Прикосновения во тьме

— Грейнджер — противная фамилия. — Забини усмехнулся. — Так Вам уже известно кое-что о родословной? Интересно-интересно, кто же помимо нас располагает такой важной информацией… — нахмурился Кристиан, одарив юношу негодующим взглядом. Ему хотелось преподнести неожиданную весть, а оказалось, что его заложник уже осведомлен. Это полностью сокрушило удовлетворение Уильямса. — Не надейтесь на мои объяснения. — Какая грубость, мистер Забини. Меня одолевает разочарование, принимая во внимание Ваше поведение. — Меня это абсолютно не интересует. Я уверен, что Вы успели это заметить. — Послушайте, я не собираюсь назначать Вам смертную казнь. Не смею отрицать, что такая мысль в мою голову закрадывалась неоднократно, тем не менее, я не этого хочу для своей дочери. Я не имею ни малейшего понятия, в каких вы находитесь отношениях, но смею предположить, что как только вы возобновите либо же начнёте общение, мнение друг о друге у вас напрочь изменится, — мужчина говорил твердо. В речи ощущалось хорошее и тщательное воспитание. — В любом случае я не об этом хотел побеседовать. Сомневаюсь, что с Гермионой я смогу хоть когда-нибудь поговорить в своей жизни, а вот Вы, я надеюсь, не откажете мне в просьбе передать этот краткий рассказ о том, почему же она живёт не с нами, а с сестрой Флоренс. — Только если она сама согласится выслушать меня. — Несомненно. Это только ее выбор, впрочем, я все же буду искренне верить, что Гермиона примет во внимание эту историю и постарается взглянуть на все с другой стороны. Забини одобрительно кивнул, навострив слух. Грейнджер была ему безразлична, но он осознавал, что детские шалости остались позади, и теперь все вокруг, в особенности это, имеет значение. Это никак не было связано с Малфоем. Блейз понимает, что он встретился с их ребенком, а значит: либо они уже создали союз, либо это намётки будущего. Но он делал это только из собственного уважения. Осмелитесь сказать, что Слизерин — скользкий и мерзкий факультет? Суть ведь и не в том, кто мы есть: суть в том, в какие рамки нас ставит общество. Подумайте, каковы были бы отношения в Хогвартсе, не будь там распределения. Это ведь классификация не только по внутренним качествам, а и по статусу, родству. Скольких бы конфликтов и недопониманий можно было избежать… Казалось бы. Но нельзя не взять во внимание факт, что воспитание остаётся неизменным. Правда исправит ли это что-нибудь? — Флоренс всегда была сильной ведьмой: никто даже и близко не стоял по уровню к ней. — Сразу же вспомнились способности гриффиндорки. — Но временами возникают посторонние обстоятельства, и каким бы сильным магом ты не был, ничего не изменится. Видите ли, мистер Забини, она не владела благоприятным реноме. Я так понимаю, что о наличии моей супруги в рядах Пожирателей Смерти Вам также известно, верно? — Забини слегка покачал головой, показывая тем самым согласие. — Эту тему ворошить я не собираюсь. Перейдём к самой истории. Промывали слизеринцам мозги испокон веков их родители; почти все считали, что присоединиться к Темному Лорду — восхитительная идея. Все жаждали власти. И Флоренс подверглась влиянию. Я думал, что, когда мы переедем в Японию и будем жить вместе, подальше от всего этого кошмара, миссис Уильямс позабудет об этой магической революции, впрочем, оказалось, что она получила метку до нашего отъезда: это она благополучно утаила от меня. Я не мог противиться её желанию, но сказал, что о никакой поездки речи идти не может. Если хочет помочь, пусть будет на расстоянии. Я был уверен, что Темный Лорд будет нуждаться в помощи даже таким образом. И я, откровенно говоря, был изумлен, как мы выжили после поставленного нами условия. Ведь Вы сами знаете, что не следовать указаниям и ставить свои правила равно смерти. Естественно, у меня появилась одна догадка. Я не глуп, потому имел шпиона, который рассказывал мне о происходящем в Британии. И он поведал мне, что накануне Битвы за Хогвартс, Тома Реддла посещала одна женщина. Сначала я не придал много значения этому. Однако вскоре я узнал, что это была одна из ясновидящих ведьм. Достаточно сильная. Она пришла к Темному Лорду с пророчеством. Сможете догадаться, какое же пророчество остановило его убить нас и принять условие? — Гермиона… — Именно так, мистер Забини. Вы абсолютно правы. Она владеет огромным магическим потенциалом. Таким, что даже Флоренс невмоготу перечить. По правилам, данным всей общине, власть должна была перейти к миссис Лестрейндж, но Вы в курсе, что с ней произошло. За ней должна была идти миссис Уильямс, как ни странно. Это было существенно для Флоренс какое-то время, однако приоритеты она расставляла таким образом, что дочь всегда была важнее. Тем не менее, Гермиону забрала профессор МакГонагалл. — Просто забрала? — Да, ещё до заключения Флоренс в Азкабан во второй раз. Они считали, что она неправильно повлияет на девочку. — Что она направит её на собственный путь. — Рад, что мы понимаем друг друга. — Губы мистера Уильямса тронула легкая улыбка. — И после этого для неё самым важным было найти Гермиону. Моя супруга хотела изменить ее восприятие. Показать дочери мир с другой стороны, с её стороны. Но эта идея привела к сумасшествию, чего я, очевидно, не поощряю. Забини обдумывал каждое слово, анализировал и делал выводы. Сказать, что история Гермионы Грейнджер, а точнее, Уильямс, запутанная — ничего не сказать. Когда все семь лет ученики думали, что курчавая гриффиндорка — простая грязнокровка, узнать, что она буквально самая могущественная ведьма тысячелетия, — это, мягко говоря, потрясение. — Так или иначе, надеюсь, моя просьба будет услышана. Я отпускаю Вас и прошу забрать мисс Уизли и мистера Грейнджер с собой. Мы договорились? — Договорились, мистер Уильямс. Одним взмахом палочки веревки развязались и упали на грязный пол. Забини с облегчением потер запястья и поднялся. Кристиан также встал со стула и подошёл к железной двери. Затем он постучал, и дверь открыли охранники. Волшебники вышли в длинный призрачный коридор. Мистер Уильямс провел Блейза к заложникам и отпер решетку. Картина, которая возникла перед смуглым итальянцем, была ужасающей. Он взглянул на отца, правильнее сказать дядю Гермионы, и шумно выдохнул. Он был в грязи, отросшие волосы спадали на лоб, голова опущена. Мужчина полностью поник и что-то шептал себе под нос. — Мистер Грейнджер, — прокашлялся Кристиан, но на него слова никто не отреагировал. — Черт побери. — Я сам. Забини подошел к «тюремщику» и что-то прошептал на ухо. Кристиан даже не старался прислушиваться. Ему хотелось, чтобы все быстрее ушли, и он смог покинуть это место. Как только слизеринец развязал руки и ноги мужчины, к мистеру Уильямсу подошёл один высокий юноша и что-то невнятно пробормотал. Несмотря на речь, Кристиан понял всё в ту же секунду, и его лицо исказила гримаса боли и испуга. — Мне придется попрощаться с Вами раньше, мистер Забини, чем я того ожидал. — Где Уизли? — озабоченно спросил юноша, оглянувшись. — Ждет Вас наверху. Прощайте. — Всего доброго, мистер Уильямс.

***

Гарри не мог поверить, что вся эта война сейчас лишь отвлекающий маневр. Да, она имела смысл. В планы Флоренс определенно все же входило изменить главенство в Магической Британии. Но было бы логичнее изначально начать с переустройства Министерства Магии, а никак не с обычной школы начинающих волшебников. Поттер понимал, что она хотела создать элемент неожиданности, но также можно было и поступить с Министерством. Конечно, его защита намного могущественнее, нежели у Хогвартса. Но в этом же и суть: можно было отсидеться подольше, и придумать замечательный план. Тем не менее, Флоренс просто заточила Грейнджер и Малфоя (он не сомневался, что это ее рук дело) и создала армию. При чем, Избранному не казалось, что добровольным способом. Он понял это, даже не особо углубляясь в дело, потому что тем Пожирателям Смерти, которых, по разным причинам, отпустили, невыгодно вновь развязывать баталию, когда их жизнь вернулась в прежнее русло с хорошим достатком. Видимо, Флоренс умеет убеждать. Да, Гермиона, несомненно, ее дочь. От таких мыслей по его телу пробежала дрожь. Гермиона Грейнджер. Грейнджер. Девушка, с которой он учится уже седьмой курс. Девушка, которая не раз прикрывала его задницу. Девушка, которая не заслуживает такой судьбы. Возможно, это не все люди, которых собрала белокурая женщина; в уголок его сознания закрадывается мысль, что со второй половиной она как раз сейчас в Министерстве, так как никто из работников не приехал им на помощь. Хотя нельзя быть уверенным в том, что они знают. Вряд ли бы кто-то успел отправить сову, учитывая внезапность нападения. Но неужто ни единый человек не был в состоянии сделать это? Все догадки настолько противоречат одна другой, что Гарри буквально разрывается на части. Он не может сконцентрироваться на чем-то однозначном, следовательно, Поттер не имеет ни малейшего представления, как действовать дальше. Они создавали стратегию, которой и придерживаются на данный момент, но Избранный понимал, что теперь от нее никакого толку. И самое страшное, он не знает, как защитить всех и найти Джинни. Месяцами разрабатывать план действий и что в итоге? Возможно, он бы так и стоял, растерянный и задумавшийся, но его мыслительный процесс прервали. — Брось, Поттер, не ты ли нас учил о постоянной бдительности? Не ты ли показывал нам защитные заклинания? Позор, — такой знакомый голос с непривычными насмешливыми нотками. Гарри отбросило заклинанием, однако он быстро поднялся, и держал палочку наготове. Да, он ненавидел Чжоу, в особенности за похищение Джиневры, да, он был безрассудным по натуре, но он не планировал устраивать с ней дуэль. Гарри знал, что именно этого Чанг и добивается. Когтевранка пытается его отвлечь, чтобы он не смог ни о чем догадаться. Гермиона часто показывала студенту важность самоконтроля и трезвого рассудка. Хоть раз, но пора бы сделать выводы и последовать ее примеру. В глазах Чжоу вспыхнул безудержный гнев и жажда мести. Поттер отчетливо видел, какие эмоции преобладают над девушкой. Скорее всего, она мечтала об этом уже очень долго — встретиться лицом к лицу с пресловутым Гарри Поттером — Мальчиком-который-выжил. — Я не собираюсь драться с тобой, Чжоу. Тень негодования пробежала по её лицу. — Как благородно с твоей стороны, Гарри. Но это не значит, что я придерживаюсь такого же мнения, — рассмеялась когтевранка, взмахнув палочкой: — Остолбеней! — Протего! — его голос звучал твердо, а мышцы лица в ту же секунду напряглись. Перспектива тратить время на Чжоу была ему, мягко говоря, не интересна. — Ты просто идиот! Инкарцеро! — вновь закричала студентка, яро стремясь разжечь огонь в гриффиндорце, либо же просто победить его. Гарри не сдавался: он продолжал использовать защитные заклинания. Парень не мог дать явную причину, по которой он не атаковал волшебницу. Поттер знал, что должен принять, что Чанг всегда была притворщицей, лгуньей и двуличной сукой, однако все его переживания с пятого курса всплыли наружу. Хотя студентка больше и не привлекала юношу, но что-то теплое и легкое, напоминающее, как хорошо было, когда он ничего не знал, как стеснялся при ней и вел себя, как дурак, не давало ему признать, что между ними не просто тренировка в Выручай-комнате на одном из собраний ОД, а настоящее столкновение. Хотел ли Гарри наказать Чжоу за все поступки, что она совершила? Естественно. Но прибегать к насильственным методам, которые могут довести до убийства? Поттер не готов. Единственного человека, которого он хотел убить, уже мертв. Волан-де-Морт мертв. Впрочем, даже после гребаной смерти этот кусок дерьма продолжает досаждать ему. Нет слов, способных описать, что ощущал Избранный, когда не верил концу его страданиям. Жить спокойно и умеренно, не тревожась о новых наступлениях? Это что-то слишком сюрреалистичное. Такова участь Гарри Поттера в волшебном сообществе. И жизнь у Дурслей, по сравнению с этим, покажется раем. Чжоу не была слабой, потому её заклинания имели неприятный отклик. И Гарри это, мягко говоря, уже начинало надоедать. Зуд вместе с гневом прошелся по всем его конечностям, и Поттер поджал губы. К большому счастью, в этот коридор пробрались остальные участники войны, что создало толпу, и помогло Гарри скрыться из виду. Он моментально воспользовался этой возможностью и побежал в кабинет директрисы, чтобы связаться с Министерством. Он бежал очень быстро, на лбу выступил пот, а в голове сбивались клубки мыслей. На входе в башню гриффиндорец сразу же встретился с хорошо ему знакомой каменной горгульей и быстро, но отчетливо произнес пароль. Скульптура моментально отъехала, и Поттер взобрался по винтовой лестнице вверх, чуть не зацепившись ногой за одну из ступенек. Как только он вошел в комнату, взгляды с портретов моментально направились в его сторону и изображали самые, что ни есть, разнообразные эмоции, как удивление, так и бесстрастие. Невероятно, сколько бы Поттер не посещал кабинет, каждый раз он испытывал новые ощущения. Это место никогда не казалось ему тривиальным, а заставляло сердце бить чуть сильнее и тяжелее дышать. Интерьер директрисы МакГонагалл достаточно сильно отличался от времени правления Принца-полукровки — он больше походил на кабинет Дамблдора, хотя также имел свою исключительную черту. Северус же был мрачной натурой, и кабинет был ему под стать. Гарри мог бы трансгрессировать, но он не планировал полностью перемещаться. Ему нужно было лишь передать сообщение, а это он мог сделать двумя способами: отправить сову, либо же благодаря каминной сети. Сова — долгий отправитель, потому второй вариант является более эффективным. Студент знал, что есть и другие подключенные к сети камины, но ему показалось, что перед тем, как связаться с Министром Магии, следует его предупредить с помощью одного из портретов, находящихся в кабинете директрисы. Это будет надежнее и безопаснее, так как Гарри не имел ни малейшего понятия, что сейчас происходит в здании правительства, а риск мог бы стать его роковой ошибкой. Отыскав глазами нужный портрет, что висел почти под самым потолком, волшебник обратился к нему: — Мистер Эверард [1], прошу прощения, но у меня очень срочное послание! — Да, мой мальчик? — с небольшим интересом произнес мужчина с землистым лицом и седыми волосами, скрытыми под шляпой, в темном плаще. — Вам следует отправиться в Министерство и взглянуть, что там творится. Постарайтесь найти Кингсли Бруствера, действующего Министра Магии, как можно скорее, и передать ему, что Хогвартс атаковали. — По кабинету прошлись вздохи изумления, исходящие от других портретов. Так как портрет бывшего директора Школы Чародейства и Волшебства также висел в основном административном учреждении магов, он с легкостью мог переместиться туда и помочь Поттеру. Осталось лишь дождаться. Но просто сидеть Гарри не мог, и он принялся расхаживать по комнате, искоса поглядывая на портрет. Не прошло и двух минут, как зеленое пламя вспыхнуло в камине. Гарри моментально обратил взор в его сторону, в надежде увидеть Кингсли, но гости превзошли все его ожидания. Гриффиндорцу показалось, что перед ним был призрак. Сердце дьявольски заколотилось, а в глазах потемнело. Гарри замер, не в состоянии произнести хоть звук. Предательская влага выступила в уголках глаз. Он не мог поверить, что этот момент настал. Поттер не хотел даже моргать, испугавшись, что видение исчезнет, однако всё происходило наяву. Похоже, он даже не дышал. — Гарри, — прошептала юная девушка с такими горячо любимыми ярко-карими очами. — Гарри! — радостно крикнув, она подбежала к студенту, обняла и прижалась к его груди. — Джинни. — Он обнял студентку обеими руками и коснулся губами её затылка, с наслаждением вдохнув ненавязчивый сладкий аромат. Весь мир преобразился в ту же секунду — стал красочным и ярким. Поттер никого не любил так, как её. Отстранившись, Гарри обхватил её лицо ладонями, провел большими пальцами по щекам, проверяя, не мираж ли это. Студент смотрел прямо в глаза девушки, обретая в них свой смысл жизни. Уизли тепло улыбнулась ему, в глазах также стояли слезы. Она прильнула к нему губам. Поцелуй был бездонным, долгим, с потаенной страстью, что пара отложила на дальнейшее время, ведь сейчас не это имело значение. Каждый пытался вложить свою тоску друг по другу, намереваясь показать, как было тошно и одиноко. — Я, конечно, понимаю вашу ситуацию, ребята, однако момент для воссоединения не самый подходящий, — холодно остановил поцелуй студентов парень, стоящий позади и держащий в руках спящего ребенка. — Джинни, не могла бы ты… — Да, прости, конечно. Спасибо большое, Блейз, — пробормотала Уизли, рассмеявшись, и взяла маленькое дитя на руки. Забини подошел к мужчине, которого Гарри не мог заметить, наблюдая за Джиневрой. С явным непониманием он пялился на ребенка, как вкопанный. Кто это? Чей он? И почему Джинни относится к нему с такой теплотой? — Познакомься, Гарри, это Джеймс Сириус Поттер, — гордо произнесла гриффиндорка, беспечно улыбаясь, словно за стенами этого кабинета совсем не было кровавой бойни и всё сейчас просто замечательно. — Он же в обморок упадет сейчас, Уизли. Ты бы хоть подумала, прежде чем воспользоваться таким «потрясающим» твоим качеством, что называют прямолинейностью, — сказал итальянец присущим ему высокомерным тоном. — Если даже я замер на секунду, узнав, чей это ребенок, то его отцу сейчас вообще не сладко. — Мерлин, Джинни, почему ты не говорила, что беременна?! — опешил Поттер, беспокойно вглядываясь в лицо девушки из-под полуопущенных ресниц. — Я должен был знать об этом! — Я боялась, что ты… ммм… не сможешь принять этого. Я думала, что ты скажешь, что не хочешь от меня ребенка и что не готов ко всем обязанностям, к семье… — Что за глупости? Я, конечно, знаю, что ещё тот безответственный придурок, но не до такой же степени. — Забини хмыкнул. — Я понимаю, что мы еще не закончили Хогвартс, не сдали ЖАБА, тем не менее, я бы никогда не отказался ни от тебя, ни от него. — Взгляд Гарри метнулся к ребенку, а затем снова к гриффиндорке. — Я всегда буду любить тебя, Джин. Ты слишком много значишь для меня, и какие бы преграды не стояли перед нами, я буду рядом, я буду с тобой. Забини пытался не мешать их беседе, потому что в глубине души понимал, что это неотложный разговор и они определенно в нем очень нуждаются, да и парню также есть чем заняться — привести в порядок дядю Гермионы. — Это мистер Грейнджер? — поинтересовался Поттер, внимательно взглянув на мужчину — он сразу же узнал знакомое лицо. Блейз кивнул и усадил бывшего пленника на одно из бархатных кресел. Времени и настроения объяснять ему, что происходит, не было, потому студенты просто стремились оставить маггла в состоянии покоя. За дубовой дверью послышались голоса, и волшебники напряглись, приготовив палочки. — Мы оба знаем, что Министерству Магии нужно сейчас же сообщить о происходящем. Разве ты хоть одного мракоборца на территории Хогвартса наблюдал? — Да ладно? А твоему дружку с молнией на лбу это не по силам, да? Какая жалость. — Тебе давно стоит прекратить это, Драко, и ты сам понимаешь, что все твои насмешки и наигранное презрение к другим лишь защитный механизм, маска. Вот только раньше ты хоть изредка снимал её и показывал мне настоящие, искренние эмоции. Сейчас же она приросла к твоей сущности, но тебе абсолютно наплевать, каким человеком ты стал. Испытывать какие-то чувства и иметь ценности для тебя слишком низко. Будешь вести теперь себя, как змея, скользкая и мерзкая, вонзившись клыками в мою душу и извергая яд? Я не просила убивать меня! — Я не хотел… — Но ты заставляешь меня страдать от этой мучительной боли! Ты можешь просто поверить, что я не целовала этого идиота и даже не думала об этом? Я ждала тебя в тот день, я приготовила рождественский подарок, в глубине тая надежду, что это будет лучший сочельник в моей жизни, потому что я проведу его с тобой. Но для тебя было слишком тяжело принять то, что ты тоже имеешь право на счастье. Ты просто решил, что так все и должно быть, ведь именно так с тобой всегда происходит, разве я не права? Впрочем, если ты приравнял меня ко всем — мне не следовало ожидать чего-то другого. Вот только мы не выбираем, кого любить, Драко. С этими словами Гермиона открыла дверь и уставилась на своих однокурсников. Малфой не ожидал и чуть не врезался в её спину. Шатенка открыла рот, намереваясь сказать что-нибудь, но её прервал на полуслове мистер Эверард: — В Министерстве сейчас всё спокойно, но мистера Бруствера я найти не смог. — Гарри молчал. За десять минут у него произошло три потрясения. Удивительно, что он всё ещё стоит на ногах. — Благодарю, мистер Эверард, — твердо произнесла Грейнджер, отличаясь от Поттера холодной рассудительностью. — Тогда Гарри стоит отправиться в Министерство, используя летучий порох. Я займусь руководством внизу, потому что людям на другой стороне определенно требуется слово дочери их предводительницы. Я должна рассказать им о смерти Флоренс. — Лица присутствующих исказились от удивления. — Это ослабит их волю, некоторые даже сделают попытку сбежать. Одолеть их будет легче, и сотрудники администрации волшебного сообщества смогут изловить большинство. Этого точно никто не будет ожидать, так как в планы Флоренс входило создать Купол над Министерством, дабы у нас отсутствовала поддержка. Потому, Гарри, тебе стоит осведомить Кингсли как можно быстрее. — Хорошо, я понял, — уверенно сказал Гарри, наконец, выйдя из оцепенения. Он не решался спросить, кто убил миссис Уильямс — был не готов услышать правду. Юноша одарил Джинни мягкой улыбкой и вошел в камин, взяв горсть летучего пороха. Отчеканив адрес, Поттер исчез в изумрудных языках пламени. Внутри студентки заклокотал неприятный клубок волнений. Казалось бы, вечность прошла с тех пор, когда они виделись перед её похищением, и вот им вновь предстоит разлука, хоть и не такая мучительная, как ранее, но более опасная. Кто знает, вернется ли Гарри Поттер на третий раз живой и невредимый? Через секунду после того, как Избранный покинул кабинет директрисы, по винтовой лестнице взлетел рыжеволосый студент и ворвался внутрь. — Давай быстрее, Гарри, они стремительно пробиваются! — Рональд уставился на всю толпу с недоумением, но сразу же вернулся в обычное состояние. — У нас тут встреча выпускников? — Он переводил взгляд с одного волшебника на другого и под конец встретился глазами со своей младшей сестрой. — Джинни! Я так счастлив видеть тебя! Мы все ужасно переживали, не имели понятия, где тебя искать вообще. Хорошо, что все в порядке. Кстати говоря, как ты оказалась здесь? — Блейз помог мне выбраться. Ну, правильнее сказать, он лишь исполнил просьбу мистера Уильямса. Кристиан оказался приятным мужчиной и отпустил нас. — Брови Рона взметнули вверх от удивления. — Да-да, так и есть. Он совсем не похож натурой на свою супругу. Правда, манера речи у них одинаковая, да и относились они оба ко мне с радушием. Не изначально, конечно, только когда узнали, что я беременна. — Здесь глаза Рона чуть не вылетели из орбит. — Что?.. — Не сейчас, Рон. Обсудим это позже. Уизли проглотил ком в горле, но не протестовал. — Но, как ты очутился там? — взволнованно спросил Рональд, переведя взгляд в сторону итальянца. — Как и она. Меня просто похитили. Уизли издал глубокий вздох. — Тебя что?! Черт, Блейз, я думал, что ты сражаешься на другой стороне башни. Если бы я знал, Мерлин, я бы сразу же стал разыскивать тебя. — Гриффиндорец подошел к волшебнику и заключил его в объятия. — Всё хорошо, не думай об этом сейчас, ладно? — Блейз зарылся лицом в рыжие волосы, упиваясь присутствием юноши. Он не мог поверить, что Кристиан грозился забрать у слизеринца самое дорогое. Блейз не представлял, каково было бы, если Уильямс воплотил свои слова в реальность. Он плотнее прижал к себе Рональда, надеясь простоять так вечность. Смогу ли я быть счастлива когда-нибудь так же, как они? — не переставала думать Гермиона. — Преодолеем ли мы все трудности, стоящие на нашем тернистом пути? Останусь ли я живой в этой битве или моя жизнь оборвется в ближайшее время? Я не могу позволить себе умереть, я не могу предать доверие Паркинсон. Убийство Флоренс не должно оказаться напрасным… Я же не собираюсь возглавить Пожирателей Смерти и свершить то, что было мне предначертано?