Прикосновения во тьме

Гарри сидел в гостиной Гриффиндора вместе с Роном. Их вещи были уже давно собраны, они лишь дожидались Джинни. — Девушки всегда так долго собираются, — фыркнул Уизли и почесал затылок. Никто из них ещё не заговаривал о том, что видели в Большом Зале перед Рождеством. Они не могли уехать двадцать третьего декабря, как должны были, потому что Минерва неожиданно попросила их помочь в кабинете директора, однако это дало им больше времени на размышления. Как раз в тот день зеленоглазый юноша решил, что помочь ему понять хоть что-нибудь поможет профессор МакГонагалл, ведь она так гостеприимно отнеслась к неожиданному появлению девушки, которую, Гарри был готов поспорить, директриса прежде не видела. А, как всем известно, Минерва никогда ничего не делает просто так. Он вспомнил, как видел свою преподавательницу в виде кошки в юном детстве, которая явно наблюдала за ним. А он считал её обычным бродячим животным, которого стоит накормить, обнять, прижать к себе. Ну да, не стоит вновь воспроизводить одно из самых неловких воспоминаний, — подумал волшебник и обернулся к директрисе. — Простите, профессор МакГонагалл, — начал юноша. — Да, мистер Поттер. Вам что-то непонятно? — удивилась женщина и подошла к ученику. — Нет, я совсем не об этом. Я хотел поговорить с Вами. — Гарри присел на деревянный стульчик и посмотрел прямо в глаза пожилой женщине, брови которой сдвинулись. На время он почувствовал себя на первом курсе, — мальчиком, который совсем ничего не понимал, и никак не мог прибавить два и два. Но он постарался вернуть себе серьёзное выражение лица, чтобы не дать Минерве повода вести себя с ним, как с ребёнком. Она тяжело вздохнула при осознании грядущего разговора, которого ей явно не избежать. — Ох, мистер Поттер. Не думаю, что Вы сумеете понять меня. — Гриффиндорец заинтересовался и внимательно посмотрел на педагога Школы Чародейства и Волшебства. — Знаете ли, для меня каждый из вас, как собственный ребёнок. Я несу огромную ответственность за ваши жизни, не только потому, что я обещала вашим родителям следить за каждым. А и просто потому, что обладаю таким тёплым и материнским чувством ко всем учащимся. Я знаю привычки и манеры каждого, их сильные и слабые стороны. И отношусь со всей строгостью лишь потому, что желаю, чтобы вы получили хорошее воспитание. Гарри не совсем понимал, к чему клонит директриса, но перебивать не решался. Видимо, МакГонагалл хорошо постаралась. — И, когда эта девушка, открыв двери, вошла твёрдой походкой в Большой Зал, меня окатила волна, которую сложно передать, мистер Поттер. Было чувство, словно я знаю ученицу уже очень давно. И она показалась мне такой важной, в ней было что-то особенное. Я не могу объяснить Вам, что конкретно. Но в ней явно была видна смесь благородства и хитрости, аристократизма и искренности. Она влетела в помещение, словно птица. И вся магия ветряными потоками разгуливала по Большому Залу. Мне показалось, что она здесь не просто так, она должна была присутствовать здесь. Так пусть она сделает то, зачем пришла. Я не видела смысла преграждать ей путь, мальчик мой.

***

Гарри долго думал над словами педагога и никак не мог выкинуть их из головы. Минерва всегда казалась ему интересной личностью с разными секретами и тайнами, и каждый раз она показывала Поттеру свои различные стороны, которых он явно не ожидал увидеть в профессоре. Он будет безумно скучать по ней. Чертовски больно понимать, что скоро он покинет свой родной дом. Только здесь Гарри ценят таким, какой он есть. Волшебник не знает, что будет, когда он окончит Хогвартс и чем всё закончится. Гарри Поттер не готов уходить, пока не сыграет свою последнюю битву. Он заслужил это. — Гарри, нам надо поговорить об этом, — спустя минуту произнёс Рональд. Он не был терпелив и ненавидел находиться в неведении. — Согласен. Но я даже не знаю, что тебе сказать. — Гарри сидел на диване, покачиваясь вперёд-назад. — Если бы Гермиона была старше, я бы подумал, что это её дочь, Гарри. — Я тоже, Рон. Но давай будем мыслить логически — дочь Гермионы, ни при каких обстоятельствах, не может учиться на факультете Слизерина хотя бы из-за кровного статуса и воспитания Герми. Помнишь, она как-то говорила нам про генетику? — Рональд возвёл глаза к потолку, чтобы напрячь память, а потом кивнул. — Так вот, Гермиона никогда бы не переспала с парнем, у которого слизеринские манеры. Забини же тебе говорил, что ведёт себя та девушка крайне грубо. Следовательно, Гермиона завела бы ребёнка только с каким-нибудь добрым и умным парнишей, не удивлюсь, если с Гриффиндора или Когтеврана. Но ни в коем случае не со слизеринцем, не в обиду Блейзу и вашим отношениям. — Я смотрю, ты много думал над этим, — хихикнул рыжий юноша, поправляя волосы. — Брось, это серьёзно, — Поттер закатил глаза. Он терпеть не мог, когда его друг слишком юмористично относился к ситуации, которая требовала размышлений. — Я понимаю, ты переживаешь. Но, если так подумать, бывает много похожих людей, их и не пересчитать. Может, это просто совпадение? Если только девчонка не из будущего, вот тогда бы я задумался, — улыбнулся Уизли, рассматривая снежные узоры на окне. — Нам не стоит волноваться, — он тяжело вздохнул. — Нужно провести Рождество в хорошем настроении, даже если Герми нет рядом. Будем надеяться, что хоть у неё оно пройдёт хорошо. Чжоу в облике Джинни слушала всё тихо и внимательно. Но они говорили не так громко, как хотелось бы, и девушка решила подойти немного ближе, но ударилась об тумбочку рядом. Гарри услышал шорох справа и обернулся, чтобы проверить, не подслушивает ли кто их разговор. Он смотрел на двери, ведущие со второго этажа, около пяти секунд, а потом поправил очки и посмотрел в окно. Забавно, но Гарри очень мало чем делился с Джиневрой. И для когтевранки это было загадкой. То ли святой Поттер не хочет вводить её в курс дела, потому что слишком переживает за свою девушку, то ли волшебники раскусили Чанг из-за какой-то её оплошности, что было маловероятно. Зеленоглазый юноша вспоминал, как на третьем курсе Гермиона пользовалась Маховиком Времени. Но, в любом случае, её якобы дочь не могла бы попасть в такое далёкое прошлое. Он помнит, как Грейнджер читала книгу о волшебных предметах, включая Маховик Времени. В ней было высказывание профессора Сола Крокера из Отдела Тайн: «Как показывают наши текущие исследования, самый продолжительный период времени, на который можно вернуться в прошлое без нанесения серьёзного вреда путешественнику или самому времени, составляет около пяти часов». Рональд говорил вчера с Забини на ночном дежурстве. Он видел, что незнакомка забрала Блейза и Пэнси поговорить. Уизли подумал, что, возможно, они знакомы. Рон расспрашивал Блейза, но тот всё время отвечал уклончиво. Итальянец не хотел начинать отношения с обмана, но ведь это же ложь во благо, верно? Рыжий гриффиндорец не хотел проводить последнюю ночь с возлюбленным, обсуждая неясные вопросы, которые, скорее всего, не имеют никакого значения, потому они просто общались и целовались в тёмных закоулках Хогвартса. Паркинсон стала общаться с Забини холодно и безразлично. Блейз понимал, почему. Слизеринка осознавала, что её мечта может стать явью. И мысли о собственном благополучии вскружили ей голову. Девушка боролась с внутренним конфликтом. Она не знала, как поступить, как следует себя повести, когда начнётся война. Помочь дочери Грейнджер или сделать лучше для себя? Она проклинала эту девушку. Потому что, если бы она ничего не знала, они с Драко были бы вместе. Пэнси бы не переживала о том, что ей нужно сделать. Она бы ничего не знала. И это нечестно. Почему она не заслуживает семейного счастья с человеком, в которого так давно влюблена? Почему это должно достаться грязнокровке? Почему эта чертова дочка Грейнджер вернулась в прошлое, чтобы испортить жизнь Паркинсон? Студенты покинули Хогвартс, чтобы отметить Рождество. Может, хоть у кого-нибудь оно будет лучше, чем у Драко с Гермионой.

***

— Старые привычки не умирают, да, маленькая мерзкая грязнокровка? — слова звенели в ушах. Он видел всё. И единственный вопрос, который крутится в голове у Гермионы, — почему? Разве она заслужила сейчас смотреть вслед за Драко, за человеком, в которого она влюбилась совсем нечаянно? Просто так получилось. Грейнджер не пыталась искать в слизеринце какие-то превосходные черты характера, искать в нём идеал своего мужчины. Она просто влюбилась, ничего не ожидая в ответ, хоть и знала, что он любит её ровно также. И не нужно было ничего больше, кроме того, как чувствовать тепло юноши рядом, смотреть в его глаза цвета мокрого асфальта, в которых уходишь из реальности. И постоянно из-за этого проклинать себя. Не нужно было фильтровать свою речь в простые слова, можно было высказываться, как пожелает сердце. Можно было слушать, что угодно, потому что мелодия, льющаяся из пластинки, нравилась и ему. Щёки Гермионы румянились от его комплиментов, от его прерывистых вздохов, лишь от одного его взгляда. Но хорошее никогда не длится вечно. И сейчас всё, что они создали вместе, — с треском разбилось. — Какого чёрта ты сделал, грёбаный идиот?! — Грейнджер обернулась к Нейтону. Слёзы текли по её щекам, в карих глазах играла ярость, а крик пронзил всё помещение, заставив всех посетителей повернуться к администратору. Женщина, к которой Гермиона прежде испытала жалость, лишь ухмыльнулась. — Что? — Юноша находился в полном непонимании, он думал, что если покажет свои чувства вновь, то они будут вместе, но всё пошло совсем не по плану. — Я повторю свой вопрос, какого чёрта ты сделал?! Ты не имел права, твою мать, целовать меня! Неужели ты не понял, что я тебя послала несколько месяцев назад, что мы расстались, а сейчас ты для меня просто друг? Неужели твоя тупая голова не может запустить механизм и понять, что я не люблю тебя? Я не думаю, что ты настолько глуп; либо же, ты просто отрицаешь это. Ты меня не волнуешь, ясно? Я люблю Драко! И только его. И сейчас своими тупыми действиями ты разрушил мою жизнь, мои отношения, понимаешь?! Гермиона ненавидела его так сильно, что эта ненависть просто вырывалась из неё. Она выбежала из помещения, даже не накинув пальто. Моментом холод встретил девушку в свои объятия, прижал к себе. Грейнджер кричала имя слизеринца, но его уже нигде не было. На улице было так зябко, что гриффиндорка съежилась и напряглась. Она подняла глаза к небу, с которого вниз падали хлопья снега. Но теперь весь праздник, всё настроение Рождества улетучилось, осталась только боль в груди. Раздетая Гермиона упала коленями в снег, крича внутри. Она закрыла лицо руками и стала сильно плакать. Нейтон выбежал из заведения. — Гермиона, прекрати истерить! Это так на тебя не похоже! Что он сделал из тебя? — парень подошёл к ней, пытаясь помочь девушке встать на ноги, но она оттолкнула его с такой яростью, что он упал в ближайший сугроб. — Закрой свой рот, Нейт! — воскликнула гриффиндорка, взмахнув волосами, и посмотрела ему в глаза, встав с коленей. — Это так на меня не похоже, — девушка перекривила Нейтона. — Откуда тебе знать, какая я? Ты ничего не знаешь на самом деле! Не смей твердить обратное. Ненавижу тебя. Гермиона вошла обратно в кафе, а затем в администраторское помещение, хлопнув дверью. Посетители, находясь в полном шоке, быстренько собрали свои вещи и вышли из заведения.

***

10 марта. Весна. Прекрасное время года. С каждым деньком становится теплее. Снег тает и превращается в маленькие ручейки, которые перетекают один из другого вдоль дорог. Из тающего снега проступала зелень. Весенние ароматы вились тонким шлейфом по улице, заставляя людей выходить из своих домов, забывать про зимние сериалы и пледы. Теперь люди чаще заглядывали в кафе и встречались с друзьями. На улицах был слышен детский смех и сплетни взрослых. Маленькие подснежники были видны в палисадниках у подъездов многоэтажек. В парке, мимо которого проходила Гермиона, был слышен собачий лай. Худенькая девушка направлялась к своему магазинчику ранним утром, глубоко вдыхая запах весны. Всё время она жила на автомате. После расставания с Малфоем её жизнь вернулась в рутину чтения книг и ремонта дома, и поисков заклинания, которое поможет гриффиндорке выбраться из магического заточения. Иногда ночами её посещали кошмары, где Гермиона находила труп Драко, тогда она с криками просыпалась и тяжело дышала. Сейчас девушка чувствует себя намного лучше. Боль, которую Грейнджер получила в Рождество, не угасала, но застряла в глубине её души. Каждый день Гермиона всё больше закрывалась в себе. Она стала меньше общаться с клиентами, стала рассеянной и неуклюжей. Всё время гриффиндорка не могла сконцентрироваться. Она могла часами валяться на полу и смотреть в потолок. Ничего нельзя изменить. Гермиона больше не общается с Нейтоном, старается не проходить мимо футбольного поля или его дома, потому что понимает, что сорвётся и что-то с ним сделает. Грейнджер не знает, где Малфой и жив ли он вообще. Каждую секунду она не перестаёт переживать за парня, даже при осознании, что потеряла его. И даже наслав на Нейтона миллион летучих мышей, ничего не изменить. Это конец их истории любви, думала Гермиона. И ей придётся с этим как-то жить, независимо от своих желаний. — Грейнджер, остановись. Нам нужно поговорить. Снова.