Прикосновения во тьме

Кристиан не был шокирован, узнав от одного из охранников о смерти миссис Уильямс, однако он был глубоко опечален. Воспоминания о его предупреждениях пролетали в голове со скоростью света. Кристиан вполне предугадывал такой летальный исход событий. Но разве кто-то прислушался к его словам? Флоренс всегда была слишком независимой, ей не нужно было знать другое мнение, даже если оно исходило от близкого, как мужчине казалось, ей человека. Именно это и погубило Флоренс Уильямс. Кристиан любил её, учитывая и эти глупые, детские недостатки. Впрочем, он не будет горевать, сидя у могилы женщины, и приносить на каждый день рождения её любимые хризантемы. А вот похоронить ведьму является обязанностью, отдать ей уважение. Потому для этого понадобится найти тело Флоренс. Вообще, она мало что рассказывала о своём плане, но Кристиан приблизительно знал её намерения, привычки и любимые места, следовательно, волшебник сразу же отправился в заброшенное здание недалеко от окончания линии домов магл-Лондона. Трансгрессировать в эту местность он решил в одиночестве. Чтобы не взбираться по лестницам, своей целью Кристиан сразу выбрал крышу учреждения. Оказавшись там, он глубоко вздохнул, зажег кончик палочки, и медленно, с лицом, не выражающим ни одной эмоции, словно убили не его супругу, стал обходить всё место, однако тело так и не было найдено. Поразмыслив, Уильямс взглянул вниз, предполагая, что тело могли скинуть для пущей уверенности, но и это не оказалось верной теорией. Так что же, она исчезла? Флоренс забрали или она выжила и лишь притворилась мертвой? Устремив взгляд на горизонт, он застыл от безысходности. Кристиан просто не осознавал, что ему теперь делать и как быть дальше. Флоренс не была идеальной, тем не менее, она была его женой. Она была для Уильямса больше, чем просто формальностью. Сжав кулаки, он упал на колени, впервые позволив себе такую слабость. Сейчас его никто не видит и не слышит, он один, совсем один со своим несчастьем. Она была так уверена, что сможет переубедить Гермиону встать на её сторону, или ей было совсем не жаль своего супруга? А действительно ли она вообще его любила, или Флоренс была влюблена в бунт, протест, больше, чем в Кристиана? Почему все не могло быть иначе? Почему их семейную жизнь постигла именно такая участь? А если бы Уильямс женился на той волшебнице, о которой говорил ему отец? Возможно, у него были бы счастливые отношения, наполненные спокойствием и умиротворением… Но Кристиан получил то, что получил. Ничего не бывает просто так. Ждет ли его прощение дочери или он будет жить в одиночестве, волшебник и сам не знал.

***

Направляясь к главному холлу, Грейнджер размышляла, стоит ли ей бороться и дальше за свои идеалы. Всё свое детство она провела не с родными людьми. Гермиона имела право знать, кто её настоящие биологические родители. Потому она была разочарована, что данный факт оказался от неё скрытым. Это нечестно, даже если «родители» сделали это с благими намерениями. Возможно, она была бы воспитана другой семьёй, вертелась бы в других кругах общения, не терпела всех этих унижений в детстве… Вероятно, они могли бы быть с Драко с самого начала, и ему не приходилось бы переступать через себя и свои принципы. Тем не менее, разве она не была самой счастливой, когда они начали общаться в маггловском Лондоне? Она из одного мира, он — из другого. Это напоминало сон наяву. Жизнь Гермионы настолько изменилась, можно сказать, преобразилась, когда в ней появился такой властный и одновременно ранимый юноша. Именно в это время они должны были почувствовать друг друга, разобраться, кто они есть и какие ярлыки повесило на них общество. Теперь же Грейнджер знает, что ради неё Малфой может пренебречь воспитанием. Ведь расстались они не из-за её родословной, а по неудачному стечению обстоятельств. Гермиона винила себя, что, возможно, не до конца дала понять Нейтону, что у неё больше нет к нему чувств. Может, он спутал её доброту и вежливость с какими-то знаками внимания? Вот почему не все бывшие могут быть друзьями. Пока у кого-то из них есть чувства, ни о каких дружеских отношениях и речи быть не может. Да, кто-то может притворяться, что теперь «мы — просто друзья, и ничего больше», а сам будет мечтать о обратном. Это будет иллюзия дружбы, но не она сама. И, к сожалению, чувства — это не то, что можно прекратить, они просто есть, непонятно почему и когда они закончат свой срок… Также и Гермиона: она не может перестать любить Драко. На самом деле её отношения с Малфоем вообще не должны стоять в приоритете на данный момент. В этом и минус разных привязанностей и чувств: они затмевают трезвый рассудок. А на войне всегда нужно быть с чистым разумом. Гермиона не знала, что сказать, как их остановить. Этот механизм уже завелся и как прекратить его работу, Грейнджер не имела понятия. Поэтому единственное, что ей остаётся делать: импровизировать, пока не появятся мракоборцы. Она, ужасно напуганная, летела — перескакивая через несколько ступенек, лишь слегка придерживаясь за перила — к главному холлу без всякой надежды. Драко стоял несколько минут в кабинете директора и не знал, что сказать и что сделать, прямо как в начале учебного года, когда ему рассказали о напарнице в старосты школы. МакГонагалл переменила всю его жизнь. Профессор заставила поверить Драко в то, во что он никогда не соглашался верить. Он наотрез отказывался принимать теплые чувства в свою сторону: ему словно вбили в голову, что он не достоин искренности и любви, а только лжи и фальши. Именно поэтому слизеринцу хватило лишь поцелуя, чтобы оправдать свои ожидания. Поджав губы, Драко мгновенно открыл дверь и захлопнул её настолько сильно, насколько злился на самого себя. Он побежал за Гермионой, всё ещё не имея никакого плана действий. Пора научиться плыть по течению. Грейнджер остановилась на лестничной площадке и стала наблюдать за картиной сражения, судорожно сжав кулаки. Складывалось впечатление, что хорошая и сказочная жизнь ей лишь приснилась. Вот, она опять здесь. Снова эта битва, снова повсюду слышатся крики боли и страха. А ведь Гермиона думала, что уже сумела освободиться… Повысив свой голос Сонорусом, она отчетливо произнесла: — Остановитесь! Немедленно! Ясное дело, все в ту же секунду испугались, но защищаться не перестали. Кто бы тут прекратил атаку, когда доверие к противнику напрочь отсутствует? Может, это какой-то отвлекающий маневр. — Я, дочь Флоренс и Кристиана Уильямс, приказываю сейчас же остановиться! И вот в эту секунду брошенных заклятий стало поменьше. — Откуда нам знать, что ты не лжешь? — крикнул один маг, на вид лет тридцати пяти, облаченный в черную мантию. — Потому что я могу это подтвердить! — выкрикнул вошедший в двери Хогвартса статный мужчина, которого все боялись не меньше Флоренс. Волшебник, поправив пиджак, изысканной походкой, как и полагается аристократу, направился к Гермионе. Тёмные маги расходились перед ним и кланялись. Воины школы Чародейства и Волшебства опустили свои палочки. Немногие из них понимали, кто это. Большинство же находилось в полном недоумении, теряясь в догадках. Но шлейфом к его плащу тянулись новые возгласы: все продолжали бросаться заклинаниями в противников. Гриффиндорка имела лишь одно предположение, и не знала, к чему оно приведет. Когда мужчина встал напротив неё, осматривая каждую деталь внешнего вида такими родными карими глазами, она прошептала: — Отец? Драко стоял чуть поодаль от них и находился в таком изумлении, словно перед ним стоял сам Тёмный Лорд. — Дядя?