Прикосновения во тьме

— Дядя? Глаза Гермионы округлились от изумления. За последнее время она узнала столько нового о своей настоящей семье, что уверена — от перегрузки информацией она в ближайшие пять минут точно упадет в обморок. Грейнджер хотела спросить, что вообще происходит, что означает «дядя», но она не была в состоянии издать и звука. Неужели Кристиан и Флоренс всё время крутились вокруг неё? Зачем? Наблюдая? Они ждали нужного момента? Гермиона не может осознать одного: в большинстве случаев, ребенок одной сестры переходит к другой, когда первая не в состоянии воспитывать ребенка. Примером этого может быть Гарри. Можно было предположить, что у неё не было возможности дать Гермионе образование или же предоставить все комфортные условия, однако Грейнджер в этом сильно сомневается. В глазах Флоренс не было ни капли сожаления — только лишь желание власти. Вся ситуация заставляет Гермиону задуматься, что, возможно, она была незапланированным ребенком и они только сейчас нашли ей предназначение. Но тогда, зачем им нужно было наблюдать за ней? И вообще, как долго они занимались этим? Не то чтобы Гермиона хотела жить в другой семье, быть воспитанной иначе. Она, конечно, не слышала бы громких возгласов «грязнокровка» в свой адрес, но это значит, что Гермиона не прикладывала бы столько усилий, чтобы доказать — она имеет полное право быть волшебницей, у неё есть все возможности для этого. Просто для неё вся жизнь теперь является ложью. Ей страшно. Вдруг, всё, что вокруг неё — иллюзия. Но Грейнджер просто нужно увидеть всю картину целиком. Она не знает всех деталей, но она может о них разузнать. Гермиона может сложить паззл! И это как раз то, что она собирается сделать. — Неплохо было бы узнать, что он имел в виду, — обратилась девушка к Кристиану, вопросительно изогнув бровь. Мистер Уильямс откашлялся, а затем произнес: — Это не совсем так. Звучит, словно оправдание, так что Гермиона не отстанет, пока не узнает правду. Всю. — Простите, что значит: «не совсем так»? — плюс один человек, не понимающий происходящего. — Профессор МакГонагалл, мы можем отойти в ваш кабинет для переговоров? — спросила Гермиона как можно более твердо. Она надеялась, что Джинни с ребёнком и ее измученный отец уже успели трансгрессировать в Нору, раз барьер Хогвартса был нарушен. Рон и Блейз наверняка помогают сейчас поддержать оборону Хогвартса. — Да, конечно-конечно. — Она подняла подол своего платья и поднялась по лестнице, словно птица полетела. — За мной, пожалуйста. Атмосфера была напряжённой, словно электрический ток. Драко и Гермиона желали узнать правду, а Кристиан не имел понятия, какую реакцию он получит в ответ. И сейчас, пока они шли коридорами Хогвартса по направлению в кабинет директора, — это было паузой. Перерыв, чтобы все обдумали, что сказать. Чем быстрее волшебники приближались к комнате, тем больше нарастало напряжение. Когда стандартная процедура оглашения пароля была окончена, все вошли внутрь. Профессор МакГонагалл, с одной стороны, понимала, что её присутствие являлось слегка неуместным. Тем не менее она же директор Школы Чародейства и Волшебства — она имеет право знать, что происходит. Уильямс ощущал ностальгию, парящую в воздухе. Вечность назад он был обычным студентом, приходил иногда к директору попить чаю, а сейчас… Сейчас все иначе. У учеников же не было подобных чувств. Они думали лишь о выяснении одного предстоящего вопроса, не особо уделяя внимания окружающему. — Ты выпускаешься в этом году. Так жаль, Гермиона. Хогвартс — это замечательное место. Покидая его, ты прощаешься с детством. — Мне, наверное, стоит выразить огромную благодарность «своей матери», так как я провела половину этого чудесного времени в заточении. — Заточении… Не так уж сильно ты и жаловалась, — пробурчал Малфой. Гермиона вперила в Драко осуждающий взгляд, и он высокомерно поднял подбородок, отводя глаза в сторону. — Не переводите тему, — обратилась волшебница к своему отцу. — Внизу сейчас происходит битва. Флоренс больше нет, ваши люди бьются ни за что, когда мы только защищаем себя и свою школу! — Это неправда, Гермиона. Да, Флоренс принуждала некоторых трусов, которые были не в состоянии отказать ей. Они умрут из-за своего страха. Что скорее всего ожидает и меня. Я был ослеплён любовью, когда единственное, к чему была привязана она — это месть, — с горечью сказал Кристиан. — Я понимаю, что вы в стадии осознания своих ошибок, но давайте Вы будете заниматься этим уже в Азкабане за соучастие. — Малфой! — выкрикнула Грейнджер на его отсутствие такта. — Разве я что-то не так сказал? Именно это его и ждёт. За каждым преступлением следует наказание. — Интересно, где же твоё наказание? — Любовь к тебе.  Их взгляды встретились. Дыхание у Гермионы перехватило. Сердце екнуло. Она не думала, что когда-то услышит это вновь. Ей казалось, что Драко закрыл для Гермионы свое сердце навсегда. — Что ты сказал? — переспросила студентка, не веря своим ушам. — Обсудим это позже, Грейнджер. У нас сейчас другой вопрос в приоритете, — Малфой повел глазами в сторону Кристиана, который, оперевшись на стол, смотрел в потолок. — Наверное, мне предстоит разговор с молодым юношей. Моя дочь не всем по зубам, — рассмеялся мужчина, игриво сверкая глазами. — Вы сейчас серьезно? — Гермиона опешила. Взяв себя в руки, она добавила: — Вы действительно претендуете на роль отца? Мне кажется, для этого нужно видеться больше, чем раз в семнадцать лет. Кристиан сделал глубокий вдох. — Гермиона… — Я знаю! Блейз мне все рассказал, но это не меняет прошлого. — Почему бы тебе не обсудить это с профессором МакГонагалл? — поинтересовался Уильямс, скрестив руки на груди. Сначала Грейнджер не совсем понимала, о чем идёт речь. И только потом она осознала, что настолько была ослеплена злостью на своих биологических родителей, что совсем забыла: ее забрала Минерва. Но почему? — Профессор, — спокойно обратилась к ней девушка, всем своим видом показывая, что она намерена узнать правду. — Ох, я не думала, что этот день когда-нибудь настанет. Гермиона была несколько шокирована. Значит, Кристиан говорил правду. А директриса никогда ничего ей не рассказывала. А ведь она видела в профессоре идеал! МакГонагалл знала! Как она могла? — А я говорил: у вас, гриффиндорцев, всегда сложности какие-то. — Мистер Малфой, я прошу Вас оставить свои предрассудки при себе. — Профессор укоризненно посмотрела на юношу. Гермиона закусила губу. Она не хотела перебивать профессора, но и оттягивать это нельзя было. — Что же, полагаю, как это произошло, мисс Грейнджер, Вы знаете. Девушка кивнула и скрестила руки на груди. Пока все постепенно разбирались с прошлым, Драко присматривался к Кристиану и Гермионе. Как он мог не замечать раньше, что они так похожи. Манеры, привычки. Толика неуверенности скрывалась в их позе; они словно съеживались. Кристиан считал, что лучше бы она не познакомилась с ним, нежели ненавидела его. И сейчас чувствовал себя ужасно виноватым перед ней. Может, он считал, что в окружении других людей ей будет лучше? Возможно, он понимал, что Флоренс будет настаивать на своих безумных идеях… Он не знал, как объяснить это дочери. Вряд ли она собирается его прощать. Гермиона же не привыкла быть в центре внимания. Да, она всегда блистала умом, но в большинстве случаев тайнами была полна лишь жизнь Поттера. А в жизни Гермионы все было гладко, четко и ясно. Все задачки оставались за рамками семьи. Мало того, что Грейнджер была в полном одиночестве в последнее время, так ещё и различные мысли о неполноценности грызли её. МакГонагалл была человеком, кому Гермиона доверяла. Потому услышать ту же историю от неё означало поверить. Раньше ей все казалось сном, но чертова реальность наступала на пятки. — Когда я была лишь учительницей Трансфигурации, и на должности директора был Альбус Дамблдор, Царство ему небесное, наш педагогический совет принимал решение насчёт Вас… Гермиона. Мы все хорошо помним, как Вашу мать, так и отца. — Профессор кивнула Уильямсу. — Ваши родители были безумно талантливыми, мисс Грейнджер. Потому неудивительно, откуда такой потенциал. Тем не менее мы также не упустили тот факт, под каким влиянием оказалась Флоренс. Мистер Грейнджер отдавал предпочтение темным силам, а дочь шла у него на поводу. Ваша бабушка не согласилась с мнением супруга. Потому по причине их политических разногласий они и развелись. Джин родилась сквибом, что вовсе не расстроило Вашу бабушку, которая хотела уберечь её от волшебного мира. — Директриса сделала глубокий вдох. Очень тяжело копаться в воспоминаниях. — Это краткая предыстория. А теперь я думаю, Вам стоит увидеть все собственными глазами и сделать выводы. Омут памяти, — подумала Гермиона. Минерва подошла к небольшому шкафчику со стеклянными дверцами и достала флакончик с жемчужиной субстанцией. Подойдя к чаше, от которой исходило яркое серебристое свечение, она вылила содержимое. Студентка опустила голову, и обстановка мгновенно преобразилась вокруг нее. Она переместилась на Косую Аллею. Оглянувшись, Гермиона увидела высокую белокурую женщину, которая вальяжной походкой проходила мимо магазинчиков. Девушка сразу узнала в ней свою мать. Такая молодая, красивая. Чёрный плащ развевался за её спиной подобно крыльям. Флоренс держала за руку прелестную маленькую девочку с кудрявыми каштановыми волосами в нарядном пальтишке. Гермиона, склонив голову набок, искренне улыбнулась. Одно дело смотреть на свои детские фотографии, другое же — видеть воспоминание, быть в нём. Опомнившись, Гермиона побежала за ними. Флоренс выглядит нежной и чуткой матерью. Она показывает девочке разные уголки улицы, что-то рассказывает ей, от чего та не прекращает улыбаться, а в глазах проскакивают искорки. Женщина гладит дочь по голове, а потом целует в макушку. Жаль, что из всего этого Грейнджер ничего не помнит, а так хотелось бы узнать другую сторону матери. Она почувствовала укол вины — ничего не зная о Флоренс, действуя поспешно, она убила её. Гермиона даже не дала ей шанса. Что, если бы всё было иначе?