Прикосновения во тьме

Бледное лицо шестикурсницы, покрытое пылью, обрамляли огненные локоны, в которых успели высохнуть куски грязи. Джинни проснулась несколько минут назад, прерывисто дыша. Происходящее казалось ей жутким и кошмарным сном. Уизли глубоко надеялась, что открыв глаза, она увидит привычную для неё комнату в красных тонах и своих соседок слегка обеспокоенных самочувствием девушки. Но осознав, где находится, Джинни мгновенно преобразилась в лице, на котором теперь отражался сильный страх и отвращение к этому месту. Уизли стала воспроизводить в голове самые последние воспоминания. Сильная боль. Испуганные зелёные глаза Гарри перед её уходом. Она отправляется в дамскую комнату из-за плохого самочувствия. Пытается привести себя в нормальное состояние. Джинни не хотела говорить Поттеру о беременности. Нет, не сейчас. Конечно, гриффиндорка знает, что темноволосый юноша любит девушку, и души в ней не чает. Но Джиневре было очень страшно наваливать на него такую новость. Он и так сильно переживает за Гермиону, а ещё и Уизли подкинет ему повод для переживаний. Шестикурснице было бы намного проще решить данную проблему, будь тут Грейнджер. Она всегда спасала Джин в сложной ситуации. Уизлетта считала, что с Гермионой можно было поделиться всем, не упуская ни единой подробности. Но самое глупое во всём этом то, что Джинни нужно проучиться ещё два курса, а не рожать ребёнка и строить семейную жизнь. Естественно, она представляла себя матерью в будущем, но не на шестом году обучения. Это кромешный абсурд. Все истории и нравоучения миссис Уизли о предохранении, – Джиневра, без всяких сомнений, пропустила мимо ушей. Впрочем, как и Гермиона. «Какая же я идиотка», – промелькнуло у студентки в мыслях, которые мгновенно нарастали большим комом. А теперь гриффиндорку ещё и похитили. Найдёт её Поттер через несколько лет и узнает о своём чаде. Вот потеха будет. И, скорее всего, – это самый позитивный ход событий. Понятное дело, что как только пропажу обнаружат, Гарри кинется искать Джинни. Но вот только найдёт ли? «Беременная от Гарри Поттера Джиневра Уизли застряла в темнице вместе с незнакомцем», – такой был бы заголовок у нового выпуска «Ежедневного пророка», если бы редакторы газеты были в курсе всей сложившейся ситуации. Не дай Мерлин узнать им об этом. Джинни всё это время пыталась разглядеть своего сокамерника, который сидел на деревянном стуле несколько метров от неё. Его руки, как и у студентки, были привязаны к спинке, а лодыжки к ножкам стула. Но у рыжеволосой гриффиндорки ноги были связаны толстой лентой. Голова мужчины опущена вниз, а сам он не издаёт ни единого звука, что настораживало. В помещении было темно из-за заколоченного окна, и пугающе холодно. Складывалось ощущение, что заключённые находятся в подземельях. На каменных стенах были расположены деревянные полки, накрытые белыми простынями. Сено рассыпано по всему полу, а в углу, на удивление, стоял большой стол. Если его можно было так называть. Просто форма стола, сложенная из красных кирпичей. На нём стояли стеклянные банки всех размеров. Но Джинни не могла взглянуть, что находится внутри. От напряжения и страха дрожало всё тело, на лбу выступил холодный пот. На её глазах появились горькие слёзы, наполненные ужасом и болью. По телу Уизли пробежали мурашки, и она задержала дыхание. Девушка очень хочет вернуться обратно, прижаться к Гарри и никогда не покидать его. Ей так хочется быть сейчас рядом с Поттером. С ним Уизли чувствует себя спокойнее. Джинни всегда выглядела бойцом, воином. Она могла постоять за себя. Но девушка, как и все люди в этой жизни, имела свои страхи и слабости. Страх гриффиндорки заключался в одиночестве. И она не знала, сколько пробудет ещё здесь. Девушка тяжело вздохнула с надеждой о спасении и откинула голову назад, продолжая изнывать от голода.

***

Двадцать третье декабря. Студенты Хогвартса всех факультетов спокойно завтракали в Большом Зале, ничего не подозревая. Конечно, страсти кипели между ними. Сплетни плелись, как паутина. Все обсуждали дружелюбное общение слизеринцев с гриффиндорцами. Эта тема не осталась без внимания даже для учителей. Профессор МакГонагалл напряжённо рассматривала учеников. Единственную грань, которую изумрудный и рубиновый факультеты не переходили, – они никогда не садились вместе за одним столом в трапезном зале. Многие когтевранцы сидели рядом с гриффиндорцами. Например, Полумна часто завтракала рядом с Невиллом. Некоторые львы сидели с пуффендуйцами. В этом не было никакой проблемы. Но за столом змей, сидели только они сами. Забини обсуждал с Паркинсон Рождество, как их семейства собираются проводить праздник. Ведь уже сегодня большинство студентов будут разъезжаться, некоторые, правда, останутся в Школе Чародейства и Волшебства, так как не хотят ехать домой. У кого-то в семье сложная ситуация, кто-то в плохом настроении, кто-то, обычно, это когтевранцы, хочет посидеть в библиотеке и отметить Рождество в кругу однокурсников. Гарри с Роном собирались в Нору вместе с фальшивой Джинни. Чжоу не хочется встречать праздник с Уизелами, но у неё нет выбора. Если хочешь побеждать, нужно научиться жертвовать. Но темноволосую девушку так раздражают слюнявые поцелуи Поттера и глупые шутки Уизлика, что она скоро покончит жизнь самоубийством или попросит Флоренс её убить. В любом случае, все сидели в трапезной в преддверии Рождества, как вдруг, большие двери Зала с громким звуком распахнулись. Все обернулись и увидели шатенку невысокого роста в длинной зелёной мантии. По её плечам спадали кудрявые волосы средней длины, как у Гермионы на третьем курсе. Гарри и Рон посмотрели друг на друга. Волшебница была очень похожа на Грейнджер и они, на секунду, подумали, что это и есть она. Но она не могла быть в зелёной мантии, и в руке темноволосой девушки была совсем иная палочка. Волшебница искала глазами каких-то конкретных людей. – Вам чем-то помочь? – спросила обеспокоенная директор МакГонагалл. – Здравствуйте, профессор МакГонагалл. Нет, спасибо. – Девушка тепло улыбнулась, и по каким-то неизвестным причинам, Минерва не стала задавать других вопросов, словно её вовсе это не волновало. Ведьма переводила взгляд со стола Гриффиндора на стол Слизерина и обратно. Ей нужно было поделиться важным секретом. Волшебница увидела Уизли и Поттера, но решила, что им пока нельзя ничего доверять, особенно, то, что она планировала сказать. У девушки не было права на ошибку. За столом изумрудного факультета она заметила Паркинсон и Забини. Так как, девушка сама учится на змеином факультете, она решила, что представители Слизерина лучше сохранят её секреты. Свои же. Волшебница подбежала к студентам, запыхавшаяся. Волосы слизеринки торчали во все стороны, словно львиная грива. Ученицы змеиного факультета недовольно фыркали и стали осуждать её прическу. – Извините, можно вас? – спросила темноволосая ведьма, взяв за руки Блейза и Пэнси. Они изумлённо подняли бровь. И сначала не хотели соглашаться на предложение незнакомки. А затем заглянули в её глаза, глаза мокрого асфальта, такие знакомые, глубокие и привлекательные. Но они никогда не видели эту девушку прежде. И именно глаза новоявленной слизеринки заставили их согласиться. Студенты вышли из помещения. – Тётя Пэнси, дядя Блейз. – Студенты прокашлялись. – Мама запретила мне путешествовать во времени. Но я не могу так больше жить: выслушивать её крики о том, какой мой отец, и как всё могло бы закончиться по-другому. Я устала от этого всего! Мне нужна ваша помощь. – Девочка, ты ничего не попутала? Кто ты и откуда ты пришла? – спросил Забини, который явно, как и Паркинсон, находился в недопонимании. – Святая Моргана, какие вы глупые. Возможно, если я расскажу вам кое-что, я перестану существовать. Но я не могу так всё оставить. И перестаньте тормозить. Видите мою бледную кожу и серые глаза? – Слизеринцы кивнули. – А теперь подумайте. – Она очень похожа на Драко, Блейз, – произнесла Паркинсон, удивляясь язвительным манерам девушки, и внешним данным. – И на Грейнджер, – кивнул итальянец, заметив её храбрость, самопожертвование, ну и гнездо на голове. – Но какого Мерлина? – воскликнула курносая студентка. – Как это вообще возможно? Дочь Драко и этой грязнокровки? – Вы снова за своё, тётя Пэнси. Мне Вы больше нравитесь в будущем, нежели сейчас. Когда мама говорила, что здесь всё было полно предрассудками, я и поверить не могла. – Блейз засмеялся, и Паркинсон ударила его локтём в бок. – Я не доверяю гриффиндорцам. – Слизеринцы усмехнулись: малфоевская сторона в ней достаточно велика. – Поэтому я обратилась к вам. – Так в чём проблема? – поинтересовался смуглый волшебник, скрестив руки на груди осматриваясь по сторонам. – Близится война, – прошептала молодая девушка. – Волан-де-Морт вернулся? – ужаснулась Паркинсон. – Нет, но предводительница не из слабых ведьм. И в моём мире вы проиграли, потому что не ожидали нападения. Я считаю своим долгом предупредить об этом. Поверьте, вы не хотите того, что произойдёт. – Расскажи хоть немного о будущем, – попросил Блейз: ему было интересно, всё ли будет хорошо в его отношениях с Роном. – Мягко намекну: я рада видеть живыми дядю Гарри, тётю Джинни и, – она запнулась со слезами на глазах, – дядю Рона. Забини сглотнул. – Он умер? – Да, Вы пытались спасти его, но не смогли. Мама не говорила всех подробностей, ей очень больно. Поэтому Вы часто навещаете нас. – А что со мной? – спросила Паркинсон, уже более дружелюбно. – О, Вы замужем за моим отцом, – грустно произнесла девушка. – Вы – хороший человек. Но моя мама очень огорчена вашей свадьбой. «Всё это время дело было в Грейнджер. На самом деле, я предначертана Драко. Так, зачем мне тогда менять свою судьбу, о которой я мечтала?», – подумала курносая слизеринка. – Так в чём же дело? Чем мы можем тебе помочь? – спросил Забини, стараясь говорить, как можно тише. – Во-первых, не вздумайте ничего никому говорить. Во-вторых, вы должны быть готовы к битве. Говорить МакГонагалл – гиблое дело, потому постарайтесь придумать что-то сами. Я не смогу здесь долго находиться. – Отлично, ты просто вешаешь на нас проблемы, – хмыкнула Паркинсон и посмотрела на Блейза с недоверием. – Мне нравится думать, что она всего лишь мираж. – Я, конечно, понимаю. Эгоизм до мозга костей, и тому подобное. Но хоть раз подумайте о других. – Ты же со Слизерина, что с тобой не так? – съязвила Пэнси и окинула её злым взглядом, наполненным ядом. – Её мать – Грейнджер, Пэнс. Темноволосая студентка, ничего не ответив, резко развернулась на каблуках и вернулась в Большой Зал. – Не обращай внимания. – Забини улыбнулся. – Я верю тебе. А теперь расскажи всё, что тебе известно.

***

Двадцать четвёртое декабря. Гермиона стояла за барной стойкой в своей кофейне и увлечённо читала маггловскую помятую газету. Грейнджер уже стала разбираться в политике и экономике страны. Чему только не научит жизнь среди маглов. Она очень устала проводить каждую ночь в скрытом отделе библиотеке в поисках самых различных фолиантов, в которых обязана была быть хоть одна строчка, наталкивающая на возможность помощи студентам выбраться отсюда. Не было ни черта. Но они продолжали перечитывать все книги от корки до корки. Студенты, правда, хотели помочь своим близким. Для Гермионы это было привычным действием, почти что обязанностью. А Малфой изменился, он готов был ей помочь. Защитить от всех заклятий, от всего мира. Но у всего этого был один большой минус. Их тайный роман закончится сразу же, как они вдребезги разобьют купол над магл-Лондоном, потому что только здесь они могут быть вместе. Только здесь они скрыты от всех магов и ведьм. Только здесь о них не будут писать в газетах, и обсуждать их личную жизнь. Только здесь нет их близких, полных отвратительных предубеждений. Только здесь они счастливы. В магическом мире всё это невозможно. Такова суровая реальность, об которую люди ежедневно разбиваются. Мы очень редко получаем от жизни то, чего хотим. Мечты просто так не падают, не попадают к нам в руки, и мы не получаем их в виде подарков. Но если бы они попытались, поверили в то, что они могут перевернуть все факты против них с ног на голову, Малфой и Грейнджер были бы вместе. Всегда. Но волшебники сошлись из совсем разных миров, и, видимо, так и разойдутся. В мире существуют вещи, которые не сочетаются. Малфой и Грейнджер старались проводить больше времени друг с другом, потому что времени у них очень мало. А оно мчится, сломя голову, не оглядываясь. И остаются лишь воспоминания, незабываемые, греющие сердце. Кафе, однако, как и раньше, казалось запрещённым местом для Драко. Гермиона хотела убедить его, что у них с Нейтоном больше ничего нет, и они просто общаются на работе, но потом посчитала эту идею безнадёжной. Юноша посещал Гермиону ежедневно в десять вечера, за час до конца смены. И гриффиндорка не видела в этом ничего неправильного. Может, он просто скучал по студентке, как по другу. До того, как они стали встречаться, Нейтон и Гермиона были лучшими друзьями детства и всегда находили интересные темы для разговоров. Естественно, у них были не такие беседы, как у Грейнджер с Малфоем. Что-то более маггловское. Детские воспоминания, сплетни, новости. На часах уже было без пяти минут десять. Значит, Нейтон придёт совсем скоро. По привычке, шатенка отложила газету и посмотрела в окно. На улице шёл снег, на удивление, крупный. Это непривычно для Лондона. Обычно в городе противная слякоть. Гермиона улыбалась, как маленькая девочка, потому что ей очень нравилась зимняя атмосфера. Снег, такой белый и пушистый, напоминал ей о беззаботном детстве. Он медленно кружил в воздухе хлопьями, оседая морозным покрывалом на землю. Девушка полностью вовлечена в предрождественскую сказку. Окна сияют от чистых и сверкающих снежинок. В кофейне гуляет запах горячего кофе с зефиром. В углах сидели посетители, пьющие фруктовый чай. Многие из них печатали какие-то тексты, возможно, отправляли электронные письма с поздравлениями, возможно, они были начинающими писателями или журналистами. Некоторые в заведении читали книги, в основном, рождественские. Скорее всего, у них отсутствовало новогоднее настроение, и они искали его в книгах. Кузина Гермионы делала так очень часто. Интересно, как она отмечает своё Рождество? В простом общежитии с однокурсниками или приехала к родителям? За одним из столиков сидела очень подозрительная женщина, читающая старый выпуск газеты и пьющая эспрессо. Она сидела здесь с самого утра и не встала ни разу. Волосы её были русыми, короткими. А на лице женщины можно было увидеть, что она не ожидает никакого праздника. Словно обычный декабрьский день. Лицо русоволосой посетительницы было жестким, женщина с ужасным прошлым. Волшебной сказки в её жизни, будто, и никогда вовсе не существовало. Гермиона предполагала, что здесь женщина находит умиротворение. И не хочет возвращаться домой. Грейнджер – добрая душа, решила угостить женщину за счёт заведения. Жалость. Омерзительное чувство, потому она просто отказалась от презента гриффиндорки. Девушка, немного расстроенная, вернулась за барную стойку и стала дожидаться Нейтона. В это предрождественское время Малфой брёл улицами Лондона. Весь город сверкал яркими разноцветными огнями. Хрустальные балерины кружились в воздухе, а затем опускались на асфальтированный тротуар. Его любовь к зиме, о которой он рассказывал Гермионе, была видна на лице. Слизеринец расплылся в искренней и тёплой улыбке. Ему нравилось проводить время на заснеженных улицах и рассматривать разукрашенные витрины крохотных магазинчиков и огромных торговых центров, станции метрополитена и лондонских дамблдекеров, роскошных ресторанов и простых забегаловок. Много, где он замечает тематические экспозиции. А на главной площади, которую Драко успел посетить, поставили самую большую и очаровывающую рождественскую ёлку, украшенную сотнями гирлянд, свечей и маленьких игрушек. Её макушку украшала большая серебряная звезда, озаряя своим светом всю площадь. Она напоминала ему о Хогвартсе. Множество людей наполняли улицы. Медленно двигались праздные, неторопливые приезжие. Местные бегали по магазинам, покупая подарки близким, родным и друзьям, может, даже своим питомцам. Весь город шумел и бил ключом от предстоящего веселья. Некоторые маглы с большими сумками ловили такси, спеша куда-то уехать. Многие ушли с работы пораньше, чтобы погулять улицами и понаблюдать за рождественской красотой Лондона. Малфой придался всем традициям Рождества и решил заглянуть домой, чтобы навести праздничный порядок. Подарок Гермионе давно уже был куплен, и он собирался впервые за всё время забрать гриффиндорку с работы. Войдя в дом, слизеринец наколдовал ёлочку нужных размеров и украсил её в красно-зелёном стиле, вполне символично. Рассмеявшись своей глупой идее, Малфой взмахнул палочкой и над камином появились рождественские носочки, в которых был насыпан мармелад. Далее слизеринец повесил серебристые безделушки на рамы картин и украсил дом маленькими разноцветными мигающими лампочками. Следом за этим, студент повесил на белую дверь еловый венок. «Интересно, Гермиона со своей кофейней не забыла о Рождестве?», – размышлял Малфой, словно ребёнок, выйдя из дома, и проверил во внутреннем кармане тёмно-коричневого пальто маленькую коробочку. Улыбнувшись, он направился к магазинчику «У Грейнджер».

***

Дверь кофейни открылась. В проходе стоял высокий парень в зимней куртке с небольшим пакетом. Нейтон замёрз, в его волосах было множество снежинок, а на лице играл румянец. Сняв куртку, юноша повесил её на вешалку рядом и подошёл к барной стойке, положив пакет на стул. – С Рождеством, Миона! – радостно произнёс Нейтон, делясь с девушкой праздничным настроением. – С Рождеством, – улыбнулась Гермиона. – Налить тебе кружечку чая? На улице сегодня очень холодно. – Да, спасибо. Никогда не видел у нас столько снега. Глаза радуются. – Гермиона засмеялась. Ей нравилось общаться с ним, потому что Нейтон часто использовал такие маггловские фразеологизмы: ребята в Школе Чародейства и Волшебства никогда не говорили подобного и, следственно, не понимали Грейнджер. – Я рада, что провожу здесь Рождество. А ты что-то запланировал? Будешь гулять с друзьями или останешься с семьёй? – девушка налила кипяток в кружку. – Родители с сестрой не любят холод, поэтому они уехали отдыхать в место, где температура выше двадцати градусов. А меня оставили дома. Пока нет идеи, как провести праздник. – Это печально. Прости, я бы пригласила тебя праздновать с нами. Но сомневаюсь, что Драко одобрит эту идею. – Не волнуйся, я всё понимаю. – Пригласи Элайзу. Она заходила ко мне сегодня и рассказывала, что ей тоже не с кем провести рождественскую ночь. – Миона придвинула кружку собеседнику. – Элайзу? Ты шутишь? Она весь школьный семестр глаз с меня не сводила и проходу не давала. Знаешь, как говорят? – Гриффиндорка многозначительно посмотрела на него. – Как Рождество встретишь, так его и проведёшь. – Брось, Нейт. Она – хорошая девушка. И внешне, и внутренний мир её разнообразен. И что, что Элайза не скрывает своих чувств? Значит, она достаточно смелая, чтобы признаться в этом. Знаешь, не каждая девушка так может. – Юноша кивнул и сделал глоток из фарфоровой кружки с чаем. – Я кое-что тебе принёс, – сказал Нейтон и достал из пакета большую коробку в алой обёртке и с розовым бантом. – Прости, но у меня нет для тебя ничего, – растерялась волшебница, взглянув на него с извинениями. – Не переживай. Я же вижу, какая ты загруженная и уставшая. Странно, что ты не забыла про сам праздник. – Как тут забудешь, когда за окном снег сыпется хлопьями и люди песни поют? – И правда, – рассмеялся Нейтон. – Открывай. – Как сильно ты потратился? – девушка было обескуражена размерами коробки. – Ни фунта, – подмигнул футболист и стал наблюдать за её карими глазами. Огорчённое лицо девушки вмиг сменилось любознательностью. Гриффиндорке было очень интересно, что юноша ей преподнёс. Развязав бант и сняв яркую оберточную бумагу, Гермиона открыла коробку. Увидев содержимое, она обернулась к юноше и тепло посмотрела на него, с трудом сдерживая слёзы радости. Нейтон подарил ей их общие фотографии в разноцветных рамочках и детские рисунки. Это было чертовски мило и напоминало Грейнджер о том, как они играли маленькими в песочницах, о том, как ей не нужно было думать, как спасти мир. Это задело девушку за живое. И Гермиона благодарно смотрела на Нейтона. Она не знала, как передать всё, что чувствует, поэтому просто вышла из-за барной стойки и крепко обняла его. Вот только дружественный жест превратился в совсем иное. Следующие действия проходили очень быстро. Нейтон потянулся к Гермионе, и она не успела среагировать, как его мягкие губы соприкоснулись с её губами. Грейнджер не сразу поняла, что происходит. И именно в этот момент в кофейню зашёл Малфой, и стал искать своими стальными глазами любимую девушку. Бросив взгляд на барную стойку, он увидел людей, стоящих рядом и сразу узнал их. Гермиона целовалась с этим придурком Нейтоном. Она всё это время обманывала его. Всё это время, как они были вместе. Внутри Драко каждая его частичка разбилась на мелкие кусочки. Его маленькая девочка целовалась с другим. Эту боль невозможно передать. И даже врагу не пожелаешь таких мучений и страданий. Измена – самое страшное, что можно себе представить. Грудная клетка Малфоя мгновенно превращается в огромную чёрную дыру, заполняющую его полностью, охватывающую тьмой. Она притягивает любые чувства таким образом, что они становятся пустотой. Ты отключаешься от реальности, не можешь дышать, ничего не чувствуешь кончиками пальцев. Его улыбку, смех, что были до этого, поглотила опустошенность. Ты не знаешь, улыбнёшься ли вновь, развеселит тебя что-нибудь в этой жизни ещё раз. Боль дотрагивается до сердца резкими покалываниями, и весь мир перестаёт существовать. Всё вокруг исчезает, расплывается в темноте. Они поцеловались. Драко воспроизводит этот эпизод в голове каждую секунду, перематывает и перематывает. Никаких альтернатив возможного конца. И вот тебе весь финал, как на ладони. Финал грустной мелодрамы, из которой слизеринец выходит проигравшим. Малфой думал, вдруг он спит. Вдруг, это всё просто кошмар и через секунду он проснётся рядом с любимой. Драко ищет оправдания, но не находит. Волшебник ошибался в девушке, которую выбрал. Все её слова были напрасными, не имели никакого значения. Она не любила его. Драко доверился Грейнджер, когда не верил никому. Малфой должен был держать все свои мечты о прекрасном будущем при себе. Они мешают видеть реальность, они ненастоящие, лишь пыль среди большого мира. Завтра Гермиона будет вместе с другим, будет смеяться и улыбаться, в то время, как слизеринец будет ощущать только пустоту и совсем слабую боль в груди, из-за которой его взгляд станет стеклянным, нерушимым, словно кто-то похитил у него душу и вывернул наизнанку. Её «завтра» будет наполнено сладким наслаждением и любовью к жизни, к той самой жизни, в которой его «завтра» уже не будет.