Прикосновения во тьме

Безмерное небо окутали мрачные тучи, которые буквально давили на магов, населяющих Школу Чародейства и Волшебства. Нервы каждого из них были натянуты до предела, словно струна. Сердце билось в бешеном ритме, а непреодолимая тяжесть в ногах мешала даже приблизиться к высоким окнам холодного и великого замка, чтобы взглянуть, не видны ли взрывы искр и не слышны ли ужасающие крики учеников, находящихся вне здания. Казалось, что ни у единой души не должно возникнуть желание прогуляться околицами Хогвартса в такой хмурый, навевающий страх, весенний день. Однако были те, кто отказывался верить словам таинственной незнакомки «из будущего». Ученики считали её чьим-то глупым розыгрышем, переходящим уже все границы, и попросту наплевали на остальных: делали вид, что наслаждались запахом назревающего дождя вокруг и читали какие-нибудь фолианты, усевшись на влажной траве. Некоторым из студентов пришлось стоять на страже, дабы иметь возможность оповестить своих товарищей о наступлении армии темных и злых волшебников. Создавалось впечатление, что в задуманном плане всё было изложено чётко и ясно, и сейчас каждая деталь находится под контролем, однако боязнь упущения какой-нибудь мелочи из виду выбивала молодых людей из колеи, заставляя тем самым сильно волноваться за исход будущей войны, особенно, Гарри Поттера. Невозможно представить, что он чувствовал сейчас. Это был вовсе не страх, скорее, разочарование и потерянность. Только недавно произошла кровавая битва за власть в Магической Британии, и Поттер думал, что это был конец вечным мукам, переживаниям за близких ему людей, горечи и разрушающимся планам о будущем. О, как же Гарри мечтал, покончив с той войной, провести всю оставшуюся жизнь с друзьями. И, выжив, молодой юноша не прекращал представлять собственную свадьбу вместе с рыжеволосой бестией, которую он встретил в свой первый учебный год в Хогвартсе, когда ему было лишь одиннадцать. В те прекрасные беззаботные дни Гарри Поттер даже и не думал о том, что с ним будет через несколько лет: молодой волшебник просто наслаждался чем-то новым, неизученным, знакомился со студентами разных по происхождению, характеру и названию факультетов, создавая первые впечатления, а также находил себе увлекательные и зачастую опасные приключения. Гарри был ребёнком с огромным магическим потенциалом, который хотел показать всем, что он имеет право быть признанным не из-за известности фамилии, а благодаря своим подвигам. Волшебник рос с каждым годом, открывая неизведанные просторы собственных возможностей. На протяжении всех своих учебных лет гриффиндорец обретал многие моральные ценности, постоянно размышляя об их важности в жизни. Он буквально светится от счастья, когда вспоминает свои ночные прогулки под мантией-невидимкой с Гермионой Грейнджер и Рональдом Уизли; наказание в Запретном Лесу, особенно, испуганное лицо Драко Малфоя, который, как Гарри успел отметить в первые дни последнего курса, стал мужественнее и разумнее. Поттер также отчетливо помнит, как на третьем году обучения встретил гордого гиппогрифа Хагрида, Клювокрыла, на котором он летал над гладью воды [1], ощущая терпкий вкус свободы во рту, свежести; был полон уверенности. Гарри не успел посчитать до десяти, — так незаметно пролетели эти шесть незабываемых лет. Когда он стал таким измученным? Познал смерть родителей, неоднократные покушения на его жизнь и многочисленные самопожертвования; разочаровался во многих людях и ранее ему привычных вещах. Однако это всё помогало ему, в какой-то степени, эволюционировать, как личность, прогрессировать, заниматься саморазвитием. На данный момент у Гарри Поттера есть определенные моральные принципы, цели и жизненные приоритеты. Ему есть чем гордиться. В это злосчастное утро он проводил время в Гостиной башни Гриффиндора. Присев на мягкий бархатный диван, поближе к языкам пламени, Гарри думал о будущем наступлении. Он прокручивал несколько разных гипотез, какими будут слова новоизбранной главы темных сил, её действия и поставленные задачи. Чего Флоренс хочет добиться, заставив погибнуть сотни волшебников? Что наставило колдунью на путь разрушения мирной идиллии? Да кто она вообще такая, чтобы неожиданно появиться и перевернуть все с ног на голову? Поттер предполагал, что Флоренс собирается отомстить за неудачу Волан-де-Морта, что она восхищается им. Однако он ни разу не слышал об этой женщине прежде, не наблюдал в толпе в тот майский день [2]. Казалось, что юноша не может ухватить вечно улетающую от него мысль, догадку. Неужели Гарри просчитался где-то? Он прекрасно понимает: нельзя исключать тот факт, что эта опасная ведьма могла быть такой же, как и Беллатриса Лестрейндж, — яростно преданной идеалам Темного Лорда, только скрывающейся. Поттер считал урожденную Блэк помешанной, истеричной. Возможно, даже жестоко обиженной кем-то. Гарри хорошо помнил её внешний вид за несколько часов до погибели: иссохшее лицо, копна длинных чёрных, как смоль, кудрявых и пышных волос, и жестокие, обезумевшие глаза. Навыки Беллатрисы Лестрейндж были просто потрясающими, как для волшебницы, изучающей Темную Магию. Гермиона Грейнджер не могла не пропитаться любовью к таким способностям, пусть это и считалось полнейшим злом. Однако не стоит возводить всё в абсолют. Простое сумасшествие или глубокое разочарование, облицованное в злость и агрессию? Уже нет возможности найти ответ. Гарри задумался. Так, если не получилось в первый раз, стоит попробовать сейчас? Вдруг он сможет решить этот вопрос без убийств невинных людей? Юноше меньше всего сейчас хочется вновь переживать прошлое, словно слушать ненавистную пластинку по кругу. Гарри подозревал, что Флоренс давно планирует эту войну и, наверняка, продумала все ходы. У студента создавалось впечатление, что началась шахматная игра, а за спиной у него совсем малое количество боев и прочтенной литературы о разновидности стратегий. На кону стояло многое, без чего в дальнейшем Гарри Поттер просто не смог бы существовать. Его мысли прервал вошедший в гостиную Рональд Уизли. На удивление, он не был таким же потерянным и разбитым, как большинство учеников сегодня. На лице юноши проскользнула еле заметная улыбка и он подсел к своему другу детства. Почесав затылок, веснушчатый гриффиндорец обратился к Гарри: — Приходили новости из Министерства Магии? — Рон с каждым днём всё больше и больше переживал за Гермиону. Его надежда на то, что они смогут разрушить Купол Смерти до того, как с девушкой произойдёт что-то ужасное, постепенно угасала. За этот период времени Уизли осознал, как сильно ему дорога их дружба, их Золотое Трио. Он, как и Поттер, помнит все детали их приключений, все их ссоры и примирения. Рональд не может понять, как за такой небольшой срок всё успело измениться, да так, что он никогда бы не смог поверить в подобное. И как забавно вспоминать, когда задирки слизеринцев были единственной проблемой однокурсников. Да Рональд бы отдал всё, чтобы вернуть то время. Детство. Временами он злится на себя, что морщился из-за ежегодных одинаковых подарков на Рождество, относился к своим близким не так, как требовалось. Многие слова, будь у парня возможность, он бы забрал обратно. Уизли каждый день бы говорил, как сильно любит свою семью, и сколько они все значат для гриффиндорца. Однако мы всегда куда-то бежим, спешим, а останавливаемся лишь в тот момент, когда что-то теряем. Понимание своих поступков приходит намного позже, чем следовало бы. Так всегда и со всеми. Никогда не поймёшь, что нужно сделать, чтобы люди научились это понимать с самого начала. Жизнь дается только одна, нельзя принимать всё за должное. Даже собственное бытие.

***

Налитые свинцом веки девушки слегка приоткрылись и перед карими, полными непонимания, глазами открылась размытая картина хмурого неба, затянутого тучами. На её маленькое бледное личико падали дождевые капли, освежали, отрезвляя рассудок. Гермиона не имела сил даже приподняться на локтях и осмотреть местность вокруг. У девушки раскалывалась голова и дикая боль била в виски. Грейнджер не ощущала контроля над собственным телом и, не сменив позы, осталась лежать, медленно пытаясь вспомнить, что произошло с девушкой и как долго она здесь находится, да и вообще, здесь — это где? Вздохнув глубже, девушка совершила ещё одну попытку, и, на этот раз, удача повернулась к ней лицом. Приподнявшись, Гермиона осмотрелась, и воспоминания яркими образами воспроизвелись в голове студентки. Грейнджер наклонила голову в сторону и искала глазами своего врага. Врага ли? Да, она ненавидела всю эту ситуацию, произошедшую между ними, но парень даже не дал Гермионе шанс объясниться, и это заставило её думать, что Драко не нужны были слова, что он взял её во временное пользование, словно вещь. А вскоре нашел достаточно удобный момент, чтобы оставить гриффиндорку с разбитым сердцем в этом уже давно нелюбимом городке, который раньше казался девчушке с кудрявыми волосами таким родным, а теперь таким мрачным, приносящим только боль и страдания. Смерть матери, исчезновение отца и уход её возлюбленного. Да, Мерлин, бы её побрал, Гермиона Грейнджер действительно полюбила Драко Малфоя. Всем своим сердцем. Сейчас, рассматривая, как блондинистые пряди спадают на лоб юноши, а его грудь поочередно вздымается, пока организм восстанавливается, девушка вспоминала, когда впервые увидела слизеринца таким спокойным, беззаботным; тот день, пока он спал на диване в гостиной её дома. Углубившись в размышления и наблюдая за юношей, девушка упустила важную деталь: она не имела ни малейшего понятия, сколько времени прошло после того, как они разрушили Купол Смерти. Потому Грейнджер не было известно, началась ли уже война, продолжается или, возможно, уже и вовсе закончилась. А, если и так, то кто признал поражение? Сумел ли Хогвартс выстоять неожиданную атаку армии темных волшебников или большинство учеников уже мертвы? Все эти догадки терзали её сознание. Студентка поджала губы, стараясь не заплакать. Принимая тот факт, что она буквально обязана привести Малфоя в чувства, девушка с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, сделала несколько шагов в сторону юноши. Не выдержав такой нагрузки, Гермиона упала на колени прямо перед Драко. Коснувшись рукой его бледной щеки, по телу Грейнджер разлилось приятное, такое родное тепло, ощущения которого возвращали её в те дни, когда студенты были вместе; когда не существовало преград между ними. Сожаления от того, что это нельзя вернуть, заставляли Гермиону чувствовать себя слабой, разбитой, как в первый месяц их разлуки. Вот оно, облако, полное эпизодов прежней жизни, всплывающее перед девушкой, казалось, лишь дотронься, но оно в ту же секунду исчезало, как и все надежды волшебницы. Грейнджер отчетливо помнит, как в один из дождливых серых дней, они расположились на диванчике, чтобы посмотреть фильм. Шатенка сидела на мягкой ткани, а на её коленях покоилась голова слизеринца. Девушка с особой нежностью проводила тонкими пальчиками по светлым волосам юноши, напоминающим шелк, и с заинтересованным лицом анализировала сюжет кинопроизведения. Кажется, это была никчемная и сопливая мелодрама, ибо образы раздраженного Драко отрывками всплывают в её памяти. — Это полный бред, — жаловался парень, морщась. — Такого не встретишь в суровой реальности. Как ты вообще можешь смотреть такое? Это был единственный фильм в прокате на тот момент. — В маггловской среде все заинтересованы в подобных фильмах? — продолжал бурчать Малфой, кривясь от такой догадки. — Эй, ты обещал так не выражаться, — с некой горечью в голосе произнесла девушка. — Это словно вечное напоминание, что мы из разных миров. Глупый фундаментальный механизм восприятия окружающего. Это заставляет меня думать, что наши отношения закончатся сразу же, как только мы вернёмся в Магическую Британию. Ты к своим истокам, а я к своим. Всё вернётся на круги своя. А я искренне не хочу верить в это. Ты не понравился мне ещё на первом курсе и все последующие я просто терпеть тебя не могла, так что не вздумай дать мне понять, что я была права, и не стоило давать тебе шанс. Драко поднял голову с её коленей и сел ровно. Затем, тяжело вздохнув, юноша посмотрел прямо в шоколадные глаза Гермионы Грейнджер без тени сомнения. — Я знаю, что получил реноме плохого мальчика. Знаю, как дерьмово обходился с людьми, в особенности, с тобой, Гермиона. Но я не могу вернуться в прошлое и изменить всё, понимаешь? Как бы я не хотел, это не в моей компетенции. Ты переживаешь, что мои намерения не серьёзные, что я, черт подери, пользуюсь тобой? — Гермиона еле заметно кивнула. — Ты не права. Да, нельзя отрицать тот факт, каким отвратительным и неприятным человеком я был раньше. Однако, разве ты не видишь, кем я стал ради тебя? Я всегда пытался скрывать собственные эмоции, но только не с тобой. Все мои амбиции так и рвутся наружу! Прислушайся к тому, что я говорю тебе. Милая, я никогда не лгал, говоря о своих чувствах к тебе. Я чертовски искренен с тобой, и только с тобой. И ей казалось, что у них всё получится. Они будут вместе и после того, как вернутся в привычный им круг. Однако их отношения не дожили даже до разрыва Купола. Гермиона думала, что Драко Малфой научит её любить, страстно, по-сумасшедшему, как никого прежде. И какими же пустыми оказались её надежды. Грейнджер хотелось прижаться к груди Малфоя и никогда не отпускать юношу, забыв обо всех невзгодах, которые встретились в жизни волшебницы. Смахнув одинокую слезу, девушка прошептала: — Драко, — её голос хрипел. —Драко, очнись. Лишь тихое сопение в ответ. — Малфой, — пыталась крикнуть девушка, использовав все силы. Это помогло. Слизеринец очнулся. И по нему было заметно, что волшебное заклинание не так сильно подействовало на парня, как на девушку. Он с легкостью поднялся и посмотрел на Гермиону, одаряя её таким же взглядом, что и она окружающий мир несколькими минутами раннее. — Ты в порядке? — первое, что произнёс юноша, проведя рукой по волосам. Гермиона отчаянно кивнула, прикусив губу при ощущения резкой боли, дотрагивающейся до каждой клеточки её тела. Драко отвернулся от гриффиндорки, рассматривая местность. Студент пытался скрыть, как ему было тяжело наблюдать за такой изнеможенной, потерянной девушкой. Он словно чувствовал то же самое, что и она. Больше морально, чем физически. Её прерывистое дыхание сбивало его мысли. Драко не знал, видит ли эмоции девушки сквозь зеркала из-за крепкой связи, образовавшейся между ними, либо ощущения были просто одинаковыми. Если бы погода не была такой мерзкой и отвратительной; если бы солнце украшало небо, освещая лучами это превосходное место, напоминающее огромную поляну, — это приносило бы счастье и удовлетворение. Скорее всего летней порой всё обстоит именно так, в том случае, если хоть кто-нибудь бывает здесь. Однако, единственное, что может наблюдать сейчас юноша — отвратительную грязную поляну. И, лишь Гермиона Грейнджер, сломавшая всю его веру в счастливое будущее, где он окружен любовью и заботой, отвлекает парня от бездны, куда быстрым темпом тянут его мысли. — Как ты чувствуешь себя? — аккуратно, шепотом, словно боясь прервать его наблюдения, поинтересовалась Гермиона, нервно теребя рукав своей длинной кофты. Её ангельский голос причиняет адскую боль. — Ты выглядишь дерьмово, Грейнджер, знаешь об этом? — съязвил Малфой, ухмыляясь. Юноша был уверен, что ей глубоко безразлично на чувства Драко. Больно ему или нет — думать надо было до того, как поцеловать Нейтона. Какое же отвратительное и до чего же скользкое имя. Гермиона еле слышно рассмеялась. Как быстро забота переросла в неприязнь. На лице девушки промелькнула грустная улыбка. Да, возможно, уже ничего не изменить. Временами глупые мелочи рушат наши жизни, превращая их в кромешный ад. Иногда, кажется, что можно идти только по одному пути. Но на самом деле их не сосчитать, всё зависит лишь от самого человека. Гриффиндорка думала, что для собственного спасения ей нужен был Малфой. Думала, что только он — её будущее. А что, если это заблуждение? Драко не единственный человек в жизни волшебницы. У Гермионы есть друзья, которые преследовали её с детства. Грейнджер любит их, по-настоящему любит. Только что она разбила Купол Смерти. Гермиона смогла покончить с рутинной жизнью, с депрессией, с пустотой внутри. Она должна верить, что впереди её ждет ещё очень много приключений. В дальнейшем Гермиону Грейнджер ждет счастливое будущее. Её всегда забавило, как Драко оказался в «нужном» месте и в «нужное» время. Она, правда, хотела применить к Нейтону всю свою силу, но какой был смысл? Уже ничего нельзя было исправить. Единственное, что Гермиона должна была делать, — идти дальше. Но девушка стояла на месте. Всё это время. Конечно, она надеялась, что Малфой перестанет вести себя как ребенок, изводить себя, ненавидеть Гермиону. Но этого не произошло. Всё сводится к тому, что она обязана смотреть только вперед. — У меня нет зеркала, Малфой. — Не думаю, что ты пользовалась им когда-нибудь. — Прекрати. Ты не можешь так делать. — О чем ты? — Драко продолжал смотреть вдаль. Гермиона внимательно смотрела на его профиль. — Нельзя просто взять и выкинуть прошлое. Ты говоришь так, словно между нами никогда и ничего не было. — Девушка тяжело вздохнула. — Святая Моргана, ты не можешь говорить сначала приятные вещи, разбрасываться комплиментами, а потом бросать язвительные шуточки в мою сторону! — Не указывай мне, что я могу, а что нет, — процедил сквозь зубы слизеринец и посмотрел на Гермиону. — Это ненормально! — Да ладно, Грейнджер. Говоришь так, будто ты ничего плохого не сделала. Ты далека от идеала. Неужели не осознаешь этого после своего поступка? — растягивал слова парень. — Никто из нас не идеален, Малфой! Никто, и никогда не будет. Мы все совершаем ошибки. Однако ты даже не попытался узнать, почему так произошло. Ты только указываешь на факт. Даже если и так. — Заткнись! — перебил её блондин, глаза которого были наполнены злостью. — Это больше неважно! Ты поняла меня? Ты мне больше не нужна. Меня не волнует больше ничего, что связано с тобой. Между нами давно всё кончено, и винить можешь только себя. Гермиона не ожидала такой бурной реакции от Малфоя и даже не нашла чего сказать. Приоткрыв рот, пытаясь глотнуть воздуха, она смотрела на него с обидой. С болью. Из всех сил сдерживая слезы, она произнесла: — Просто выслушай меня, пожалуйста. Грейнджер никогда не унижалась так. Это было её принципом, но с Драко всё иначе. С ним всегда всё по-другому. И это сводит с ума. — Хватит. Тут не о чем говорить. Ты поцеловала того парня, признай уже. Поцеловала у меня на глазах, после того, как я доверился тебе. Впервые я кому-то доверился. Даже от собственной матери я держу многие вещи в секрете. Особенно, свои слабости. Единственное, за что я могу отблагодарить тебя, так за то, что я больше не буду так делать. Доверять. Это самая ничтожная ошибка в моей жизни. Я презираю себя за это, Грейнджер. Как и твою грязную кровь. Последнее, что сорвалось с его губ, было последней каплей. Гермиона не могла поверить, что Драко не покончил со своими предрассудками. Она не могла поверить, что они вернулись к началу. Эпизод просто перемотали. Она с жадностью прикусила губу, насмешливо улыбаясь. — Вот оно как, Малфой. Может, я и выгляжу дерьмово, однако внутри меня нет гнили. — Девушка смотрела прямо в его стальные глаза с гордостью за сказанные слова. Да, вот так сложились обстоятельства — слизеринец попал в определенный момент, образовалось некое недоразумение. Но это не дает ему никакого права так вести себя и говорить с ней. Гермиона поднялась с влажной травы. Силы вернулись к девушке, она ощущала это. И Драко, видимо, тоже. Он поднялся вместе с ней. Посмотрел на гриффиндорку свысока и хмыкнул. — Оставь свой ответ на потом. Сейчас наши недомолвки имеют крошечное значение по сравнению с войной в Хогвартсе, — с важностью произнесла Гермиона и трансгрессировала. — Чертова девчонка. — Малфой провел рукой по волосам, вздыхая. — Уничтожь мою любовь к тебе… Закрыв глаза, Драко трансгрессировал, представляя Школу Чародейства и Волшебства. Перед студентами открылась душераздирающая картина: трупы, лежавшие на земле, были повсюду и возле них образовывались лужи алой крови. Их нужно было перешагивать, однако обувь все равно окрашивалась в красный. Волшебников было просто огромное количество, невозможно было разобрать, кто есть кто. Куча незнакомых людей, одетых в черные мантии, бросались заклинаниями в учеников и учителей. С разных сторон доносились крики и болезненные стоны. Небо словно затянула темная пелена. Замок был наполовину разрушен. На это было больно смотреть. Гермиона воспользовалась тем, что их ещё никто не заметил, и начала искать глазами своих друзей. Увидев возле входа в замок раненого Рона, она со всех ног побежала к нему, крепко держа палочку в руке. Только Грейнджер собиралась бросить заклинание в противника Уизли, как на неё налетела какая-то девушка и они упали на землю. Быстро скоординировавшись, гриффиндорка шокировано посмотрела на волшебницу. Пэнси Паркинсон. — Грейнджер… — задыхалась слизеринка, — береги… его, — голос срывался. — Скажи… что мне жаль. — Паркинсон! — закричала студентка, из её глаз покатились слёзы. Гермионе казалось, что Пэнси ничего не значила для неё, пока смерть не настигла слизеринку. Да, Паркинсон неоднократно оскорбляла её, подшучивала над гриффиндоркой. Однако это всё были детские проделки. На самом деле, это не имело никакого значения. Абсолютно. В жизни бывают ситуации и похуже. Пэнси не была слабой или глупой. Гермиона прекрасно это знала. Грейнджер часто встречала её в библиотеке, видела, как слизеринка усердно сидела над учебниками, однако притворялась, что является типичной аристократкой, сидящей на шее у родителей. Забавно, да? Какие теперь стереотипы об аристократах. Новое поколение перевернуло всё с ног на голову. Это теперь не высокоуважаемые люди, знающие все аспекты литературы, этики и других наук. Это теперь детишки богатеньких родителей. Какой же абсурд! Шатенка подняла взгляд, чтобы взглянуть, от чего Пэнси бросилась на неё. И увидела одного из магов армии Флоренс, усмехающегося и злобно смотрящего в её сторону. Скорее всего, он собирался убить гриффиндорку. А слизеринка вовремя это заметила. Выходит, Пэнси Паркинсон пожертвовала собой, чтобы спасти Гермиону Грейнджер? Девушку, которую ненавидела всеми фибрами своей души? И ради чего?