такой мелочи. — Гермиона, не переживай. Это мило, правда. Намного приятнее слышать хруст огурцов, чем лобызания Пэнси. — Драко встал с дивана в гостиной и направился к возлюбленной. — Да, Паркинсон не из миленьких девушек, — рассмеялась Грейнджер и продолжила готовить завтрак. — Она хорошая, как друг, на самом деле. Например, Блейзу очень повезло, что он ей не симпатичен. У них крепкая дружба. — А у вас с ней что? Драко ухмыльнулся, поняв, что Гермионе не безразлично, и скорее всего она ревнует, хотя и скрывает это за безразличной маской. Но слизеринец не знал, что ответить девушке. Сложно признаться, что ты просто её трахаешь временами, когда скучно, и пользуешься. Вряд ли Гермиона поймёт. — Ничего. Для меня она обычная однокурсница. — Малфой подошёл к гриффиндорке ближе, обнял её за талию и прошелся языком по её шее. Прикосновение отдалось глухим стоном. — Ладно. — Грейнджер немного помолчала, а затем улыбнулась. — Огурец будешь? — Девушка преподнесла овощ ко рту Драко, и он откусил его, а затем рассмеялся. Малфой стоял там, рядом с Грейнджер, и представлял их супружескую жизнь. У них были бы замечательные дети: красивые и умные. Нарцисса не одобрила бы их союз, но Драко точно что-нибудь придумал. Конечно, он не мог жертвовать всем ради собственного счастья и желания быть с Гермионой. Аристократ не всегда был эгоистом, особенно, в отношении мамы. Но он постарается уловить любую возможность, благодаря которой сможет быть с Грейнджер. Вскоре Драко понял, что сейчас не стоит никуда спешить, не стоить думать о будущем, когда можно жить тем, что происходит сейчас. Студенты, съев завтрак, сели за кофейным столиком, удобно разместившись на мягком диване. За чаепитием они общались, обнимались и целовались. Им хотелось провести много времени вместе, пока это возможно. Малфой краем глаза заметил в углу комнаты стоящую гитару, которую на удивление не видел раннее, хоть и рассматривал каждую трещинку в гостиной. — Ты играешь? — Малфой бросил взгляд на музыкальный инструмент. — Нет, папа играет. — В конце реплики голос Гермионы был слегка охрипшим. — Я не хотел. — Ничего. — Мы что-нибудь придумаем. — Спасибо, Драко. — Шатенка поцеловала его. — А зачем ты спросил? — Я просто любил играть вечерами у камина несколько лет назад. — А сейчас ты играешь? — Не знаю, я давно не пробовал. — Сыграй, давай. Я хочу послушать. — Гермиона, ты понятия не имеешь, что тебя ожидает. — Драко, я уверена, что всё не так, как ты мне говоришь. — Сама напросилась, — вздохнул юноша и встал с софы. Подойдя к инструменту, слизеринец поднял его и вернулся обратно на место. Парень разместил гитару в правильной позиции и начал перебирать струны, склонив голову к деке и слушая звучания ладов. Малфой перехватил гриф и легко коснулся струн. Девушка тепло улыбнулась и подбодрила слизеринца. Он рассмеялся, а потом резко стал серьёзным. Гермиона никогда не понимала таких резких смен настроения. Глубоко вздохнув, юноша стал наигрывать знакомый мотив. Jaymes Young — I’ll be good I thought I saw the devil, this morning. Его голос был таким мягким и бархатным без всякой фальши. Он был словно падший ангел. И Гермиона слушала Драко сосредоточенно, вслушиваясь. I never meant to male you bleed. Малфой пел искренне. Казалось, что песня было от его имени. Столько параллелей проведённых с текстом и его жизнью. В глазах юноши читалась скорбь и боль. I’ll be good for all of the times that I never could. Драко хотел измениться, и Гермиона видела это. Грейнджер знала, что он с ней совсем иной, что ради неё он хочет стать добрым и ласковым. Гермиона заставляет его быть собой. Она возвращает Малфоя в те детские дни, когда он хотел быть милым мальчиком. С ней Драко в состоянии стать тем человеком, кем он хотел быть с раннего возраста. Гермиона принимает юношу таким, какой он есть. И это, пожалуй, самое важное в жизни. I’ve been cold, I’ve been merciless, but the blood on my hands scares me to death. Иногда песня может передать намного больше, чем просто слова. Суть не только в тексте, огромное значение имеет и мелодия, которую стоит прочувствовать, провести её через всё тело, прожить ею. Каждой нотой, каждой паузой. I’ll be good for all of the light that I shut out, for all of the innocent things that I’ve doubt, for all of the bruises that I’ve caused and the tears, for all of the things that I’ve done all the year, for all the sparks that I’ve stomped out, for all of the perfect things that I doubt. — Драко, прости меня. И Гарри, и Рона. Никто из нас не знал, как тебе было тяжело. На протяжении всех наших прожитых лет люди подвергаются стереотипам и не понимают друг друга. Как бы мне хотелось вернуться обратно и всё исправить. Я бы забыла о том, что мы учимся на враждующих факультетах. Мы бы покончили с этой вечной борьбой, созданной лишь для повышения авторитета и глупых доказательств. — Гермиона, не вздумай винить себя в этом. Ты ничего не знала тогда. Но посмотри на нас, сейчас мы вместе. Разве прошлое имеет значение на данный момент? Я думаю, что правильнее просто сделать выводы и не делать никаких больше ошибок в дальнейшем. Для этого прошлое и создано, мы обязаны анализировать наши поступки, чтобы становиться лучше. — Ты прав. — Я всегда прав, — усмехнулся блондин и нежно поцеловал девушку в лоб.