Прикосновения во тьме

Несколько часов назад. — Знаешь, Рон, я давно не видел Чжоу, — Гарри закусил нижнюю губу, задумавшись, и бросил взгляд на языки пламени, тянущиеся к юноше, завлекая домашним очагом. Это было странное ощущение — ждать опасности. Встречать её, как старого друга. Поттер размышлял, как удивительно то, что многие жертвы прошлой войны сейчас имели мало значения. Да, Волан-де-Морт не пришел к власти, и в Магической Британии сотрудники Министерства не являются Пожирателями Смерти, жадными на предрассудки. Однако темные силы не были увековечены на мемориалах кладбища, а всё ещё здесь, в этом волшебном и могущественном мире, с желанием избавиться от всего доброго, честного, правильного. Гарри устал. Как морально, так и физически. Это был постоянный груз, от которого он столько лет старался избавиться, это тяготило его. Гриффиндорец верил в то, что всё вскоре закончится. Но ничто не закончится, пока он не умрёт сам. Трудности всегда будут поджидать нас. Поттер глубоко вдохнул, стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха. Он должен насытиться им. Больше кислорода. Гарри, словно маленький мальчик, загнанный в углу какой-то маленькой мрачной комнатки, и окружающие его страхи и переживания, стремительным шагом приближаются к нему, держа в руках всесокрушающие оружия, возможности которых ему неизвестны. — Да, я тоже, — медленно растянул Уизли. — Как ты думаешь? Она может быть сейчас с ними? — Могу лишь предполагать, что это так. — Поттер поднял очки на лоб и руками протер уставшие глаза, под которыми залегли темные тени от постоянной бессонницы. — Я видел, что ты никак не отреагировал, узнав о её тайных миссиях. Не было времени поговорить об этом. Скажешь, что думаешь на самом деле? — поинтересовался рыжеволосый парень, опустив руки на колени, и внимательно взглянул на своего лучшего друга. — Я очень хорошо помню четвертый курс, когда гнался за ней, чтобы пригласить на Святочный бал. Но возле неё постоянно крутились эти хихикающие девчонки, — искренне признался Гарри, прокручивая воспоминания. — Да, они ужасно раздражали. Невозможно было кого-то пригласить. — Ну, ты пригласил Флер. — Гарри прыснул. На самом деле это было очень забавно, когда Джинни успокаивала его в гостиной Гриффиндора. Уизли был просто в ужасе, вспоминая о приглашении для мисс Делакур, которое он нечетко пробормотал в одном из коридоров Хогвартса. И даже сейчас на лице юноши отразилась паника, лишь на мгновение, а затем сникла. — Чертова вейла, да? — Поттер не унимался. — Эй, она теперь жена моего брата, выбирай выражения, — уголок губы Рона дернулся вверх в легкой усмешке. — Были времена, да, Гарри? — Как давно это было. И как много это значило тогда. — Так что? Ты не ответил на мой вопрос. И не сможешь его проигнорировать. — Я не знаю. Не думаю, что она помогала ему в самом начале, на Турнире Трёх Волшебников. Волан-де-Морт, — Рон дернулся, как несколько лет назад, но Гарри продолжил: — обратился ко всем Пожирателям Смерти по имени, даже указал отсутствующих, преданных и сбежавших. Я бы запомнил, будь там ученица Хогвартса. Особенно, она. — Поттер остановился, а затем, грустно усмехнувшись, продолжил. — Забавно, вспоминаю, как после третьего задания, — Гарри закрыл глаза и тяжело вздохнул: в голове появился образ мертвого тела Седрика, — я был в больничном крыле у мадам Помфри. Был ты, Билл и миссис Уизли. Сириус. — Ещё один глубокий вдох. — Дамблдор запретил тогда всех расспрашивать о произошедшем случае на Турнире, ну, знаешь, когда Волан-де-Морт возродился, я тогда был так ему благодарен. Потому что тело пробивала дрожь, когда я вспоминал о его прикосновениях к моему шраму. Голова на куски раскалывалась. — Это было похоже на Круциатус? — шепотом, будто опасаясь, спросил Рональд. — Немного слабее, но да. Рон молчал, испытывающе глядя на своего собеседника в ожидании продолжения. — Я не был шокирован и потрясен, как многие из ребят. Знаешь, я точу на неё зуб после того, как она пошла с Диггори, а не со мной. — Юноша грустно усмехнулся. — И мы отдалились, даже тот поцелуй под омелой я вспоминаю с пустотой внутри. Да, она казалась совсем безобидной, но я помню, что обучалась Чжоу всему мгновенно. Не так, как Джин. — Имя больно кольнуло в груди. — У неё была конкретная специфика по более темным заклинаниям, я заметил это. Но не придавал сильного значения её фокусам. Волшебники имеют разные способности, ведь так? — Уизли кивнул, хотя вопрос и был риторическим. — И, когда Блейз рассказал об этом, всё будто стало на свои места. Это она сдала нас на пятом курсе. Чанг уверяла, что у неё были на это причины. Хотелось верить в это, но теперь я понимаю, что сделал правильно, когда отвернулся от неё. Настоящая подстава, вот же Мерлин. Угораздило меня тогда заинтересоваться Чжоу. — Это очень забавно, — улыбнулся веснушчатый студент, повеселев от всплывающей мысли. — Что? Ты видишь здесь что-то комичное? — Гарри явно не понимал, что так рассмешило его друга. — Да. Очень иронично. — Не хочешь поделиться шуткой пред нашим смертным часом? — Поттер многозначительно поднял бровь, направляя свой взор на однокурсника. Рон нахмурился, но затем, вновь усмехнувшись, ответил: — Когтевран опаснее, чем Слизерин. — Мерлиновы кальсоны, а ведь ты прав! Только подумать, мы сотрудничаем с Забини и Паркинсон. Мы строим с ними планы по спасению магического мира! Разве такое вообще возможно? — А я по уши увяз в любви к этому смуглому итальянцу, — Гарри было слегка неловко, однако он еле заметно кивнул. — И Малфой с Гермионой… — Рон мягко улыбнулся и опустил свои небесно-голубые глаза на пол. — Я думаю, с ними всё в порядке, — неожиданно для Уизли произнёс гриффиндорец и поднялся с дивана. — Малфой приглядывает за ней. Рональд поднялся вслед за Поттером и взглянул ему прямо в глаза, надеясь разыскать правду в них. Он должен был знать, что Гарри честен, что он доверяет Грейнджер. Потому что это самое важное во взаимоотношениях. Они не могут потерять их Золотое Трио, просто не имеют права. — Ты, правда, так считаешь? — аккуратно спросил гриффиндорец. — Да, Рон. Я всё осмыслил после нашего разговора. Гермиона никогда не ошибается. Значит, она разглядела что-то в Малфое, чего мы раньше не замечали, либо что он скрывал от нас. — У Драко тайн больше, чем нас, Уизли, на всей планете, — рассмеялся Рональд. Гарри слегка удивился, что тот назвал его по имени. — Я бы тут поспорил! — Да как ты смеешь? — Рон стал шуточно кричать и бегать за Поттером. Ну, что за сцена? Дети, которым пришлось рано повзрослеть, возвращаются в прошлое. — Поттер! Уизел! — громкие возгласы за стенами гостиной Гриффиндора остановили юношей; они переглянулись. — Выходите сейчас же! Бросайте все свои игры, это срочно. — Это Паркинсон? — спросил Гарри Рона, насупив брови, и направился в сторону проёма. — Манера «заканчивать веселье», как у Гермионы. — Они чем-то похожи, не думаешь? — поинтересовался Поттер, остановившись, и обернулся в сторону рыжего веснушчатого студента. — Да. Мне кажется, если бы их распределили на один факультет, и не было разделения на «чистокровных» и «грязнокровных», Гермиона с Пэнси стали бы друзьями, — произнёс Рон, на что брюнет хмыкнул. — А как же Малфой? — подмигнул гриффиндорец. — Нет, ну ты серьёзно сейчас? Мы, правда, обсуждаем это на данный момент? — Мы пали ниже некуда, — рассмеялся Поттер и повернулся к проходу. — Гарри, что-то я не помню, чтобы ты был таким веселым перед началом войны. Да и знаешь, Джинни, Гермиона. Что с тобой такое? — Рон, я пытаюсь переключиться. Если я не буду делать этого, то явно не смогу мыслить трезво. — Разве ты когда-то мыслил трезво? — издал смешок Уизли. Гарри проигнорировал его, однако губы юноши тронула легкая улыбка. После того, как картина Полной Дамы отъехала в сторону, они вышли из гостиной и увидели Пэнси. Она высокомерно подняла подбородок вверх, пронзая однокурсников ледяным взглядом. Казалось, что совсем другой человек обеспокоенно кричал минуту назад. У слизеринцев какая-то способность? Или как это называется? В одну секунду менять собственное поведение. Выглядит как замена Малфою в его отсутствие. Один другого стоит. — Что произошло? Зачем ты пришла? — спросил Гарри, пока Рон смотрел за спину девушки, наверное, надеясь, что итальянец примчался вместе с ней, однако Паркинсон была одна. — Они здесь. — Что? Когда? Где они? — в замешательстве спрашивал Рон, тяжело дыша. Гарри бросил все эти расспросы, достал палочку из кармана джинсов, которые ему купила миссис Уизли этим летом, и рванул прямо по коридору, чтобы быстрее оказаться на первом этаже. — Поттер, остановись! — Пэнси обернулась, на минуту потеряв самообладание, а затем снова выпрямилась. — Глупый мальчишка. — Она повернулась к Уизли: — А ты чего не мчишься за ним? Вы, вроде, оба такие суетливые. — Скажи спасибо Блейзу. — Он вытрахал героизм из тебя? — слизеринка язвительно усмехнулась и смотрела прямо в глаза рыжему гриффиндорцу; напряжение, словно электрический разряд, пронизывало пространство между двумя волшебниками. — Паркинсон, ты много на себя берешь в последнее время. Я думал, ты изменилась. Но твоя двуличность никуда не исчезла. Когда разберешься в своих приоритетах, отправь мне сову, я подумаю, стоит ли нам говорить и дальше. — Рон скривился и прошел возле неё, грубо задев плечом. — Успокойся. Ты всё делаешь правильно. Они должны запомнить тебя такой, — мысленно настраивала себя слизеринка, с трудом сдерживая слезы. — Я не хочу, чтобы они думали о моей доброте, самопожертвовании, когда я сделаю это. Они не должны знать, что я собираюсь совершить такой поступок ради него. Я хочу, чтобы после моей смерти никто не говорил, какой хорошей я оказалась в конец своей жизни. Я со Слизерина. Я выше их хваленой храбрости. Они не будут думать, что я специально повела себя подобным образом для того, чтобы обо мне говорили, восхищались или что-нибудь ещё, — маленькая слеза покатилась по её щеке. — Мне просто нужно счастье в его глазах, даже если я этого не увижу.

***

Гарри Поттер бежал, что есть силы, чуть не слетев с лестницы. Он слышал, как вслед за парнем бежит Уизли, но решил не ждать друга, чтобы как можно скорее добраться до ворот Хогвартса. Кровь пульсировала в висках, дыхание сбилось, мысли были затуманены. Он старался сконцентрироваться, перебирая все методы атаки в голове, но когда он спустился на первый этаж, то никого не увидел. — Это что, была шутка? — Поттер резко повернулся на каблуках, и Рон чуть не врезался в темноволосого студента, явно сбитого с толку. — Может, они во дворе? — гриффиндорец также терялся в догадках. Сказав это, он направился к главному входу. Поттер издал глубокий вздох, стараясь не сорваться, и пошел за Рональдом. Вдруг, совсем неожиданно, двери распахнулись, парни отскочили назад, и в помещение влетело огромное количество волшебников, сражающихся между собой. Глаза ребят округлились, но они мгновенно отразили заклинание, направленное на них, и бросили ответное. Кричали повсюду. Маги в темных мантиях, которых Уизли и Поттер уже встречали и ранее, были очень враждебными и могущественными. Волшебники бросились в распростертые объятия дежавю, казалось, что не было никакой паузы после предыдущей битвы. Они будто стояли на месте всё это время, не в состоянии двигаться дальше. Омерзительное ощущение. Студенты с сильным рвением стремятся выкарабкаться из омута вечных рецидивов. Однако их тянет всё глубже и глубже. Нельзя не учитывать тот факт, что именно это является их мотивацией, — вынырнуть и перестать проживать жизнь на повторе. Гарри краем глаза видел, что на поле битвы вышли все профессора; они были весьма агрессивными, но гриффиндорец также заметил испуг. Он знал, что учителя не ожидали этого нападения со стороны неизвестных им волшебников. Когда Блейз рассказал ему о словах дочери Грейнджер и Малфоя, то Гарри планировал поведать об этом директору Школы Чародейства и Волшебства, но понимал, что вряд ли это поможет. Гриффиндорец уважал профессора МакГонагалл, но, во-первых, он не доверял ей, как Дамблдору, а, во-вторых, он сам хотел показать, на что способен. Вообще-то, есть ещё и третья причина: Забини и Паркинсон просто прикончили бы его, и на одного героя стало бы меньше. По началу Гарри и Рональд стояли вместе, защищали и атаковали других темных магов, но со временем студенты разделились, и никто из них уже не видел друг друга. Волшебники просто старались продолжать борьбу. Противники оказались намного сильнее, чем они думали и надеялись. Однако у парней выбора нет, они обязаны справиться с этим. Странно, что не было никакого вступления. Имеется в виду, отсутствовала какая-либо речь от предводительницы — Флоренс. А как же величественная и гневная диатриба, как легко она всех разгромит и заполучит власть всего магического мира? Гриффиндорцы, конечно, не знали, как выглядит эта ведьма, но такую бы мощь и господство они бы определённо почувствовали, будь она рядом и наносила увечья соперникам. Гарри сделал вывод, что Флоренс имела какие-то другие планы, касающиеся этой битвы. Вот только какие именно, юноша и представить не мог. Целью этой ведьмы точно была власть в мире магии или нет? Поттер не думал о таком варианте, даже не возникало мысли, что у командирши данного военного магического отряда может быть другая мишень. Парню нужно скоординироваться, как можно быстрее, иначе Хогвартс проиграет эту баталию. Гарри увернулся от заклинания и спрятался за одну из стен коридора первого этажа. Никто из неведомых ему ранее Пожирателей Смерти не заметил этого, что действительно удивило его. Нет, конечно, гриффиндорец не один из тех, кто любит быть в центре внимания, однако обычно он был самой главной добычей в таких схватках. Теперь парень уверен, здесь что-то не чисто. Но ситуация настолько непривычна ему, что Поттер и понятия не имел, что делать дальше. До чего же смехотворно.

***

— Мерлин вас подери, отпустите меня, сейчас же! — кричал низкий голос юноши, голова которого была накрытая пыльным мешком. Парень сидел посередине небольшой комнаты на деревянном стуле, наклонившись вперед. Ноги студента были привязаны к ножкам стула, а руки были стянуты за спиной. Затянуто было очень туго. Пленник находился в неведении. Он не боялся, просто не понимал ситуации. — Куда исчезло Ваше спокойствие, мистер Забини? — манерно протянул другой голос, ещё ниже, обратившись к заложнику. Слизеринец умолк. Ему был незнаком этот баритон, однако итальянец был уверен, что это один из приспешников Флоренс, личность которой ему детально осветила сероглазая дочь Драко. Блейз знал, что она мать Грейнджер, но не разглашал эту тайну по просьбе малышки с его родного змеиного факультета. Своих Забини никогда не предаст. — Снимите с него этот жалкий мешок. Что вы нацепили на него? — приказал с возмущением мужчина, сидящий напротив смуглого итальянца. Два охранника, до этого стоявшие по бокам от волшебника, подошли к пленнику и сняли с него грязную ткань. Забини прокашлялся и открыл глаза, чтобы взглянуть на своего похитителя. — Кто вы? — Блейз изогнул бровь, явно не узнавая своего визави. Мужчина рассмеялся, легко взмахнул рукой, указав на дверь, и охранники вышли из комнаты, погруженной в полутьму. — Кристиан Уильямс, однако, вряд ли это поможет тебе, — признался волшебник, ухмыляясь и смотря в глаза невольнику. — Верно, — холодно произнес Забини и хмыкнул. — Уверен, что тебе интересно, какую выгоду я должен получить, схватив тебя. — Забини внимательно прислушался. — Не жди от меня благородства. Это лишь прихоть моей супруги. — Под каблуком, да, мистер Уильямс? — съязвил итальянец. — Ох, я бы назвал это последней просьбой, — загадочно сказал Кристиан и посмотрел в сторону, рассматривая каменные стены в подвале. — Что Вы подразумеваете под последней просьбой? — Уильямс вновь взглянул на пленника. — Я расскажу тебе, мне не стыдно говорить об этом, и я не пожалею, что ты узнаешь, но ты должен пообещать кое-что. — Я никому ничего не должен, — надменно произнёс Забини, оставаясь хладнокровным. — А как же мистер Уизли? — Блейз на мгновение преобразился в лице. — Я знаю больше, чем ты думаешь, так что не смей играть со мной, мальчик. — Хорошо, — согласился парень и приготовился сосредоточенно слушать историю волшебника. — Это произошло давным давно, когда твоих ровесников и близко не было. Я, как и все волшебники, получил письмо из Хогвартса. Не в состоянии держать в узде свою радость, я последнюю неделю перед первым курсом сходил с ума от счастья, расспрашивал у родителей, как всё будет происходить на распределении. Они были чистокровными, поэтому я получил массу информации. Их очень тревожило, что я был таким энергичным. Естественно, мои родители осознавали: я лишь ребенок, но тебе ли не знать, как важно самообладание среди аристократов. — Забини фыркнул. — Они постепенно стали менять меня. У родителей не было предпочтений в факультетах, поэтому, когда я попал на Гриффиндор, — это их не особо разочаровало. — Вы учились на Гриффиндоре, взаправду? — изумился юноша. — Да, славные были деньки. Ты и сам знаешь, как прекрасно это время. В моих похождениях и выходках не было ничего серьезного. Отсутствовал смысл в моих действиях, хоть и учился я хорошо, — Кристиан улыбнулся, ностальгируя о былых временах. — Позже, на курсе третьем, я обратил свой взор на девушку с другого факультета — Слизерина. — Вы говорите про Флоренс? — Забини начал догадываться, к чему клонит его похититель. — Ты прав. Она была такой грациозной, роскошной. Даже не знаю, почему я не замечал её раньше. Возможно, на тот момент мне не казалось это таким важным. Хоть я и был чистокровным, она всё равно испытывала ко мне презрение: когда я заговаривал с ней — она хмыкала; когда я проходил мимо — бросалась ехидными шуточками (конечно же, я не оставлял это просто так, отвечая ей такими же грубостями). Я не мог переубедить её, показать, что я не такой, каким она меня считает. Наши семьи хоть и были из одного круга общения, друг друга они терпеть не могли. Мои родители всегда запрещали начинать с ней разговор, однако я их не слушался. Мне нужно было её внимание, пусть даже если она будет отвечать колкостями в мою сторону. Я нуждался в ней с каждым годом всё больше и больше. И, вскоре, она ответила мне взаимностью. Призналась, что скрывала чувства за маской неприязни. Ей нельзя было предавать доверие родителей, потому мы встречались в Выручай-комнате. Так длилось до выпуска, мы не знали, как быть дальше и строить своё будущее. Родители подобрали нам «хорошие» партии, но мы знали, что не можем жить с кем-то другим. Поэтому мы сбежали и обосновались в Японии, ни замка, ничего. Просто хотели жить счастливо. Там у нас родилась дочь. — Грейнджер.