Прикосновения во тьме

Она не заставит себя обернуться. Гермиона просто не в состоянии сделать это, — встретиться с его чувственными глазами вновь, с четкими аристократическими чертами бледного лица, с его шелковистыми платиновыми волосами. Насколько иронично вспоминать, что год назад девушка смотрела на своего однокурсника с ненавистью, пожирающей Грейнджер временами до судорожного поведения. Сейчас же она знает, что ярости и след простыл. Единственное, что гриффиндорка почувствует при столкновении их взглядов, — яркую боль, разливающуюся по телу большими волнами. Она не знала, где был Драко всё это время, не имела понятия, чем он занимается и с кем живёт. Гермиона пыталась не думать об этом, чтобы не жить юношей. Она всеми силами пыталась забыть его привычки, его сладкие слова, сродню проклятию, его улыбку, но девушка была просто не в силе сделать это за такой короткий период времени. Не так и просто смириться с тем, что разрушило твою жизнь. Грейнджер надеялась, что больше не увидит слизеринца, она готова была разорвать себя, когда думала об обратном развитии событий. Да, первый месяц гриффиндорка очень хотела встретить Драко, прогуливаясь по какой-то узенькой улочке, хотя бы взглянуть на него одним глазком, но сейчас это находилось в самом конце списка её желаний. Гермиона прочла всю библиотеку целиком и полностью. Книги помогали ей забыться, но истории кончаются, как и всё в этом мире. Минуты, когда волшебница просто лежала на постели, даже не укутавшись пледом, чтобы отрезвить холодом свою прострацию, проходили за анализом её будущей жизнедеятельности. Вообще, Гермиона не из тех, кто легко сдаётся. Она весьма целеустремлённая, но Грейнджер просто сломалась. Девушка была уверена, что она проведёт все остальные дни, месяцы, годы в маггловском городке, не встретив где-нибудь нечаянно слизеринца. Гермиона уже успела свыкнуться с мыслью, что больше не увидит своих друзей, никого из близких ей людей. Грейнджер была уверена, что её отец уже умер. И она ничего не могла с этим сделать. Драко вновь окликнул Гермиону, но девушка словно застыла. Гриффиндорка не могла пошевелить кончиками пальцев, не говоря о том, чтобы обернуться. Грейнджер постаралась сделать глубокий вздох, чтобы успокоиться; картинка перед её глазами плыла. Произошедшее серьёзно надломило Гермиону. Сначала мать, затем отец, а потом Драко. Да и прибавить ко всему этому заточение Грейнджер в маггловском городе, что делает её беспомощной, то вообще всё лучше некуда. Гермиона ежедневно думает о том, живы ли они все в Хогвартсе. Она знала, что война наступала. Флоренс объявила девушке о своих планах около семи месяцев назад, и гриффиндорка не имела понятия, когда эта могучая волшебница решит напасть. Девушка была уверена, что в Школе Чародейства и Волшебства этого никто ожидать не будет. Она пыталась верить в то, что они смогут отбиться, что никто не погибнет, но Грейнджер не знала наверняка, чем всё может закончиться. Эти мысли не давали ей спокойно спать. Временами студентка не спала сутками, потому что не могла расставить все свои размышления по полочкам. Она очень мало ела из-за стрессового состояния, поэтому сейчас девушка выглядит тощей и болезненно-бледной. Локоны Гермионы не расчёсаны, а торчат во все стороны, как и раньше, до Малфоя. Синяки под глазами ухудшают весь её внешний вид. У Грейнджер часто бывают головные боли, и она не борется с ними, потому что они заставляют её сконцентрироваться только на боли, выкидывая из головы мысли о плохом будущем. Гермиона каждую среду ходит в аптеку, чтобы купить несколько пузырьков со снотворным. Магией в последнее время она почти не пользуется, потому что это ещё один фактор, который принуждает девушку думать о другом мире, — волшебном. Иногда гриффиндорке кажется, что она и вовсе никогда не была ведьмой, что она не умеет колдовать. У Грейнджер складывалось ощущение, словно она семь лет была в коме. Но сейчас девушке не лучше. Постоянно в её доме можно услышать, как крутится виниловая пластинка с композицией «Воздух» Бетховена. Гермиона может часами просто сидеть на кухне и внимательно слушать. Иногда девушка может сесть на полу у камина, где её завлекают языки пламени. Волшебница не боится обжечься, просто наблюдает, как дрова медленно поглощает стихия. Гермиона обернулась и увидела Драко, такого же изнеможенного, как и она сама. Они были два сапога пара. Убитые и разочарованные. Он испугался собственного отражения. Их разлука превратила студентов во всеми забытых людей. И в этот момент он понял, что скучал за ней. Ни одна девушка, с которой Малфой проводил ночи после их расставания, не может сравниться с Грейнджер, даже такой болезненной. Но Драко будет бессердечен, он привык быть таким. Хотя раньше, когда он был с Грейнджер, его грубое воспитание исчезало. Сейчас он повторяет себе, что каждая девушка в этом мире дрянь, недостойная мужского внимания. Никто из них не может быть наравне с Малфоем. Лишь мать слизеринца считается личностью, шикарной женщиной с грациозной походкой, острым умом и превосходными манерами. Все остальные — ничтожества. И ничего не заставит Драко забыть об этом. — Нам нужно выбираться отсюда, — сказал он, приподняв подбородок. Гермиона посмотрела в глаза юноши и увидела пустоту. В его зеркальцах была тьма, которой она испугалась. Тьма, к которой она не имеет права больше прикасаться. Тьма, которую она пыталась выкинуть из своих мыслей навсегда. Дрожь пробрала всё тело Грейнджер, её сердце замерло, и студентка прекратила дышать. — Чего ты хочешь от меня? — Гермиона пыталась сдержать слёзы, которые так и пытались выбраться наружу. — Я нашёл заклинание. Для этого мне нужна ты. Драко больше не смотрел на Гермиону. Он достал пачку сигарет из внутреннего кармана пальто и зажигалку. Затянувшись, юноша ожидал ответа от Грейнджер. Гермиона почувствовала себя униженной. В его поведении к ней изменилось всё. Насколько удивительно, как быстро может поменяться отношение между людьми. Казалось, совсем недавно волшебники не знали большего счастья, чем быть вместе. А что теперь? Драко делает вид, что кучерявая студентка ему вовсе не интересна, а Гермиона просто игнорирует его предложение. — Грейнджер, мне плевать, если ты застрянешь здесь. Я мог бы бросить тебя гнить в маггловском городке и дальше, но это заклинание рассчитано на двоих, — выплюнул Драко с пренебрежением, которое сильно задело девушку. И Гермиона вновь возвращается к началу их взаимоотношений. Ей показалось, что ничего между ними и не было. Девушка видела Малфоя прямо перед собой, но складывалось ощущение, что между ними огромная пропасть, которую перепрыгнуть студентка будет просто не в состоянии, а, если и попытается, то просто разобьётся. Гермиона удостоверилась в том, что они больше не будут вместе. Кроме этого заклинания их больше ничего не связывает. Никто уже не видит пользу в этой связи. Она просто испарилась. Страшно осознавать, что человек, которого ты любил больше своей жизни, теперь для тебя никто. — Я бы послала тебя к чёрту, Малфой. — Гермиона подняла подбородок и убрала локон за ухо. — Но у меня нет желания жить здесь. Хотя бы по той причине, что гуляя по улицам Лондона, я могу увидеть тебя. Если бы Драко не умел сдерживать эмоции, то его лицо отражало бы неведение во всех очертаниях. — Взаимно, Грейнджер. Но я бы на твоём месте закрыл рот, потому что без меня ты не сможешь уйти. — Драко выбросил окурок в ближайшую урну и усмехнулся. — Как и ты без меня. Так что, приспустись. — Вот как мы заговорили. — Тебя что-то не устраивает, Малфой? За тобой никто не бегает и не выполняет твои желания? Какая жалость. — Рот, Грейнджер. — Последи за своим. Следом за Драко, Гермиона достала из внешнего кармана теплого пальто свою пачку сигарет с дешевой зажигалкой, которую не так давно использует. Прикурив, она впустила в свои легкие дым и медленно выпустила его наружу. Всё, что в этот момент хотел сделать Малфой, так это ударить гриффиндорку по лицу и заставить выплюнуть сигарету. Но ему плевать, Драко должен помнить, — ему всё равно. Однако факт происходящего юношу действительно удивил. Самая успешная ученица Хогвартса общается со змеёнышем Малфоем и курит посередине многолюдной улицы. Хотя, если задуматься, — замечательное прикрытие. На вид, воспитанная и дисциплинированная ученица с высоким баллом успеваемости в Школе Чародейства и Волшебства, а оказывается пьющая и курящая язва Грейнджер. Как обиды и сожаления, смерть и горе меняют людей. — Отлично поговорили, а теперь иди за мной. Девушка закатила глаза в привычной манере Малфоя. Может, они уже не вместе, но каждый из них взял что-то от другого, даже не заметив этого. Студент обнаружил, что Гермиона существенно изменилась, и проклинал себя, потому что её грубое поведение чертовски возбуждало его. Ничего страшного, Драко немного потерпит и вернётся в свой привычный мир, где он найдёт себе какую-нибудь девчонку со змеиного факультета и выплеснет все эмоции. Стоит лишь подождать. Когда волшебники вошли в библиотеку, Миссис Льюис не было, что сошло им только на руку. Возможно, если бы студенты были более сконцентрированными, то они бы сочли это подозрительным. Однако, им было совсем не до этого. Волшебники спокойно зашли в тайный отсек помещения. Гермиона остановилась возле кофейного столика, за которым обычно сидела её подруга, которая, прошу заметить, тоже отсутствовала, и следила за движениями Драко. Он никуда не спешил, походка юноши была плавной и аккуратной. Словно спасение магического мира было не в приоритетах аристократа. Гермиона последовала за ним. К тому времени, Малфой нашёл, что нужно, и собирался возвращаться обратно. Драко уставился в фолиант, ничего не замечая, а Гермиона хотела зайти за угол книжного стеллажа. Столкнувшись, они чуть не упали, но удержались на ногах. — Грейнджер, Мерлиновы кальсоны. Ты не могла просто подождать? — выкрикнул юноша, весьма раздраженный, и бросил раскрытую книгу на письменный стол рядом. — Извинения приняты, Малфой, — улыбнулась студентка и подошла к фолианту. — Это же перстни чистокровных семей. — Правильно, — произнёс слизеринец и включил настольную лампу. — И зачем это? Я думала, ты что-то путное нашёл, — Гермиона уже собиралась вернуться в кофейню, посчитав эту идею розыгрышем. — Я знаю, что ты невнимательная, Грейнджер. Но неужели ты не успела заметить, что на пальце Флоренс был такой же фамильный перстень, как и у всех чистокровных? — Нет, я в тот момент переживала за своего отца, а не рассматривала её руки. — Мерлин, Грейнджер, в любой ситуации нужно быть осмотрительной. Но это не твой конёк, я заметил, — фыркнул Драко и указал пальцем на фотографию, напечатанную в фолианте.— Это перстень семьи Уильямс. — Уильямс? — удивилась Гермиона и посмотрела на юношу рядом, который даже и глазом не повёл в сторону девушки. — Я был в том доме, о котором ты мне рассказывала. И я действительно нашёл там старую газету. Предполагаю, что ты не обратила внимания на все фамилии арестованных. — Вообще-то, на тот момент меня это мало интересовало, Малфой, — пыталась оправдать себя гриффиндорка и вновь взглянула на фотографию. — В любом случае, мы с тобой читали, что контр-заклятие зависит от того, кто его наложил. — Малфой дотронулся рукой до фотографии и стал её изучать. — Поэтому, зная родословную Флоренс, мы в состоянии найти и спасающее нас заклятие, что я, собственно говоря, уже и сделал. — Юноша отошел от письменного стола и направился к третьему книжному стеллажу от Грейнджер. Гермиона услышала, как зазвенел колокольчик при входе в библиотеку. Сначала, гриффиндорка посчитала, что это наверняка Миссис Льюис, но что-то было тут не чисто. Из-за полной тишины в здании, Грейнджер прислушалась к шагам, которые не были такими тяжелыми, как у пожилой женщины. Они были быстрыми и легкими. Что-то приближалось прямо к студентам. Гермиона достала палочку, которую она, по счастливой случайности, взяла сегодня с собой и стала медленно подходить к входной двери отсека. Шаги прекратились, что вызвало недоумение у девушки, но она не убрала волшебную палочку, а продолжила стоять, чтобы быть готовой к любым испытаниям. И в одно мгновение дверь отворилась с пронзительным женским криком с заклинанием, однако Грейнджер, не утратив свои навыки, в ту же секунду отвернулась от заклинания и бросила другое в свою оппонентку. Это была высокая женщина с неприятными чертами лица. Волосы ведьмы были пушистыми и выглядели, словно большой одуванчик, но черного цвета. Губы красные, вульгарные, и родинка прямо над ними. Под мантией виднелось черное, как глубокая ночь, платье. Малфой услышал звуки дуэли и быстро вырвал листочек, на котором было указано контр-заклятие. Выбежав из-за книжного стеллажа, юноша бросил заклинание в неизвестную ему женщину и спрятался за полками вновь. Испуганная Гермиона в эту секунду зашла за другой стеллаж, прерывисто дыша. — Выходите, трусы. — Ведьма медленно ступала по линолеуму в направлении к гриффиндорке. Грейнджер тихо передвигалась вдоль стеллажа, задержав дыхание. Девушка старалась прислушаться к необычной ведьме и думала, как она поступит дальше. Гермиона перебирала заклинания у себя в голове и совсем забыла о студенте, который привёл сюда саму девушку. Малфой в тот момент был слегка обеспокоен ситуацией. Загадкой было то, каким образом и кто нашёл волшебников в магл-Лондоне, где такие, как они, могут только скрываться. Но времени для раздумий почти не было, и аристократ пошёл в атаку. В долю секунды выпрыгнув из-за стеллажа, Драко кинул «Левикорпус» в стену противника и та сразу же оказалось подвешенной за лодыжку. Так как контр-заклинание знакомо каждому волшебнику ещё на третьем курсе, Малфой, ускорившись, побежал к Гермионе. Грейнджер в это время выбежала из-за своего убежища и увидела, что прямо на неё бежит слизеринец. Также, гриффиндорка обратила внимание, что оппонент вот-вот бросит ответное заклятие, потому Гермиона выкрикнула: — Малфой, на пол! — Драко оказался на полу, а луч ведьмы направлялся прямо на девушку, которая, на удивление, выглядя уставшей и изнеможенной, была полна сил и энергии. — Протего! — Волшебный луч был отражён, и женщина взвизгнула от злости. Малфой сразу же встал на ноги и обернулся. Немного отойдя назад, ближе к гриффиндорке, слизеринец взмахнул палочкой и произнёс «Петрификус Тоталус», но ведьма также обладала навыками защитной магией и мгновенно отбила нападение юноши. Им казалось, что борьба длится почти вечность, но, когда Драко стала поглощать кровавая ярость, он выкрикнул родное ему заклинание — «Сектумсемпра» и ведьма упала на пол, а её мантию постепенно заполняли пятна крови. Полные адреналина студенты выбежали из библиотеки.

***

Жизнь Джиневры Уизли била ключом, потому что жила она в величественном особняке и имела всё, в чём нуждалась и даже больше. Это был уже восьмой месяц беременности Джинни, которая протекала достаточно хорошо благодаря опеке семьи Уильямс и всем жизненным условиям. Каждый день Уизли благодарит Флоренс и её мужа за то, что они смилостивились над ней и не перестаёт вспоминать, как же это произошло. 22 октября. Джиневра Уизли находилась в камере уже около месяца. На самом деле, ей было сложно посчитать, сколько дней уже прошло, потому что свет в тюрьму девушки не проникал. Она не сошла с ума лишь благодаря тому, что вместе с ней был заточен мужчина, с которым она могла поговорить хоть о чем-нибудь. За недолгий промежуток времени гриффиндорка успела выведать, что это был отец Гермионы, который сам не знал, почему он находится здесь, вместе с Уизли. Хвала Мерлину, руки и ноги им развязали, потому они могли спокойно передвигаться по комнате. Два раза в день им доставались остатки, сродню собакам, которые приносили слуги после трапез хозяев. Джинни много думала о Гарри, Роне и Гермионе, в общем, обо всех, кто был её друзьями. Рыжеволосая гриффиндорка не переставала размышлять о будущем её и её сына. Этим вечером к «арестованным» зашла сама Флоренс. Окинув взглядом студентку, Уильямс взяла Джинни за руку и повела наверх. Девушка, не зная увидит ли отца Грейнджер ещё раз, помахала ему вслед и натянуто улыбнулась. Уизли не любила молчать, она начала бы кричать и вырываться, но у неё совсем не было жизненных сил, и потому девушка совсем не сопротивлялась. Белокурая волшебница усадила её на стул на кухне. — Я вижу, что ты беременна, и я не монстр, чтобы убивать твоего ребёнка, Джиневра. Я хочу помочь тебе, но тогда пообещай мне, что будешь верна и останешься на моей стороне. Уизли не думала долго над предложением Флоренс, потому что благополучие её малыша было намного важнее всего остального. Девушка мгновенно кивнула. И они заключили Непреложный Обет. — Вот и хорошо. Долли. — Волшебница щелкнула пальцами. — Приведи Джиневру в порядок и уложи спать на втором этаже в свободной комнате. И не спускай с неё глаз. Домовой эльф кивнула и направилась исполнять указания. Уизли пошла на огромные жертвы, но теперь она чувствует себя намного лучше, — бодрой и здоровой. Она не знает о планах Уильямс и её помощников. Обычно гриффиндорка сидит в своей комнате: читает книги, пьёт чай и кушает сладости, которые приносит Долли, слушает игру на фортепиано. Рыжеволосая девушка похожа теперь на загипнотизированную марионетку. Видимо, Гарри Поттеру не стоит искать союзника в его девушке, матери его же ребёнка.